23 глава
Первый пункт из моего списка дел гласил именно так: рассказать всем про Лондонский колледж.
На следующей неделе настанет срок сдачи экзаменов, к которым я упорно готовилась все эти дни. После начинается практика, где я проведу последние свои две недели рядом с моими близкими людьми. По правде говоря, принять такое решение было крайне тяжело, учитывая материальное положение нашей семьи и некоторые уязвимые точки, не дающие мне сформулировать в своей голове все возможные варианты решения. Как выяснилось в последний мой визит в деканат, колледж предоставляет мне возможность пройти срез знаний, от которого очень сильно может зависеть мое дальнейшее расположение: на стипендии или же предстоит откуда-то взять деньги, поэтому в моих силах сделать все возможное, потратить время и пожертвовать своим здоровьем, чтобы достичь результата.
Ну, по крайне мере я надеялась именно так поступить.
Я уделяла много времени учебе, концентрировалась на важном, только Эрик считал наоборот. Доставал, щекотал, возбуждал, оставлял без дозы, издевался, шептал не пристойные слова, на занятиях все время писал, ― делал все, чтобы довести меня до помешательства на нем. Это раздражало и в то же время радовало, что он был со мной рядом.
После того инцидента в клубе, я окончательно порвала связи с профессором и могла лишь сидеть на его парах, как хамелеон, прячась за спинами людей или применяя краски мебели. Я не желала с ним идти на контакт и, по всей видимости, мистер Эндрюс тоже решил оградить от тебя это бремя. Зато наши отношения с Эриком стали совсем иными. Если полтора месяца назад нас связывала похоть и страсть, то сейчас мы оба смотрим на наш союз как нечто важное, от которого будет трудно отказаться. Каждый из нас не может оставить друг друга хотя бы на одну секунду, ибо это и есть целая вечность. Возможно, были некоторые нестыковки с нашими мнениями и идеями, что порождало бурю, перетекавшая в бурное противостояние наших душ. Сложно сосчитать, сколько раз мы набрасывались друг на друга, жаля, но уверена, в рейтинг мы попали. В остальном все на своих местах.
Но это не самое главное, над которым время от времени я думала. Главнее ― ответственность, лежащая на мне, разъедала клетки. Я очень часто стала нервничать, так как подобрать лучшего момента и правильный разговор сводилось к паникующим последствиям в моем воображении. А что если девочки станут переубеждать меня? Что если я не смогу сказать, потому что они посчитают, что никто из нас не должен расставаться? Если они расплачутся? Какая реакция будет у Эрика? Убьет, задушит, не отпустит? И так миллион вопросов, доводящий разум до помешательства на волнении.
Захлопываю ежедневник, который стала вести не так давно, кладу в сумку и задумчиво гляжу на парковку за окном. Страшнее терять людей по сравнению с признанием. Так твердит мне мама, напоминая не забыть рассказать всем о возможности получить квалификацию в известном модном доме. Уф. Я должна.
― О чем задумалась? ― чарующий голос вырывает меня из оков задумчивости.
Парень целует меня в щеку, трехдневная щетина колит мою нежную кожу, затем обнимает за талию, давая понять, что будет нелегко выбраться из жарких объятий.
― О том, что... ― Поворачиваюсь к нему лицом, встречаясь с глупой улыбкой, украшающая пухлые губы Эрика, и обнимаю за шею. ― Очень сильно соскучилась.
― Мы виделись всего час назад, Ханна. И я еще сильней соскучился, ― с подкупающим тоном вымолвил он.
Потерся носом об мой нос, вызывая какие-то необъятные ощущения в грудной клетке, от чего становится трудно дышать, будто кислород стал форвакуумным. Вчера нам из-за наших открытых милых сцен сделали выговор по поводу нарушения личного пространства и перебор развратных вещей. Поэтому сочла нужным немного обуздать порыв Эрика как минимум до того, пока не окажемся за пределами университета.
― У тебя сейчас есть пара? ― поинтересовалась я, рукой поправляя воротник черной рубашки. Впервые в жизни он облучился в мрачную одежду: черные брюки, ботинки, и блузка. В довершении всему этому серебряная цепочка, похожая на цепь. Вылитый гроза своего района.
― Ну, не совсем пара, просто нас потащат в библиотеку, где будем изучать скучные и унылые книжки.
Эрик сказал так, будто в этой библиотеке для большей разрядки нужен человек, за счет которого легко будет спастись от скуки.
