Тария и Тёрн

Таверны Гранд-Порта издавна славились тремя вещами: отменным вином со всех концов света, дивной музыкой от лучших бардов мира и самыми прекрасными девушками на свете. Причём о красоте местных женщин ходили настоящие легенды, поскольку в большинстве своём они были помесью лийанок и нортийцев, а потому взяли у обоих народов самое лучшее. По той же причине даже простые портовые служанки обычно ловили на себе пристальные взгляды заезжих зевак.

Но человек, который сидел за столиком в одной из самых злачных пивнушек города и сосредоточенно рисовал что-то на листе бумаги, упрямо игнорировал существование такого количества прелестниц вокруг. Они же, чуткие и сметливые до наживы, всё никак не могли понять, что не так с этим странным нортийцем? Ведь, по всем признакам, он являлся почти идеальным клиентом. «Почти» — потому что были в нём странности.

Во-первых, мужчина определённо был толстосумом. Пусть он и выбрал для ночлега заведение с не самой чистой репутацией, зато на прочем не скупился: снял большие комнаты, оплатил лошадям постой и распорядился подавать себе лучшую пищу. Слугам от него тоже перепало, причём золотых, что было уже не щедростью, а форменным расточительством. Впрочем, хозяина таверны всё устраивало и он приказал работникам помалкивать, даже если богатый постоялец — чем Бездна не шутит! — окажется самим Первым Советником.

Во-вторых, с энтузиазмом принявшись вызнавать личность таинственного мота, слуги обнаружили, что тот не похож ни ни кого из знатных лордов, да и вообще выглядел как-то... жутко. То есть он, конечно, был хорош собой, но его изящное лицо, чуть отросшие чёрные волосы и задумчивые фиалковые глаза, наводившие на мысли о потомках рода иль Найтх, совсем терялись за жуткими древними рунами, которыми было покрыто всё тело мужчины. Эти символы так пугали местных девушек, что поначалу они боялись лишний раз подойти к незнакомцу. Однако совершенные манеры и кротость постояльца компенсировали тягостное впечатление, которое он производил.

В-третьих, единственным настоящим препятствием к сближению с нортийским аристократом для служанок был... его длинноволосый телохранитель, обладавший, под стать своему хозяину, поистине божественной красотой. На него-то поначалу и упали голодные взгляды красавиц Гранд-Порта, логично рассудивших, что даже за деньги спать приятнее с красавчиком, нежели со старым скрягой. Только их постигло разочарование: всё своё внимание наёмник обращал исключительно на лорда, всячески развлекая и опекая его. Таким образом, прекрасные служанки самым вопиющим образом оказались проигнорированы.

Вот и сейчас, стоило только одной из них приблизиться к богачу с очередной бутылью вина — как вдруг словно из ниоткуда возник этот странный телохранитель не то с лучезарной улыбкой, не то с широким оскалом. Он проворно выхватил бутыль из рук девушки и, смерив её красноречивым взглядом, сам принялся обслуживать господина. Служанке ничего не оставалось, кроме как гордо удалиться.

Наёмник тем временем разлил вино по бокалам и сел напротив хозяина.

— Милорд, вам не кажется, что вы... ммм... слишком много пьёте? — тактично поинтересовался он. — С тех пор как мы приехали сюда, вы просто не отлипаете от бутылки!

— Тебе-то какое дело? — прозвучало недовольное в ответ. — Я ведь говорил не беспокоить меня.

— Да как же вас не беспокоить, если целыми днями вы только делаете, что пьёте и рисуете? — ехидно заметил Кроу. — Кстати, а что рисуете на этот раз?

Любопытный телохранитель протянул ладонь к стопке уже использованных листов, но Тэо, обычно такой чуткий и бдительный к нарушению своих границ, даже не шевельнулся. Вино делало лорда вялым, и по его виду нельзя было догадаться, о чём он думает. Разве что умелые пальцы продолжали исступлённо рисовать одно и то же лицо.

