Кровавый трон.

По залитым багряным светом заходящего солнца коридорам гулко разносилось эхо шагов. Обычно здесь относительно многолюдно, то от прислуги, то от проходящего патруля. А эхо глушилось в бесконечной бархатной толщине гобеленов и шелковых штор. Сейчас же всё сняли на чистку. Но даже без расшитых золотыми нитями полотен на стенах, здесь все равно всё искрилось слепящим желтым светом.

Принц Арис - самый старший из всех детей королевской семьи. Несмотря на ежедневно сваливающиеся на него заботы о благополучии и процветании королевства, он никогда не выглядел подавленным. И, несмотря на возраст в 23 года, зарекомендовал себя во дворе и среди всей политической элиты королевства как правую руку короля. Что неудивительно: кому как не Первому принцу унаследовать трон королевства Лиам.

Но сегодня всегда спокойные и размеренные шаги Ариса чередовались с беспорядочным и хаотичным ускорением и замедлением темпа. Он словно постоянно спешил, боясь опоздать куда-то, но понимал, что теперь торопиться уже незачем.

Арис наконец добрался до самой северной башни дворца, куда вел один-единственный коридор. Он предстал перед огромными дверьми, вытесанными из каменного дуба, растущего только у берегов Мрачного моря. Немного поежился, переступил с ноги на ногу. Такого поведения принц себе никогда не позволял, и лишь перед комнатой младшего брата он испытывал благоговейный страх. Наконец, пересилив себя, и еще раз убедив в необходимости этой встречи, он постучал. Арис пытался стучать спокойно и, можно сказать, учтиво, но как всегда глухая древесина каменного дуба вынудила перейти на нетерпеливые удары.

Арис уже знал, как это работает, поэтому просто принялся ждать. Через десяток секунд из-под резных золотых ручек, украшенных белыми самоцветами, потекли струйки красной жидкости. Извиваясь и виляя как змея, которая сбрасывает кожу, струйки описали несколько кругов вокруг каждой ручки и слились воедино, начав подниматься вверх по щелке между створами. Еще через мгновение двери начали медленно, но без всякого скрипа самостоятельно распахиваться наружу. Для непосвященных это выглядело крайне удивительно – столь тяжелые двери нелегко открыть даже очень сильному взрослому мужчине, а здесь они открываются сами.

Арис уже в сотый раз мысленно позавидовал младшему брату, единственному из всей королевской семьи, одаренному магией. И в тысячный раз не позавидовал, что брат выбрал магию крови.

- А, Арис, мой дорогой брат, проходи! – Эрос, вечно угрюмый и почти никогда не появляющийся на публике, всегда был искренне рад только своему старшему брату. Эроса считали отшельником и «белой вороной» королевской семьи. Самый младший, 18-ти лет, самый неамбициозный, самый тихий и самый безнадежный в глазах короля. Однако несмотря на нелюбовь политической элиты и собственной семьи, парень он был видным: по красоте уступал лишь Арису. Во всей семье только они вдвоем отличались от коричнево-оранжевых родственников огненно-рыжими волосами. Старший брат высокий и статный, всегда держит голову прямо, на вытянутой шее. С очень привлекательными (по мнению поклонниц) чертами лица. И из всей семьи только он унаследовал от матери глаза цвета полированного серебра. У всех остальных в семье они были карие, даже у Эроса, который выглядел почти в точности как брат.

А что уж говорить о таланте младшего принца к магии. Наверное, не любили его именно за то, каким глупым по мнению большинства образом он распоряжается своими дарами.

Арис был одним из пары человек, кто по-настоящему ценил и уважал брата, хоть и не скрывал, что также его сторониться. А как иначе, если старший вечно крутится в водовороте событий и политических интриг, а младший месяцами сидит в своей башне и занимается непонятно чем. Им просто нет места и времени для встреч, но обоих все равно устраивают их отношения.

Огромная круглая комната выглядела удивительно. Хоть снаружи башня и казалась самой маленькой в замке, внутри она была одним из самых крупных помещений. Не без помощи магии Эроса разумеется. В любом случае, все стены до высокого потолка были заставлены стеллажами с книгами. Личная библиотека Эроса насчитывала сотни редчайших научных экземпляров. Не слишком строго, но по определенной системе книги были расставлены на полках и в секциях. Эрос любил формальность, строгость и структурированность, которые очень контрастировали с его внешним видом бездельника и весельчака. Некоторые стеллажи были забиты банками с различными жидкостями, в основном красными, и алхимическими ингредиентами. Так плотно, что полки прогибались под ними. В одинокое мутное окно изо всех сил пробивались лучи заходящего солнца.

Эрос жестом пригласил Ариса пройти к небольшому обеденному столу, у которого всегда на случай подобных гостей стоит три стула.

- Ты ко мне обычно исключительно по делу заглядываешь, так что... - Эрос многозначительно протянул О в конце, вынул руки из карманов, сел откинувшись на стул и выразительно поднял правую бровь, - по какому делу?

