4 глава
― Мам, это ко мне, ― вышла из комнаты, заприметив фигуру родительницы, которая недоуменно высунула голову в проходе. ― Это Ким и Грейс.
Поравнялась с ней, прошлепав к двери, мама остановилась у стенки, оперевшись об нее, следя за тем, как я стараюсь справиться с замком и открыть дверь неожиданным гостям. Я узнала об их приходе минуту назад, когда на телефон пришло сообщение с новостью о том, что они поднимаются ко мне.
― Сюрприз! ― одновременно крикнули девочки, когда дверь полностью раскрылась, и все они разом налетели на меня. Воздуха в легких не осталось, потому что Грейс и Ким придушили своими распростертыми объятьями меня до потери сознания.
― Извини за не столь приятное появление в твоем доме, но это вынужденные меры.
― Поддерживаю, ― послышался сзади одобряющий голос мамы. ― Проходите девочки, не стесняйтесь.
― Здравствуйте, тетя Марта. Мы с поддержкой!
― Здравствуйте, ― опомнившись, Фейн младшая шагнула к женщине, протягивая руку. ― Я Грейс. Мы с Ханной недавно познакомились и за это время успели сдружиться.
Ким разделась засчитанные секунды, прошмыгнула в гостиную, оставив нас стоять посреди холла. Я закрыла дверь, поставила аккуратно ботинки в обувную полку и подошла к маме с Грейс.
Мама оценивающе пробежалась глазами по одежде, которая, кстати, говоря выделялась среди наших простых, в каких-то местах потертых (в хорошем смысле) вещей. Я подергала плечами, заприметив на дне глаз некое неодобрение, но взгляд мамы тут же сменил краски холода на жаркое лето. Протянула руку в ответ и крепко пожала:
― Я мама Ханны, можешь меня звать Мартой. Я не кусаюсь и вижу, что ты милая девушка. Таких, мне кажется, мало осталось.
― Благодарю, ― засмущавшись, Грейс все же смогла снять куртку и ботинки. Заметила, как было ей неловко знакомиться с моей мамой, хотя меня это поражало. Сами Фейны были скорее вульгарны и амбициозны в своих планах, чем всегда меня заводили в тупик, шаг за шагом вытаскивая наружу сомнения в их вычурной галантности, но при знакомстве с личной жизнью друзей, кажется, они совсем иные люди.
― Ты, Грейс, на каком факультете учишься?
― Архитектурная графика с уклоном дизайна. Можно сказать, мы с Ханной кровные одногруппницы.
― Тебе нравится учиться? ― Мама все не могла отстать от бедной Грейс, на что мне пришлось закатить глаза.
― Мам!
― Я просто пытаюсь познакомиться с юной леди, ― запротестовала мама, поднимая руки в знак капитуляровки. ― Но, думаю, лучше нам поближе пообщаться в другой раз, Грейс. Моя дочка не любит мои допросы.
― Ничего. Я понимаю вас, моя мама тоже бывает со странностями, только это естественно ― знать, с кем дружит ее дочь.
Родительница тепло улыбнулась подруге и оживилась, пропуская нас пройти вглубь квартиры. Она предупредила, что через несколько минут будут готовы кексы, так что рекомендовала помыть руки, присесть на диване, наслаждаясь обстановкой нашей скромной квартиры.
Еще с того момента, как сестра Аарена оказалась в нашей квартире, она была немного смущенной нашим приемлемым обитанием в этой квартирке. Конечно, особняк Фейном нельзя было сравнить ни в коем разе с простыми обоями, в каких-то частях пожелтевших от времени, старых досок, скрипящие под ногами каждый раз, бесценными и разнообразными предметами жития, как, например, диван, которому столько же лет, сколько и мне. Одно его спасает, бережное обращение и постеленное покрывало с декоративными подушками поверх. Мы и так старались обеспечивать квартиру более со вкусом и не захламлять всяким добром, что осталось после бабушки. Поэтому после ее смерти все вещи полетели в мусорный бак, кое-где был сделан ремонт, были куплены дополнительные свежего цвета и кремовой насыщенности декор, который придал этому месту новую жизнь.
Рыжеволосая девушка обвела взглядом гостиную, заострив внимание на статуэтке со сломанными руками, как у богинь Древней Греции, выставленные на обозрение в музеях. При этом ни один мускул не дернулся, во взгляде не пронеслась неоновая строчка об отвращении к обстановке. Эффектная девушка, с вычерненными ресницами, придающие ей экстравагантность, спокойно присела на край дивана, продолжая разглядывать вещицу на комоде в углу комнату.
