одноклассник

Про поцелуй Даня даже не вспомнил.
Или сделал вид.
А может… так было проще.

Но это уже не имело значения.
Сейчас были важнее экзамены.

Я заранее знала, что напишу их средненько: я не готовилась. Не было сил, эмоций, желания — ничего.
Экзамены прошли так же, как и всё в этом году: скучно, нудно, вязко. Время в кабинетах тянулось, как резина — бесконечно.

Но были и свои милые моменты.

Мы ждали друг друга возле школы, кучковались на ступеньках, как маленькая стая. Я постоянно угощала всех сладостями — друзей из других школ, своих одноклассников.
Мне нравилось видеть, как кто-то радуется чему-то простому.

Шах — друг Сашки, учившийся в другой школе, уселся со мной на лавочку, развалившись во весь рост.

— Ой, Дашка, ты бы знала, как я тебя обожаю за это, — проговорил он, уплетая конфетку.

— Дааа, у тебя всегда есть что-то вкусное, — добавил кто-то из наших.

Я только улыбнулась.
Этот момент был тёплым. Без напряжения, без ревности, без игр.

И тут из школы вышел Даня.
Уставший, хмурый, с опущенными плечами.

Я протянула коробочку, но она была почти пустая.

— Извини… тебе ничего не осталось, — сказала я осторожно.

Он посмотрел без выражения:

— Ну как обычно.

— Я потом тебе принесу…

— Забей, — отрезал он.

И я почти не успела обидеться, потому что продолжала болтать с ребятами, что-то смеясь.
Но чувствовала его взгляд. Тот самый — острый, колючий.

— О чём беседуете? — спросил Даня, подходя ближе.

— Забей, — ответил вместо меня Шах, даже не посмотрев на него.

Даня снова бросил косой взгляд — в этот раз не на Шаха, а прямо на меня, будто я была обязана объяснить, почему улыбаюсь кому-то ещё.

Он дождался Сапфиры и ушёл с ней, даже не обернувшись.

Я тоже ушла почти сразу — внутри было ощущение разбитого стекла: мелкого, почти невидимого, но больно царапающего.

Я шла домой по жаркой, пыльной улице и уже почти забыла о всём, когда увидела их.

Даня и Сапфира стояли у её подъезда.
Он обнимал её за талию.
Она что-то рассказывала, смеялась… потом они поцеловались.

Долго.
Как будто у них была своя маленькая вселенная, и в ней места для других не было.

Она помахала ему и ушла.
Даня развернулся и пошёл в сторону своего дома… и внезапно остановился прямо рядом со мной.

Он будто не удивился, что я тут.
Будто знал, что я здесь.

Секунду стоял, молчал.
Потом повернул голову:

— Ты чего так рано ушла? — тихо спросил он. Не грубо. Не холодно. Скорее… будто пытался понять.

Я подняла глаза.
Он смотрел не на улицу, не на свои кеды — на меня.
Прямо.
Слишком прямо.

И в его голосе было то, чего он весь день пытался скрывать:

Боль. И немного — страх, что я ушла из его жизни немного дальше, чем он хотел.
Он стоял рядом, руки в карманах, чуть наклонив голову — будто пытался рассмотреть, что творится у меня внутри.
Я усмехнулась, не глядя на него:

— Устала.

— От чего? — упрямо уточнил он.

— От всего.

Он шумно выдохнул, будто мои слова попали точно туда, куда не должны были.

— Даша… — сказал он, и в этом «Даша» было столько всего, что мне захотелось отвернуться. — Мы же нормально разговариваем. Я просто…

— Просто что? — перебила я, наконец встречаясь с ним взглядом. — Ты весь день делаешь вид, что не замечаешь меня. Идёшь с ней, целуешься у подъезда… будто специально. А теперь спрашиваешь, почему я ушла.

Он молчал.
Но по пальцам, которые чуть дрогнули у него в карманах, было видно — попала.

— Это… — он сглотнул. — Ты просто неправильно понимаешь.

— Правда? — я чуть наклонила голову. — А как нужно понимать?

Он шагнул ко мне ближе. Буквально на полшага, но воздух сразу стал плотнее.

— Ну не так, — выдохнул он, избегая моего взгляда. — Я же… Я просто…

— Даня, — сказала я спокойно, — я видела, как вы целовались. Всё ясно.

Он резко поднял на меня глаза:

— Ты ревнуешь?

Слова ударили в грудь. Я будто застыла на месте.

— Не придумывай, — ответила я слишком быстро.

Он усмехнулся, но в его улыбке не было ни капли веселья.

— Да ты сама сейчас вся… — он провёл рукой в воздухе, пытаясь подобрать слово. — Ты злая, обиженная. Я знаю, как ты выглядишь, когда тебе похуй. Это — не то.

Я отвернулась, чувствуя, как внутри всё снова клокочет.
Чёртов Даня. Он всегда видел меня насквозь.

— Мне просто неприятно, — выдавила я. — Всё.

Он приблизился ещё сильнее, так, что между нами осталась только линия дыхания.

— Неприятно? — тихо повторил он. — Это ты так мой поцелуй на балконе забыть пытаешься?

Слова обожгли.

Господи. Он помнил.

И не просто помнил — он зацепился за это, как будто хотел доказать, что это было важнее, чем я хотела признать.

— Ты же сама сказала, что нам нельзя, — добавил он, глядя на меня снизу вверх. — Значит, и ревновать не должна… логично?

Его голос был тихим, хриплым — опасным. Как будто он шёл по грани.

Я шагнула назад:

— Даня, хватит.

Он чуть наклонил голову:

— Чего хватит?

— Делать вид, что тебе всё равно, а потом устраивать сцены.

Он нервно провёл рукой по волосам.

— Сцены? — он чуть усмехнулся. — Это я сцены устраиваю?

— А кто? — я распахнула руки. — Кто косо смотрел на меня, когда я разговаривала с Шахом? Кто специально целовал Сапфиру на диване? Кто…

— КТО ЦЕЛОВАЛ ТЕБЯ НА БАЛКОНЕ, ДАША? — сорвался он. — Кто? Я или ты?

Тишина упала между нами, как камень.

Мимо прошёл какой-то дед с собакой. Мы замолчали, словно нас поймали на чём-то незаконном. Когда дед ушёл, Даня снова посмотрел на меня — уже спокойно, почти шёпотом:

— Это… что-то значит для тебя? — спросил он. — Тот поцелуй.

Я сглотнула.

Он сделал шаг вперёд — мягкий, осторожный, как будто боялся, что я убегу.

— Скажи… — он выдохнул. — Что хотя бы чуть-чуть значит.

Сердце билось так сильно, что казалось — он слышит.

Я подняла глаза.
Его взгляд был искренним. Голым. Настоящим.
Тем самым Даней, которого я знала тысячи лет назад.

Я открыла рот, чтобы ответить…
но тут за моей спиной хлопнула дверь подъезда, и вышла какая-то женщина с пакетами.

Я автоматически отступила, сбивая момент.

Даня сжал губы, взгляд потемнел:

— Понятно, — сказал он тихо. Слишком тихо. — Всё ясно.

Он шагнул назад, будто забирая с собой тепло.

— Ладно… — выдавил он. — Иди домой.

Он уже разворачивался — уходил.
Но по походке было видно: он хотел услышать ответ.
Хотел, чтобы я остановила.
Чтобы сказала хоть что-то.

Но я молчала. И он ушёл.

Оставив во дворе только меня
и слова, которые я не успела — или не смогла — сказать.