- Мы обычно обмениваемся хоть какими-то любезностями, - Арис взмахом руки отказался от чашки с безнадежно остывшим чаем.

- К сожалению, с твоей страстью к политике и моим влечением к знаниям, с каждым годом у нас становится всё меньше времени на любезности, - Эрос отпил чай из чашки, предложенной Арису. Несмотря на три всегда готовых стула, сервиз рассчитан только на сольные посиделки. Он взглянул на черные часы на левом запястье. Это был подарок матери на его шестнадцатый день рождения. Изначально они работали на пружинном механизме, который надо было постоянно заводить, но Эрос с помощью магии полностью автоматизировал процесс. Теперь механизм надо было просто заполнять кровью раз в несколько лет. – Я в равной степени ненавижу смотреть на время, сколько люблю подсчитывать каждое мгновение. Обычно между твоими личными посещениями проходит не меньше года. А тут...

- Да, я был у тебя три месяца назад. Очевидно, что столь ранний визит обусловлен... Делом... - Арис виновато спрятал глаза и почесал затылок.

- Каким же? – Эрос искренне был заинтересован. Брат всего два раза в жизни обращался к нему за настоящей помощью.

- Ну, как бы сказать полаконичнее... На мне проклятие. Нужно, чтобы ты его снял.

Эрос почти поперхнулся, но сдержался благодаря своему скептицизму. Он поставил полупустую чашку на стол и исподлобья посмотрел на брата:

- Ты уверен? Проклятия разные бывают, далеко не всегда с целью убить. Их поэтому часто путают с другими... Ну, проблемами организма.

- Уверен. Абсолютно.

Эрос снова поднял правую бровь.

- Я... Я наблюдал, как его накладывают. Вернее, я позволил его наложить.

- Давай так, - Эрос облизнул губы, - если история смешная, то я помогу тебе. Если глупая – справляйся сам.

Арис знал, что его брат любит игры, но не ожидал, что есть хоть какая-то вероятность в отказе. Впрочем, ввиду глупости этой истории, он видимо зря теряет тут время.

- Я месяц назад ездил в составе дипломатической делегации в империю. Может слышал. Так вот... - Ему было несколько стыдно говорить о таком, ибо все личные, а особенно интимные отношения членов королевской семьи тщательно скрываются, - я туда езжу раз в полгода точно. Это началось... Ну лет пять назад.

- А, так это долгая история? Нам может перебраться куда-нибудь где поудобнее?

- Нет-нет, там только предыстория малость затянута, для общего понимания картины. В ту поездку я познакомился там с Первой принцессой, Селеной. И у нас... Скажем так, проскочила искра.

- Ух ты, с принцессой, - Эрос на глазах помрачнел от легкой зависти.

- Ну ты же всё понимаешь. Я следующий король, уж ты то с этим спорить не будешь. Она – скорее всего следующая императрица, еще и почти ровесница. А у нас с Капсгой Империей отношения довольно натянутые. Две крупнейшие страны на востоке. Было бы неплохо, если бы я после восхождения на престол взял ее в жены. На объединение государств рассчитывать конечно не приходиться, но Капсгая Империя лет на пятьдесят от нас точно бы отвязалась. Это и им выгодно. Разумеется, меня отец на эту мысль натолкнул. Но... Я как Селену увидел, сразу понял – плевать мне на политику... Но на пару секунд, не более, - смущенно попытался оправдаться вечно окруженный делами и заботами Арис, всегда говоривший, что в его жизни нет времени на любовь и прочие глупости.

- Эти хитрости и отношения смертных меня утомляют, ты же знаешь. Не понимаю, причем здесь проклятие.

Арис заметно погрустнел, съежился на стуле и стал похож на щенка. Никто кроме Эроса никогда бы не увидел его таким.

- Она крутила мной, как... Как не знаю что. Вынудила за эти годы заключить пару невыгодных договоров, сдвинуть границы, еще всякое. Всё под обещаниями зажить прекрасной жизнью для обеих стран, когда она за меня выйдет. И я верил ей. А отец со свитой верили мне.

- А, пакт о передаче в пользование Ундской каменноугольной шахты, помню такое. Слышал краем уха. Глупость полная, одна из наших самых прибыльных шахт. Была. – Эрос очень громко причмокивая допил остатки чая.

- Это лишь один из примеров, и не самый худший. А месяц назад... В общем, лежим мы с ней в постели. А она говорит: «давай я нас свяжу магической клятвой. Чтобы ни ты, ни кто-либо еще не сомневался, что нам суждено быть вместе».

У Эроса невольно вырвался смешок:

- Дай угадаю. Клятвой оказалось проклятие?

Арис молча поднялся и скинул синий кожаный плащ. Затем приподнял шелковую рубашку и продемонстрировал брату левый бок торса. Эрос перестал улыбаться.

