Ебучая математика!

Спасибо за помощь alisochka_venom

Тёплыми ночами в мае Илья то и дело, что скучал по прошлому, просматривая старые переписки в телеграме. Даже отрывки с октября казались чем-то неземным.
Встретимся, зацелую
⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀Кхахахахакх
⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀Дурачок
Люблю
Жди
Заобнимаю
⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀Жду
Было слишком... одиноко, даже с учётом того, что его постоянно пытались поддержать, выселить это отчаяние, считал, что всё это бесполезный пиздёж, от которого легче никому не станет. Он даже иногда злился на поцелуи, после которых следовало "ну, не расстраивайся". Коряков слишком поменялся, даже по мнению мамы, отмазывался лишь, что это временно.
А Даня.. Он и оставался Даней, от него по-прежнему постоянно пахло таким же чем-то яблочным, свежими яблоками, блестящими под лучами солнца, веяло чем-то тёплым, солнечно-жёлтым, недавно выкуренной сигаретой, слова его, как и прежде, отзывались в сердце чем-то радостным, приторно-сладким, по-прежнему осыпал комплиментами и словами о любви, всё было как обычно, только Илья смотрел в его глаза уже с чем-то другим. Каждый разговор заканчивался фразами "пошёл нахуй", "отъебись от меня" и "съеби", порой так раздражало, что хотелось дать в лицо с кулака, хотя это и делал. Когда тот не реагировал на очередное "съеби", младший давал пощёчины, причём не жалея силы, крича о том, как же он надоел лезть.
***
Последний раз, когда они нормально разговаривали, был... примерно неделю назад? Он и сам не помнит когда, но помнит, что давал согласие сходить на какое-то выступление третьеклассников в честь конца года, потому что "все девятые классы идут, значит, наш тоже", помнит, как недовольно закатил глаза.
Вот уже сидя в актовом зале, что-то делая в телефоне, слышит, как ему прямо на ухо шепчет старший: "Уважение имей хоть какое-нибудь к людям", — вновь закатывает глаза и убирает телефон в карман, складывая руки на груди. Наблюдает, как выходят младшеклассники один за другим, включается какая-то музыка, но он уже не слушает, опустив взгляд в пол.
Проходит... наверно, полчаса? Сам не знает, но становится настолько скучно, что легче было прогулять, надо как-то выйти в туалет, но прямо перед ним сидит учитель, поэтому тянется и шепчет на ухо: "Я в туалет хочу", на эти слова лишь получается неодобрительный, даже осуждающий взгляд.
— Десять минут осталось, не подохнешь, — специально наклоняется, тихо шепча.
— Если я обоссусь, ты будешь виноват, — осматриваясь по сторонам, не смотрит ли кто-нибудь на них, хотя кому нахуй нужно, тихо произносит он. Данила смотрит так же, осуждающе, ноги убирает, давая пройти, зная, что до конца выступления он так и не придет.
***
Дела с каждым днём всё ухудшались и ухудшались, даже не с днями, а с часами, минутами, казалось, что никогда не надоест проливать слёзы над сборником и кучей сайтов в открытом ноутбуке, яркость экрана которого ночами прожигала глаза, даже не спал почти, на столе всё так же не было места ничему, кроме множества кружек с чаем и пенала с очередным сборником. Телефон бесчисленное количество раз вибрировал, Коряков лишь нажимал "посетить прочитанным" на экране блокировки, дальше же он был кинут на кровать, в самый дальний угол, чтоб не дай бог не отвлечься. И сам не совсем понимал, зачем взялся за предмет, который не открывал с седьмого класса, речь же идёт про физику, потому что сдавать её ближе, чем алгебру, — третьего июня. Алгебру же на три дня позже, а ещё два оставшихся на одной неделе сразу, но за русский переживать было нечего, хоть и куча проёбанных уроков, но порешав пару пробников, всё же понял, что и думать там не надо, по сравнению с физикой всё легче лёгкого. За математику тоже нечего волноваться, что-то схожее с алгеброй, но многим отличалось, в общем, размышлять о сложности экзаменов времени больше не было.
***
День сдачи последнего экзамена выдался.. мягко говоря, не очень. Забыв запереть квартиру, пришлось возвращаться, но вспомнил это он только зайдя за дом, затем опоздал на метро и вместо того, чтобы, как и хотел, учить материал, просто уснул, положив голову на плечо возлюбленного. Конечно, потом будет множество громких возмущений "какого хуя ты меня не разбудил?!", но это будет потом.
