21 глава
Я растворяюсь без остатка в ритмичной музыке, ловя каждый бас новыми движениями. Как раз тембр усиливается, и клуб проходится волной, готовясь принять удар прокатывающейся по всему телу энергетики блаженства. Закрываю глаза, руки плавно двигаются вверх, обводя пальцами каждый сантиметр моего тела, а тазом кручу из стороны в сторону, вспоминая, как иногда классно проводить вечера после сумасшедших деньков. И, правда, сумасшествие неимоверное, учитывая сложившиеся ситуации на этой неделе.
Гул вокруг меня озаряет пространство и все, в том числе и я, начинаем попрыгивать такту аллегро, испытывая какофонию внутри груди из-за неисчерпаемых сил и желания выпить что-нибудь крепкое. За весь час я перепробовала много разновидностей напитков, даже толком не сосчитать или же вспомнить. Мой мозг до краев набит виски, коктейлем на пляже, долбанной хиросимой, мартини, текилой и мно-о-огим другим. При этом меня не заботит, что на следующий день я буду испытывать головокружительный урон и просто перестану жить, валяясь на кровати. Выпив до дна ту мегастойкую хирасиму, мне захотелось, уйти в отрыв, перестать отнекиваться от правильности, позволить наполнить клеточки тела одурением и наслаждаться с девчонками легкомысленным весельем.
Кстати, о девочках. Затуманенным взглядом пытаюсь среди многих людей отыскать знакомые каштановые или же рыжие волосы, но взамен мне прилетают яркие образы девушек и многочисленно смазливые личики парней. Уф. Делаю поворот вокруг себя, нагибаюсь и грациозно выпрямляюсь, откидывая волосы назад. Сердце барабанит в груди несносно, словно уже не может проходить семь кругов ада, издыхает из последних сил, только я упорно возвращаюсь к тому моменту, что полностью сосредотачиваюсь на процессе танца.
Через несколько минут музыка сменяется на менее интенсивную, чем дает время немного остыть перед следующим заходом. Люди, запыхавшиеся и обессиленные, а лица напоминающие помидор, расходятся по сторонам, принимаясь пропустить по еще одной порции. Чем я и займусь следом за ними.
Проклиная с каждым шагом расстояние между танц-полом и нашим столиком, на гнущихся ногах я все же добираюсь до него и плюхаюсь рядом с Грейс. Тянусь к напиткам, которые, по-видимому, только принесли, и беру без уточнения на содержимое подноса алкогольный мохито. То, что доктор прописал!
― Ты сегодня в ударе, подруга! ― заикаясь, лепечет Грейс, облокотившись об спинку дивана. ― Даже в первый день нашего знакомства была не такой развязной. Зажатая и серая мышка, я подумала. А тут...развратный огонь! Ты что употребляла?
Каркающе смеюсь, отпиваю через трубочку мохито. Холод, отдающий ото льда, проникает во внутрь меня, и жажда моментально спадает на нет. Боже, у меня настоящая пустыня была до этой минуты.
― Тебе сказать рецепт? ― шутливо изрекла и откинулась следом за ней. Ким пристроилась головой на ногах у девушки, вертела рукой в воздухе, играя с пальцами. Грейс тем временем перебирала ее густые волосы.
― Надеюсь, эти ингредиенты доступные? ― лукаво подмигнула и потянулась за стаканом кровавой мэри.
― Еще как, ― хохотнула, давая понять, что все ингредиенты содержат исключительно большую дозировку умопомрачительного секса и долгого «запоя».
Оглянулась снова на центр зала, где некоторые парочки выстроились в рассыпную, слегка пританцовывая под музыку. Эти люди настоящие живчики. Я уже до такой степени истоптала ноги на невысоких каблуках, которые очень неубедительно посоветовала сестра Фейна (точнее впихнув мне в руки и сказав: Ты надеваешь и точка!), что придя домой, не почувствую почву под своими ногами, когда заметно протрезвею в себя.
Делаю еще одну долгую затяжку и отставляю в сторону напиток. Поправляю свои взлохмаченные волосы, в каких-то местах перепутанные между собой и торчащие в разные стороны. Спина вся мокрая, да и шея тоже.