На боку брата размером в две ладони красовались некие рисунки. Сияя золотым отливом, письмена, геометрические фигуры и несколько рун сливались в дикое месиво, при этом оставаясь эстетически прекрасными и дополняющими друг друга.

- Так ты про ту Селену говорил? – Эрос пододвинулся ближе и начал пристально изучать письмена.

- В смысле - ту?

- Ну в императорской семье есть несколько детей. И лишь одна из дочерей обладает даром магии. Тебя угораздило выбрать самую опасную. И стервозную видимо.

- Я все еще что-то к ней чувствую, вообще-то, - обиженно сказал Арис.

- Слушай, брат. Хуже мага может быть только женщина маг. У них вообще нет никаких границ и понимания дозволенного, - Эрос вел пальцем вдоль сияющих желтым линий, словно повторяя узор и пытаясь написать то, что видит. – Да. Неприятная ситуация. А история просто...

- Смешная? – С надеждой спросил Арис.

- Я бы сказал... До глупости забавная, - Эрос наконец оторвался от узоров и жестом предложил брату сесть. Сам же он встал и пошел вдоль книжных полок, выискивая нужную секцию. – Но! На твое счастье – я специализируюсь именно на печатях, рунах и руническом способе использования маги. А проклятье на тебе наложено как раз с помощью рун.

Эрос остановился возле плохо освещенного стеллажа и сразу же схватил одну из книг, словно точно знал, что ему нужно. Однако же, на секунду распахнув страницы и прочитав пару слов, понял, что это не то, что он искал, и поменял книгу на другую. Открыв ее, он медленно двинулся в сторону Ариса, бегло листая страницы:

- Но на твое несчастье, Селена видимо базируется на золотой магии.

- А это серьезная проблема?

Эрос неодобрительно посмотрел на брата.

- Ты знаешь столько вещей, прекрасно разбираешься в политике и экономике, осведомлен о всех связях, очень эрудирован и специалист в нескольких профессиях. Но так и не смыслишь в магии даже базовых понятий?

- Я когда-то пытался изучить эту тему, просто для общего знания. Но потом увидел тебя и, - Арис в который раз виновато спрятал в глаза. И поймал себя на мысли, что он так делает только с братом. Как тому это удается?

- И понял, что по всем магическим вопросам ты можешь просто обращаться к ходячему справочнику. Да, я понял.

Эрос уже подошел к столу, тяжело вздохнул и с грохотом бросил книгу на стол. Арис прочитал на переплете «Углубленные основы золотого искусства», а на обложке красовался рисунок нескольких соединенных желтых линий, образующих странный узор.

- Ладно, не буду читать лекцию, - Эрос сел и протер уставшие за день глаза, - скажу так коротко и ясно, как смогу. Я базируюсь на магии крови, а специализируюсь на рунах. Кровь – самая органическая и духовная магия. Золото, на котором базируется Селена – самая неорганическая, можно сказать, самая мертвая магия из всех, и самая материальная. Она не есть полная противоположность крови, но они друг друга очень не любят.

- Самая мертвая? А как же магия смерти?

Эрос чуть не ударил себя по лицу от чувства стыда за брата.

- Так, сейчас не об этом. Я к тому, что помочь тебе может только другой золотой маг. В крайнем случае, солнечный. И обязательно нужно, чтобы он специализировался на рунах.

- Прям обязательно? – С надеждой спросил Арис.

- Да. Руны самая несмежная специализация. А что, есть кто-то на примете?

- Епископ Люменс.

- О-о-о нет, этот вариант откладывай. К Люменсу иди в последнюю очередь.

- Почему? Он лечит болезни у самых значимых и богатых людей. Я к нему после тебя собирался идти.

- Во-первых: Люменс специализируется на физиологической магии. Она безмерно далека от рун. А во-вторых, как раз-таки обязанность постоянно лечить болячки у самых высокопоставленных людей отложила на нем отпечаток лекаря, который не может заниматься развитием в другой стезе. Поэтому маг он посредственный. Это если в целом.

- А если ты поможешь ему? С него магия солнца, с тебя знания рун.

- Это как вариант, но самый крайний. Есть шанс значительно усугубить положение. Если ты пришел ко мне за помощью – то помочь не смогу. Но могу дать совет. Сделай зов, начни искать золотого мага, занимающегося рунами. У Селены, - Эрос указал пальцем на бок Ариса, - довольно корявый почерк. А еще у нее каллиграфическая ошибка в блоке нисхождения. Видно, что рунами она увлекается либо из чистого энтузиазма, либо из-за тебя.

Арис улыбнулся и словно расцвел после последних слов.

- В любом случае, - продолжил Эрос, - ты умрешь не скорее, чем через год. Это оптимистично.

- Да неужели?