Зайдя за калитку, сразу начались громкие обвинения, но шёпотом, потому что мимо люди ходят, и мало ли что подумают. Но людей на улице практически уже и не осталось, только за калиткой, а до экзамена оставалось минут... сорок? Примерно. Вместо того чтобы учить, как и было запланировано, он вновь кричит, даже будучи зажатым между рыжеволосым парнем и широким деревом, пытается даже, когда уже зажали рукой рот, и ножкой топает, и вырваться пытается, даже когда слышит тихий-тихий шёпот:
— Пизды давно не отхватывал? — горячим дыханием опаляет часть шеи да так, что младший двигается чуть в сторону. Руку он всё же отпускает, хоть и не сразу, толкает к зданию, оглядывается по сторонам, будто забыл что-то... Коряков уже собирается уходить и отходит на несколько шагов, но чувствует, как за руку сзади хватают и тянут на себя.
— Стой, я.. — мешкается, сверлит взглядом голубых глаз, но знает, что что-то сказать хотел, что-то важное.
— М?
— Я.. Всё нормально будет. Не переживай только, — на прощание чмокает в губы, переплетает пальцы, — я буду тебя ждать, — всё же отпускает и чуть толкает к входу.
***
На небе раздаются раскаты грома, молния сверкает где-то за два дома от калитки школы, Илья наконец-то выходит с громким хлопком железных тяжёлых дверей, четыре часа ожидания прошли всё же не зря. Слышится ещё один слишком громкий раскат грома, на крышу крыльца падают крупные капли дождя.
— Я говорил одеться нормально, — скидывает с себя толстовку, быстро расстёгивая замок.
— Да, я.. Не надо, — закатывает глаза, слыша выдох и ощущая, как на плечи ложится заметная тяжесть, затем, не обращая внимания на опущенный взгляд, разворачивают к себе.
— Даже не спросишь, как у меня дела? — прервал он тишину возле школы, слышны лишь капли дождя, разбивающиеся о крышу крыльца.
— Я хотел сделать это дома, — отряхивает штаны, поднимаясь, уже застегнув толстовку.
— Вдруг я недоживу до дома, — хмыкает он.
— Хуйню нести будешь — не доживёшь, въебу лично, — вновь смеётся он.
— Да иди нахуй, не смешно! — внутри лишь страх и пустота, что поглощают секунда за секундой, Илья даже рыдать готов, оттого что старший не воспринимает всё всерьёз.
— Ну-ну, не расстраивайся, — вздыхает он, приподнимая и целуя в лоб.
— Ты голодный? — спрашивает он.
— Ну... Немного... А дома есть чай? — тихо произносит Илья.
— Не помню. Еда есть, покушаешь. Чего не оделся-то?
— Прости, — в голове будто осознание, что чего-то не хватает, что-то не так.
— Прекрати извиняться.
***
Коряков смотрит куда-то вдаль, в окно, совсем не двигаясь, замерев настолько, что даже дыхание затихло.
— Интересно? — слышится тихий голос старшего.
— А? Что? — резко поворачивается, чуть ли не подскакивая.
— Ты не смотришь. Что-то случилось? Чего нервный такой?
— Я... Не сдал. Мне кажется, — новые предрассудки и фразы учителей, вбитые в голову, вновь не давали покоя.
— Успокойся уже, и хоть сейчас забудь об этом.
— Тебе легко говорить, — чуть ли не плачущим голосом говорит он.
— Солнце, — и слова больше сказать не дают:
— Ты меня так не называл раньше, — слова будто добивают, падают куда-то в бездну, но никак не то, что обычно он хотел слышать.
— Прости.
— Обижаешь меня опять, — хоть как-то пытается поднять себе настроение отшучиваясь. Тянется взять телефон с прикроватной тумбочки, из-за того, что тот слишком много вибрировал, видимо, кто-то очень разговорчивый.
— Не любишь меня вообще, — с явно наигранной грустью читает сообщения, уже начиная что-то агрессивно печатать.
— На кухне спать захотелось, смотрю, — уже не выдерживает всей ерунды, что говорит младший.
— Это угроза, — вновь смеётся, продолжая рыться в телефоне.
— Закрой уже свой рот, а, — закатывает глаза, не отрывая взгляда от экрана ноутбука.
— Ну как обычно, только и слышно: заткнись да помолчи, — произносит так, будто и вправду расстроен.
— Я устал вообще-то, — взгляд вновь опускает, убирая с себя руки чужие.
