Узорный покров (Разрисованная вуаль)

It was a bungalow and she entered the sitting-room. She sat down while the coolies, straggling in one by one, brought in their loads. Walter in the courtyard gave directions where this or that was to be placed. She was very tired. She was startled to hear an unknown voice.

"May I come in?"

She flushed and grew pale. She was overwrought and it made her nervous to meet a stranger. A man came out of the darkness, for the long low room was lit only by a shaded lamp, and held out his hand.

"My name is Waddington. I am the Deputy Commissioner."

"Oh, the Customs. I know. I heard that you were here."

In that dim light she could see only that he was a little thin man, no taller than she, with a bald head and a small, bare face.

"I live just at the bottom of the hill, but coming in this way you wouldn't have seen my house. I thought you'd be too fagged to come and dine with me, so I've ordered your dinner here and I've invited myself."

"I'm delighted to hear it."

"You'll find the cook's not bad. I kept on Watson's boys for you."

"Watson was the missionary who was here?"

"Yes. Very nice fellow. I'll show you his grave tomorrow if you like."

"How kind you are," said Kitty with a smile.

At that moment Walter came in. Waddington had introduced himself to him before coming in to see Kitty and now he said:

"I've just been breaking it to your missus that I'm dining with you. Since Watson died I haven't had anybody much to talk to but the nuns, and I can never do myself justice in French. Besides, there is only a limited number of subjects you can talk to them about."

"I've just told the boy to bring in some drinks," said Walter.

The servant brought whisky and soda and Kitty noticed that Waddington helped himself generously. His manner of speaking and his easy chuckle had suggested to her when he came in that he was not quite sober.

"Here's luck," he said. Then, turning to Walter: "You've got your work cut out for you here. They're dying like flies. The magistrate's lost his head and Colonel Ju, the officer commanding the troops, is having a devil of a job to prevent them from looting. If something doesn't happen soon we shall all be murdered in our beds. I tried to get the nuns to go, but of course they wouldn't. They all want to be martyrs, damn them."

He spoke lightly and there was in his voice a sort of ghostly laughter so that you could not listen to him without smiling.

"Why haven't you gone?" asked Walter.

"Well, I've lost half my staff and the others are ready to lie down and die at any minute. Somebody's got to stay and keep things together."

"Have you been inoculated?"

"Yes. Watson did me. But he did himself too, and it didn't do him much good, poor blighter." He turned to Kitty and his funny little face was gaily puckered. "I don't think there's any great risk if you take proper precautions. Have your milk and water boiled and don't eat fresh fruit or uncooked vegetables. Have you brought any gramophone records with you?"

"No, I don't think so," said Kitty.

"I'm sorry for that. I was hoping you would. I haven't had any for a long time and I'm sick of my old ones."

The boy came in to ask if they would have dinner.

"You won't dress to-night, will you?" asked Waddington. "My boy died last week and the boy I have now is a fool, so I haven't been dressing in the evening."

"I'll go and take off my hat," said Kitty.

Her room was next door to that in which they sat. It was barely furnished. An amah was kneeling on the floor, the lamp beside her, unpacking Kitty's things.

Дом был одноэтажный, с верандами. Сразу с порога Китти оказалась в гостиной. Она села и стала смотреть, как кули один за другим вносят в дом тяжелую кладь. Уолтер во дворе распоряжался, что куда нести. Она очень устала и даже вздрогнула, услышав незнакомый голос:

– Можно войти?

Ее познабливало. В таком нервном состоянии ей вовсе не улыбалось с кем-то знакомиться. Какой-то человек выступил из темноты – длинная узкая комната была освещена всего одной лампой – и протянул ей руку.

– Уоддингтон. Я помощник полицейского комиссара.

– А-а, знаю, таможня. Мне говорили, что вы здесь.

В полумраке она разглядела только, что он худой и маленький, не выше ее ростом, с лысой головой и бритым лицом.

– Я живу внизу, в начале подъема, но вы мимо моего дома не ехали. Я подумал, вы, наверно, совсем выдохлись, пойти ко мне обедать не захотите, потому и заказал для вас обед здесь и сам назвался к вам в гости.

– Очень приятно слышать.

– Повар неплох, вот увидите. Я всех слуг Уотсона для вас тут оставил.

– Уотсон – это тот миссионер, который здесь жил?

– Да. Отличный был малый. Завтра я, если хотите, покажу вам его могилу.

– Вы очень любезны, – улыбнулась Китти.

Тут вошел Уолтер. Уоддингтон представился ему еще во дворе, а теперь сказал:

– Я тут предупредил вашу супругу, что буду у вас обедать. С тех пор как умер Уотсон, мне и поговорить-то не с кем, разве что с монахинями, но я во французском не силен, к тому же и говорить с ними можно далеко не обо всем.

– Сейчас бой принесет напитки, – сказал Уолтер.

Слуга принес виски и содовой, и Китти заметила, что Уоддингтон налил себе изрядную порцию. Еще когда он только вошел, она по его манере говорить и частым смешкам заподозрила, что он не совсем трезв.

– Ваше здоровье, – сказал он, а потом обратился к Уолтеру: – Работы вам здесь хватит. Люди мрут как мухи. Городской голова уже ничего не соображает, а полковник Ю, он командует гарнизоном, все силы тратит на то, чтобы не дать своим солдатам пуститься в мародерство. Если в самом скором времени что-нибудь не изменится, нас всех убьют в постели. Я пытался уговорить монахинь, чтоб уезжали отсюда, но они, конечно, ни в какую. Все как одна желают заработать мученический венец, чтоб им пусто было.

Говорил он легким, поверхностным тоном, и в голосе слышался призрак смеха, так что, слушая его, трудно было удержаться от улыбки.

– А вы почему не уехали? – спросил Уолтер.

– Да как вам сказать, половину моих подчиненных я потерял, и остальные вот-вот лягут и умрут. Кто-то должен же остаться и поддерживать хотя бы видимость порядка.

– Прививку сделали?

– Да. Еще Уотсон заставил. Он и себе сделал прививку, но ему, бедняге, это не очень-то помогло. – Он повернулся к Китти, его забавная рожица весело сморщилась. – Большого риска, по-моему, нет, надо только соблюдать осторожность. Молоко и воду обязательно кипятить, не есть сырых фруктов и овощей. Вы граммофонных пластинок не привезли?

– Кажется, нет, – сказала Китти.

– Вот это жаль. Я-то надеялся. Давненько я не покупал пластинок, а свои старые слушать больше не могу.

Вошел бой узнать, можно ли подавать обед.

– Вы ведь нынче не будете переодеваться? – спросил Уоддингтон. – У меня бой на прошлой неделе умер, а новый – олух, так что я перестал переодеваться к обеду.

– Пойду сниму шляпу, – сказала Китти.

Ее комната была рядом с той, где они сидели. На полу, поставив рядом с собой лампу, сидела служанка и распаковывала ее пожитки.