- Для вас, смертных, год – это очень большой срок, - Эрос устало улыбнулся. Но в его глазах Арис явно видел беспокойство и привычное подергивание зрачков, которое происходит каждый раз, когда Эрос о чем-то усиленно думает.

***

Арис плелся, шаркая ногами по затвердевшему многолетнему ковру где-то в южной части замка. Давно севшее солнце сменилось едва видимой из-за облаков растущей луной. Поскольку этими коридорами пользовались в основном слуги, здесь сильно экономили на освещении.

Под левым боком сначала сильно кольнуло, а затем снова началась тихая, словно скребущая боль. Не слишком мешающая жить, но ощутимо портящая настроение и трезвость мысли. Настойка, которую дал Эрос для снижения воздействия проклятия, спасла всего на пару часов. Но и этого хватило, чтобы Арис почувствовал нормальную жизнь, без боли, что заставило его еще сильнее погрузиться в мысли и искать варианты избавления.

- Ой, г-господин, прошу прощения, - в него едва не влетела на всей скорости молодая служанка, не видящая дороги из-за доверху заполненной корзины с постиранными вещами. – Здесь обычно никто не ходит в такое время, а уж тем-более...

- Просто иди и делай свою работу. – Арис ответил холодно, даже не бросив на нее мимолетный взгляд. Ему гораздо приятнее было рассматривать растущую плесень в одном из углов.

- Да, господин. – Девушка слегка поклонилась, а затем использовала это положение чтобы выгнуться и подкинуть корзину поудобнее. Как только Арис свернул за угол, послышались быстро удаляющиеся шаги.

«Тут вроде должна быть лестница к гостевому крылу» - Подумал он, пытаясь в свете бликующих сквозь мутные окна звезд разглядеть нишу в стене коридора. Наконец, за очередной из колонн появились ступени, винтовой лестницей тянущиеся снизу вверх. Удерживаясь за перилла, он начал подниматься.

С каждой ступенькой становилось всё светлее. Служебные ходы замка заканчивались. Арис вышел к гостевому крылу, в котором располагались шесть крупных комнат для остановившихся на ночь гостей. В который раз принц ощутил прилив удовольствия от своей королевской жизни, сколь бы неприятными событиями и скучными буднями она не была наполнена.

Коридор был богато украшен гобеленами, бархатный ковер ласкал ноги даже сквозь обувь. И даже луна здесь будто бы светила ярче, чтобы показать всю красоту разноцветных витражей. В детстве Арис очень любил их рассматривать, представлять себя один из тех героев, персонажей легенд, изображенных на них. Он специально отвернулся, чтобы не увидеть их сразу. Дойдя до выхода к огромной мраморной лестнице, которая уже столетия была гордостью Лиамского дворца, соединяя собой почти все самые главные помещения, Арис развернулся.

В уголке рта появилась ухмылка, детская, наивная, и такая беззаботная. Он надеялся, что выглядела она именно беззаботно, а не ностальгически грустно, ведь он всеми силами пытался погасить в себе это чувство. Хотя как раз ради ностальгии он вообще решил добраться до гостевого крыла.

Прямо как в детстве, он медленно пошел вперед, вглубь, к самым дальним комнатам и стал детально рассматривать каждый витраж, представляя, что он сам является частью какой-то потрясающей истории. Пусть и навсегда забытой в веках.

Первый витраж. Самый любимый. На нем был изображен типичный всадник на белом коне в сияющих латах. Под ногами верного скакуна, застывшего в позе на задних ногах, искрилась зеленая чешуя некоего огромного змееподобного существа. Всадник, без тени страха на лице, пронзал змея копьем. «Папа как-то сказал, что это герой какой-то очень далекой страны, находящейся вовсе за пределами нашего мира».

Второй витраж. Самый воодушевляющий. Одинокий воин, в разбитых серых доспехах и залитый кровью. Он стоял на коленях среди гор поверженных врагов, в самом центре закончившейся битвы, и держался за обломок меча. Израненный и без левой руки. «Никогда не понимал, почему он улыбается».

Третий витраж. Самый поражающий. Мужчина в обычных крестьянских одеждах, с длинными волосами и ничем не примечательный. Правой рукой он пытался удержать спускающегося с небес ангела. А левой держал вырывающегося из-под земли демона. Оба пылали дикой яростью и пытались пронзить друг друга своим оружием, но навечно оказались скованы в могучих руках неизвестного. «Папа говорит, что в жизни не надо стремиться ни в рай, ни в ад. Добро и зло просто выдумки, а ангелы ничуть не лучше демонов. А порой и хуже».

Четвертый витраж. Самый восхищающий. Правитель какой-то страны, а возможно и просто полководец. Стоящий во главе легионов, в сияющих золотых доспехах. С мечом в правой, и посохом в левой руке. В его глазах читалось, что он самый добрый человек на свете, но, если что-то будет угрожать его родным – он поднимет за собой целую армию. «Готов поспорить, эта картинка сформировала мою личность. Я и править то захотел только после того, как папа показал мне это».