— Ничего от тебя не дождешься, — через пару секунд оказывается на другом краю кровати, продолжая печатать в телефоне.
— Да нахуй идите, — тыкает факт в телефон, отбрасывая в сторону, — меня вообще больше ничего не ебёт, — обиженно складывает руки на груди.
— Мне исправить? — слышится тихий смешок со стороны старшего, — или зачем ты мне это говоришь?
— Мне сказать уже нельзя? Придурок, — вновь хватается за телефон. Похоже, тот человек, с кем окончил примерно месяц назад, может, меньше, может, больше, снова возвращается. А может, и не он. Недоброжелателей может же быть много, да?
— Если что, у меня есть имя.
— Это типа, как ты меня называешь, тоже ласково, — снова смеётся, сколько можно?!
— Вот мне кажется, это всё пидорская хуйня, — всё ещё улыбаясь в телефон и что-то печатая, пытается возобновить диалог. За окном раздаётся грохот, Илья тут же прижимается, обнимает.
— Допизделся, — затем слышится, как о крышу начинают разбиваться мелкие капли дождя.
— Хватит мне на нервы действовать, — ногу закидывает, по обычному, отстраняться не хочет. Даниле приходится резко встать из-за очередного ёбаного дождя, чтобы закрыть окно.
— Да опять ты от меня уходишь, — наигранно расстраивается, не отпуская.
— Илья, — скидывает с себя руки, оставляя младшего одного на кровати. Закрыв окно и завесив шторы, всё же возвращается. Илья тут же набрасывается, тянет на себя, будто не виделись вечность.
— Уймись.
— Я может, скучал, — сам лезет и лезет всё без конца.
— Не надоело?
— Мы не виделись две недели! Это много, — сразу же поясняет, возмущаясь.
— Ты не затыкаешься, — как и прежде спокойно говорит, без криков и ещё чего-либо. Да и ругаться смысла нет, это же Илья.
— Ну и ладно, — сам дальше лезет, то на шею вешается, то ногу закинет и обратно, то ещё чего.
— Спи уже, — в надежде, что тот отлипнет, говорит он и чуть отталкивает от себя.
— Я вообще-то поговорить хотел, — тут же предъявляет.
— По тебе видно.
— Да хватит надо мной издеваться, — наигранно злится, отворачиваясь, беря телефон, — и вообще это насилие, я читал в интернете, — вновь смеётся, что-то ища в телефоне.
— Верь больше интернету, — с сарказмом произносит старший.
— Да я даже найду вот, — ищет в телефоне и вправду.
— Милый, — обнимает, притягивая к себе, — я тебя люблю.
— Я завтра иду гулять в восемь, хорошо? — тут же ставит вопрос, не обращая внимания на то, о чём говорил чуть раньше, кидая телефон на кровать рядом с подушкой экраном вниз.
— С кем? — выдыхает старший.
— С Аришей, — делает паузу, задумчиво оглядывая комнату, — ну мы до гаражей дойдём, потом за школу, ну там, где что-то похожее на лес, и в заброшку там же.
— Не позже одиннадцати постарайся прийти.
— Подожди, — вдруг приходит сообщение, телефон Илья резко отворачивает, заходя в чат, мысленно вторя "нет". Видит номер до жути знакомый, слишком был похож на... тот, что писал месяц назад. Резко распахивает глаза, читая сообщение, вроде не так уж страшно: "привет)" — скобка напоминала о нём, том самом неизвестном...
— Кто пишет? — всё так же с улыбкой спрашивает, на что Илья убирает телефон.
— Никто, — холодно отвечает, снизив громкость голоса. Резко приближается к Дане, нависая.
— Тише будь, — всё же опасается, что это преследование вновь начнётся. На это лишь он непонимающе кивает. Как тогда.
Телефон убирается в ящик комода, только динамик уже был закрыт обрывком скотча, что остался под чехлом с прошлого раза.
***
На балконе щёки обдувает тёплым июньским ветром, темнеет ближе к половине одиннадцатого, что уже произошло. Слышен тихий гул машин, где-то внизу разносятся крики подростков прямо у окон, под подъездом, казалось бы.
В очередной раз Даня смотрит вниз, нет ли людей, чтобы вновь кинуть окурок сигареты в окно.
Снова достаёт сигарету, уже ища по карманам шорт зажигалку, сзади подходят и выхватывают сигарету.
— Отдай, — тут же поворачивается, прожигая холодным взглядом.
