Глава 36
Парень в третий раз чиркнул спичкой и поднес к сигарете, которая была зажата между его губ.
Едкий дым овладел легкими и Рик сев на лестницу, выпустил кольцо пара.
В голове шатена, не укладывалось одно... Разве могла она, его маленькая девочка, изменить? Предать? Нет.
Он и сам не заметил, как полюбил эту девчонку. Сладкую истеричку, но при этом такую нежную и ласковою.
Как же сильно ему нравилось, касаться ее медовых губ, выцеловывать, каждый сантиметр ее тела. Обводить контур ее татуировки, кончиками пальцев и счастливо улыбаться.
Она, ее волосы, глаза, губы, кожа, запах, острые ноготки, впивающееся в его спину...Все это, рождало в нем любовь.
Каждый раз, когда они занимались любовью, парень чувствовал себя счастливым и гордым. Он с гордостью называл ее СВОЕЙ и никому не позволял даже думать о ней. Она его вкусняшка. Та, от которой на его лице появлялась нежная улыбка. Та, которая заставила его верить в чувства. Та, из-за которой все тело овладевала страсть. Та, ради которой, он был готов на все. Но теперь, Миры нет рядом.
От этого еще сложнее. Знать, что если сесть в машину, уже через 15 минут он будет рядом, но понимать, что так нельзя. Он не прощает предательств. И Рик должен ее ненавидеть, но вместо этого, заплатил бы любые деньги, чтобы вернуть свою малышку.
Принципы и гордость держали его на месте. Но при этом не проходило и дня, чтобы он не думал о прощение. По сути, девочка не виновата в измене. Она была пьяна.
Нет. Когда любишь нельзя изменить, даже если пьян.
Рик не видел ее уже неделю.
Голубоглазый боялся произносить ее имя в слух, боялся случайно позвонить, пройти мимо ее дома. Больше всего, он боялся ее увидеть.
Ну почему он должен тихо страдать? Почему, она так поступила? Но вместо нее, сейчас он разбирает дерьмо, умершего врача, которого убили, неизвестно за что...
Шатен выкинул сигарету и вернулся в больницу через черный вход, около которого и сидел.
Пройдясь по коридорам и расспросив персонал, Рик отправился к регистратуре, чтобы попросить карточки всех больных убитого врача.
Но вместо этого, он увидел ее.
Мира заметно похудела и ее без того худощавое тело, стало еще тоньше.
Волосы выгорели на солнце, от чего теперь казались рыжими. Ногти изкусанные до крови и непонятные царапины на руках и шее.
Если бы он только знал, что это не царапины, а последствия болезни...
Она казалась хрупкой розой, под стеклянным куполом. Хотелось просто прижать ее к себе и не отпускать. Простить все на свете, лишь бы снова проснуться рядом с ней и нежно коснуться ее кожи. Хотелось кричать, что любит и видеть ее прекрасную улыбку.
Парень был в замешательстве. Вот она, его Мира. Но что-то с ней было не так.
Единственное, что осталось таким же...
Это ее глаза. Эти зеленые глаза в перемешку с серым оттенком. Его любимый лес, в котором Рик так лббил блуждать.
- Мира?
- Рик...
Выдохнула она. Ее голос был все таким же нежным, а губы казались безумно красивыми, хоть и были изкусаны в синие ранки.
- Что, ты здесь делаешь?
Одновременно спросили они и Мира легонько улыбнулась. Улыбнулась, чтобы не заплакать.
- Врача убили, расследую.
Вымолвил шатен, а Мира незаметно кивнула.
- А я, ну на улице услышала шушуканья медсестер, о каком-то убийстве. Вот и решила зайти. Любопытсво.
Прикусив губу, соврала она.
- Понятно.
Шатенка закрыла глаза и маленькая слезинка, все таки упала с ее ресничек. Поэтому Мира быстро опустила голову вниз.
- Как де...
- Извини, мне пора бежать.
Перебив его, сказала она и выбежала из здания.
Шатен около минуты смотрел ей вслед, а потом со всех сил ударил кулаком об стену. Медсестра подпрыгнула на месте, но услышав извинения, молча отдала ему все карточки.
Рик сел в кабинете убитого за стол и поочередно стал листать все карты, пока ему не позвонил Макс.
- Ты приедешь на выступление Миры? Сегодня.
- Нет, дела. Прости.
- Ее отец приехал. Может встретимся все же, я всё расскажу?!
Выдохнул парень в трубку.
- Хорошо.
Шатен переосмыслил то, что услышал и нахмурился. Отец?
Он бы еще долго размышлял на эту тему, если бы не увидел красную папку, в которой лежала карточка. А на карте, большими черными буквами...
"Мирай Майер. 18 лет. Опухоль правого легкого.".