Ореховый раф.

— Так значит, ты все ещё настаиваешь на том, чтобы работать в «O'Drive Technologies», — Юстейн, окружённый родителями и их высокопоставленными гостями, сидел в роскошной гостиной родительского особняка, чувствуя себя не в своей тарелке.

Величественное пространство огромной гостиной, оформленной в английском стиле конца девятнадцатого века, ослепляла богатством деталей. Огромная хрустальная люстра, привезённая из Венеции и стоившая целое состояние, заливала комнату мягким светом, играя бликами на позолоченной лепнине потолка. Антикварная мебель эпохи Регентства: кресла с изогнутыми ножками, обитые шёлком цвета слоновой кости, изящные столики с инкрустацией из перламутра и чёрного дерева, была расставлена с продуманной небрежностью. Стены, обтянутые бордовым дамаском, украшали картины старых мастеров и фамильные портреты, написанные маслом. Мраморный камин, достаточно большой, чтобы в нем мог стоять взрослый человек, обрамлял искусно вырезанный из белого мрамора портик с колоннами коринфского ордера.

— Наш мальчик — бунтарь, — усмехнулся Альберт, показательно вздыхая, — Сейчас же дети не ценят родительских стараний.

Низкорослый, полноватый, с сальными седеющими волосами, которые он по «стильному» зализывал назад, Альберт Валдерберг выглядел скорее как карикатура на влиятельного человека, нежели настоящий магнат. В своём домашнем бархатном костюме темно-синего цвета с золотой вышивкой, какие носили английские лорды начала двадцатого века, он напоминал актёра, играющего роль, к которой совершенно не подходил. Его мелкие, далеко посаженные глаза постоянно бегали по гостям, с тщательностью оценивая производимый эффект. На ногах красовались тапочки, вышитые шёлковой нитью и купленные на каком-то престижном аукционе за сумму, достаточную для покупки небольшой квартиры в центре Города S.

Юстейн по-настоящему презирал своего отца. Альберт, кичившийся своей якобы английской кровью, был самым лицемерным из всех присутствующих. По сути — всего лишь пешка в чужих руках, хотя и вечно напоминающая окружающим о своём «влиянии» и «связях». Да, его компания насчитывала миллиарды, но все эти деньги были заработаны нелегально, экспорт и импорт оружия, запрещённые вещества, и в случае чего, именно Альберт будет сидеть в тюрьме, если один из нелегальных каналов закроют. Но видимо мужчину это не сильно волновало, потому что, будучи грушей для битья в одном месте, он мог создать свою монархию дома, держа в страхе жену и прислугу. На Юстейна он уже давно не мог поднять руку, молодой и сильный мужчина, в которого вырос сын, мог запросто дать сдачи, как физически, так и морально. Стоило ему только открыть рот, о том, что происходит в его компании и фамилия Валдерберг будет стёрта с лица земли.

— Зато он не наркоман! Посмотрите на дочь Анны Давис, её вчера вновь показывали в новостях, — Элизабет прикрыла рот красивой, чуть морщинистой рукой, украшенной бриллиантовым браслетом, и как будто по большому секрету рассказывала обращённым к ней гостям, — Только представьте, её сфотографировали лежащей в луже собственных испражнений у какого-то бара.

Элизабет Валдерберг, красивая блондинка с фарфоровой кожей и точёными чертами лица, была произведением искусства — буквально. Её возраст невозможно было определить, не присмотревшись, и лишь опытный хирург мог сказать, что ей около пятидесяти, плюс-минус пару лет. Она была облачена в элегантное платье от Dior цвета шампанского, подчёркивающее её стройную фигуру, сохранённую благодаря бесконечным часам в спортзале и регулярным визитам к лучшим косметологам Европы.

По обе стороны от неё сидели её лучшие подруги — Виктория и Маргарет, такие же великолепные и одновременно отталкивающие Юстейна своей неискренностью. Виктория, с каштановыми волосами, уложенными в сложную причёску, была одета в темно-изумрудное платье, подчёркивающее её зелёные глаза. Маргарет, рыжеволосая, в элегантном костюме цвета слоновой кости, постоянно теребила жемчужное ожерелье, доставшееся ей от матери.

— Да о чем мы спорим! Посмотри на детей политиков! Пьют, не скрывают своей ориентации! А мы за Хинкса собирались голосовать! Мерзость! — скривилась Виктория, поправляя свои идеально уложенные волосы. И Альберт с Элизабет тут же бросили настороженный взгляд на сына.

Юстейн не мог в полном понимании слова презирать этих женщин, но ненавидел, когда люди «казались», а не «были». Его мать и её подруги были всего лишь жертвами моды и собственных страхов. Вместо того чтобы с достоинством встретить зрелость, они отчаянно бежали за ускользающей молодостью, тратя целые состояния на поддержание иллюзии.