— Хватит. Иди спать, — в карман обратно пихает сигарету, дёргая за руку к дверям балкона.
— Я не хочу. Курить хочу.
— Сосаться не лезь потом, — Илья вновь недовольно дует губы и отворачивается, сложив руки на груди. Резко чувствуется по-прежнему тёплая рука на плече, на что он вздрагивает, отдёргивая плечо.
— Да чё ты, — в лицо Корякова летит лёгкий сигаретный дым, на что тот жмурится. Губы резко соприкасаются, руки с силой сжимают талию, отчего слишком громкий выдох вырывается из губ Ильи.
***
Утро начинается неожиданно, как только город уходит от не слишком уж и долгой тьмы. Солнечный свет окутывает комнату, отчего Илье приходится накинуть одеяло на голову. На комоде резко начинает вибрировать телефон, на что Коряков слабо толкает локтем в бок старшего.
— Выруби нахуй, — сонно шепчет, жмурясь. На это слышится тихий смешок, но всё же вибрация прекращается, но слышится голос:
— Вставай.
— Не буду, — потягиваясь, вновь шепчет, — хочу весь день с тобой лежать, мне в пизду.
— На практику надо, дурачок.
— Не хочу, — громко, словно устало, выдыхает он, — я девять лет не ходил, а сейчас идти.
— Не переломишься, — он берёт его за руку, уже вставая с кровати, и тянет на себя. На это лишь тот отрицательно мотает головой. Но Илья знает, что его всё равно поднимают, затем он пойдёт на прокуренный балкон и обязательно уснет за завтраком, а пока будет идти в школу, старший выслушает ещё кучу возмущений о том, какая же хуйня вставать рано.
***
— Давайте мы вам... Полы помоем? — вновь выпрашивают хотя бы тройку ребята из параллели.
— Не надо мне.
— А цветы полить надо? — уже другой, что сидел прямо перед ним на первой парте.
— Решайте, — уже не зная, что сказать, выдаёт он. Правда, самому смешно со всей ситуации, отчего пытается скрыть улыбку.
— Можно выйти? — прерывает тишину один из них.
— Телефон оставь, — резко отвечает он, усмехнувшись, затем перелистнув страницу переполненного журнала.
— Ну... — думает он, смотря на руки под столом, — тогда не хочу. Старшеклассник кусает губы, понимая, что даже на пересдаче завалил.
Вдруг один из кучки двоечников всё же осмеливается достать телефон, уже открывая поисковик, но взгляд под парту выдает. Будучи одним за партой, что для него вовсе не выгодно тем, что не может даже ни с кем обсудить, как же достать ответы, он поднимает взгляд. Тут же встречается с спокойным взглядом, наблюдающим за ним явно не с этой секунды. Телефон резко скользит в карман вместе с дрожащей рукой.
Вновь тишину нарушает скрип открывшейся двери. Мгновенно входит Илья, неловко улыбаясь знакомым из параллели, на что те резко оживляются, кивая на листе, но Коряков мотает головой в знак отказа, пожимая плечами. Он ускоряет шаг, дойдя наклоняется к самому уху:
— Тебе нужен мел? — шепчет тихо, нервно оглядываясь на знакомых, но на их попытки попросить помощи всё же отказывается. Старший смотрит в ящик стола — есть.
— Нет, — он говорит как обычно — совсем не шёпотом.
— Директриса сказала, нужно убрать хуйню с окон в восемнадцатом и тридцатом кабинетах, — продолжает шептать, будто что-то, что нельзя было слышать остальным присутствующим.
— В тридцатый пойдёшь?
— К тебе, придурок, — вздыхает он, после вставая в полный рост, — когда эти свалят? — обводит взглядом класс. Даня оглядывается на настенные часы, что были сзади. И вправду времени у них осталось немного. Точнее, совсем не осталось.
— Сдавайте, — выдыхает Кашин.
— А тройку поставите? — продолжает один из них. Голубоглазый сдаётся.
— Пыль надо протереть, — улыбается он им, задумчиво отводя взгляд в сторону, смотря на подоконник, — и цветы полить. Только быстро.
— Спасибо! — восклицает один из них, берёт за руку второго, по всей видимости, своего друга и тянет в туалет за тряпкой.
Илья лишь смотрит себе под ноги, не замечая даже, как рука на талии неожиданно появляется, а вторая приподнимает его подбородок. Сердце начинает биться чуть чаще не от поцелуя, а от боязни, что в любой момент могут зайти те два наглеца. Коряков быстро отстраняется, спустя несколько секунд, кусая старшего за губу.