Арис замешкался. Сначала он просто хотел подольше посмотреть на своего кумира, а потом просто задумался, стоит ли идти дальше. Решив, что все же стоит, он двинулся вперед, но гораздо медленнее чем до этого. Левый бок сильно кольнуло.

Пятый витраж. Самый неправильный. Спрятанный в отличие от остальных в нише между колоннами, он, тем не менее, был самым большим. На четырехметровом витраже была изображена некая темная комната какого-то давно заброшенного замка. Стертые картины на стенах не изображали ничего, вековой пол из камня казался холодным как лед. Колонны по краям внушали чувство ничтожности и нагоняли страх перед чем-то великим. Но самое странное и страшное: посередине всего этого гнетущего окружения стоял одинокий пустой трон. Огромный, словно для двухметрового человека, вытесанный из монолитного камня. С острыми краями, но невероятно гладкий и манящий. Казалось, что свет факелов позади Ариса бликует не от стекла, а от глянцевой поверхности самого трона. Но самым примечательным было то, что на фоне черных стен, серого пола и бесцветного потолка – трон был ярко-алого цвета. Цвета свежей юношеской крови, сочащейся блестящей струйкой из небольшой ранки.

Арис на пятках развернулся и быстро пошел прочь. Он отгонял все мысли, лезущие в голову. Он не хотел давать оценку и сравнивать с детскими воспоминаниями увиденное. Он знал, что если начнет думать, то просто признается, что испугался этого изображения так же, как боялся его всё детство.

- Доброй ночи, - послышался незнакомый женский голос справа.

Если бы Арис не изолировал свою голову как от мыслей, так и от внешнего мира, он бы сейчас от испуга невольно отпрянул. Но он настолько закрылся, что даже не сразу понял, что с ним кто-то говорит.

- А? Прошу прощения?

- Я говорю, доброй ночи, - милая молодая девушка в легком вечернем сарафане, видимо предназначенном для сна, смотрела на Ариса красивыми зелеными глазами. На плечи падали длинные черные локоны с рыжеватым отливом. Она держалась уверенно, сложив руки на животе, с вытянутой шеей. Но при этом она не задирала подбородок, и не казалась самоуверенной. Годы практики. Арис отметил всё это за мгновение и понял, что это кто-то из важных гостей.

- А, да, доброй ночи. Сегодня она неспокойная, тоже никак не можете словить сон? – Арис по привычке включил учтивость при знакомстве со знатной персоной.

- Да, вы совершенно правы, - девушка пристально смотрела на Ариса со спокойной улыбкой, но взгляд ее казался отрешенным. – Ночь действительно неспокойная. В частности, благодаря тому, что вы гуляете при лунном свете вдалеке от своих покоев, господин Маэрвест.

- Прошу простить мою бестактность, но я обязан уточнить: мы с вами знакомы?

- Вы со мной нет. А вот мне было трудно пропустить мимо глаз десяток картин с вашим изображение по всему дворцу.

Девушка улыбнулась. Видя, что Арис не такой, как его самовлюбленные братья Ирэль и Ашура, она заметно повеселела и стала более расслабленной. Казалось, что даже ее прекрасные, переливающиеся в свете факелов локоны стали пышнее и приветливее.

- Тогда, быть может, вы позволите мне запомнить вас как-нибудь иначе, нежели как ночную незнакомку? – Арис расслабил и согнул в колене левую ногу, скрестив руки на груди. Это была его стандартная поза для неформального общения.

- Натана Шириарал, второй ребенок и вторая дочь графа Ониг Шириарала.

- Род Шириарала у нас в гостях? – Арис мысленно дал себе подзатыльник, за то, что умудрился пропустить визит столь важных гостей. – Сожалею, что не смог присутствовать при вашем прибытии.

- Ничего, рассказов короля Ауруса о вашей гостеприимности вполне хватило. Он сказал, что вы навещаете своего младшего больного брата. Я вас прекрасно понимаю, моя старшая сестра тоже страдает от неизлечимого недуга.

На самом деле Эрос был живее всех в этом замке – магия крови давала ему поразительные навыки живучести и стойкости к болезням. Никто не мог сравнится с ним в чистоте организма и защите от различных недугов. Но королевская семья, желая спрятать столь неподобающее поведение и нигилистические взгляды Эроса, придумала легенду о его болезни. Эросу было на это, собственно, наплевать.

- Кроме того, - продолжала Натана, - вы не были извещены заранее, поскольку мы не планировали оставаться на ночь. Отец приехал исключительно по делам, а мне дома было просто скучно. Но они с вашим отцом старые друзья, так что...

- Да, - усмехнулся Арис, - пожалуй, мой отец – единственный, кому я уступаю в гостеприимности.

- Пожалуй, что так, - засмеялась Натана.

