вика
Понедельник. И вот, после двух недель, я наконец-то возвращаюсь в университет. Мне было невыносимо тяжело осознавать, что я опять должна быть здесь, среди всех этих людей, среди взглядов, полных любопытства и обсуждений. Я пыталась уговорить себя, что всё будет как прежде, что я просто вернусь в привычный ритм, но внутри всё сопротивлялось.
Я проснулась от будильника, который, казалось, звучал слишком громко. Потянулась и закрыла глаза, еще немного полежала, пытаясь собраться с мыслями. Воскресный вечер был долгим, и я не могла заснуть до поздней ночи, раздумывая обо всём, что происходило за последние две недели. Но вот, когда я открыла глаза, я поняла, что это не день для размышлений. Это день, когда я должна быть сильной.
Сразу после того, как я встала, я пошла в душ. Вода была горячей, почти обжигающей. Я постояла под ней, закрыв глаза и позволяя воде смыть с себя остатки усталости. После душа начала процедуру ухода за лицом — нежный скраб, чтобы освежить кожу, и увлажняющая маска. Хотела хотя бы внешне почувствовать себя немного лучше.
Как только я закончила все процедуры, вытерла волосы и оставила их слегка влажными. Они ровные, гладкие, черные, и я не любила их за эту прямоту, за слишком строгий вид. Но сегодня мне хотелось чего-то другого. Я решила оставить их так, как есть, не тратя время на укладку.
Села за туалетный столик, чтобы заняться макияжем. Я не стала наносить много — просто легкий, повседневный макияж. Тональный крем едва скрывал усталость под глазами, только чтобы слегка выровнять цвет лица. Легкая пудра, чтобы сделать макияж стойким. Я аккуратно подчеркнула глаза, сделав едва заметную линию карандашом, а затем нанесла немного черной туши, не слишком густо, чтобы сохранить естественность. На губы чуть-чуть розового блеска, почти незаметного. Все, что нужно для того, чтобы выглядеть свежо, но не броско. Я старалась быть сдержанной, как и всегда.
Потом подошла к шкафу и начала примерять одежду. Не могла определиться. Нужно было выбрать что-то, что бы сочеталось с моим состоянием, но не привлекало лишнего внимания. В итоге я выбрала черное кружевное боди — оно плотно сидело по фигуре и скрывало достаточно, но в то же время подчеркивало мои формы. Сверху надела темно-серый пиджак, а к нему брюки того же оттенка. Всё достаточно сдержано, но в то же время элегантно. Чтобы завершить образ, я выбрала темно-серое пальто. Сегодня мне хотелось не только выглядеть, но и чувствовать себя уверенно.
Выбор духов был прост: я выбрала Yves Saint Laurent Black Opium Over Red. Он был насыщенный, с нотами кофе и ванили, что-то такое тягучее, сексуальное, с чувственным оттенком. Я знала, что этот запах будет держаться долго, как напоминание о том, что я не такая, как все.
Обувь я выбрала аккуратные черные ботильоны на невысоком каблуке, чтобы чувствовать себя комфортно, но при этом не терять элегантности. Когда я закончила собираться, я быстро взяла сумку и вышла из дома. Андрей уже ждал меня у двери. Мы поехали вместе, и это был обычный путь, как всегда, но что-то в воздухе было другое. Я сидела за рулем, курила айкос, стараясь не думать о том, что будет, когда я снова увижу своих однокурсников.
Андрей, сидящий рядом, вдруг спросил:
— Можно мне?
Я чуть не вздохнула. Посмотрела на него, удивленная.
— Ты что, куришь? — спросила я, не скрывая удивления в голосе.
Он замялся, затем ответил:
— Да, но ты никому не говори.
Я кивнула и улыбнулась, не стала спорить. В какой-то момент я протянула ему свой айкос, и он молча взял его. Мы помолчали, пока я везла его в школу.
Когда мы подъехали, он быстро выбежал из машины и в последний момент обнял меня.