― Скучные.
― Да.
― Унылые.
Поцеловала кротко в губы, пока он не совсем счел нужным понять, что происходит, и углубить поцелуй. С порхающим весельем договорила:
― Книжки. Не думаю, что там будет так уж ужасно.
― Если ты хочешь прийти мне на помощь, я буду только рад.
Ущипнул меня за задницу. Взвизгнула, но Росс рокочущее и простодушно посмеялся. Ударила его в ответ.
― Увы, у меня по расписанию обед, ― пожала невинно плечами, пытаясь выпутаться из его объятий и сделать вид, словно наш разговор мне наскучил. ― Ничем не могу помочь.
― Можешь, ― поддакнул он, кивая. Я машинально за ним стала кивать, когда моя улыбка натянулась до ушей. Естественная и такая воздушная. ― Еще как можешь. Приходи со своей едой в библиотеку, думаю, найдется укромное местечко, где мы хорошо отобедаем.
Закатила глаза. Мы только успеваем изучить все места этого заведения, применяя практику вместо теории. И сказать, такая подача материала куда интереснее и креативнее, прячась от преподавателей. Порой страшно, но когда-то наступает момент, что от этого получаешь адреналин. Тогда последующие наши увлечения берут вверх неба, забывая все вокруг.
― Я подумаю, ― закусила губу, нагибаясь назад.
― Не надо думать, ― утвердил Эрик, тем самым завершая нашу перепалку. ― Приходи туда через... ― посмотрел на электронные наручные часы, ― двадцать минут. Только ты будешь меня кормить из ложечки.
― Эрик, ты же не маленький ребенок, ― посмеялась я, хватая сумку и встав по направлению столовой. ― Сам умеешь себя кормить, поить, одевать и мыть.
― И что? Все равно покормишь. ― Отвернулась, качая головой от бессилия перед этим парнем. ― Вот и договорились.
Неожиданно берет меня за руку и целует тыльную сторону ладони между костяшек. В этом месте начинает жечь, как жжет от прикосновения водки с раной, только совсем в другой реакции. Ток медленно поднимается вверх по руке, касается локтя, плеча, груди и уходит в глубину чувств.
― Увидимся чуть позже, детка.
Озаряет белозубой улыбкой с капелькой торжества, идет спиной в сторону лестнице, не переставая смотреть на меня. Когда он, наконец, исчезает с поля зрения, гулко выдыхаю.
Это шанс рассказать ему наедине. Он должен знать, но какого вероятность того, что после этого он не разломает большую часть мебели в библиотеке? Ее нет.
Обязавшись встретиться с девочками после университета и вместе пойти к Грейс, я направилась на второй этаж во вторую секцию, где обычно располагается зал чтения и библиотека. Некоторые студенты шли мне навстречу, бесстрастно рассматривая меня и возвращаясь к своим делам, также преподаватели, с которыми любезно перебрасывалась пару фразами. Все они ожидали от меня высшего результата, но обещать не могла. Не люблю давать обещания, когда сама не могу его точно сдержать.
Как раз выходила с центрального холла к развилкам, как увидела силуэты двух людей, и моментально дернулась обратно, скрываясь за колонной. В пяти метрах от меня стоял Эрик и Лизи, о чем-то тихо и практически шепотом переговариваясь.
― Такого не может быть, ― выразил Эрик, качая головой, как будто не станет признавать какую-то вещь. ― Ты ошибаешься насчет результата.
― Но это правда! ― истерично шикнула, тыкая в него какой-то бумажкой.
Девушка заправила за ухо волосы, открывая полный вид на ее безжизненное лицо. Ни макияжа, ни надменности, ни ехидности, даже одежда соответствует рамкам повседневности: не броско и без розового. Сплошное отображение серости, с которой изо дня в день сталкиваются люди, переживая в себе многие невзгоды. Эффектная блондинка превратилась в статую, показывая себя без всех масок, которые припасены в ее багаже. Что случилось?
― Я не стану верить в это, Лизи! ― зарычал парень и вцепился в кисть девушки, в которой была бумага, сжимая в своем захвате. ― Послушай, я уже все сказал три недели назад своему отцу по поводу нашей помолвки, и не стану изменять свои слова по причине твоей неожиданной беременности хрен пойми от кого. Он не может быть моим!