Успокоившись, через пару секунд они снова поймали взгляд друг друга. Но уже через мгновение Арис заметил, как блестящие изумруды в ее глазах переползают ему куда-то за плечо. По спине пошли мурашки, в боку снова сильно кольнуло, а ночь оказалась безнадежно испорчена. Натана всматривалась в огромный витраж.

- Это самое ужасное, что есть в нашем дворце, - сказал Арис, даже не повернувшись к окну. «После Ирэля и Ашуры конечно же».

- Отнюдь, - во взгляде Натаны не было того страха, как у Ариса. Она смотрела на изображение с любопытством и капелькой восхищения. Так, как он смотрел на второй витраж. – Напоминает одну древнюю легенду, о которой я читала. Но...

Натана улыбнулась и слегка развела руками:

- Совершенно о ней ничего не помню. Что-то из очень далекого детства. Я кстати и не заметила бы это, если бы господин Аурус не остановился посмотреть на нее.

- Отец этот витраж тоже никогда не любил. Однажды мне почти удалось уговорить его выбить это окно, или хотя бы заложить камнем. Но матушка вступилась.

Натана посмотрела на него как на преступника и слегка поджала нижнюю губу от злости:

- Как можно даже подумать о том, чтобы испортить искусство? Каким бы это изображение не было, оно несет в себе частичку знания вселенной. Уничтожать подобную красоту, - она еще раз оглядела витраж сверху вниз, - просто эгоизм.

- Я готов прослыть эгоистом, если благодаря этому смогу избавиться от того, что мне не нравится.

Натана сделала шаг назад, и уже поворачиваясь спиной холодно бросила через плечо пожелание:

- Доброй ночи.

Арис взглядом проводил девушку, уходящую к дальним, разукрашенным золотыми вставками дверям гостевой комнаты. Двигаясь, она лишь переставляла ноги, пока тело ее было неподвижно как у балерины. А белая ночнушка в свете факелов казалась ангельскими крыльями. Только убедившись, что она захлопнула за собой дверь (причем очень аккуратно), Арис прошептал «доброй». Затем сразу пошел к выходу. Ему уже очень хотелось спать.

***

Сердце очень странно билось. Из-за проклятия оно и так потеряло стандартный здоровый ритм, но сейчас был уже перебор. Стук был такой сильный, что казалось, сердце уже выпрыгнуло из грудной клетки и хаотично колотилось где-то в дальнем углу комнаты.

«Я уже умер?.. Жаль...»

Стук был всё отчетливее, но почему-то доносился как будто бы откуда-то снаружи. Арис попытался открыть глаза, но его окружала лишь тьма. А сквозь эту тьму, словно мутный туман, пытался пробиться какой-то свет.

Ему мерещилось, что кто-то поднял с пола его сердце и что-то в него говорил. А потом сущность начала мыть его.

Резкая боль, спазмом схватившая всю левую часть заставила Ариса подскочить как никогда. Бок и часть живота по ощущениям горели. Одновременно в этом мимолетном аде слились все возможные неприятные чувства, которые только может выдать человеческое тело. Онемение, спазм, раздражение и прочее. Казалось, что изжога чувствуется там, где ее быть не может.

Снова стук. Уже очень настойчивый. Арис повернулся в сторону источника звука. Стучались в дверь.

- Господин Маэрвест? Принц Арис? У вас все в порядке?

Он с трудом сделал глубокий вдох, разжал на несколько секунд стиснутые до крови зубы:

- Кто там? Что вам нужно?

- Господин, мы пришли проводить утренние процедуры. Ваша ванна уже...

- Я сегодня сам, уходите! – Больше он терпеть не мог и снова стиснул зубы, яростно замычав в подушку.

За дверью невнятно пробубнили про извинения, а затем ушли. Арис услышал уже очень привычный стук туфелек служанок, уходящих по каменной лестнице.

Боль наконец отступила, но оставила после себя неприятное ощущение, словно под кожу засунули мягкий камень, который под своим весом пытается выпасть из живота. Вернулось стандартное жжение и чувство дискомфорта в области проклятой печати.

Отдышавшись, Арис аккуратно, боясь возвращения этих ощущений, свесил ноги с кровати. Он посмотрел налево, на два маленьких красных пузырька на прикроватной тумбочке. Эрос дал вчера три таких, и ради эксперимента один был сразу употреблен. Эффект оказался более чем удачным, но похоже, что «похмелье» после них очень серьезное. «Наполовину они сделаны из моей крови, которая обволакивает блок рун направленности проклятия. Если бы я проводил научную работу, думаю, указал бы, что такие флакончики могут выиграть тебе еще полгода жизни. При постоянном употреблении, разумеется. О второй половине состава не спрашивай» - так вчера сказал Эрос перед их расставанием.

Кроме того, Эрос предупреждал, что это средство трудно в изготовлении, а значит приветствуется их экономия.