По периметру просторного зала неслышно перемещались горничные в строгой униформе — белые передники поверх темных платьев, маленькие белые чепчики, Альберт был горд этой формой, в то время, когда современный мир уходил от стандартов, он создавал своё маленькое королевство. Они подавали закуски на серебряных подносах и доливали шампанское в хрустальные бокалы гостей. Весь дом Альберта Валдерберга был стилизован под английское поместье, напоминая миниатюрный замок с башенками, витражными окнами и даже небольшим рвом, окружающим территорию.

Юстейну ничего не оставалось, как с присущим ему снисхождением смотреть на присутствующих. Подобные ужины не были данью уважения или традицией, а скорее показательным выступлением, призванным дать окружению новую пищу для сплетен об их семье. Очередная пьеса в бесконечном светском театре, где все носили маски, и никто не говорил то, что действительно думал.

Хрусталь звенел, серебро бликовало в свете ламп. Ужин продолжался, но атмосфера за столом становилась все тяжелее с каждой минутой.

— А помнишь, Юстейн, как я учил тебя держать вилку? — Альберт отрезал кусочек ростбифа с безупречной точностью. — Три недели понадобилось, чтобы ты перестал держать её как лопату.

Юстейн улыбнулся, словно растягивая губы по заученной схеме.

— Конечно, отец. Твои уроки этикета невозможно забыть.

— Не только этикета, — Альберт поднял бокал, разглядывая вино на свет. — Всё, что ты умеешь сейчас — это мои уроки. Правда, некоторым ты так и не научился следовать.

— Я бесконечно благодарен за твоё руководство, — Юстейн отпил воды. — Хотя порой мне казалось, что некоторые вещи я постигал самостоятельно.

Элизабет беспокойно заёрзала на стуле. Её пальцы нервно теребили салфетку.

— А что именно, позволь спросить? — голос Альберта стал тише, опаснее.

— Например, сострадание, — Юстейн произнёс это слово мягко, но оно повисло в воздухе как удар.

Альберт рассмеялся, будто услышал забавную шутку.

— Сострадание? То самое, которое я проявлял, когда тебя чуть не выгнал из университета, узнав, что студент элитного курса подрабатывает в бухгалтерии Макдональдса? Или когда устроил тебя на работу, с которой любой другой справился бы в разы лучше?

— Устроить меня в свою компанию было великодушным жестом, — кивнул Юстейн. — Особенно учитывая, что все знали, что должность не соответствует моей квалификации и я на ней только по протекции отца.

Элизабет побледнела. Её взгляд метался между мужем и сыном, в глазах застыл неприкрытый страх. Она потянулась через стол и положила руку на дрожащую ладонь Юстейна.

— Дорогой, может быть, расскажешь о своём новом проекте в вашей компании? — её голос звучал почти умоляюще.

Юстейн почувствовал тёплую руку матери на своей и заметил, как она побледнела. В её глазах читалась безмолвная мольба: «Не сейчас. Пожалуйста, не делай этого сейчас».

— К сожалению, у моего сына никогда не было собственных проектов, — Альберт промокнул губы салфеткой. — Только те, которые я для него создавал. Ну а теперь он решил, что нашел своё место у конкурентов, и реализует их проекты, ох уж этот юношеский проест.

— Ты прав, отец, — Юстейн накрыл руку матери своей, успокаивающе поглаживая. — Моя карьера — это памятник твоему влиянию. Каждое моё решение — отражение твоих уроков... даже те, которые я принимаю, делая прямо противоположное тому, чему ты учил.

Альберт застыл с вилкой в воздухе.

— Что ты имеешь в виду?

— Только то, что твои уроки были... всеобъемлющими, — Юстейн улыбнулся с идеальной вежливостью. — Иногда лучший способ чему-то научиться — это увидеть, как не следует поступать.

Элизабет сжала руку сына почти до боли. Её глаза умоляли остановиться, пока всё не зашло слишком далеко.

— Мне кажется, десерт уже готов, — произнесла она дрожащим голосом. — Юстейн, помоги мне, пожалуйста, хочу проверить перед подачей.

Юстейн встретился взглядом с отцом, и на мгновение между ними повисло молчание. Затем он мягко кивнул и поднялся из-за стола.

— Конечно, мама. Как всегда, отец прав — без его руководства я бы даже не знал, как правильно подать десерт.

После ужина Юстейн хотел двух вещей: напиться и секса. И уж если Карлос теперь недоступен, он найдёт того, кто скрасит его выходные. Мысль о Карлосе вновь ржавым лезвием пронзила сердце.