― Ужас! В последний раз я так танцевала... ― Мысленно подсчитываю месяцы, проведенные в интерактивных ознакомлениях с новыми знаниями. ― Давным-давно.
― Когда это? ― прищурилась рыжая, рукой подцепив голову, которая готова была упасть ей на грудь.
Она выдохлась, что очень заметно по балансирующему взгляду меж оков морфея и зарослей алкоголя. Под глазами уже расположились маленькие крупинки от высохшей туши, а на губах стерлась до единой капли холодного какао помада, гармонично сочетавшаяся с платьем.
― Кажется, в прошлой жизни, ― устало начала я, расположив голову на ее плече. ― Я тогда встречалась с одним парнем. Красавец и спортсмен. Среди моих ровесников был уважаемой личностью, перечить мало кто мог или же вставать на пути. А я...одинокая, жалкая, без отличных параметров девочка в очках и безвкусной одежде, и он как-то обратил на меня внимание.
― Ого. Не могу представить тебя в захудалых шмотках и в очках. Ты мне не кажешься такой...ботаничкой?
― Это да. Разница огромная и она состоит в том, что меня изменил сам этот парень...
― Козел! ― пьяно протянула Ким, и мы все усмехнулись. ― Этот парень с одной стороны, молодец, раскрыл в Ханне потенциал, не позволяющий ей и дальше закрываться в себе, с другой ― он говнюк.
― Почему же? ― с любопытством сказала она, оглядывая нас поочередно.
― Скажем, плюсы всегда перекрывают минусы. И они играют в нечестную игру, предоставляя в первую очередь внешнюю оболочку человека, ― резюмирую я, прикрывая глаза от преспокойной атмосферы.
― Если говорить вкратце, он ей изменил, немного в другом значении.
― Вот это поворот! ― щелкнула языком Грейс и дотронулась рукой до лба, массируя. ― Уже голова кишит информацией, требующей максимальной сосредоточенности. Так что, как он тебе изменил?
― Поспорил, ― пожала плечами и выпрямилась, разминая свои мышцы для очередного удачного танца среди молодежи. ― Я не особо-то расстраиваюсь, исходя из сегодняшнего дня, но в тот день...готова была придушить этого придурка.
― Блин. Знала бы тебя еще тогда, пусть ты выглядела не такой эффектной и запоминающейся, ни за что не позволила бы этому гаду тебя унижать. Как ты выстояла? Я думала, после таких игр никто не может жить полноценно, не хвататься за надежду, не уносясь в воспоминания своих прошлых отношений. Ты мой герой, Ханна!
― Почему же это?
Поерзала на месте и устремила взгляд на девушку, чьи глаза при лазурном свете от аквариума горели чистым гранитом, ни с чем несравнимым чистотой и милосердием.
― Я, если честно, сама подверглась насмешкам со стороны своих одноклассников в средней частной школе. Я не была популярной, скорее состояла в клубах (так назывались компании). Мне тогда исполнилось четырнадцать. У нас появился в классе новый парень, казавшийся для меня эталоном красоты, что открывало перед ним дорогу в модельное агентство, а еще у него были такие милые ямочки, доводящие до обморока каждую девочку. Я в итоге тоже влюбилась! ― Показала руками жест, словно режет ладонь ладонью, ставя перед фактом, как сильно она попалась на удочку. ― Мы стали с ним встречаться спустя месяц. Джентльмен, романтик с харизмой, умеющий сводить с ума, накаченный, умный, талантливый, хорошо умел целоваться, мои подруги даже стали завидовать мне.
― Если говорить кратко, он ― воплощение принца из диснеевских мультиков, ― подытоживает Ким, поднимая глаза на нас. ― Очень знакомая ситуация...
Подруга бросает на меня красноречивый взгляд, но я делаю вид, что не уловила намека, и продолжила слушать Грейс:
― Мы повстречались от силы три месяца. Все завершилось куда ужаснее, чем у тебя, Ханна. Я чересчур ожесточенно доверилась ему, открыла душу, от чего мои сердечки в глазах перекрывали любые недостатки этого парня. Я твердо решила с ним переспать!
До моего пьяного мозга информация медленно доходит, поэтому переспрашиваю:
― Что?
― Я...рискнула с ним провести ночь.