Принц опомнился только тогда, когда уже пытался зубами вырвать крышку бутылька. «Если буду слишком зависим от лекарства, разучусь справляться с болью своими силами». С такими мыслями он вернул бутылек к своему близнецу на тумбочку и лишь печально посмотрел на них. Неизвестно, когда они могут понадобиться, так что лучше приберечь.

- Доброе... Мхм... Утро, - Арис положил руку на шею и попытался размять ее после неудобной позы, в которой он спал.

- Доброе, - прошептал он сам себе в ответ через несколько секунд, вставая с кровати.

***

По дорожке, вымощенной камнями, взятыми с подножия ближайшей горы, простучали размеренные шаги уставшей лошади. Тройка жеребцов цокая заржавевшими подковами тащила за собой небольшой дилижанс, из которого доносился весёлый женский смех. Кучер свернул с дорожки на небольшую площадку, устланную давно сгнившими досками. Он грустно посмотрел на тяжелые двери придорожного трактира, откуда веяло весельем, выпивкой и теплом.

Но все эти радости ему предстояло увидеть лишь после того, как он снимет с лошадей упряжку и загонит их в стойла, намокая под проливным дождем. И хотя сейчас в разгаре жаркое лето, тяжелые ледяные капли не давали насладиться тихим вечером.

В это время, в залитом светом и теплом помещении с барной стойкой веселились люди. Проезжавшие мимо аристократы и дворяне, укрывшиеся переждать дождь и ведущие светские беседы за особо начищенными столами. Местные крестьяне, развлекающиеся после тяжелого дня на полях, распивающие горячительные напитки и мычащие свои рабочие песни. Несколько мужиков с городской мануфактуры, приехавшие на выходные к семьям и травящие байки за отдельным большим столом.

И, разумеется, всякий сброд.

Трактир не был большим, но он стоял на распутье нескольких крупных трактов, и прилегающих к ним деревням и городкам. Все 40 лет, что он тут стоит, он дарит радость и укрытие очень многим известным завсегдатаям и безымянным путникам.

К одному из столов, за которым сидели подобного рода люди, укутанные в тяжелые походные плащи, подсела четвертая фигура плечистого мужчины:

- Есть одна комната, на двоих. Как всегда, - пожал плечами мужчина, - двое на кроватях, сменщик на полу, один дежурит.

Фигуры одобрительно кивнули головой.

- Завтра на тракте поймаем попутку, к вечеру в любом случае доберемся до Осколка. От него в трех днях пути приграничный Осколочек. А там уже...

Мужчина бросил на всех взгляд, единогласно понятый и поддержанный. Самая маленькая и тонкая фигура продолжила:

- Провиантом лучше запастись именно в Осколке, после него земля выжженная, в Осколочке ничего хорошего не найдем. Еда гнилая, а стоит столько сколько мы за этот поход и получить не сможем. А до границы Лиамского королевства потом добираться еще с неделю.

- Так значит и быть, - подытожил мужчина, - допиваем и пошли. Завтра лучше встать поутру, чтобы крестьянские повозки не упустить.

Через пару минут группа людей беззвучно поднялась из-за стола, и укрываясь тенями, проскочила мимо выпивох и танцующих людей. Местный бард распевал «Сатис-сарес» на южный манер, за что получал неодобрительные взгляды случайно оказавшейся здесь интеллигенции. Считалось, что эту классику северо-востока ни в коем случае нельзя каверкать, ибо это может быть расценено как уничижение фольклора. Но пьянчугам было только в радость услышать необычное исполнение давно приевшейся песни.

***

Прошло пару часов. Непогода снаружи разыгрывалась все больше. Вместе с тем, по прошествии времени, некоторая часть отдыхающих успокоилась и просто наслаждалась обществом. Некоторая, но не вся. За окном ударил гром, так что стекла в окнах задрожали. Дождь еще больше усиливался.

Сквозь хохот и крики веселящихся было слышно, как чьи-то могучие ноги в стальных латах гремят по дощатому настилу на улице. Хлипкое крылечко жалобно застонало, когда кто-то очень тяжелый взобрался по нему и распахнул дверь.

Она не была очень надежной, и уж тем более крепкой. Просто несколько относительно толстых, неотесанных досок, скрепленных вместе металлическими стяжками. Но из-за ее веса посетителям все же приходилось приложить усилие, чтобы со скрипом открыть и пройти внутрь. Ночные гости с такой легкостью толкнули ее внутрь, что она чуть не слетела с петель. А когда ударилась о стену, то по ней пошли трещины.

В таверне затихли лишь самые пугливые и самые трезвые. Остальным было либо плевать на визит двух огромных мужчин, почти в два метра ростом, либо они были уже не в состоянии что-либо понимать.

Огромные, даже могучие, в сверкающих серебром и златом доспехах, полностью покрывающих их тела. Но при этом сохраняющие удивительную подвижность, при каждом шаге лязгая сотней заклепок и ремешков. В свете огней таверны их броня блистала и переливалась, ясно давая понять, что это совсем не простой металл. Примерно одинакового роста. У одно было почти «божественное» тело в идеальных пропорциях, второй был полноват.