― Откуда у вас такая статуэтка? ― поинтересовалась Грейс, не отрываясь глазами, будто окутываясь в сети грациозности мраморной девушки, вверх которой был оголен.
Пожала плечами.
― Мама сказала, досталось от родственников. А что?
― Просто она так похожа на одну миниабстракцию из коллекции известного скульптора. Я недавно рассматривала журналы современных деятелей искусства прошлого века, такая стоит немало денег.
― Ого, ты во многих вещах разбираешься, Грейс, ― без тени ехидства сказала, присаживаясь между ними. ― Я раньше бы не догадалась, что это поддельная вещица схожа с известными статуэтками.
― Просто зубрить надо, ― хихикнула она, повернувшись к нам. ― А вообще мы к тебе для поддержания настроения.
― Точно, ― оживилась Ким и подсела ко мне ближе. ― Я понимаю, что ты все еще не в восторге от всей этой...неразберихи, только мы не намерены тебя бросать. Ты же не собиралась сидеть целые выходные в одиночестве?
Облизнула пересохшие губы, заправив прядь волос за ухо.
― Все-таки собиралась, ― подтвердила мой ответ за счет тишины шатенка. ― А ты с мамой разговаривала?
В тот день, после того как ко мне пришла Джонсон, я все же смогла подавить в себе адскую боль, не позволяющая довериться собственной матери и рассказала ей обо всем, что случилось ночью в конце октября. Не знаю, каких мне усилий хватило выдержать свои намерения, рассказать в мельчайших подробностях об Эрике Россе, обмолвившись, что он с самого детства был помолвлен на Лизи Бофорт. Даже сейчас я могу вспомнить картину моей жалостливой сцены с мамой, когда стараешься объясниться и попробовать через слова освободить свою душу от угнетения. Это помогало с одной стороны, с другой, я боялась реакции родного человека.
Но она смотрела холодно на эту ситуацию, я не смогла прочитать ее мыслей, как будто этот случай напомнил время ее молодости.
Я не стала расспрашивать или умолять о подробностях, так как сама носила ношу под сердцем. И просто давилась всем переизбытком сожаления к себе, расположившись рядом с ней и уткнувшись в грудь, предоставленной ею. Знак поддержки был велик. Она была со мной всю ночь, позабыв о своих обязательствах.
А на следующий день облегчение окатило, стоило открыть глаза.
― Разговаривала.
Сейчас я чувствовала себя более увереннее, хоть и на моем лице читалось совсем другое.
― Супер. Ох, запах кексов не дает мне соображать четко...
― Вот и кексы, девочки! ― В комнату зашла женщина с убранными волосами на затылке в пучок и завязанным фартуком на поясе, неся в руках посыпанную сахарной пудрой выпечку. ― Не бойтесь брать, я все равно вторую партию еще делать собралась.
― Спасибо большое, ― любезно поблагодарив ее, она тут же скрылась снова на кухне.
― У тебя хорошая мама, ― вслух высказала мысль Фейн, оглядывая содержимое тарелки. ― Где я не была, везде эти мамочки только и умели угождать своему господству. Ставить правила, которые гость должен придерживаться. Твоя мама другая, такая же ухоженная, но домашняя.
― Да, с ней мне повезло. От одной мысли о мачехе Эрика у меня сердце замирает. Язык не поворачивается называть ее «мамой»! Не завидую я никому.
Ким посмеялась с набитым ртом, Грейс усмехнулась и все же взяла аккуратненький кексик в руки.
― Насчет всей заварухи, что устроил Росс, ― серьезно уже высказалась она, откинув волосы на спину. ― Ты прости меня.
― За что мне тебя прощать? ― с трепетом спросила, приобнимая ее. ― Мне не за что на тебя обижаться или того хуже, таить злобу, Грейс. Ты же не виновата в том, что была там.
― Я виновата в том, что не пошла за тобой. Я так испугалась за тебя. В состоянии аффекта ты могла пострадать...
― Но я же цела...
― И все же. Прости меня, Ханна. Ты нуждалась в опоре, за которой смогла пойти и не оглядываться назад. Я не понимала тогда, что делать в данную минуту, так как вокруг началась такая суета. Эрик...
Она замолкла, понимая, что немного натянула резину.
― Что Эрик? ― не дыша выговорила едкое имя, твердя себе, что не должна была вообще ни о чем спрашивать.
― Он устроил погром в пиццерии. Ударил Аарена, наорал на Лизи, которая все пыталась за него уцепиться и увести в свое логово. Потом...он побежал за тобой. ― Вертя в руках кекс, она погрязла в своих мыслях, будто возвращаясь в то время для определения вещей, окружавшие ее в тот момент. Взгляд потускнел, стал стеклянным, никакие эмоции не сквозили в рамках обретения бездыханности. Ей было отвратительно присутствовать и видеть картину мировой премьеры в театре. ― Как же я ненавижу Лизи. Ее умение манипулировать людьми доводит порой до моральных жертв.