Взглянув на бумаги, Великий Кейран без труда констатировал, что везде с поразительной точностью была изображена Селина эль Гратэ. Её чуть презрительную улыбку, холодные черты лица и тонкую косичку в шёлке серебряных волос сложно было спутать с кем-то ещё.

— Всё думаете о сестре? — хмыкнул Кроу. — Вы так и не рассказали, что между вами случилось в день отъездаречь о событиях главы 8.11..

Впрочем, телохранитель и без лишних слов понял, какого рода сцена произошла между близнецами. Нетрудно было догадаться об этом, глядя на мертвенно-бледное лицо лорда, влетевшего в конюшни, как ураган. На Первом Советнике даже не оказалось плаща, а седлал лошадь он так поспешно, что Кейрану пришлось напрячься, чтобы поспеть за ним.

Из столицы Хистэо нёсся во весь опор и остановился лишь в предместьях, далеко от Сэнэри, но лишь потому, что совсем загнал лошадей. Пока магические амулеты восстанавливали силы животных, лорд беспокойно метался среди деревьев и остановился, лишь когда Кроу, не выдержав мельтешения перед глазами, крепко сжал Тэо в объятиях, заодно накинув на него свой плащ.

— Вы совсем замёрзнете, если будете расхаживать по снегу без плаща, так что возьмите мой, — логично пояснил Бог. — Мне-то он ни к чему: я не чувствую холода.

Видимо, Первый Советник был обессилен переживаниями, а потому даже не стал сопротивляться. Наёмник этим воспользовался и уговорил лорда остановиться на ночь в деревенской таверне. Там-то Хистэо и выпил первую бутылку вина, гостеприимно предложенную хозяйкой.

А за первой бутылкой пошла вторая.

И третья.

И остальные.

По сути Тэо пил везде, где останавливался на ночлег по дороге в Гранд-Порт — последней точке на пути в Дэстино. Однако алкоголь не приносил ему облегчение, поэтому Кроу сметливо предложил неплохую альтернативу — рисунки. К счастью, Первый Советник, по какой-то лишь ему известной причине, взял с собой в дорогу коробку подаренных наёмником карандашей. Рисование частично заменило собой бестолковое вино, хотя оно же делало Хистэо ещё мрачнее и молчаливее, а на все вопросы о Лине он отвечал так же, как и сейчас:

— Не твоего ума дело, что между нами произошло.

Кейран окинул лорда снисходительным взглядом. У Бога было множество способов добиться своего, но всё же он не стал перечить. Уж слишком плохо выглядел Первый Советник, и виной тому оказался не только алкоголь.

— Болит? — спросил Кроу, как бы невзначай коснувшись запястья Тэо.

Первый Советник вздрогнул и непроизвольно одёрнул рукава длинной рубахи, которую носил, не снимая. Только это уже не помогало: чёрные руны, с каждым триплексом отбиравшие себе всё больше места на теле лорда и тем самым утверждавшие власть Тени над своим Воплощением, в последние несколько дней совсем обезумели. Они распространились так далеко, что ни одна — даже самая закрытая — одежда не могла утаить жутких кровоточащих символов. И ладно бы дело было лишь в прожорливых метках Покровителя — Тэо как-нибудь справился бы с этим. Но случилось кое-что похуже: однажды, ещё до приезда в Гранд-Порт, лорд проснулся... другим человеком.

От неожиданности Хистэо вскрикнул, увидев себя в зеркале тем утром — и Кроу, обычно любивший понежиться в постели до полудня, чутко среагировал на его испуг. Однако забежав в уборную, он обнаружил перед зеркалом лишь измождённого и исхудавшего молодого человека, в котором едва ли можно было узнать Первого Советника. Ведь серебристые волосы лорда стали чернее ночи, а карие, с золотинками, глаза теперь больше походили на два поблёкших аметиста. Даже само лицо Хистэо словно изменилось, потеряв свойственные всем эль Гратэ черты, но взамен став почти зеркальной копией лица другого... существа. Того, чьё тело покоилось в одном из кристаллов Зала Созидания.

