Giggle [m.g.c.]

На меня будто навалилась вся тяжесть мира. На часах было всего лишь шесть, а моя голова было такой тяжелой, что я еле удерживала ее на весу. Я в сотый раз за последние полчаса потерла глаза и наконец решила спуститься вниз за водой и хоть каким-то перекусом. Я прекрасно сознавала, что смех друзей моего брата может сделать еще хуже, но сидеть и писать очередной доклад по моей любимой литературе я больше не могла.

Я осторожно встала, понимая, что я где-нибудь да упаду. Но мне хватило пары секунд, чтобы адаптироваться и я пошла вниз.

Даже отойдя от ноутбука, я не могла выкинуть из головы неправильные фразы в докладе. Нагнетало и то, что мне нужно его выучить наизусть и написать все самой. Одно упрощало другое. Жаль, что всего лишь в одну сторону. Радует то, что тема попалась интересная. Как раз тот писатель, книга которого лежала у меня на столе. Я перечитывала роман "Вино из одуванчиков" уже в пятый или шестой раз, и с каждым новым прочтением я замечала все новые и новые важные детали, которые только дополняли картину происходящего там хаоса. И доклад по Рею Бредбери был как раз кстати. Но не тогда, когда твой график расписан по секундам и ты чисто физически не успеваешь даже пролистать ленту на Нетфликсе.

Конец года и в шесть на улице было светло как в полдень. Это не радовало только лишь из-за невыносимой нагрузки в школе. Мне срочно нужно было исправлять оценки. Я, конечно, сама виновата. Но это слишком жестоко.

Как ни странно, на кухне было слишком тихо. Я даже подумала, что сегодня никого нет и мне не придется ни с кем разговаривать. Мне не повезло. Эти придурки — читать как "Калум, Люк, Эштон и Майкл" — набрали в рот воды и еле сдерживались от смеха.

Я решила подбросить дров и бросила: "У вас такие серьезные лица, будто вас в президенты выбирают". И я не шучу, но их прорвало всех разом Я лишь приподняла немного брови и ухмыльнулась. В голове промелькнуло, что они придурки.

Я налила водички и встала к раковине спиной. Свет падал мне на лицо и я зажмурилась. Мне нравилось ощущение тепла на лице. Будто само солнышко окутывает тебя одеялом или заключает в объятия, успокаивая. То, что нужно. Но даже это не помогало игнорировать присутствие Клиффорда на кухне.

Мы не разговаривали после той ночи. Он, естественно, прочел мое сообщение. Но никакой реакции не последовало. Я не расстраивалась. Точнее, не показывала этого. Мне было грустно. Видимо, все это произошло только под действием алкоголя. Но я стараюсь не задумываться, что же там такого произошло. Меня периодически душит желание расспросить его, что такого произошло, но поджигаю это желание. Это помогает. Но это желание как феникс — возрождается из пепла. Я не нашла выход из этого замкнутого круга.

Краем глаза, я заметила, что парни уже протерли всю воду. Мысленно я их похвалила. Иногда мне начинает казаться, что эти парни становятся мне второй семьей. А потом я вижу, что творят эти придурки и хочется побыстрее смыться.

Мысли тихо завладевали мной, отвлекая от всех дел. Их бесконечный поток прервал голос Худа старшего.

— Дети мои, я приехал.

И тут я поняла, что никакие проблемы не страшны. Стакан проскользил из моих рук на столешницу, не разбившись только чудом. Уже в следующий момент я с ногами запрыгнула на своего любимого папу.

Это был мужчина средних лет с темной кожей и короткими волосами. Он всегда был очень добрым и радушным. Я не знаю, как ему удалось сохранить такое хорошее присутствие духа после смерти мамы.  Я её совсем не помню, но Калум и папа очень часто рассказывали про неё. Она была замечательной женщиной и отец её любил до потери пульса. С самого детства я мечтала о такой любви как у них.

Папу звали лейтенант Кевин Алексис Худ. Он служил в армии как и положено, а затем остался там. После появления на свет меня, он перевёлся в местное отделение полиции, чтобы воспитывать нас, но, как вы заметили, это слабо помогало. Он мог месяцами пропадать. Зато его возвращение было лучшим событием.

— Я так рада, что ты вернулся! Ты же надолго, правда? Ты обещал! Ты сказал, что у тебя отпуск, я уже столько всего нам напридумывала... — наверное, скорость моей речи превышала скорость звука. Потому что папа начал смеяться в голос.

— Тише, малышка.

Он поставил меня на пол и оставил меня в состоянии эйфории. Пожав руку брату, он поздоровался с грудой парней, которые дружно высунулись из кухни, чтобы внимательно рассмотреть шоу, которое я устроила.

Кэл очень быстро попросил друзей уйти и через пару минут они уже исчезли из нашего дома и я опять очень сильно обняла папу. Я дико по нему соскучилась.

***

Я доделала этот доклад! Он занял столько моего драгоценного времени, что я буду защищать его так, что у этой мымры не останется выбора, кроме как поставить мне пять с плюсом.

Я облегченно откинулась назад и опустила голову вниз. Мой потолок был обыкновенным белым. Только одним он отличался от остального дома: в левом углу, прямо над столом были написаны имена всех мальчиков, которые мне нравились когда либо. Но было написано так мелко, что нельзя было разглядеть снизу даже с 100% зрением. Я внимательно посмотрела туда. Там было их 4. Об этом тайнике никто не знал. Даже я про него забывала иногда. И мне это нравилось.

Я вернула голову в нормальное положение и посмотрела на часы на ноутбуке. Почти 10 вечера. Могло быть и хуже. Я только собралась встать, пойти в ванну и готовиться ко сну, как я увидела уведомление из facebook'а. Кто мог так поздно написать мне?

«Привет»

Чертчертчерт. Это Майкл. Что ему нужно от меня? Он увидел меня онлайн и решил написать? Он никогда мне не писал. Может что-то случилось? Вряд ли. Мысли метались настолько хаотично, что я вообще не могла выбрать хоть одну правдоподобную версию происходящего.

«Привет. Ты что-то хотел?»

«Да. Я хотел пригласить тебя на свидание. Пойдёшь со мной в кино?»

Кажется, на потолке появится ещё одно имя совсем скоро.