Мы одновременно с Ким прикрыли рот ладонью, не веря своим ушам. Повисла тягучая пауза. Я, конечно, могла предположить, что Грейс немного импульсивна и всегда держится черты озорства, порой, кажется, в ее голове живут человечки с мирными намерениями и шутливыми идеями, но такого никто не мог ожидать. По крайне мере я и Ким точно.
Если сравнивать Ким и Грейс, то они как инь и янь, ибо обе составляют противоположность относительных вещей: характер, целесообразность, темперамент, умыслы, доводы. Я могла бы располагаться между ними, как некто визирь всей нашей компании.
― Что было дальше?
― Во время вечеринки мы уединились в одной из приватной комнаты. Я поначалу ничего странного не заметила, мы целовались, не торопясь, только пытались дотрагиваться до чувствительных мест через ткани, а потом раздались голоса за дверью. Мне было плевать, так как алкоголь затмевал напряженность и позволял поддаваться рукам парня, но...голоса стали слышны четче и я различила: «Вот это она плоская!» Пока он пытался меня целовать в шею, я заподозрила неладное и замешкалась. Что-то переключилось в моем мозгу, опасность так и исходила от этого парня. Аккуратно стала крутить головой в поисках каких-нибудь подозрительных вещей и наткнулась на его телефон, поставленный недалеко от нас в вертикальном положении и объектив направлялся на нас. Меня пробил озноб, сердце ухнуло и упало прямо к ногам.
― Господи! ― ахнула я и настороженно посмотрела на лицо подруги. Она вся побледнела, губы подрагивали, а голос вообще приобрел эффект металла.
Ким приподнялась с места, прическа ее была в самом кошмарном состоянии, но девушку волновал не ее вид, а скорее волнующая тревожность за ход истории. Ее волнение усилилось.
― Я прекратила сразу же его попытки, но он грубо осадил и говорил, чтобы я дала ему закончить. Мне лишь приходилось извиваться в ответ, потом я получила оглушительную пощечину и в ушах зазвенело. Он больше не действовал нежно, трепетно и бережно, и брал свое в прямом эфире, доступный для ограниченного круга людей. Если бы в этот момент не заявились незнакомые мне люди, все бы кончилось куда плачевнее, нежели выговором его родителям, штрафом и выпиской о том, что он не имеет право находиться со мной в тесном контакте или же на расстоянии руки.
― Грейс...
― Я была убита этим, девочки. Не могла толком спать, есть, жить дальше, хоть и перевелась в другую школу, ни с кем не разговаривала. Была разбитым корытом или же ковром, об который принимаются вытирать люди свои ботинки. Мне долго пришлось бороться. Два года принимала успокоительные и все время задавалась вопросом, а что бы было, коль оно свершилось?
― Не смей даже думать о таком! Этого не произошло! И хорошо! ― Обняла девушку, притянула к себе, от чего она положила голову мне на грудь, и я провела ладонью по волосам, перебирая между пальцами пряди. ― Все прошло. Он давно исчез с твоей жизни и нечего плакать из-за человека, имеющий лишь имя, но точно не человечность и разум.
― Ханна говорит правду. Огромная благодарность не бессердечным людям, только уже давно та пора прошла и перед тобой другие возможности. У тебя есть парень футболист, учишься на архитектора, имеешь таких замечательных подруг, как мы, брата, пускай он говнюк, все же заботливый и родной говнюк. Ты достигла многого в свои годы, Грейс. Не вешай нос и вытри слезы.
И правда, я не заприметила, как некоторые капли упали на щеки подруги и размазали тушь под глазами. Джонсон прижалась к нам, заполняя нашу атмосферу до краев успокоением и осознанием, как близки мы оказались в этот миг. Еще никогда мне не приходилось открываться перед людьми с такой ярой доверчивостью. Мне было больно жить в страхе предательства и унижения, но хуже питать к себе отвращение от того, как непосильно ты ведешь свою жизнь. Я о многом задумалась за этот день, хоть во мне алкоголя больше, чем у девочек, и с вероятностью на сто процентов не утрирую, что жизнь имеет звенья везения или же долгожданного упоения.
Мы так долго сидим в тишине, музыка ударяется об стены заведения и во мне снова просыпается бунтарка, полюбившая сегодняшний день за откровенность с самой собой с сочетанием шумной окрыленности.