— Скоро у меня не останется даже личности... — глядя на себя в отражение, нервно усмехнулся Тэо. — Магия Заррэна не просто вытягивает мои силы. Теперь она превращает меня в подобие своего хозяина. Видно, это его запасной план на случай, если он не сумеет извлечь из кристалла собственное тело.

Первый Советник пытался держать себя в руках, но вид у него был столь подавленный, что Кроу ободряюще взял лорда за руку и молча стоял так некоторое время. Кому-то другому подобное утешение едва ли могло помочь, однако лорд, не выносивший жалости к себе, испытывал к наёмнику благодарность. Он слишком хорошо понимал, что ждёт его в будущем, и не хотел получать мнимую надежду ни от кого, включая себя самого. Поэтому с того дня Хистэо перестал смотреть в зеркало и носил более закрытую одежду. Этого хватало, чтобы чуть меньше думать о том, во что превратил его Тень.

— Я в порядке, — наконец ответил лорд, хотя мнимое спокойствие давалось ему с трудом.

Телохранитель кивнул, ни на мгновение не поверив в эту паршивую актёрскую игру, но от скуки продолжил листать портреты Селины эль Гратэ. Внезапно среди них он увидел другой рисунок, изображавший самого наёмника, сладко спящего в постели.

— Ах, милорд, так вы и меня нарисовали? — кокетливо подбоченился Кроу. — И когда только успели? Неужели подсматривали за мной, пока я спал?речь о событиях главы 8.11.

Ловушка сработала — и суровый Первый Советник чуть оживился.

— Не смотри! — спохватился он в попытке отнять эскиз. — Отдай сюда, кому говорю!

— Ну-ну, милорд, чего вы так распереживались? — хитро улыбнулся Кейран и спрятал рисунок себе за спину. — Раз уж на бумаге изображён я, то мне полагаются и права на портрет! Я ведь не нанимался к вам натурщицей, хотя... ммм... если бы вы изъявили желание, я мог бы позировать! У меня это прекрасно получается, смотрите!

И с этими словами наёмник картинно развалился на лавке, привлекая взгляды посетителей таверны и слуг. Однако небрежно-завлекающая поза телохранителя и его халтурно-одухотворённое лицо выглядели так нелепо, что Тэо, не выдержав, издал лёгкий смешок. Всё-таки Господин Счастливчик умел быть забавным, когда хотел. Правда, осознав свою промашку, лорд сурово приказал:

— Прекрати паясничать. Или хочешь ночевать под забором? Я могу устроить.

— Как жестоко с вашей стороны! — оскорбился Кроу и тут же развязно заметил. — Хотя если бы пришлось ночевать под забором в вашей компании, я был бы не против, хе-хе...

Намёк был понят правильно, и Первый Советник, оскорбившись, фыркнул:

— Мечтай!

Окинув Кейрана недоверчивым взглядом, он внезапно добавил:

— И чего ты вообще за мной увязался? Знаешь же, что меня ждёт...

Разумеется, Господин Счастливчик знал. Он был прекрасно осведомлён и о намерениях Тени, и о планах самого Хистэо. Тем страннее казалось искреннее желание телохранителя следовать за лордом до Конца. Однако каждый раз, когда Тэо пытался вызнать причины, Кроу отшучивался. Так же он поступил и сейчас:

— Ну... вас ждёт прекрасная поездка в Дэстино — остров праздников и развлечений, слава о котором расходится далеко за его пределы. Смотрите, я даже карты раздобыл, чтобы не упустить ни одной интересности! Тут есть и план местного дворца...

Кейран ловким движением извлёк из своего приталенного плаща пару бумаг и завлекающе потряс ими перед носом лорда. Первый Советник среагировал мгновенно:

— Дай сюда!

Это была закономерная реакция, ведь карты Дэстино слыли большой редкостью. Особенно те, что касались Дворца Правительницы Йольхе. Поэтому для любой — даже самой незначительной — авантюры иметь подобные схемы местности означало воспользоваться дополнительным преимуществом. А уж когда ты должен похитить Принцессу Лийа и тем самым навлечь гнев сильных мира сего — сама судьба велит тебе изучить карты. Другой вопрос — откуда всё это добро у Кроу, где он его достал и — главное — что он за него хочет? Ведь не из доброты душевной наёмник принёс именно то, что гарантированно заинтересовало бы Хистэо?..

