roseraie [18+]

Ледяной песок просачивался между пальцами ног, и его крупицы прилипали к коже. Шум прибоя обычно успокаивал, а ветер с океана отрезвлял мысли, но не сейчас. Сейчас было просто холодно и больно.

Одинокая фигура девушки сидела на пляже далеко от воды. Ее тело дрожало от всхлипов, и нехватки воздуха, которого, казалось, должно было быть предостаточно, но нет. Отчаяние острыми зубами жадно вгрызалось в сердце, а то стучало наперебой. Хотелось разорвать грудную клетку и вырвать его оттуда, чтобы оно, наконец, заткнулось и перестало страдать. С глазами хотелось поступить точно также, потому что от нескольких часов непрерывных слез им все труднее и труднее было открываться, будто песок попал на нежную роговицу и неустанно царапал ее. В ногах появилась ломота, то ли от пробежки на дистанцию около километра на каблуках, то ли от невероятных переживаний. Кисти рук проходились вверх и вниз по бедрам, а ногти оставляли на них красноватые линии, отражая глубокую душевную трещину.

Бледное лицо, лишенное той искры жизни, что Беатрис так любила, застыло у нее перед глазами. Пугающая умиротворенность - вот как можно было описать Хоуп. Ее юное тело плавало на поверхности слегка колышущейся воды. Оно не кричало о помощи, не молило о том, чтобы на него престали глазеть. Просто размеренно плыло верхом к высокому потолку с некой безмятежностью. Разум клялся, что еще немного, и он не выдержит. Но когда Беа прорвалась сквозь кучку людей к краю бассейна, разум отключился. На Хоуп было платье, в котором она планировала прийти на празднование. Оно неспешно тащилось вверх, открывая ноги. В ее животе зияла дыра, что до сих пор кровоточила и подкрашивала воду в розовый. Дальше темнота, а потом океан.

Беатрис, казалось, просидела тут вечность, на этом пустом пляже, утопая в собственных слезах. В душе все рвалось по швам, воспоминания, которые так тщательно прятались психологами, психиатрами, лекарствами да и ей самой грозились просочиться в память. Блондинка продолжила разрывать эти нитки, скрепляющую ее с прекрасным миром, но тут за ее всхлипами послышались приближающиеся шаги, а потом толчок в плечо. Беа с гигантскими усилиями подняла голову и протерла глаза, избавив их на мгновение от слез.

Над ней высился Десмонд с привычным безразличием на лице, через которое угадывалось сожаление. То, чем он легонько толкнул ее, была пачка сухих салфеток, и Беатрис покорно приняла ее. Дес уселся с ней рядом на песок и стал вслушиваться не в тревожную песнь океана, а в тяжелое дыхание девушки и шуршание салфеток. Из-за рыданий и корсета были проблемы с дыханием, и Беатрис много раз порывалась стащить с себя отстегивающийся от юбки верх, но тот никак не хотел развязываться.

- Можешь развязать эту дурацкую штуку? - хрипло спросила Беа и повернулась к парню спиной, в это время промачивая глаза салфетками. Десмонд взялся пальцами за шнурки и принялся разрушать туго затянутые кресты. Он внимательно изучал спину девушки: кожа была такой чистой и идеальной, ни единого шрама и родинки на ней не было. Светлые волосы медленно тянулись к ней и ласкали ее развивающимися локонами, с которыми уже вдоволь наигрался ветер. На удивление Рэттлинга, когда он закончил, девушка полностью сняла корсет и отбросила в сторону, прикрыв обнаженную грудь руками и вернувшись в прежнее положение - лицом к синеющим волнам.

Она была прекрасна даже сейчас, заплаканная, убитая горем и неосознанной скорбью. С розовыми щеками, больными глазами, спутанными волосами Беатрис выглядела совсем иначе - по-настоящему, со своими изъянами. Девушка старалась прятать подальше колючее смущение из-за наготы и наслаждаться хотя бы свежим воздухом, спокойно и свободно входящим в ее легкие.