— Идиот, — закатывает глаза, пытаясь убрать руку с талии, без конца оглядываясь на дверь.
***
Думая, что же делать, ведь он не достаёт до верхней части окна, ничего лучше в голову не приходит, чем встать в полный рост.
— Ты наебнешься, — слышится по-прежнему спокойный голос.
— Не наебнусь, — он шагает чуть в сторону, продолжая отдирать скотч с окна.
Он оборачивается, посмотреть, куда упал содранный скотч, но нога резко соскальзывает с края подоконника, и Илья резко жмурится в предвкушении падения, а за ним следующей боли, но ни того, ни другого не последовало. Лишь рука под бедром и на низе живота.
— Я говорил, — после этого он оказывается на полу, на ногах.
— Прости, — он смущённо опускает взгляд вниз, — спасибо.
— Просто посиди, ладно? — выдыхает старший, сажая Илью на парту. На это он виновато кивает, опуская взгляд в пол.
Повисшая тишина в воздухе Корякову не даёт покоя:
— Да-ань, — хнычет он, убирая телефон обратно в карман после того, как не нашёл ничего интересного.
— Мне скучно, — вздыхает Илья, болтая ногами в воздухе и сверля взглядом дыру в полу.
За этим "скучно" должно было что-то последовать, как и предполагал Кашин. И вправду Илья садится на излюбленные колени и кладёт голову на плечо, не забыв болтать ногами от скуки.
После смотрит на задумчивый вид, затем на профиль, потом почему-то всплывают воспоминания, как на уроке встречался с взглядом голубых глаз и тут же стеснительно утыкался в тетрадь или учебник.
— Хватит, — Данила пытается убрать младшего от себя. Точнее, оторвать взгляд. Илья тут же утыкается в шею, чуть оттягивая ворот одежды, осматривая синяки, которые от него же и появились. На что получает слабый удар по руке, а затем её и вовсе отдернули за запястье.
Когда становится совсем нечего делать, в голове кое-что проясняется, и он начинает осыпать чужую шею поцелуями. Через несколько его голову конечно оттянут за волосы, но всё же.
— Илья, — тихий шёпот заставляет закатить глаза. Коряков перекладывает руку, лежащую на колене, себе на ногу, притянув за шею к себе. На ухо сыпется тихий шёпот о всякой ерунде, на что Кашин лишь вздыхает.
Это продолжается слишком долго. Старший не выдерживает и, стиснув талию Ильи, валит его на стол. Похоже, ближайшие пятнадцать минут ему будет не до возни в компьютере.
***
Коряков вновь сидит где-то на подоконнике туалета, ноги всё ещё дрожат, но единственное, что он хотел сделать сейчас, — отправить всего лишь одно сообщение. Он заходит в давно знакомый чат, где сообщения не появлялись с конца мая, и становится страшно. И больно, и за обман, и за своё же отношение к нему, за всё. Руки начинают трястись от осознания, но это уже неважно, важно только написать, что хочет сказать. "Я тебе изменил, прости" — Илья отправляет, следя, как клавиатура поправляет каждое слово, где то и дело было написано несколько букв неправильно. Он громко вздыхает в надежде на нормальную реакцию, но её не следует. Реакции больше в принципе не последует. Никакой.
***
Войдя в квартиру, в нос ударил запах спиртного. Там же слишком темно и тихо, только свет, исходящий от ноутбука, чавканье и шуршание обёртки от шоколадки и изредка еле слышные всхлипы.
Футболка, что была на несколько размеров больше, свисала, обнажив плечо, но закрыв не широко расставленные колени, на которых он и сидел перед ноутбуком. Волосы, которые мешали смотреть на экран компьютера, Илья постоянно нетерпеливо поправлял. В одной руке была шоколадка, отчего губы были перемазаны шоколадом, поэтому он порой торопливо облизывал их, кусая, видимо, от нервов. В другой руке находилась подушка, которую он сжимал и прижимал к себе, опираясь головой, тоже от нервов, наверно.
Увидев приход старшего, тот сразу вскакивает, резко набрасываясь с объятьями.
— Тише, тише, — шепчет, чувствуя запах алкоголя. В голове уже вырисовываются картинки, что произойдут из-за этого.
— Ты даже не сказал, где ты был! — восклицает он совсем без злости.
— Не важно это. Ты чего так? — спрашивает, будто бы стесняясь слова "нажрался", что крутилось в мыслях.