— Пока, — сказал он и исчез за дверями школы.
Я выдохнула и поехала в университет, внутри меня была тревога. В голове роились мысли о том, как все меня будут рассматривать. Две недели вне школы. Я не сомневалась, что слухи о моем «болезненном» отсутствии уже давно разлетелись по кампусу. Но что мне теперь делать с этим?
Я остановилась на парковке и несколько минут сидела в машине, собираясь с мыслями. Вдохнула. Вышла. Чувствовала, как все глаза обращаются ко мне. Это не было некомфортно, но от этого не легче. С каждым шагом, приближаясь к зданию университета, я ощущала, как будто бы ставлю себя в центр внимания. Но теперь не было пути назад.
Я шла по коридору университета, чувствуя на себе десятки взглядов. Пахло свежим кофе и чужими духами, как всегда по утрам. Люди останавливались, прижимали тетради к груди, перешептывались. Но стоило мне поймать чей-то взгляд — и он сразу отводился в сторону. Улыбка скользнула по моим губам. Это было забавно. Все такие смелые за спиной, так уверенно выдумывают сплетни, так громко смеются, пока думают, что их не слышно. А в глаза? В глаза они — испуганные овцы.
Медленно, сдержанно, будто бы ничего не случилось, я шла дальше, высоко подняв голову. На каблуках мой шаг был отчетливым, уверенным, громким. Пальто развевалось позади, как тень.
Аудитория была совсем рядом, когда я заметила знакомые силуэты — Эля, Алина и Кристина. Мои девочки. Мои родные.
Я распахнула дверь, и они тут же подняли на меня глаза. На долю секунды повисла тишина, потом раздался радостный визг.
— Вика! — Эля бросилась ко мне первой, почти сбив с ног. За ней сразу Кристина и Алина. Мы обнялись, крепко, по-настоящему, так, как обнимают тех, по кому скучали.
— Боже, ты как? Где ты была? Что случилось? — засыпали они меня вопросами, но я только мягко усмехнулась, качнув головой.
— Потом расскажу, хорошо? После пар. Давайте куда-то съездим, поболтаем, как раньше, — предложила я, и в их глазах вспыхнуло нетерпение.
— О, давай! Я уже соскучилась по нашим вечерам, — откликнулась Кристина.
Я кивнула, подбирая в голове место, куда можно было бы поехать. И вдруг... Вспомнила о вчерашнем. О кафе с винтажными часами на стенах. О том, как сидела там с Мишей, о его взгляде, о странной тишине между нами. Слова сорвались с языка прежде, чем я успела их остановить:
— Я вчера с Мишей была в одном кафе, классное такое...
Как только они вырвались, я замерла. Мгновенно. Как будто воздух в легких застыл. Я широко распахнула глаза и, не успев закончить фразу, тут же прижала ладонь к губам.
Молчание вокруг было оглушительным.
Я перевела взгляд на подруг. У Эли от удивления чуть глаза не вылезли из орбит, у Алины челюсть буквально приоткрылась, а у Кристины брови поднялись так высоко, что казалось — вот-вот скроются под чёлкой.
— С кем?! — выдохнула Алина.
— С Мишей? — переспросила Эля, будто усомнилась, что правильно услышала.
Я заморгала, виновато улыбнулась, чувствуя, как щеки чуть вспыхнули теплом.
— Не то чтобы... ну... мы... это долгая история. Я расскажу. Правда. Позже.
И в голове уже начала судорожно придумывать, как именно я им это расскажу.
Я бросила взгляд на дверь аудитории — слишком много лишних ушей. Некоторые уже и так, не особо стесняясь, поворачивались в нашу сторону. Всё. Хватит с меня сегодняшнего внимания. Я выдохнула и сделала шаг ближе к девочкам.
— Давайте просто сделаем вид, что я ничего не говорила. Пока, — сжала губы в слабой улыбке и подмигнула им, после чего прошла к своему месту.
