Узорный покров (Разрисованная вуаль)

THE first time she was alone with Waddington she brought the conversation round to Charlie. Waddington had spoken of him on the evening of their arrival. She pretended that he was no more than an acquaintance of her husband.

"I never cared much for him," said Waddington. "I've always thought him a bore."

"You must be very hard to please," returned Kitty, in the bright, chaffing way she could assume so easily. "I suppose he's far and away the most popular man in Hong Kong."

"I know. That is his stock in trade. He's made a science of popularity. He has the gift of making every one he meets feel that he is the one person in the world he wants to see. He's always ready to do a service that isn't any trouble to himself, and even if he doesn't do what you want he manages to give you the impression that it's only because it's not humanly possible."

"That is surely an attractive trait."

"Charm and nothing but charm at last grows a little tiresome, I think. It's a relief then to deal with a man who isn't quite so delightful but a little more sincere. I've known Charlie Townsend for a good many years and once or twice I've caught him with the mask off - you see, I never mattered, just a subordinate official in the Customs - and I know that he doesn't in his heart give a damn for any one in the world but himself."

Kitty, lounging easily in her chair, looked at him with smiling eyes. She turned her wedding-ring round and round her finger.

"Of course he'll get on. He knows all the official ropes. Before I die I have every belief that I shall address him as Your Excellency and stand up when he enters the room."

"Most people think he deserves to get on. He's generally supposed to have a great deal of ability."

"Ability? What nonsense! He's a very stupid man. He gives you the impression that he dashes off his work and gets it through from sheer brilliancy. Nothing of the kind. He's as industrious as a Eurasian clerk."*

"How has he got the reputation of being so clever?"

"There are many foolish people in the world and when a man in a rather high position puts on no frills, slaps them on the back, and tells them he'll do anything in the world for them, they are very likely to think him clever. And then of course, there's his wife. There's an able woman if you like. She has a good sound head and her advice is always worth taking. As long as Charlie Townsend's got her to depend on he's pretty safe never to do a foolish thing, and that's the first thing necessary for a man to get on in Government service. They don't want clever men; clever men have ideas, and ideas cause trouble; they want men who have charm and tact and who can be counted on never to make a blunder. Oh, yes, Charlie Townsend will get to the top of the tree all right."

"I wonder why you dislike him?"

"I don't dislike him."

"But you like his wife better?" smiled Kitty.

"I'm an old-fashioned little man and I like a well-bred woman."

"I wish she were well-dressed as well as well-bred."

"Doesn't she dress well? I never noticed."

"I've always heard that they were a devoted couple," said Kitty, watching him through her eyelashes.

"He's very fond of her. I will give him that credit. I think that is the most decent thing about him."

"Cold praise."

"He has his little flirtations, but they're not serious. He's much too cunning to let them go to such lengths as might cause him inconvenience. And of course he isn't a passionate man; he's only a vain one. He likes admiration. He's fat and forty now, he does himself too well, but he was very good-looking when he first came to the Colony. I've often heard his wife chaff him about his conquests."

"She doesn't take his flirtations very seriously?"

"Oh, no, she knows they don't go very far. She says she'd like to be able to make friends of the poor little things who fall to Charlie; but they're always so common. She says it's really not very flattering to her that the women who fall in love with her husband are so uncommonly second-rate."

В первый же раз, как они с Уоддингтоном остались одни, она навела разговор на Чарли. Уоддингтон упоминал о нем в вечер их приезда. Она притворилась, будто он просто знакомый ее мужа.

– Я о нем невысокого мнения, – сказал Уоддингтон, – мне он всегда казался ужасно скучным.

– На вас, наверно, трудно угодить, – возразила она тем светским шутливым тоном, который так легко ей давался. – Он ведь, кажется, самый популярный человек в Гонконге.

– Знаю. Это его козырь. Он возвел популярность в искусство. Умеет кому угодно внушить, что он для него самый нужный человек. Всегда готов оказать услугу, если ему это ничего не стоит, и, даже если не сделает того, о чем вы его просили, умудряется создать впечатление, что ваша просьба вообще невыполнима.

– А ведь это привлекательная черта.

– По-моему, обаяние как таковое в конце концов приедается. Хочется для разнообразия обратиться к человеку пусть не столь обходительному, но более искреннему. Чарли Таунсенда я знаю уже много лет и несколько раз видел его без маски – понимаете, я для него никто, какой-то таможенный чиновник, при мне нечего стесняться, – и я уверен, что ему наплевать на всех, кроме самого себя.

Китти сидела в непринужденной позе в своем кресле, смотрела на него улыбающимися глазами и вертела на пальце обручальное кольцо, а он продолжал:

– Разумеется, он далеко пойдет. Знает все ходы и выходы. Не сомневаюсь, что мне еще доведется величать его «ваше превосходительство» и вставать, когда он входит в комнату.

– Все считают, что это заслуженный успех, что у него выдающиеся способности.

– Способности? Какая чушь! Он очень недалекий человек. Впечатление такое, что со своей работой он справляется блестяще, шутя и играя. Ничего подобного. Он трудяга, старателен, как счетовод-евразиец.

– Почему же его считают таким талантливым?

– Дураков на свете много, и, когда человек, занимающий довольно-таки высокий пост, не задается, хлопает их по плечу и клянется, что сделает для них все на свете, им недолго и наделить его всеми талантами. Ну и потом, конечно, жена. Вот это действительно умница. Голова у нее работает, к ее совету всегда стоит прислушаться. Пока у Чарли Таунсенда есть такая опора в жизни, он может не бояться, что сядет в лужу, а, чтобы продвинуться на правительственной службе, это главное. Способные люди там не нужны: у способных появляются идеи, а это чревато лишними хлопотами. Там нужны люди обаятельные, тактичные, за которых не страшно, что они попадут впросак. О да, Чарли Таунсенду обеспечено будущее.

– Интересно, почему вы его не любите?

– Кто сказал, что я его не люблю?

– Но его жена вам нравится больше? – улыбнулась Китти.

– Я человек старого закала, люблю, когда женщина хорошо воспитана.

– Если бы вдобавок она хорошо одевалась...

– А она разве плохо одевается? Я не заметил.

– Я слышала, они отличная пара, – сказала Китти, наблюдая за ним сквозь ресницы.

– Он к ней очень привязан. Тут нужно отдать ему должное. Пожалуй, это самое ценное, что в нем есть.

– Маловато для похвального отзыва.

– Бывают у него интрижки на стороне, но это несерьезно. У него хватает ума не доводить их до такого этапа, когда это уже грозит ему неудобствами. И как мужчина он, конечно, не способен на сильные чувства, он только тщеславен. Любит, чтобы им восхищались. Сейчас-то он немного раздобрел, слишком себя ублажает, а когда только приехал в колонию, был очень красив. Жена подтрунивает над его победами, я сам слышал.

– Она не принимает его интрижки близко к сердцу?

– О нет, она знает, что слишком далеко он не зайдет. Она говорит, что охотно дружила бы с теми бедняжками, которые пленяются Чарли, но очень уж они все неинтересные. По ее словам, для нее не бог весть как лестно, что ее мужем увлекаются сплошь посредственности.