— Не так быстро, милорд, — подтверждая догадки Тэо, цокнул языком Бог. — Сначала нужно заплатить.

Такой поворот был ожидаемым, с той лишь разницей, что обычно Господин Счастливчик просил за свои услуги поцелуи или объятия, а сейчас в его взгляде словно читалось иное намерение.

Не желая церемониться с вымогателем, Хистэо сердито процедил:

— Чего ты хочешь?

Как и ожидалось, наёмник уже заготовил условия:

— Чтобы вы перестали напиваться каждый раз, когда думаете о вашей сестре. Это вредно для здоровья.

Первый Советник так возмутился, что даже забыл о своих тревогах:

— Приказывать мне вздумал?!

Кейран с неприкрытым намёком парировал:

— Если бы я приказывал, милорд, вы бы не смогли сопротивляться. Но мои слова — всего лишь проявление заботы. Поскольку вы мне дороги, и я хочу, чтобы ваше здоровье было в порядке.

В его словах имелся смысл, ведь при желании телохранитель мог подчинить себе Тэо шантажом или силой. Однако Кроу предпочитал мирные переговоры грубостям, а свои мотивы оправдывал влюблённостью в лорда. Так что Первому Советнику оставалось лишь беззлобно прошипеть:

— Расскажи о важности моего здоровья Тени, когда этот мерзавец в очередной раз решит выжать из меня энергию. И отдай уже карты!

Но в ответ на протянутую руку телохранитель лишь повторил условия:

— Перестанете пить?

— Не тебе решать! — заупрямился лорд, хотя искушение получить заветные планы с каждой минутой становилось сильнее.

— Тогда и карты, пожалуй, сожгу, — невинно хлопнул ресницами Кроу.

Первый Советник обиженно поджал губы, не желая сдаваться на милость хитрому наёмнику. Но Кейран, не дожидаясь естественного развития событий, поднёс бумаги к мерно горящему подсвечнику, тем самым обострив ситуацию.

Ощутив твёрдость намерения телохранителя, Тэо был вынужден признаться:

— Мне будет хуже, если перестану пить. Вино позволяет отстраниться от... проблем.

— Я найду чем заменить алкоголь, — с готовностью парировал Кроу и, загадочно улыбнувшись, добавил. — Вам понравится.

Но к тому времени Хистэо был уже достаточно пьян, чтобы легкомысленно пропустить эти слова мимо ушей. Его расчётливый разум куда больше интересовали заветные карты, и после недолгой борьбы с совестью лорд сдался:

— Делай, что хочешь...

— Значит, договорились, — довольно кивнул Бог и подал Тэо бумаги. А вот алкоголь Господин Счастливчик тут же отодвинул подальше, чтобы лишний раз не искушать Первого Советника.

Некоторое время Хистэо увлечённо изучал карты, между делом удивляясь, где и как наёмник выторговал столь точные планы. Однако вскоре удивление сменилось здравым прагматизмом, поскольку лорду требовалось вплести новую информацию в систему своих знаний о предстоящих переговорах. К тому же отъезд из Гранд-Порта планировался на утро, о чём Первый Советник мельком сообщил наёмнику.

— Значит, мы отправимся в Дэстино уже завтра? — притворно вздохнул Кейран, прекрасно зная, что это факт означает для лорда. — Надо же, как быстро летит время. А мне бы так хотелось ещё попутешествовать с вами по интересным местам, милорд...

Тэо хмыкнул. Эти нереалистичные мечты, которые иногда высказывал Кроу, ранили объятое любовью к Господину Счастливчику сердце лорда. Он ведь тоже хотел проводить с Кроу больше времени, пусть и не признавался в этом даже самому себе. Однако стараясь до Конца держать вид хладнокровный и независимый, Первый Советник логично рассудил:

— Медлить нельзя. Тень уже прознал, что Тария идёт по моим следам, и хочет заманить её обратно в Сэнэри раньше, чем она настигнет меня. Не считая Воплощения Лирии, Богиня Шипов последняя, кто необходим для перестройки мира.