Они переглянулись, и я почувствовала, как начинается шепот между ними. Конечно, им не терпелось всё узнать. И я их понимала. Я сама до конца не понимала, что там между мной и Мишей, если быть честной. Всё было запутанно. Неопределённо. Мы всё ещё были врагами, да? Или уже... кто?
— Ну ты даёшь... — прошептала Алина, подсев ко мне поближе, пока преподаватель раскладывал бумаги.
— Потом. Обещаю, — ответила я так же тихо и чуть натянуто улыбнулась.
На парах я старалась сосредоточиться, делала вид, что внимательно записываю, но мысли путались. Лист блокнота передо мной заполнился не конспектом, а беспорядочными фразами, которые я писала машинально: «Миша», «свадьба», «что, если», «а если нет», «я не хочу».
Пальцы сжали ручку крепче.
Слухи по универу и правда расползлись. Я ловила на себе взгляды почти каждого, кто проходил мимо. Некоторые — оценивающие. Некоторые — с намёком на жалость. А кто-то, я уверена, уже строил в голове десятки версий, почему я вдруг исчезла на две недели.
Они никогда не узнают правду.
Да и зачем им?
Я сидела, рассеянно глядя в окно, когда кто-то толкнул меня локтем. Это была Кристина.
— После пар — в кафе. Нам надо всё выслушать, — шепнула она с серьёзным выражением.
Я кивнула.
Да, всё расскажу. Или хотя бы попробую.
Но с чего начать — не знала сама.
Пары пролетели довольно спокойно. Я старалась не особо привлекать внимание, хотя это было бесполезно — почти каждый второй пытался подглядывать, перешёптывался с соседями или просто делал вид, что не смотрит, хотя это было очевидно. Ну и пусть. Мне было всё равно. Почти.
Когда последняя пара закончилась, мы вышли из аудитории — кто-то зевал, кто-то жаловался на преподавателя, кто-то, как всегда, прокручивал сторис. Я уже привычно потянулась за ключами, и тут Алина, морщась, пожаловалась:
— Блин, как холодно... Жаль, мы с Элей на такси приехали. Сколько теперь ждать?
— А у меня папа завёз, — вставила Кристина, натягивая капюшон.
Я остановилась, оглянулась на них и, щёлкнув ключом от машины, кивнула:
— Погнали со мной. Всё равно вместе собрались.
— Боже, как в старые добрые, — Эля довольно заулыбалась.
Мы все сели в мою белую BMW. В колонках заиграл трек Arctic Monkeys, и я прибавила звук. Они начали подпевать, Алина достала телефон и начала снимать — в кадр попала я, за рулём, с лёгкой улыбкой, ветер из окна трепал мои ровные волосы. На мгновение всё стало таким... простым. Таким тёплым. Как будто ничего не произошло.
— Слушай, — сказала Эля, повернувшись ко мне, — ты не представляешь, как тебя не хватало. У нас тут драма на драме, а тебя нет.
— Сейчас всё расскажу, — рассмеялась я, — доедем, устроим себе вечер исповеди.
Кафе встретило нас приглушённым светом и ненавязчивой музыкой. Всё было таким же, как и вчера. Егор снова был на смене. Я сразу заметила, как его взгляд задержался на мне чуть дольше обычного. Интересно, он помнил, что я была с Мишей? Наверняка.
Мы сели за тот же столик. Девочки заказали себе коктейли — Эля с Алиной что-то на роме, Кристина — апероль, я же только попросила бокал белого вина к своей любимой пасте с креветками. Немного вина, я же всё-таки за рулём.
Когда принесли напитки и еду, девочки болтали без умолку, перебивая друг друга:
— А ты знала, что Лена ушла с пары, потому что увидела своего бывшего с новой? — начала Эля.
— А ты знала, что наш препод... — Алина захохотала, — ...выставил "пятёрку" девчонке, у которой даже работы не было!