Десмонд вздохнул и принялся снимать с себя шерстяную водолазку - замену длинным футболкам и любимой джинсовой курте, что была сейчас в доме Голденроузов - и продел голову Беатрис через горловину, затем помог разобраться с рукавами. Осознание того, что его водолазка касается ее голого тела, заставляло ухмыльнуться, но парень держал себя в руках, так как уже знал о случившемся. Кто знает, что было бы, если бы они столкнулись здесь ни при таких обстоятельствах.

- Мне жаль, - нехотя произнес Десмонд, но сделал это потому, что так было нужно, как и нужно было отдать Беатрис свою водолазку.

- Мне не нужна жалость, - сказала девушка и откашлялась, вновь вытерла слезы. Она посмотрела на Деса и поджала губы. Слухи не врали. У Десмонда и вправду были пробиты соски: небольшие серебряные барбеллы [штанги для пирсинга] сверкали в лунном свете и привлекали к себе заслуженное внимание, как и кольцо в губе. Взгляд Беатрис долго блуждал по телу парня, выглядевшим слишком щуплым в огромном одежде, но на самом деле оно было подтянутым и не лишенным мышц. Всего Беа насчитала у него две татуировки: змея на ребрах и сердце на груди. Сейчас ей было безразлично, почему он вбил именно это в свою кожу, какой смысл вложил в рисунки. Ей хотелось просто смотреть и упиваться им. Она искала утешения, была нужда в том, чтобы забыться, хотя бы на несколько минут убрать облик мертвой подруги из головы. И эту тупую боль внутри.

Беатрис переместила ближе в парню на коленях и остановилась ровно напротив его лица. Песок неприятно кололся, но это было не так важно. Девушка жаждала понимания и хоть чуточку любви, которой так недоставало в последнее время. Она стала всматриваться в глаза парня напротив и тонуть в них стремительнее, чем в слезах от утраты. Голову затуманил выпитый алкоголь - так ей хотелось думать. Это было попросту помешательство, грязные мысли, граничащие с запертыми далеко воспоминаниями. Беатрис неосознанно пыталась спасти свой рассудок и отстраниться от реального мира, что чересчур крепко схватился за ее горло. Блондинка стала стремиться к губам парня, в которые прочно впечатался запах сигарет.

Она желала его. Этого чертовски загадочного парня, которого вовсе не знала. Но сейчас это казалось пустяком. Хотелось забыться в том, кто открыл ей хотя бы крохотную часть реального мира, сказал горькую правду. У нее была острая необходимость прижаться к его губам, почувствовать вкус и запах табака ближе, чем ей удавалось до этого момента, всегда носить эту водолазку из какого-то дешевого гипермаркета и ту старую джинсовую куртку. Сейчас хотелось стать частью его мира, его самого. Всего лишь один поцелуй смог бы успокоить израненное сердце Беатрис Голденроуз.

- Что ты делаешь? - спросил Десмонд, схватив ее руками за голову. Беа очнулась, ее взгляд просветлел.

- Ничего, - она села обратно и уставилась в песок.

- Хочешь поговорить об этом?

- Нет, - Десмонд закатил глаза и дернул девушку за плечо на себя. Она упала на его ноги, и теперь во всей красе перед ней предстало небо и фрагмент лица и пепельных волосы парня. - Почему Хоуп? - в ее зеленых глазах вновь заблестели слезы. - Почему она? Она же была такой чудесной. Как мне жить без нее дальше? Она одна из немногих толкала меня вперед, прямиком в лучшую жизнь. А теперь меня можно толкнуть разве что в пропасть.

- Прекрати говорить глупости. Это не конец света. Все мы рано или поздно умрем. Смерть неизбежна. И в наше время лучше рано, чем поздно.

- Почему ты так думаешь?

- Потому что религия сделала из смерти что-то нелепое. Умирать естественно и не так сложно, а вот жить гораздо труднее и больнее. Однажды ты просто берешь и... умираешь. Все. Конец.

- Ее убили, - в горле появилось жжение, которое буквально разъедает изнутри.

- Это сути не меняет, - по-прежнему холодно ответил Дес.

- Я буду скучать по ней, - парень видит высохшие дорожки от слез на щеках Беатрис и блестящие кристаллики слез, набирающих силу. Он расправил ее волосы и стал успокаивающе проводить по ним рукой.

- Смерть всегда делает кому-то больно. От этого никуда не сбежать. С ней надо просто смириться и научиться жить дальше.