Беременность? Прижалась плотнее к камню, соединяясь с ним в одно вещество, и ногтями впилась в него. Гранитная плита так упала на меня, раздавливая все внутренние органы, ломая кости, просто оставляя без ничего, что в горле запершило от подступающего отвратительно комка рвоты.
Сглотнула, взяла себя в руки, чтобы раньше времени не упасть на ровном месте. Бофорт беременна. Боже. Как...как могло это получится? Этого же не бывает в жизни. Таких вычурных поворотов можно встретить на страницах книг.
― Может, потому что ты был последним, с кем я спала два месяца назад, ― всхлипнув, заявила блондинка и зажмурила глаза, когда пальцы Эрика впились в кожу. ― Мне больно! Опусти.
― Сначала скажи, что он не мой.
― Боже, Эрик, тебе сложно поверить мне? ― С мольбой в глазах посмотрела на него, выглядя при этом такой жалкой на фоне всех своих выходок.
Росс ничего не отвечает ей и только тогда она, наконец, осознает, каковы его намерения в таком возрасте к этой ситуации. Их просто нет.
― Все ясно, Эрик Росс. Мне противно на тебя смотреть, ― с отвращением выдирает руку, разминает ее и делает шаг назад, увеличивая расстояние. ― Признай, что ты боишься быть ответственным за того, кто так близко расположился рядом с тобой. Мне даже жаль твою подружку, что она не усмотрела в тебе потенциального парня, готовый ко всему, что ждет его.
― Заткнись! ― разъяренно посетовал Эрик, подходя к ней вплотную, будто сталкивая обоих. Смотрел дико и неизбежно, мышцы его сводило судорогой, так как каждую секунду плечи отводил назад. ― Не смей сюда приплетать Ханну. Я умею брать на себя ответственность, умею принимать решения, от которых будет зависеть мое будущее, но это принимать я не стану, ― показывает жестким движением руки на бумагу. ― Нам всего двадцать лет, Лизи, мы слишком молоды, и ты должна была думать, когда залетала от какого-то придурка. Зато вешаешь на меня этого ребенка.
Лизи фыркнула, на секунду отвернувшись, видимо, обдумывая, чтобы сказать. Затем оглядела с изящной многозначительностью лицо любимого.
Я забыла, как дышать, готовясь услышать дальнейшие слова.
― Окей. Если ты не готов принять очевидные вещи, тогда я поступлю по-другому.
Эрик опешил от такой резкой смены: от жалости к величию. Выгнул бровь, выжидая нападки от девушки.
― Расскажу все Ханне. Ой, да, еще твоему отцу. Думаю, мистер и миссис Росс обрадуются.
― Ты не посмеешь! ― ноздри раздулись, воодушевляя в нем беса.
Бофорт невинно улыбнулась, впуская в себя большое количество негативных эмоций, как настоящая колдунья. Она питается за счет своего тщеславия, и Эрик стал главной мишенью, ― вытрясти все, чтобы оставить ни с чем.
― Посмею, милый, ― напоследок бросила она, демонстративно развернувшись. ― Хотя мне не стоит ей рассказывать, все и само как-то прояснилось.
Эрик поднял свои стеклянные глаза на меня.
Вздрогнула от произнесенных слов, понимая, что меня заметили. Лизи оглядела каждого из нас со слащавой улыбкой, повернулась и направилась вперед, виляя задом, как профессиональная модель, чем больше раздражая. Нет, Лизи Бофорт даже с таким видом остается сукой.
Вышла из-за колонны, перевела внимание на парня, который значительно осунулся под напором моего взгляда. Мне нужны ответы на все, что здесь произошло.
― Ханна, ― начал он, но приоткрыв рот, так и замер, судорожно запуская пальцы в волосы. ― Ханна...
― Я знаю, как меня зовут. Куда интереснее узнать, что она сейчас сказала? Почему...
― Детка, я...
― Эрик, объясни мне, ― требовательно перебила, оставаясь на месте и не двигаясь. Я...больше всего боюсь оказаться в его власти и забыть все эти слова, как сон. Мне нужны ответы. Мы и так начали встречаться на обмане, а теперь пора уже открыться. ― Почему она говорит, что это твой ребенок?
― Это не мой ребенок. ― Уверенность в каждом его движении, но мне это не кажется. Тут что-то не так...
― Тогда чей?
― Я... ― затряс головой, подбирая нужные слова, и сделал ко мне шаг. ― Я не знаю, возможно, какого-нибудь левого парня. Черт! Говорю тебе, что это не мой ребенок. Поверь мне, любимая.