— А ты знала, что мы без тебя просто скучали, — Кристина потянулась ко мне и сжала мою ладонь. — Серьёзно, Вика. Это было странно. Как будто кто-то украл часть нашей банды.
Я посмотрела на них. Они были такими настоящими. Мои.
Я отпила глоток вина и поставила бокал.
— Ладно. Слушайте... — начала я, опустив глаза в тарелку. — Эти две недели я... Я была в спортзале почти каждый день. Пахала, как проклятая. Просто чтобы не думать. Ни о чём. Я даже не брала телефон иногда, честно. Не хотела ни с кем говорить. Ни с вами, ни с собой.
Девочки на секунду затихли.
— Но вчера, — продолжила я, — Миша... Он предложил съездить проветриться. Мы приехали сюда, сюда, в это кафе. Сидели за этим столом.
Я кивнула на столешницу.
— Мы ели, болтали. Потом вышли, гуляли по городу. Просто... ходили и молчали. Или говорили. Без криков. Без ссор. Это было... странно. Спокойно.
— Ты серьёзно сейчас? — Алина уставилась на меня, как будто я призналась, что вышла замуж за инопланетянина.
— Я не знаю, что это было. Но это было.
И я не уверена, хочу ли это забыть.
Девочки переглянулись. На их лицах было всё: удивление, шок, лёгкая недоверчивость — и настоящая забота.
— Ну ты и даёшь, Левченко, — тихо пробормотала Кристина. — Это уже пахнет сенсацией.
— Да не сенсацией, — усмехнулась я, крутя в пальцах ножку бокала. — Это просто жизнь. Наша безумная, чёртова жизнь.
— А ты уверена, что это была просто прогулка? — Эля чуть прищурилась, подперев щеку рукой. — Ты на себя со стороны-то посмотри: глаза светятся, губы улыбаются сами по себе. Неужели после всех этих "я его ненавижу" вот так просто пошли и "погуляли"?
— Это правда... странно звучит, — добавила Кристина, потягивая коктейль. — Особенно от тебя.
Я закатила глаза и откинулась на спинку стула, сцепив руки на груди.
— Девочки, ну не могла же я его выгнать, когда он предложил... поехать проветриться. Это была просто... пауза. Между войнами.
— А ты хочешь, чтобы это стало перемирием? — осторожно спросила Алина.
Я замолчала. Внутри будто что-то дёрнулось. Странное, щекочущее ощущение под рёбрами.
Хочу ли я?
— Не знаю, — прошептала я, глядя в окно, где за стеклом отражались огни, — но вчера мне с ним было хорошо. Спокойно. Без напряжения. И... я устала быть в вечной защите.
Все замолчали. Только где-то на фоне играла Florence + The Machine. Музыка, в которой чувствовалась душа.
— Я не собираюсь влюбляться в него, если вы об этом, — вдруг хмыкнула я, чтобы разрядить атмосферу.
— А никто об этом и не говорил, — тут же вставила Эля, — но... если вдруг — мы за тебя.
— Даже если он сволочь, — усмехнулась Кристина.
Я рассмеялась. Горло обожгло вином, щеки залились жаром — то ли от алкоголя, то ли от эмоций. Я чувствовала, как этот вечер становится особенным. Не потому, что в нём было что-то грандиозное. А потому что я была рядом с теми, кто меня знал настоящую.
— Девочки, — я посмотрела на них по очереди, — спасибо вам. За то, что не давите. Что просто есть.
Они улыбнулись в ответ. Улыбки тёплые, живые, как раньше.
И в этот момент я поняла — какой бы безумной ни была моя жизнь, у меня есть остров. Место, где можно выдохнуть и быть собой.
Вечер вползал в город, словно туман — лениво, тяжело, с привкусом усталости. Возвращаясь домой, я смотрела на огни улиц через мокрое стекло — не от дождя, а от капель влаги, которую я сама распылила, чтобы освежить салон. В салоне до сих пор витал аромат моего нового аромата — «Black Opium Over Red». Он смешался с холодным воздухом и лёгкой грустью в груди.