- Ты до сих пор живешь с ней? - конечно, Беатрис спрашивала про Пайерн, и Десмонд прекрасно понимал это, поэтому шумно выдохнул, собираясь с мыслями.

- Да, - он щипцами вытащил из себя этот короткий ответ. Ему до сих пор больно. Сложно, наверное, находиться в неведении, хотя парень убедил себя в гибели сестры.

- Как ты справился с этим?

- Тебе лучше не знать, - и вновь леденящий голос обрушивается на уши Беатрис. Девушка приподнимается, толкает парня на песок и прижимается к его незащищенной груди, чтобы ему не было так холодно (или чтобы просто быть к нему ближе).

- Я не хочу, чтобы тебе было больно, - эти слова могли показаться фальшью для успокоения, но Беа произнесла их с стопроцентной долей искренности. Дес промолчал. - Почему ты постоянно отстраняешься?

- Потому что я не хочу ранить других людей. Им и без меня плохо живется, - блондинка прижалась ухом к его груди, чтобы услышать то, как бьется его сердце. На удивление, ровно и без перебоев. Видимо, он не впервые задевает эту тему.

- Как ты можешь ранить?

- Тебе лучше не знать, - повторился он, отчего девушка сжимает правую руку в кулак, впивая ногтями в ладонь.

- Я хочу знать, Десмонд. Хочу узнать, что таиться тут, - Беа вновь приподнялась и указала на голову парня. Он прижал ее к груди - почему-то ему было больно видеть ее.

- Зачем тебе это? - сердце в груди подпрыгнуло, и Дес прикусил кольцо в губе.

- Потому что я хочу помочь тебе. Ты же помог мне.

- Я понимаю, чего ты хочешь, и не допущу, чтобы это случилось, - а вот Беатрис не совсем понимала, что понимал Десмонд. Мог ли он догадаться, что симпатизирует ей? Разумеется, это было видно невооруженным взглядом. Взять хоть то, как она на него смотрит - никто из парней кроме него не удостаивался того интереса со стороны Голденроуз. Обычно от нее веяло безразличием, но тут иное дело. Возможно, она начала медленно влюбляться в него после того видения в конце августа, после убийства человека под фонарем в ее голове. Ее притягивала его холодность, жесткость и прямолинейность. Этого ей не хватало. И чувства решили сыграть с ней злую шутку - влюбиться в Десмонда Рэттлинга, парня из соседнего дома, которого какое-то время считала убийцей.

- Почему? - только и смогла вымолвить Беа, выползая из своих размышлений.

- Люди, которые хоть как-то связаны со мной, глубоко несчастны. Либо мертвы, - Беатрис не выдержала и вновь поднялась. На этот раз она нависла над сероглазым парнем и с серьезность смотрела на него.

- А может я хочу умереть, - выдохнула она ему почти в губы. Парень облизал губы, а в его животе завязался узел.

- Если ты умрешь, кто же найдет убийцу твоих подруг?

- Я не могу лезть в это снова. Ты же сам сказал...

- А тебя волнует то, что я говорю? - перебил он ее. Хотелось кричать "да" снова и снова, но девушка вообще не могла вымолвить и слова.

- Не знаю.

- Если помогу тебе, тебе станет легче? - Беатрис смогла кивнуть. Дес вновь уложил ее к себе на грудь. Он вдруг понял: ее печальные глаза - причина его внутренних терзаний. Парень не мог вынести их взгляда.

- Прости, - прошептала девушка, удобнее устроившись и надеясь, что он не услышит ее из-за шума волн.

- За что?

- Просто прости за все, что я когда-либо говорила и делала, - она еще долго плакала, проливала свои горячие слезы, остужаемые ветром, на грудь парня, но потом смогла уснуть.

Их ждал яркий рассвет и запах соленой воды на завтрак. 

X X X

Если вы хотите написать, какая Беатрис плохая - остановитесь. Спасибо. Лучше напишите свои размышления насчет этой главы, мне будет интересно узнать ваше мнение. Я сегодня немного встревоженная из-за университета, надеюсь, это не отразилось на главе в худшую сторону. Спасибо, что ждете глав и продолжаете читать ♥

С любовью, ваша -aqua-