Полноватый носил короткий, примерно до бедер, странного цвета плащ. Выглядело так, будто на красное полотно пролили несколько капель растворителя, из-за чего в разных местах проглядывали белые пятна. Но на самом деле, если приглядеться, то становилось понятно: изначально плащ был мраморно белым, но от количества впитанной крови приобрел столь мрачный красный цвет.

Он заговорил с товарищем, продолжая прерванный когда-то разговор. Его голос был в довольно высоких тонах, но при этом басистым и тихим. Это очень контрастировало с его внешним видом и сбивало с толку:

- Изволь, но я не согласен. Нынешнее законодательство абсолютно всех стран не способно породить систему, достаточную для быстрого и, отмечу, обязательно правильного развития цивилизации.

- Херня, - человек с «божественным» телом говорил хриплым низким голосом. В этот раз все подходило идеально, особенно учитывая покрытое боевыми шрамами лицо мужчины. Он хищно озирался по сторонам, разглядывая окружающих, при этом не теряя суть разговора, - если то, что есть сейчас, работает, значит оно работает. Если бы цивилизация не развивалась или деградировала, то очевидно была бы необходимость в смене пути. Да и как и кто может определить истинно правильное развитие? Ты? Так а че ты тут со мной трешься, а не во дворце с королем сидишь? Никто не знает, как надо. Поэтому пусть лучше будет то, что есть, ведь оно пока работает.

- Пока, - тихо сказал напарник.

- Че?

- Да ничего, мысли вслух.

Они подошли к барной стойке. Трактирщик спокойно надраивал тряпочкой стакан, серыми усталыми глазами встречая посетителей. Отложив его в сторону, он оперся о стойку и поприветствовал гостей:

- Господин Онгар, рад снова вас видеть. Остановились переждать непогоду? Мне казалось, в храме луны вы всегда более важные гости, чем здесь. – Трактирщик повернулся ко второму мужчине, севшему за стойку, - а вы, господин ДонъЯтаэль, отнюдь, всегда желанный гость у нас. Вам как обычно?

ДонъЯтаэль покрутил в руках сверкающую монетку, оставленную на баре кем-то из посетителей. Задумчиво посмотрел на отчеканенное лицо Императора Сатина, правившего всем востоком тысячи лет назад. Затем посмотрел в стену, словно куда-то вдаль, и наконец ответил:

- Нет. Знаешь, нет... Давай в этот раз что-нибудь необычное. Пускай Дим выберет.

- Хм. Что же, поддержу интересное решение моего друга, - Дим де Онгар сложил ладони вместе и хрустнул пальцами, - давай тогда в этот раз наоборот. Мне налей его любимое темное нихельградское, а ему стакан Сумеречного велвета.

Трактирщик согласно мотнул головой и принялся разливать заказанные напитки, попутно общаясь со старыми знакомыми:

- Так по какому делу в наших краях на этот раз? У нас войн полвека не было... Вы же не собираетесь спалить очередной город?

Дим де Онгар сделал вид, что пропустил колкость мимо ушей, отвернувшись посмотреть на охрипшего барда.

ДонъЯтаэль цокнул языком и прихлопнул крутящуюся монетку:

- Мы города жечь не любим... А вот людей... - Он многозначительно посмотрел на бармена. Тот, увидя взгляд и услышав ответ, принялся быстро разливать заказанные напитки. Похоже, он переборщил с определением степени дружественности рыцарей, – мы так, просто, гуляем. И пока гуляли услышали, что в Дельграде был замечен кто-то, кого мы ищем. А так да. Отвечая на твой первый вопрос: мы остановились переждать непогоду. Потом через Осколочек отправимся в империю, срежем путь через Лиам.

- Все дороги ведут в Лиам, - прошептал Дим де Онгар.

- Неужели еще остался кто-то, кого не могут выследить столь легендарные рыцари как вы? – Трактирщик привык льстить гостям чтобы они отдавали больше денег. Но в некоторых случаях ему приходилось почти пресмыкаться перед такими личностями, как эти, ввиду их особенности.

Он поставил перед ними два доверху наполненных стакана. Высокий, с темным нихельградским пивом Дим де Онгару, и низкий с Сумеречным велветом для ДонъЯтаэля.

Боевые товарищи одновременно улыбнулись. В их улыбках виделась доброта, граничащая с полным безумием.

- Да, есть такое, - Дим де Онгар отхлебнул пару глотков пива, так что несколько капель выплеснулись и стекли по его щетине, - некоторых людей довольно трудно поймать, знаете ли.

ДонъЯтаэль отпил из своего стакана любимый напиток Дим де Онгара, сморщился и презрительно прошипел:

- Параша.

- Да. Есть такое, - вновь произнес Онгар мысли вслух.