Узорный покров (Разрисованная вуаль)

WHEN Waddington left her Kitty thought over what he had so carelessly said. It hadn't been very pleasant to hear and she had had to make something of an effort not to show how much it touched her. It was bitter to think that all he said was true. She knew that Charlie was stupid and vain, hungry for flattery, and she remembered the complacency with which he had told her little stories to prove his cleverness. He was proud of a low cunning. How worthless must she be if she had given her heart so passionately to such a man because - because he had nice eyes and a good figure! She wished to despise him, because so long as she only hated him she knew that she was very near loving him. The way he had treated her should have opened her eyes. Walter had always held him in contempt. Oh, if she could only get him out of her mind altogether! And had his wife chaffed him about her obvious infatuation for him? Dorothy would have liked to make a friend of her, but that she found her second-rate. Kitty smiled a little: how indignant her mother would be to know that her daughter was considered that!

But at night she dreamt of him again. She felt his arms pressing her close and the hot passion of his kisses on her lips. What did it matter if he was fat and forty? She laughed with soft affection because he minded so much; she loved him all the more for his childlike vanity and she could be sorry for him and comfort him. When she awoke tears were streaming from her eyes.

She did not know why it seemed to her so tragic to cry in her sleep.

Когда Уоддингтон ушел, Китти обдумала все, что он так неосторожно выболтал. Слушать это было не очень приятно, ей пришлось сделать над собой усилие, чтобы не показать, как близко это ее касается. Горько было думать, что все сказанное им – чистая правда. Она знала, что Чарли недалек и тщеславен, что он жаден до лести, она вспомнила, как самодовольно он рассказывал всякие случаи, долженствующие доказать, какой он умный и ловкий. Он гордится своей низкопробной хитростью. Какое же она ничтожество, если могла полюбить человека за... за то, что у него красивые глаза и хорошая фигура! Ей хотелось ощутить к нему презрение, потому что пока она его только ненавидела, она еще была слишком близка к любви и знала это. После того как он с ней обошелся, у нее должны были открыться глаза. Уолтер, тот всегда отзывался о нем презрительно. Ах, если б можно было выбросить его из головы! Значит, жена над ним подтрунивала, видя, что она, Китти, им увлечена? Дороти рада была бы с ней подружиться, но сочла ее слишком неинтересной? Китти невольно улыбнулась: как вознегодовала бы ее мать, узнав, что ее дочь считают посредственностью!

А ночью он опять ей снился. Она чувствовала его руки, крепко обнявшие ее, страстность его поцелуев. Что из того, что он немного раздобрел? Она ласково смеялась над его огорчениями, любила еще сильнее за его ребяческое тщеславие, рвалась пожалеть и утешить. Когда она проснулась, лицо ее было мокро от слез.

Она сама не знала, почему плакать во сне показалось ей такой трагедией.