― Не будем о ней. Главное, ты здесь. Я так рада твоему присутствию здесь, со мной, с нами.
― Я сейчас расплачусь, девочки, ― шмыгнув носом, Ким навалилась на нас сзади. Заставляя уголки губ дернуться. Странно. Еще вчера я могла ходить, как зомби, угрюмо поникнув голову, и смотрела бы на мир, как на злодея шуток, коварных виселиц, подзывающих своей пугающей тишиной.
― Ну-у, в последнее время Аарон плохо действует на тебя, ― заприметив на горизонте подымающуюся атмосферу, решила немного задеть нашу страстную Джонсон.
― Ты стала какой-то сентиментальной, Ким. Особенно странно ведешь себя ― у тебя появился нрав.
― Это плохо? Я этого даже не заметида, ― прищурившись, оглядела нас. ― Мне хорошо с ним, девочки. Очень.
― О-о, ― Грейс искривила миниатюрные губки без помады и загадочно посмотрела на Ким, ― подруга, ты по уши влюбилась в него. Интересно, мой брат, разгильдяй, тоже весь такой романтик.
― Он и романтика? ― сдерживая смех, воскликнула я. ― Ой, не могу. Я больше рассчитываю на красивое свидание с алкоголем, чем волнующее отправление с настоящей девушкой на настоящий вечер.
― Да ну вас!
Джонсон ткнула нас смеющихся, сдвинув широкие брови на переносице. Ее обиженный вид был поистине детским недолгим огорчением. Хотя и прекрасно понимала, что мы лишь от сердца говорим правдивые вещи. Серьезно, поверить очень сложно, наконец, в том вердикте, что парень, заядлый охотник за шалавами и вечно отдыхающий в известных клубах, смог остепениться. Ким понимала, на что идет, и, конечно, сама должна была принимать между тем знаменитый статус своего первого парня. Но влияние Аарена оказалось удивительным: подруга расцвела на глазах. Ее зажатость и неуверенность в себе позабылись по одному щелчку, как только позабылся комплекс страха.
― Не обижайся, для нас ваше сближение очень неожиданное и крайне интересное. И мы рады, если у вас все хорошо, ― поспешила успокоить нервную мисс Джонсон.
― Правда, Ким. Постарайтесь друг друга не поубивать, ибо Аарен не может быть паинькой.
Щеки шатенки покраснели.
― Оу. Теперь нам еще яснее стало.
Все разом разразились хохотом.
― Точнее некуда, ― улыбнулась и положила голову на руку стеснительной подруги. ― Мне с вами повезло. Спасибо, что пришли.
― И не вздумай без нас зарываться в песок. Чтобы не случилось, мы будем рядом. Ты замечательная девушка, Ханна.
Грейс взяла мои ладони и сжала их. По мне пробежалась волнительная дрожь, переворошив все органы, отвечающие за чувства.
― А вы замечательные подруги...
И это чистейшая правда.
Хоть нам и пришлось столкнуться в потоке времени на разных стадиях, нас сплотила неизученная учеными нить судьбы. Столько времени я могла сталкиваться с людьми, которые могли лишь брать и ничего не отдавать, быть вместе ради какой-то защиты или прикрытия, дружить из-за вынужденной меры. И только одна случайная встреча с Ким все изменила. Одно маленькое недоразумение, перетекающее в нечто большее, чем просто «знакомы».
С Ким все произошло по-другому. Она сама не знала куда идти, где можно вообще найти доверительное укрытие. И мы натолкнулись на нее. Сетование о вынужденной дружбе, которое изредка себе она твердила, было полнейшим бредом. Просто нужно научиться принимать то, что пытается до тебя донести подарок жизни. Не отторгать, а пользоваться размеренно. Возможно, это выведет тебя на другой уровень...
Так мы просидели вместе в гостиной около двух часов, разбирая любые темы и без остановки смеясь над Ким или же Грейс, у которых личная жизнь бурлила непредсказуемо. Самой только от этого на душе было пусто. Чего-то не доставало в механизме моего тела, будто ограбили ценное из всего имущества, что имелось на руках. Девчонки замечали иногда неожиданное угрюмое настроение и делали все возможное, лишь бы залить светом эту просторную комнату. И как было прекрасно заполнить легкие свежим воздухом, мирно прогуливаясь на улочках бурлящего в час пик Нью-Йорка.
Здесь было не так спокойно, как хотелось, но выдержать же можно было густую патоку. Ведь так?