В списках не значился

На край­нем за­паде на­шей стра­ны сто­ит Брест­ская кре­пость. Сов­сем не­дале­ко от Мос­квы: мень­ше су­ток идет по­езд. И не толь­ко ту­рис­ты - все, кто едет за ру­беж или воз­вра­ща­ет­ся на ро­дину, обя­затель­но при­ходят в кре­пость.

Здесь гром­ко не го­ворят: слиш­ком ог­лу­ша­ющи­ми бы­ли дни со­рок пер­во­го го­да и слиш­ком мно­гое пом­нят эти кам­ни. Сдер­жанные эк­скур­со­воды соп­ро­вож­да­ют груп­пы по мес­там бо­ев, и вы мо­жете спус­тить­ся в под­ва­лы 333-го пол­ка, при­кос­нуть­ся к оп­лавлен­ным ог­не­мета­ми кир­пи­чам, прой­ти к Те­рес­поль­ским и Холм­ским во­ротам или мол­ча пос­то­ять под сво­дами быв­ше­го кос­те­ла.

Не спе­шите. Вспом­ни­те. И пок­ло­нитесь. А в му­зее вам по­кажут ору­жие, ко­торое ког­да-то стре­ляло, и сол­дат­ские баш­ма­ки, ко­торые кто-то то­роп­ли­во заш­ну­ровы­вал ран­ним ут­ром 22 и­юня. Вам по­кажут лич­ные ве­щи за­щит­ни­ков и рас­ска­жут, как схо­дили с ума от жаж­ды, от­да­вая во­ду де­тям и пу­леме­там. И вы неп­ре­мен­но ос­та­нови­тесь воз­ле зна­мени - единс­твен­но­го зна­мени, ко­торое по­ка наш­ли. Но зна­мена ищут. Ищут, по­тому что кре­пость не сда­лась, и нем­цы не зах­ва­тили здесь ни од­но­го бо­ево­го стя­га.

Кре­пость не па­ла. Кре­пость ис­текла кровью. Ис­то­рики не лю­бят ле­генд, но вам неп­ре­мен­но рас­ска­жут о не­из­вес­тном за­щит­ни­ке, ко­торо­го нем­цам уда­лось взять толь­ко на де­сятом ме­сяце вой­ны. На де­сятом, в ап­ре­ле 1942 го­да. Поч­ти год сра­жал­ся этот че­ловек. Год бо­ев в не­из­вес­тнос­ти, без со­седей сле­ва и спра­ва, без при­казов и ты­лов, без сме­ны и пи­сем из до­ма. Вре­мя не до­нес­ло ни его име­ни, ни зва­ния, но мы зна­ем, что это был рус­ский сол­дат.

Мно­го, очень мно­го эк­спо­натов хра­нит му­зей кре­пос­ти. Эти эк­спо­наты не уме­ща­ют­ся на стен­дах и в эк­спо­зици­ях: боль­шая часть их ле­жит в за­пас­ни­ках. И ес­ли вам удас­тся заг­ля­нуть в эти за­пас­ни­ки, вы уви­дите ма­лень­кий де­ревян­ный про­тез с ос­татком жен­ской ту­фель­ки. Его наш­ли в во­рон­ке не­дале­ко от ог­ра­ды Бе­лого двор­ца - так на­зыва­ли за­щит­ни­ки кре­пос­ти зда­ние ин­же­нер­но­го уп­равле­ния.

Каж­дый год 22 и­юня Брест­ская кре­пость тор­жес­твен­но и пе­чаль­но от­ме­ча­ет на­чало вой­ны. При­ез­жа­ют уце­лев­шие за­щит­ни­ки, воз­ла­га­ют­ся вен­ки, за­мира­ет по­чет­ный ка­ра­ул.

Каж­дый год 22 и­юня са­мым ран­ним по­ез­дом при­ез­жа­ет в Брест ста­рая жен­щи­на. Она не спе­шит ухо­дить с шум­но­го вок­за­ла и ни ра­зу не бы­ла в кре­пос­ти. Она вы­ходит на пло­щадь, где у вхо­да в вок­зал ви­сит мра­мор­ная пли­та:

С 22 И­ЮНЯ ПО 2-Е И­ЮЛЯ 1941 ГО­ДА

ПОД РУ­КОВОДС­ТВОМ ЛЕЙ­ТЕ­НАН­ТА НИ­КОЛАЯ (фа­милия не­из­вес­тна)

И СТАР­ШИ­НЫ ПАВ­ЛА БАС­НЕ­ВА

ВО­ЕН­НОСЛУ­ЖАЩИЕ И ЖЕ­ЛЕЗ­НО­ДОРОЖ­НИ­КИ ГЕ­РО­ИЧЕС­КИ ОБО­РОНЯ­ЛИ ВОК­ЗАЛ.

Це­лый день ста­рая жен­щи­на чи­та­ет эту над­пись. Сто­ит воз­ле нее, точ­но в по­чет­ном ка­ра­уле. Ухо­дит. При­носит цве­ты. И сно­ва сто­ит, и сно­ва чи­та­ет. Чи­та­ет од­но имя. Семь букв: «НИ­КОЛАЙ»

Шум­ный вок­зал жи­вет при­выч­ной жизнью. При­ходят и ухо­дят по­ез­да, дик­то­ры объ­яв­ля­ют, что лю­ди не дол­жны за­бывать би­леты, гре­мит му­зыка, сме­ют­ся лю­ди. И воз­ле мра­мор­ной дос­ки ти­хо сто­ит ста­рая жен­щи­на.

Не на­до ей ни­чего объ­яс­нять: не так уж важ­но, где ле­жат на­ши сы­новья. Важ­но толь­ко то, за что они по­гиб­ли.