Юстейн не выдержал до конца ужина в пятницу. Ему казалось, что всё, что произошло в лифте, был выстроенный план Карлоса по его укрощению, а он, как дурак, повёлся. На протяжении вечера Карлос в дружеской беседе рассказывал, какой у него прекрасный партнёр, как сам Карлос ценит верность и стабильность. Но больше всего Юстейна ошарашили слова Карлоса о том, что люди, залезающие в кровать несвободного человека, омерзительны. Он искренне не понимает, как мужчины после связи с такими людьми могут вернуться к супругу, и сметь не просто коснуться, а даже смотреть в глаза.

«Это оскверняет понятие семьи, любви, верности», — говорил Карлос с таким убеждением, что Юстейн физически почувствовал тошноту. И Юстейн мог бы списать всё на алкоголь, но в руках Карлоса был бокал, что официант налил в начале вечера, и тот почти нетронутый.

Пробормотав извинения, что его ждут, Юстейн почти выбежал из ресторана. Вечерний воздух ударил в лицо, но не принёс облегчения. В груди жгло от унижения и злости. Неужели Карлос всё это время считал его не больше чем подстилка? Заманил, распалил и теперь наслаждается его мучениями?

И вот сейчас, во второй неудачный вечер в подряд, Юстейн стоял на улице и обещал себе переехать в Африку.

— К черту, — подумал Юстейн, доставая телефон.

Пара свайпов, и Hooknet показало несколько десятков профилей поблизости. Он не будет страдать из-за человека, который видит в нем лишь забавную игрушку. Если Карлосу так дорога его верность и моральные принципы, пусть наслаждается ими в компании своего парня.

Через двадцать минут Юстейн уже сидел в баре, опрокидывая вторую порцию виски, и переписывался с парнем, чья фотография и лаконичное «Ищу компанию на ночь без обязательств» казались сейчас идеальным решением проблемы.

***

Понедельник наступил внезапно, как и положено началу рабочей недели. Юстейн в компании миловидного парня прогулочным шагом шёл к зданию, где находился офис компании. Мужчины заразительно смеялись, дурачились и откровенно флиртовали. Утреннее солнце играло на светлых волосах спутника Юстейна, подчёркивая его молодость и беззаботность.

— Значит, говоришь, твой босс, настоящий тиран? — спросил парень, игриво толкая Юстейна плечом.

— О, ты даже не представляешь! — Юстейн картинно закатил глаза. — Но знаешь, иногда тиранов свергают...

Карлос, подъехав к офису и увидев эту картину, сжал руль сильнее. Незваная ревность кислотой разлилась внутри, подступая к горлу. Разочарование накрыло его волной.

Выходит, весь аутотренинг выходного дня с повторением «мне всё равно» и «это было просто увлечение» провалился в одно мгновение. Достаточно было увидеть Юстейна с кем-то другим, и все рациональные доводы испарились, как утренний туман.

Карлос прекрасно понимал реакцию Юстейна в пятницу, и в глубине души даже сожалел, примерно пару минут, что так грубо отозвался о тех, кто занимает место любовников. Ему даже удалось убедить себя, что все его чувства к Юстейну, это всего лишь спортивный интерес. Животный порыв покорить. В общем, что угодно, кроме признания того, что Карлос поступал как последний мудак. Виноваты все, даже ретроградный меркурий: «И вообще, я пересплю со Стейном, и все пройдёт!»

Только вот почему его так злил этот парень рядом с его Юстейном?

— Черт, откуда взялось это «мой»? — ругал себя Карлос, — Мне все равно!

Но руки не слушались, с силой хлопнув дверцей машины. Он быстрым шагом направился к входу, где все ещё стояли Юстейн и его спутник.

— Доброе утро, Юстейн, — процедил Карлос, намеренно игнорируя второго мужчину. — Не думал, что вы настолько серьёзно относитесь к работе, что приводите друзей на экскурсию. Корпоративная тайна для вас это, видимо, пустой звук?

Юстейн стоял слишком близко к своему спутнику, почти касаясь его плечом, чем мог позволить Карлос, но кроме как вмешаться и в очередной раз нахамить и показать свою власть, Карлос ничего не придумал.

— Доброе утро, мистер О'Двайер, — с неестественной вежливостью и мягкостью ответил Юстейн. — Не беспокойтесь о корпоративной тайне. Мы обсуждали исключительно... атмосферу в коллективе.

— Да, я много слышал о вашем... стиле руководства, — неожиданно вмешался спутник Юстейна, протягивая руку. — Меня зовут Алекс. Я новый сотрудник IT-отдела, сегодня первый день.

Карлос почувствовал, как земля уходит из-под ног. Он машинально пожал протянутую руку, пытаясь осмыслить информацию.

— О, я не знал, что сегодня к нам присоединяется новый специалист, — произнес он, стараясь сохранить лицо.