― Давайте танцевать. Нужно себя разгрузить. Пошлите, ― перекрикиваю музыку, так как она стала еще громче, и встаю со своего места. Девочки с удовольствием соглашаются со мной, отпиваем чуть ли не половину своих коктейлей перед началом танцевального батла и направляемся к середине зала, где народ уже успел собраться в копну.
Музыка ударяется об нас, заявляя нам принять раунд. Активно следуем зову, двигаемся в такт, вокруг себя, и в следующее мгновенье зал озаряется непрерывным мерцанием яркого света, затем с небес начинает падать пена, что крик самой собой увязает в мембране мелодии.
После изнуряющих движений телом, я вся обсыпалась бисериной пота, мне пришлось последовать в женскую комнату и немного ополоснуть горящее лицо. Девушек здесь было много, что вызывало диссонанс в использовании комнаты, поэтому проторчала от силы десять минут в очереди, чтобы ощутить холодную воду на липкой коже.
Выйдя оттуда, на меня надменно бросила взгляд какая-то девица, продефилировала рядом со мной, специально задевая плечом, и, напоследок сверкнув заколкой, дверь передо мной закрыла. Какие нынче все стали чванливыми. Ничем не могут обнадежить, нежели своей королевской заносчивостью.
Последовала обратно к столику, для того чтобы пригубить новую порцию алкоголя, так как вечер только начинается, только чья-то рука на выходе из узкого коридора остановила меня, притягивая к незнакомому мне телу.
― Привет, Ханна, ― на выдохе произнесли мое имя, и знакомый голос обволок мое сознание. Я перебрала все возможные варианты, кто мог быть, и табличка с именем моего преподавателя засветилась красным.
― Мистер Эндрюс? ― ужаснулась я, стараясь выдернуть кисть из захвата. ― Опустите меня, мистер Эндрюс.
― Я наблюдал за тобой целый вечер, ― упоительно затараторил он, приближая свое наполовину искаженное лицо в лучах прожектора.
Его глаза блестели под слоем дымки, доходил запах дорогого виски вперемешку с резким одеколоном, и желудок скрутило от опасной близости наших тел. Черт! Между нами были стерты границы, тело к телу, что вызывало дискомфорт и отвержение всеми клеточками тела.
Втянула носом воздух, смиряя недовольным взглядом мужчину:
― Пожалуйста, отпустите меня. Меня ждут подруги, ― язык заплетался, хотя говорила размеренно и не выдавала своего нарастающего давления. Меньше всего хочется с ним разговаривать. ― Мы с вами все уже выяснили.
― Я так не думаю, Ханна... ― дерзко изрек, возвышаясь надо мной. Верхние пуговицы на синей рубашке были расстегнуты, из-под которой выглядывали выразительные ключицы.
― О чем вы?
Охнула, когда настырные пальцы впились в кожу на бедрах сквозь платье. Я не могла сдвинуться с места, и мы выглядели со стороны так, будто очередная милая парочка. Положение не из легких.
― Об Эрике Россе. Нам стоит обсудить, зачем ты согласилась на его слова, ― огрызнулся мужчина, сильнее надавливая на кожу. Зажмурила на секунду глаза и прикусила губу, сдерживая скуление из-за давящей боли. ― Я думал, ты рациональная девушка и знаешь в себе многое, чего никто не знал. А выясняется, ты просто выполняешь приказы этого придурка.
― Зачем вам все это?
― Не могу я отпустить тебя так просто...
Сглотнула ком в горле. Мозг не мог здраво расценивать ситуацию, то ли посылал знак предупреждения, то ли поддерживал не отступать и выслушать Алекса. Я не знаю. Какая-то часть меня давно бы оказалась в объятьях Эрика, а не выслушивала клевету на все фундаментальные вещи моей жизни. Ему какая разница?
― Вы пьяны, ― поконстатировала, стараясь увеличить расстояние между нами. И он позволяет это сделать, так что в следующую секунду, наконец, нормально заполняю легкие, ощущая на языке примесь различных запахов алкоголя от проходящих мимо людей. Я сама не в трезвом состоянии, как очаровательно, ожидать стоит чего угодно, что на следующее утро буду горько жалеть об этом. ― Давайте лучше я вам помогу дойти до вашего столика, где вы спокойно проведете до конца вечера в компании своих друзей.