— Как? — тут же раздаётся встречный вопрос. Снова притворяется, словно не знает, о чём он.
— Ты пьяный, Илюш, — отстраняет от себя, ставя на ноги.
— Нееет, — грустно тянет он, икая, — Ой, — разбитые колени не выдерживают, отчего тот чуть не падает, благо за руку держат.
— Кто отпиздил опять? — опускает взгляд на раны.
— Мы пошли на заброшку, а там... Ариша бутылку уронила, пустую, я испугался и на стекло упал... И вот, — рассказывает с перерывами, голосом как в замедленной съёмке, икая.
— Ты не обработал даже, что ли? — в глазах вспыхнули переживания.
— Да и похуй, — улыбается, смотря в глаза, впереди ещё целая ночь, но... Не та, что он представлял. Внутри съедало чувство вины, противное, навязчивое. Но главное — надо было как-то рассказать.
— Пошли, — тянет за руку на кухню, садя на кухонный диван между столом и стеной.
***
Смотря на свои же разбитые, но уже перемотанные бинтами колени и косясь на случайно разбитую чашку, точнее, на осколки в мусорном ведре, он всё же задумывался, правда ли всё то, что происходит вокруг него. Хочется надеяться, что это просто сон, и перестать винить себя. Почему-то от мыслей о своей вине страх не проснуться утром перестал быть страхом.
Несколько минут назад выяснилось, что у него же и температура, только не понятно от чего — то ли от алкоголя, то ли от столь многих происшествий? Почти дремля, положив голову на грудь старшего, Илья всё думал и думал об этом. "Пока температура не спадет — спать идти нельзя", — мысль проскочила в голове, тут же быстро покинув. Поглаживания по неприятно тянущей пояснице только ухудшали всё. Тут же приходило осознание, что виноват не только он, и втянул ещё в это и постороннего человека, всё это крутилось в голове, не давая полностью уснуть.
На балконе резко что-то упало с нечленораздельным, нечеловеческим криком, вытянув Илью из раздумий.
Не слишком тёмная ночь, что опустилась на город совсем недавно, давала разглядеть, что это что-то пытается выпрыгнуть назад в окно. Встав из-за стола, на котором стояла кружка с недавно выпитым чаем, та самая оранжевая, он направился к балкону.
— Ты куда? — не отрываясь от телефона, спрашивает Даня.
— От тебя подальше, — по-прежнему шатаясь, он открывает балкон. В открытое окно карабкается кот, чёрный такой, с глазами как бусинки. Увидев Корякова, тот сразу зашипел, ещё больше выгнув спину. Илья в этот же момент протянул руку к мордочке кота, осматривая, каким он был — клоками выдранная шерсть, что и сейчас была взъерошена, от страха и неожиданности, и кровоподтёки там же. Кот тут же отодвинулся назад, точнее, выгибаясь в спине, всё же сел, забившись в угол. Илья протянул руку, чтобы погладить, довольно улыбаясь, но кот резко схватился лапами за руку.
— Ну вот, — прошептал он, выходя с котом, что вцепился в руку, с балкона.
— Смотри, — пошатнувшись, он садится на диван, заставляя поднять на себя взгляд.
— Ты теперь тоже со СПИДом, — смеётся он, отодвигаясь подальше в угол дивана. Но тут же с интересом смотрит, наклоняясь к коту, что отлип от руки.
— Сам такой, — обиженно произносит он, надувая губы.
— Выкинь, говорю, — снова двигается в угол дивана, поджимая к себе ноги.
— Да нет же, — кот спрыгивает с дивана, потираясь о ноги, — смотри, какой он красивый, — поднимает на руки, тыча к старшему.
— Ты красивее, прошу, убери от меня это блохастое чучело, — отодвигается к краю дивана, не желая оторваться от телефона.
— Да сам такой! Ему может не приятно! — почти всё сложившееся сегодня выводит из себя. Кроме кота и ещё кое-чего.
Не зная, чего ответить, Кашин лишь пялится на кота, тот выгибает спину, злобно прожигая взглядом голубых глаз. Видя, как Илья чешет того за ухом, никак было не обойтись без комментария:
— В жопу его ещё поцелуй, блять, — тут же захохотав, говорит он.
— Отвали, а, — томно вздыхает он, закатывая глаза, от нисколько не смешной шутки.
— Давай оставим его, — прерывая недолгую тишину, произносит Илья, ловя на себе непонимающий взгляд, — ну или её.