— Юстейн любезно согласился проводить меня и рассказать о компании, — продолжил Алекс с улыбкой. — Он многое рассказал мне в выходные.

— Какое совпадение, — голос Карлоса сочился ядом. — Юстейн всегда был очень... дружелюбным.

— Не всегда, — Юстейн смотрел прямо в глаза Карлосу. — Только с теми, кто этого заслуживает. Идём, Алекс, я покажу тебе твоё рабочее место. А мистеру О'Двайер, уверен, нужно заняться более важными делами, чем встреча новых сотрудников.

Карлос молча наблюдал, как Юстейн и Алекс проходят через двери офиса, продолжая что-то оживлённо обсуждать. В голове кружились мысли о том, что это определённо будет очень долгая неделя. Выходные! Надо просто дожить до выходных!

Юстейн сидел в баре, нервно постукивая пальцами по столу. Он пришёл на пятнадцать минут раньше назначенного времени, старая привычка, от которой никак не мог избавиться. В голове всё ещё звучали последние слова Карлоса в пятницу, и каждый раз, вспоминая их, Юстейн морщился как от физической боли. Атмосфера «домашних посиделок» тоже не отпускала, и в какой-то мере, Юстейн даже переживал за мать, ведь никто не мог заранее предвидеть, на кого упадёт гнев отца в этот раз.

Дверь бара открылась, и вошёл молодой человек. Он осмотрелся, а затем его взгляд остановился на Юстейне. Улыбнувшись, он направился к его столику.

— Привет, ты, должно быть, Юстейн? — сказал парень, протягивая руку. — Я Алекс.

Юстейн пожал руку, внимательно разглядывая своего собеседника. Что-то в нем казалось знакомым.

— Подожди... — нахмурился Юстейн. — Мы где-то встречались?

Алекс усмехнулся:

— Да, в офисе. Я новый сотрудник в IT отделе. Нас представляли друг другу в среду.

— Боже, прости. Я был... немного рассеян в последнее время, — Юстейн почувствовал, как краска заливает его лицо. Из всего города, именно этот парень ему попался! Это шутка такая?

— Ничего страшного, — ответил Алекс, садясь напротив. — А вот я тебя сразу узнал. Сложно не заметить такого красивого мужчину.

Юстейн не знал, что ответить на такой прямой комплимент.

— Когда я увидел твой запрос в приложении, подумал: «Если это не судьба, то что тогда?» — продолжил Алекс с обезоруживающей улыбкой.

— Ну, я бы не стал преувеличивать, — неловко пошутил Юстейн. — Знаешь, планета не настолько большая, как нам кажется. Статистически вероятность встретить знакомого в приложении потрахаться в одном городе не так уж мала.

— Это самая научно обоснованная попытка преуменьшить романтичность ситуации, которую я когда-либо слышал, — Алекс рассмеялся.

Юстейн почувствовал себя ещё более неловко:

— Слушай, может, нам стоит просто разойтись по домам? Это... немного странно.

— Почему? — спросил Алекс, наклонив голову.

— Потому что только неудачник мог наткнуться в приложении знакомств на будущего коллегу, — вздохнул Юстейн, смотря в свою чашку кофе.

— Или счастливчик, — мягко возразил Алекс. — Послушай, Мы оба взрослые люди, знающие что искали, к чему этот пессимизм. То, что мы работаем вместе, просто делает историю интереснее. Как насчёт того, чтобы все-таки выпить вина и продолжить вечер? Без обязательств.

Что-то в искренности Алекса заставило Юстейна согласиться. Вино превратилась в ужин, ужин — в долгую прогулку по ночному городу. Они говорили обо всем: о работе, о музыке, о книгах, о своих мечтах.

К утру субботы они уже завтракали вместе в маленькой квартире Алекса. К вечеру воскресенья Юстейн понял, что впервые за долгое время не думает о Карлосе. Вместо горечи и обиды, его заполняло тёплое чувство принятия и взаимного интереса.

— Знаешь, — сказал Юстейн, когда они лежали на диване, глядя какой-то глупый фильм, — Я не помню, когда в последний раз так приятно проводил время.

Алекс переплёл свои пальцы с пальцами Юстейна:

— Я рад, что ты согласился остаться в том баре.

— Я тоже, — улыбнулся Юстейн, чувствуя, как что-то новое и светлое зарождается внутри него. — Я тоже.

За все выходные Юстейн ни разу не вспомнил о словах Карлоса. В присутствии Алекса все эти мысли казались далёкими и неважными. Он заново открывал для себя, как это — когда тебя слушают, когда твоё мнение ценят, когда к тебе относятся с уважением. В глазах Алекса он видел не величие, а искренний интерес и тепло, и это было именно тем, что ему так давно было нужно.