Я припарковалась, заглушила двигатель и осталась сидеть в машине. На минуту. Просто... чтобы перевести дух.
Ничего особенного не произошло за этот день, но внутри было чувство, будто я прошла километры. Словно та прежняя Вика, которая вечно бежала, сегодня впервые позволила себе идти медленно. Просто жить.
Я поднялась домой, бросила ключи в хрустальную чашу на тумбе, скинула пальто и разулась. Тишина. Только еле уловимое гудение холодильника. Андрей, видимо, ещё не вернулся — он собирался после школы заехать к другу.
С кухни пахло чаем с бергамотом — кто-то заваривал, но чашку так и не допили. Я машинально прошла по коридору в сторону своей комнаты, собираясь переодеться, и вдруг замерла.
На диване в гостиной, в полумраке, сидел Миша.
Я резко вдохнула. Сердце сразу застучало сильнее, будто его кто-то толкнул изнутри.
Он был в чёрной рубашке, расстёгнутой на одну пуговицу сверху, локти опирались на колени, пальцы сцеплены. Его взгляд, зелёный и колючий, встретился с моим.
— Ты чего тут делаешь? — голос сорвался почти шёпотом, я включила свет.
Он слегка склонил голову, будто изучал меня.
— Приехал поговорить, — тихо сказал он. — Ты же не думала, что после вчерашнего я просто исчезну?
Я сжала пальцы в кулаки. Внутри сразу всё перевернулось. От звука его голоса, от этой спокойной уверенности, от того, что он снова вторгся в мой дом — в мой мир.
— Миша... — я выдохнула, устав от собственных мыслей. — У нас с тобой ничего нет. И ничего не будет. Ты не можешь просто...
— Я не могу? — он сделал шаг вперёд, приближаясь. — А ты можешь гулять со мной, смеяться, обсуждать песни и фильмы, смотреть на витрины, как будто мы с тобой нормальная пара — а потом вот так просто сказать, что ничего не было?
— Да. — я не дрогнула. — Потому что я пытаюсь не сойти с ума от всей этой ситуации.
Он приблизился ещё. Между нами оставался один шаг.
— Тогда скажи честно, Вика, — его голос стал ниже, почти бархатным, но в нём звенело напряжение. — Хоть что-то вчера было по-настоящему?
Я смотрела ему в глаза. Эти зелёные, будто насмешливые, будто ранящие — но почему-то родные.
И молчала. Потому что правда была.
Я молчала. Слишком долго. А он стоял, упрямо глядя на меня, будто вырывая из меня признание, которое я не готова была отдать.
И вдруг где-то наверху щёлкнул замок входной двери.
— Вика? — послышался голос Андрея. — Ты дома?
Миша выпрямился, чуть отстранившись. Я сделала шаг назад и на автомате поправила пиджак.
— Здесь! — крикнула я, срывающимся голосом.
Андрей появился в дверях кухни. Снял рюкзак с плеча, бросил взгляд на Мишу и на моё лицо. В глазах — настороженность, быстро сменившаяся хмурой уверенностью.
— Всё нормально? — спросил он, поджимая губы и кивая на Мишу.
Я кивнула.
— Нормально. Он уже уходит.
— Да, — сухо бросил Миша, посмотрев на Андрея. — Уже ухожу.
Он задержал взгляд на мне.
— Но это ещё не конец, Вика.
И с этими словами направился к выходу. Тихо. Без хлопка двери. Но мне всё равно показалось, что воздух выдуло из комнаты.
— Он чё, офигел? — буркнул Андрей, проходя к холодильнику. — Ты с ним опять виделась?
— Андрей... не сейчас, ладно?
Он налил себе сока и уселся за кухонный стол, уставившись в меня поверх стакана.
— Ты только скажи, если он достаёт тебя. Я не шучу.
Я подошла к нему и обняла за плечи.
— Знаю. Спасибо.