— Сейчас, — осмотрев кота, он тут же заверил:
— Это мальчик, отлично, да? — невинно хлопая глазами, говорит Коряков.
— Да хоть оно, блять, он мне всю квартиру обосрёт и обоссыт только, а ночью стонать будет, что жрать или ещё что-то, — злиться на Илью не хочется, поэтому слова были сказаны без злости. Просто. Не в обиду.
— Хватит ругаться, — замечает, как сбоку всё ещё течёт кровь, — Подожди, — убегая в ванную, говорит младший.
***
— Ты совсем придурошный, что ли? — вместо серьёзного ответа лишь снова усмешка. Не над самим Ильёй, конечно, но всё же.
— Вообще-то, — завёл он, — я главный, и... — задумчиво оглянув комнату, пытается додумать предложение.
— У меня нету ничего. Ни лотка, так что если он насрёт где-нибудь, убирать будешь ты, ни еды.
— Ну... У тебя же была коробка на балконе, я видел, небольшая. Можно застелить её пакетом. А еда... Ну, найдёшь.
— И вообще, он тут ни к чему.
— Нет! И не обзывай его больше. И болезни не приписывай. Теперь он твой... Ну или она, — радостно обняв кота, говорит он.
— Это ответственность, Илья. И вообще-то он твой, — недовольно хмыкнул он, — не каждый хочет такое счастье.
— Съедемся, и я буду убирать за ним, — вновь ловит на себе взгляд, полный непонимания и удивления.
— Кто сказал, что мы съедемся?
— Я, — выдохнул он, — только что, — вновь делает паузу, — ты слышал.
— Просто.. Мы не обсуждали этого раньше, — больше слов не нашлось.
На телефон пришло уведомление. Сообщение от Максима высветилось на главном экране. Сердце пропустило удар, но Илья заходит в чат — интерес берёт верх. Там же высвечивается предложение пойти гулять, значит, он знал. Но как — всё ещё оставалось вопросом для Корякова. Всё же поразмыслив о прошлом, о способах, которыми Шабанов доставал информацию, он понял как. Если Максиму нужна была информация, он достанет не любой ценой. И это правило работало не только с информацией. Естественно, гулять он с ним не пойдёт, потому что исход понятен — он вновь зажмёт где-нибудь за углом, с ножом, изобьёт и сделает чего похуже. Это в будущем будет не раз, ведь он злопамятен и за смерть будет вымещать ещё не так. Он кидает его в чёрный список, осознание, что нельзя даже, чтобы он увидел Илью хоть где-то, приходит быстро, и он убирает телефон куда-то подальше, на край дивана.
Икнув, Илья придвигается ближе, выпуская кота из рук. Втягивает в поцелуй, медленно, не желая отрываться.
Рука старшего опускается на ногу, на что кот обхаживается между ног, запрыгнув на диван, тут же прыгая на тыльную сторону ладони. Даня отмахивается, вновь положив руку на то же место — но кот вновь прыгает.
Вдохнув новую порцию воздуха, их губы вновь соприкасаются, и Дане всё же удаётся оттолкнуть назойливого кота.
Он смотрит в огромные зрачки Ильи, за которыми практически не было видно зелёного цвета самих глаз.
— Ты знаешь, что пил?
— Да-а-а, — радостно хнычет он, — было охуенно, — на это Даня опускает взгляд, но он-то не знает о звёздах в глазах младшего.
Довольный Илья придвигается ближе, обнимая за шею. Видя кота, что вновь идёт к ногам, он толкает его подальше, слыша тихий смех Корякова.
— Ревнуешь? — продолжает тихо смеяться в шею.
— Дохуя чести, — сразу после слов приходит сообщение на телефон. Точнее, слышна лишь вибрация телефона, но Илья уже понимает, кто пишет и зачем. Открыв телеграм, он сразу же отворачивает экраном к себе, но старший успевает прочитать всего несколько слов в новом сообщении в находившемся чате наверху. "Ебырь не отпускает?" — не удержался Максим от колкости. Илья быстро набирает ответ и выходит из чата, потом совсем из телеграма. Но он не учёл, что в моменте, забывшись, опустил телефон.
— Обидно, — смех стих, оставив за собой только безнадёжную тишину. Но не пустую. И никак не в мыслях.
— Я тебя люблю, — прерывает не слишком длительную паузу Илья, — сильно. Очень. Мысли были забиты немного другим, но всё же.