Кейран глубокомысленно кивнул и уточнил:

— Получается, нам нужно похитить Принцессу и драпануть обратно так, чтобы разминуться с Богиней и встретиться с ней лишь в Сэнэри? Это будет сложно, особенно учитывая, что за вами последует, как минимум, толпа разъярённых лийанок.

К тому времени замутнённый вином и мыслями о сестре разум Хистэо стал чуть проясняться, а потому он возразил:

— Толпы не будет. По моим сведениям, Королева взяла с собой только гвардейцев и трёх Генералов. Правда, легче от этого не становится.

Наёмник не стал спрашивать, откуда у лорда информация: для ответа на этот вопрос ему было достаточно наблюдать, как на протяжении всего пути до Гранд-Порта Тэо встречается с разными подчинёнными и, получая новые сведения, корректирует свои приказы. А вот новости о лийанках Кроу заинтересовали.

— О-о, они такие сильные? — догадливо предположил он.

Первый Советник мрачно усмехнулся:

— Ты даже не представляешь, насколько. Они искусные магички и умелые воительницы... по меркам Халла каждая из них стоит целой армии. И это ещё не говоря о Генерале Лилий и дэстинийцах...

Заметив, что от разговоров на отвлечённые темы настроение лорда чуть улучшилось, Господин Счастливчик лукаво продолжил заговаривать ему зубы:

— Вы меня заинтриговали, милорд! Расскажите больше. Я должен знать, от кого буду спасать ваш бесстрашный зад!

Хистэо пришлось остудить его пыл:

— Спасать меня в любом случае не придётся. Ты Божество, а потому любое твоё вмешательство может стоить целого мира. Нельзя нарушать Баланс. Поэтому ты не станешь вмешиваться.

— Милорд такой вредный! — картинно надул губы Кроу.

— Нет, бестолочь, это ты слишком наглый, — невольно улыбнулся лорд, забавляясь спектром эмоций наёмника.

Великий Кейран, при всём его значительном положении и огромных силах, мог быть по-детски непосредственным и жизнерадостным. Пусть даже Тэо не знал наверняка, что в его поведении было наигранным, а что — настоящим, наблюдать за очаровательным и харизматичным Господином Счастливчиком ему нравилось.

— Ну так что там с этими Генералами? — нетерпеливо облизнулся наёмник, и его взгляд игриво блеснул. — Они хотя бы красотки?

— Кто о чём, а вшивый о бане... — недовольно закатил глаза лорд, поражаясь распутству Господина Счастливчика. — Они действительно не обделены ни красотой, ни талантом, ни силой. Всего их пятеро, но поговаривают, что Генерал Лилий — глава южной армии — не против примкнуть к Её Величеству и стать шестой.

Этот слух был лишён прямых доказательств, однако осведомители Тэо доносили тревожные вести относительно положения южной части Архипелага. По их информации, Принцесса Лилий окончательно примкнула к стороне Королевы Роз, а значит, южане лишились своего сильнейшего союзника. Ведь Генерал Лилий — и армия, соответственно — оставалась беззаветно верна леди Вэллериэн. Поэтому вероятность того, что рано или поздно Лийа станет по-настоящему единым и сильным государством, не обременённым внутренней враждой, была велика. Для Норта это, разумеется, означало не самое радужное будущее.

В попытке отогнать пагубные мысли, Хистэо принялся обстоятельно рассказывать Кроу о Генералах:

— Первый Генерал — Розария Милагросс, второй маг Архипелага после Королевы Роксэнн и глава Тайной Стражи. Жуткая особа, хотя, по слухам, невероятная красавица. Говорят, что если попадёшь ей в руки, живым тебе уже не быть, поскольку леди Розария самолично пытает всех неугодных Её Величеству и весьма преуспела на этом поприще. Также хорошо управляется со всеми видами магии и предпочитает её оружию.

