25.1 глава
― Пообещай мне, что не будешь больше с этим человеком разговаривать? ― взмолилась мама, беря в свои руки мои холодные ладони. Я глядела на нее, нахмурившись, но в то же время в моем взгляде читалась блеклая печаль. Я понимала ее. Понимала, почему хочет отгородиться от мужчины, которого, возможно, все еще любит.
Я смогла дрожащим голосом пояснить недавний случай, рассказать, что от меня хотел мой же отец. Ее миловидное лицо сразу же, стоило заикнуться, перекосило в гримасе злости и неприязни. Из самого сердца вырывала трудные слова, выговаривала, следила за ее реакцией, а потом замолчала, порождая вокруг нас статическое негодование.
― Ханна, пожалуйста, не слушай того, что он пытается тебе объяснить. Он легко может тебя впутать в проблемы, от которых мало-помалу страдают люди. Прошу. Мое сердце и так не намести после его появления в нашем районе, в нашей жизни, и мне не хочется даже видеть его.
― Не переживай мамочка, ― уверила ее, вырывая ладони и сжимая ее плечи. Я заглянула поглубже в окаймленные серебристой пленкой глаза, выискивая хотя бы что-то, требующие немедленного ответа. Но мама умела скрывать в себе все, чувства и эмоции. Иногда мне казалось, что она не умеет жить, подчиняясь зову материнства и полностью лишаясь своего счастья. ― Я не буду разговаривать с Джозефом...
Мама прикрыла глаза, словно принимая на себя удар хлыстом из-за произнесенного мною имени отца.
― Ох, милая, мне так жаль, что тебе пришлось столкнуться с ним один на один...
― Не совсем так. Эрик был рядом. Он старался защищать меня от него.
Кротко кивнула женщина, отвернувшись, и мысленно что-то подсчитывая.
Наше положение было слегка не объятым: мама сидела на корточках, опираясь об мои колени, я ― на стуле, расположенный около холодильника, на который обычно ставят пакеты с продуктами. Поглаживала волосы ей, пальцами массировала голову, чтобы вселить в нее успокоение от прожитых дней. Эти дни самые жгучие за прожитые годы. Таким образом, легко можно заработать мигрень или того хуже, случится удар.
― Мам, ― несмело выговорила, глядя на свои пальцы, как они утопают в светлых волосах женщины. ― Расскажи, кто мой отец.
― Твой отец... ― Уперлась лбом об мои коленки, судорожно выдохнула и снова посмотрела на меня. В ней боролись миллион противоречий. Но я должна знать, кто мой биологический отец. ― Полное имя Джозеф Кэмпбелл. Мы с ним познакомились, когда я только поступила в университет. Красивый, умный, при всех данных, очаровывающих девиц, был заядлым гонщиком на мотоциклах и умел цеплять любую девушку. Случилось так, что наша встреча оказалось самой обычной из серых будней: пробегавшая мимо девушка по направлению к знаменитому парню университета, задела меня сильно плечом и все мои вещи на руках разбросались по полу. Она даже плечом не повела, следуя вприпрыжку к нему, а мне пришлось с возмущением выругаться под нос и начать собирать миллион конспектов. Я не сразу заметила, как чья-то рука протянула мне собранные в тонкую стопку листы, и, когда я подняла голову на спасителя, дышать перестала. Передо мной на корточках сидел сам Джозеф, улыбаясь во все свои ровные белые зубы. Он что-то мне тогда сказал, а я лишь продолжала на него смотреть и считывать с его непроницаемого лица странные эмоции.
Она горько усмехнулась, вспоминая те молодые годы, ведь тогда казалось, что мир с этим человеком будет намного прекраснее.
― Мы повстречались два года. Его родители не очень восприняли новость «Сын известных адвокатов встречается с простой девушкой». Одна мысль о том, что дело может дойти до свадьбы, их сводило с ума, потому что между нами существовали очень прочные и страстные отношения, связывающие между нами не только притяжение; нечто большее. Поэтому за моей спиной искали достойную кандидатку, которая легко сможет стать источником новых вложений. Его мать... ― За последние дни я только и слышу о ней не в самом лучшем свете. И, пожалуй, она становится моим врагом, который растоптал жизнь моей мамы, решив, как бездарно будет выглядеть элита на фоне прокаженных. ― Его мать уговорила его бросить меня. И он повиновался. Взял, бросил и скрылся, даже не выслушав меня. Я уже тогда знала о тебе, Ханна. Знала, что беременна тобой от этого человека. А он...сбежал, послушав свою милую мамочку.
― Почему она тебя не любила? ― спросила до того, как успела подумать. Не может быть такого, что миссис Кэмпбелл не возлюбила маму только из-за отсутствия статуса в аристократическом обществе.
― Скорее не «не любила», а ненавидела. Она видела во мне достойного соперника или же ту, которая «сможет сломить ее сына». В мое присутствие ухитрялась обманывать близких людей, играя больного человека. И мне приходилось каждый раз уходить с того дома. Идти в общежитие сквозь черную, зябкую и устрашающую мглу, стирая попутно слезы.
― Ох, мама...
Я потянулась к ней, обнимая так, будто единственным источником воздуха была я. Ее родная кровушка, с кем прожила многие невзгоды, дарила материнскую любовь, воспитание, счастье, и пусть многим не могла обделить в связи с трудным положением. Я не хотела бы себе другую маму. Она ― моя любимая, лучшая и самая искренняя мама, сумевшая встать самостоятельно на ноги.
― Не знаю, как он теперь живет, только знаю, что женился на какой-то немецкой модели, переехали в Колумбию, появились на свет близнецы, и живут себе припеваючи, тем временем как выбросил меня из сердца.
Ее тело содрогнулось от выступивших слез, и я сама не могла сдержаться. Хуже всего видеть, как мамочка плачет, от чего на меня перекладывается огромный груз ― вместе пережить это испытание. Это больно, осознавать, какое может быть у человека сердце черствое, что в нем больше не остается места для настоящей любви, которое было в его жизни.
Мы просидели в полной тишине десять минут, плакали, не отпускали из объятий, каждый думал о своем. Как только дыхание немного выровнялось, слезы иссохли на щеках, я прошептала ей в макушку, уверенно и твердо, потому как была якорем, который спасет ее от удара судьбы:
― Я сдержу свое слово мама, и ни за что не стану подвергать тебя напасти. Он выбрал свою жизнь, так пусть живет в ней без нас.
Она отстранилась от меня, любовно разглядывала мое лицо, затем коснулась руками моих щек, большими пальцами вытирая остатки влаги, и коснулась губами лба. Таким способом она передала всю свою признательность, за то, что в ее жизни есть замечательная дочь, умеющая ценить не только свои чувства.