— Я тебя тоже, — обнимает за талию, прижимая к себе, хотя куда ещё ближе, ничего не подозревая. Почему-то в голову лезут воспоминания из подросткового возраста, может, в некоторых моментах в Илье он видел себя, может, из-за противоположности, то, что сейчас всё слишком по-другому, всё наладилось.

Вновь он возненавидел своё же появление в чужом доме... Точнее, не в чужом. Ранее, года два назад, всё было нормально, никто не пихал ему сигарету в рот, никто не приставал с грязными словами, он не считал эту квартиру грязной. Наоборот. В гостях у лучшего друга Даня чувствовал себя более чем хорошо. Да и тот относился к нему не с таким похуизмом.
— Ебать, ты жирный, — рука девушки продолжала трогать за бок живота.
— Не трогай меня, — Кашин отчаянно пытается отодвинуть её руку от себя, но в силу возраста она же и сильнее, — раз я такой.
— Обиделся, — на свою выраженную неприязнь к такому он лишь получает громкий женский смех.
— Не плачь только, — её рука уже лезет по веснушчатой щеке, сопровождаясь, видимо, очень продолжительным смехом.

— ...Я сам виноват во всех своих проблемах, — Даня явно что-то пропустил, находясь в раздумьях. К тому же Илья бы не напивался без повода. Похоже, он тоже начал догадываться.
— Ты о чём? — приходится вновь неловко улыбаться, на что Илья закатывает глаза.
— Идиот, — Коряков утыкается в плечо.
— Прости, я... задумался, — и после этого снова наступает тишина, нет, совсем не пустая, наполненная раздумьями. И не только про что-то хорошее.
— Пошли спать, — шепчет старший, смотря на рядом лежащего кота.
— А.. Э, — он должен сказать. "Либо сейчас, либо никогда", — пролетает в мысли.
***
С того момента прошло по ощущениям больше пяти часов, но на самом деле всего полчаса. Время тянулось медленно, вязкий воздух становился всё гуще. Мысль о том, что он виноват, всё больше давила, но ещё больше давило то, что он должен рассказать.
— Даня, — зовёт он, но никакой реакции не следует. Значит, спит. В голове крутилось два исхода: либо он забьёт хуй как обычно и посоветует сделать так же, ведь дела ему нет до других, либо... Илья резко осознаёт, что задумался совсем о другом.
— Да-ань, — уже повернувшись, дёргает за плечо, на что тот пытается убрать руку. Он нервно косится на его рыжие пряди, что были разбросаны по подушке, затем на стол, где стоял всё же так и не выключенный ноутбук и пара учебников. В голове резко всплывает самое начало, на это он непроизвольно жмурится, сжимая руки в кулаках. Внутренний голос шептал, что не надо было соглашаться, обвиняя во всех его же бедах. Вдруг он чувствует тёплую руку на талии, отчего недовольно закатывает глаза. В мыслях мелькает "Ебучая математика!", похоже, не только он виноват во всех своих бедах, рассуждает в голове Илья.
— Да хватит спать! — уже начинает пинаться, пытаясь разбудить.
— М? — "наконец-то" — думает он, уже не зная, с чего начать.
— Обещай, что это ни на что не повлияет, — дыхание учащается, но Илья старается это не показывать. Очень старается.
— Что уже случилось? — недовольно потирает глаза, притягивая к себе за талию.
— Обещай! — шёпотом кричит младший.
— Обещаю, — делает паузу, прикрывая глаза от усталости, — что случилось? — Илье и вправду страшно. И безумно стыдно за свою глупость. Но оборвать это всё рано или поздно он должен был.
—Дениса больше нет в.. живых.

Люди постоянно пытаются получить что-то за просто так. Но это же воровство. Если тебе что-то досталось, то это значит, что кто-то где-то что-то потерял.

Твоему новому парню–anakondaz

_______________________
Тут почти 5к ебанный рот слов.Я вахуе сама от себя,ну вроде норм,это конец ес чё.
Скоро хочу выпустить две аушки,одна по кашенцовым,другая по моим нежным папочкам оксигнойным.
Простите за то что так редко выпускала тут главы под конец🫤
Иии ещё скоро влвшная коллаба влвшно будет с моей влв девушкой  влв.Еще две зарисовки планирую,ну там по кашенцовым,Я уже наебала 5500 слов, рекорд.
Вроде всё, впринципе,Я оч рада что закончила этот фф.Спасибо всем за звёздочки и коммы.
Подписывайтесь на тгк,там круто Rtytniigradycnik42.
❤️❤️❤️