— Ну просто... ты не обязана с ним говорить, если не хочешь. Даже если родители всё придумали. Ты — не вещь.
Я усмехнулась сквозь ком в горле.
— Слишком взрослые вещи говоришь, братик.
— Я вырос. Ты просто пропустила, пока где-то гуляла с этим придурком.
Я шлёпнула его по затылку.
— Эй!
Он засмеялся, и в этот момент я впервые за день по-настоящему выдохнула.
Андрей ушёл к себе в комнату, захлопнув за собой дверь с каким-то слишком громким «бац», будто ставил точку в нашей короткой, но резкой беседе. Я осталась на кухне одна. Полумрак, тусклый свет от вытяжки над плитой, пустая чашка с недопитым кофе. Внутри было опустошение.
Я медленно поднялась, вымыла чашку, вытерла руки и направилась в свою комнату. Захлопнула за собой дверь, облокотилась на неё спиной и прикрыла глаза. Хотелось кричать. Или плакать. Но ни на то, ни на другое не хватало сил.
Сняла пальто, расстегнула пиджак, стащила с себя боди, переоделась в хлопковую майку и любимые свободные штаны. Взяла расческу и медленно провела по волосам — они, как всегда, послушно ложились ровными, прямыми линиями. Чёрные, блестящие, как струи чернил в воде. Эти волосы — моя броня. И в то же время слабость.
Села на кровать, подтянула ноги, уткнулась подбородком в колени. Комната была тиха. Даже слишком. Обычно тишина успокаивала, но не сегодня. Сегодня она только подчёркивала хаос внутри.
Миша. Его голос всё ещё звучал в ушах. Его глаза — зелёные, напряжённые, как перед боем. То, как он смотрел. Как будто видел меня до самого дна.
Андрей прав. Я не обязана. Но разве это что-то меняет?
Протянула руку к тумбочке, взяла телефон. Несколько уведомлений из инстаграма, одно от Алины:
«Выспись. Завтра продолжим. И да, ты охренела, Вика»
Я усмехнулась, положила телефон обратно. Легла на кровать, уткнулась лицом в подушку.
И только тогда позволила себе выдохнуть. До дрожи. До боли в груди. До покалывания в глазах.
Что будет дальше? Я не знала.
Но всё внутри подсказывало: спокойно уже не будет.
Я почти задремала, когда вдруг где-то внизу хлопнула дверь. Потом — мужской голос. Повышенный, раздражённый. И в ответ — мамины резкие, короткие слова. Я резко открыла глаза и на несколько секунд замерла, прислушиваясь. Это было... странно. Нет, не просто странно — почти невозможное.
Они никогда не ссорились. По крайней мере, не так, чтобы это можно было услышать.
Я встала, подошла к двери и приоткрыла её. Голоса доносились из кухни.
— Ты сам это предложил, Александр! — звенела мама. — А теперь хочешь отступить? Или тебе просто наплевать, что она чувствует?
— Я не говорю, что хочу отступить, — отец говорил тише, но в голосе у него сквозила злость. — Я говорю, что ты перегибаешь. Вика — не пешка, и я это понял слишком поздно.
— А раньше ты не думал? Когда соглашался с Зверевым, когда говорил, что «так будет лучше для всех»?
— Ты тоже была не против! — он резко стукнул чем-то по столу. — Не делай из себя жертву.
Я стояла, вцепившись в ручку двери, и сердце моё бешено колотилось. Я не хотела этого слышать. Не хотела знать, что они ссорятся из-за меня. Что этот чёртов «контракт» с другой семьёй разрушает не только мою жизнь, но и то, что было для меня почти святым — их странное, но крепкое единство.
Молчание. Потом — глухой звук шагов. Видимо, кто-то вышел из кухни.
Я тихо прикрыла дверь и отступила назад. В груди разливался холод. А внутри будто бы всё опускалось — медленно, тяжело, как корабль, идущий ко дну.
Теперь я точно знала — не только мне тяжело. Этим всё и опаснее.