― Я не знаю, чему верить, Эрик, ― вдруг призналась я, забывая, как совсем недавно мы были близки. Как легко могли подойти друг к другу и заключить в объятьях. Как нам было хорошо вдвоем. Теперь же...неизвестная перегородка стоит между нами. ― Понимаешь, трудно признать твои слова ввиду того, что от ТЕБЯ залетела другая девушка и всеми способами пытается ТЕБЯ заполучить. Господи, как же это иронически все звучит.
― Тебе смешно? ― Нахмурился он.
― До нелепости смешно. Все это, ― всплеснула руками, ― все, что тебя окружает, сводится к каким-то новым играм. Сначала этот дурацкий спор, а сегодня узнается, что Бофорт беременна. Браво.
― Ты хочешь сказать, что от меня одни проблемы?
Черты лица Эрика заостряются, когда он произносит это вслух. По сей день я тщательно подавляла пыл отголоска в разуме, не старалась на него вестись, только, по-видимому, все само собой решилось.
― Ты ― сам для себя проблема. Посмотри, какой результат ты получил от своих прежних привычек. Ты каким-то образом умудряешься приносить на свою задницу одни лишь конфликты, нестыковки и приключения, а страдать приходится твоим близким людям. И я...в очередной раз подвергаюсь этому. Господи! ― Устало закрыла руками лицо, погружаясь в темноту своих грез. Горько вздохнула, переваривая в себе последние минуты. ― Я же могла предположить, что все так и окажется.
Судя по всему, мой вариант ответа чересчур подвел его к краю пропасти, потому что за считанные секунды передо мной вырос совсем иной человек. Часть маски спала.
― Если ты не хотела быть со мной, то зачем простила? Зачем говорила, что любишь меня? Зачем заставила меня сходить по тебе с ума и все время быть рядом с тобой, словно ты для меня мой настоящий дом? Зачем проводила со мной вечера? Зачем?! ― На последнем вопросе он сорвался. Эхом вопросы разнеслись по всем коридорам кампуса, от чего я тут же съежилась. Как бы никто не осмелился посмотреть, какая драматическая картина разворачивается посреди учебного дня.
Опустила руки вдоль тела и взглянула на него.
― Потому что я действительно тебя люблю.
― Я тебя не понимаю, ― поднял плечи и скрестил руки на груди, негодующе возражая. ― Ты же так хорошо думала о том, чтобы сделать меня виноватым. Так можешь продолжать дальше.
― Ты не виноват, просто не хочешь понять, как это задевает других. Тебе плевать на мои чувства, Эрик. Даже сейчас, признаваясь мне, ты всеми способами закрывался от меня. Не давал читать то, что тебя тревожит. Это больно.
― Я не закрывался от тебя. Да, мы спали с ней, больше ничего между нами не было.
― Хорошо. Ты спал с ней до того, как мы помирились? ― поисковый вопрос задала я, с целью определиться, смог ли он победить в себе эгоизм и не лгать никому.
Но в ответ последовала тишина. Тишина, за которой скрывалось многое, чего я не знала.
― Значит, спал... ― тихо изрекла, смеясь над изменившейся ситуацией.
― Я не осознавал, что тогда делал. Мною двигали алкоголь и желание как-то забыться.
― Но ты решил именно так поступить. Я все поняла. Нам не стоит обсуждать больше ничего. Мне надоело жить по твоим правилам, ― быть в неведении. Быть дурой, за чьей спиной смеются. Быть тем, кто просто помогает тебе выйти из подгребной ямы. Лучше разберись со своими демонами в голове сам, Эрик. Потому что между нами ничего никогда не получится, если ты не сможешь побороть в себе свою трусость и излишний эгоцентризм. Не впутывай меня в то, что принесет тебе поражение, пока сам не научишься выигрывать.
― Ты не уйдешь, ― обнадеживающе вымолвил он скорее для себя, нежели обманывая меня. ― Из-за этого долбанного ребенка?
― Из-за твоих слабых сторон. Решай свои проблемы без меня!
Не упуская возможности, направилась в обратную сторону, перебирая ногами так, чтобы за мной оставались огоньки от огня. Хватит всего этого неизгладимого притворства. Пора уже стать взрослыми, но кто-то отчаянно мечтает о достижении вершины, не применяя своей силы.