― Нет, ― выставил он руку вперед. ― Ханна, выслушай меня.
― Это вы меня услышьте. Не за чем устраивать в этот субботний вечер драму на пустом месте, доказывая, что мой парень ничто, а вы весь величественный и импозантный. Я не удивлена, что вы открылись мне совсем с другой стороны. Как вообще терпела вас та девушка? Как она согласилась стать вашей, когда ни черта не имела право на мнение?..
Сразу же замолкла, вспомнив, какую грань я перешла. Открыла рот, попытавшись извиниться, и виновато его закрыла. Мать твою! Потянуло же меня такое ляпнуть! Алкоголь ― враг для языка.
Мистер Эндрюс сверкнул яростным взглядом, напряжение, просочившееся между нами, дало трещину в его терпении. От него так веяло стойким характером и непробиваемым щитом, готовый убить каждого на своем пути. Тема является под запретом с того дня, как он лишился дорогого ему человека, а я своим говорливым языком затронула самую глубь сердца. Черт!
― Не смей о ней говорить так, ― все что смог он сказать, перед тем как отвлечься на проходящих мимо девушек.
Я обводила глазами каждый пальчик, волосинку, извилину его тела, и понимала, никаких сомнений не существует помине в моих истинных чувствах к нему, ― я была сломлена и разбита, но он смог наполнить цветами радуги мое окружение вокруг. Я благодарна за это ему, и ничего больше.
― Мистер Эндрюс, спасибо вам за ваши добрые намерения. Спасибо, что были рядом и давали дельные советы, только я приняла решение, которое не подвергается влиянию других факторов: ни вы, ни моя мама, ни друзья не имеют шанса упрекнуть меня в моем решении. Между нами ничего не сможет быть, как бы это ужасно сейчас не срывалось с моих уст. Просто...вы не мой человек. Простите. Вы найдете свою половинку, но, видимо, время еще не пришло. И стоит верить в лучшее, не забывая падать духом и надеждами на изменения в вашей жизни.
― А если я не смогу тебя забыть? ― задал вопрос скорее для самого себя, но я безропотно ответила:
― Сможете. У вас это влюбленность, когда болеете мыслями о человеке, который тебе нравится. Не любовь. Любовь раскрывается хаотично, и познать можно, если действительно боитесь всем сердцем потерять любимого.
― Нет, ― покачал он головой. Руки его упали вдоль тела от бессилия, я же сделала шаг ближе к выходу.
― Извините, я пойду...
Разворачиваюсь на каблуках, делаю один короткий шаг и практически выхожу с этого душного узкого коридора, как мою руку ловит мужчина, притягивая к себе. Губы его моментально касаются моих. Раскрываю глаза, руки зависли в воздухе, тело одеревенело от тяжести, обрушавшаяся на все конечности. А потом...позволяю себе примкнуть к мужчине, расположив ладони на его плечах и чувствовать на губах вкус виски. Я хочу узнать, какая разнится между Эриком и Алексом. Хочу понять, что я ощущаю к нему.
Наш поцелуй обязуется такими ограниченными спектрами, не превосходящими всеми теми колючками в нашем неистовом сражении с Россом. Касаемся губами друг друга, языки соединяются и кружат спокойно вокруг, тем временем как за мной расстилается безумная толпа. Это больше схоже с ванилью, когда стараешься вылизать все до дна и оставить ни с чем, но никак не дарующее сладковато-покалывающее чувство внизу живота. Меня не наполняет растягивающее удовольствие. Сухо и без взаимности. Сковано и малодушно. Без передаваемого накала и намека на признание.
Все это принимает в себя мое собственное сердце.
Я пуста по отношению к нему.
Проходит не более одной минуты, как мужчина отстраняется и загадочно смотрит на меня. Моя грудь приподнимается от частых вздохов, словно меня душат, и ничего не могу вымолвить.
― Ого, кажется, мне стоит сходить за попкорном, ведь представление только начинается, ― с едкой самодовольностью кто-то говорит.
Я рефлекторно отталкиваю Алекса и поворачиваюсь к человеку, которому принадлежит этот голос.
Да что же за вечер такой?