Кроу с интересом прислушивался к его словам, словно и впрямь прикидывал, есть ли среди лийанок достойная его сил противница. Тэо решил не разочаровывать:

— ...чего не скажешь о её любовнице — Втором Генерале Эльм Исанг. Эта — искусная воительница и ходячее орудие смерти. Говорят, физически она так сильна, что отрывает врагам конечности голыми руками, а в лийанской армии её боятся сильнее всей семёрки Богов вместе взятой. К счастью, по моим сведениям, на переговорах Второго Генерала не будет.

Кейран глубокомысленно кивнул, очевидно рисуя в своём воображении портреты всех этих хищных дам. Судя по его реакции, лийанки выходили достаточно колоритными и не менее кровожадными.

— Третий Генерал — видная аристократка и глава своего древнего влиятельного рода, Диамант Росси, — посмеиваясь над реакцией Кроу, продолжил лорд. — Она же Капитан Королевской Гвардии, близкая подруга Её Величества и богатейшая женщина в стране после Королевы. Многовато преимуществ для одного человека? Как бы ни так. Она ещё и умелая дуэлянтка. Слышал, эта леди не проиграла ни одного боя один на один.

Господин Счастливчик комично поморщил нос, недовольный количеством сильных сторон у каждой из Генералов. Однако в его взгляде всё ещё сияла несокрушимая уверенность в собственном превосходстве. Это раздражало Хистэо, и он продолжил небезосновательно нахваливать подчинённых лийанской Королевы:

— ...одним словом, полная противоположность Четвёртому Генералу — Айдэре Этос. Та из семьи мелких обнищавших аристократок, а потому знатным родом, силой или богатством не отличается. Зато, по слухам, смогла победить в бою саму сестру Королевы, когда та совершила покушение на Её Величество. Удивительно для пусть и талантливой, но всего лишь целительницы...

Кроу чуть оживился, очевидно, вспомнив что-то из своего загадочного прошлого, и поспешил возразить:

— Милорд, вы слишком плохого мнения о целителях. В гневе они страшны, уж я-то знаю, хе-хе...

Это «хе-хе» прозвучало чуть нервно, и воображение Тэо сразу нарисовало возможную причину.

— Что, целительницей оказалась отвергнувшая тебя любовница? — высказал свою догадку лорд.

Кейран звонко рассмеялся такому предположению, но был вынужден разочаровать Хистэо:

— Нет, целительницей оказалась моя МастерДжевелин. Я видел, на что способна эта женщина в гневе, и с тех пор настороженно отношусь к тем, кто заигрывает с лечебной магией. Да и вообще стараюсь не попадаться им под горячую руку.

Первый Советник хохотнул, живо представив себе, как Мастер Кроу гоняет его во время занятий или демонстрирует свои устрашающие навыки. Господину Счастливчику это не понравилось, и он поспешил сменить тему:

— Кстати, а что насчёт Пятого Генерала? О ней вы ничего не сказали.

Тэо не спешил отвечать. Он задумчиво окинул взглядом таверну, как делал всегда, если вокруг были чужие люди. Всё же надеяться на то, что его не обнаружат в Гранд-Порте — логове большого и влиятельного клана дэ Мортэ, врагом которого лорд не так давно стал — было бы ошибкой. Хотя изменившаяся стараниями Тени внешность на этот раз играла ему на руку, и Первый Советник до сих пор оставался неузнанным.

— Неудивительно, ведь об этом Генерале ничего неизвестно, — наконец соизволил ответить Хистэо. — Даже... его пол.

— Даже пол? — озадаченно хмыкнул Кейран. — Разве эти ваши лийанки не закоренелые сторонницы матриархата?

Тэо кивнул, чуть удивлённый осведомлённостью беспечного с виду наёмника:

— В большинстве своём да. Но их Королева разительно отличается от своих предков прогрессивными взглядами. Оттого мне и кажется, что дело здесь может быть именно в половой принадлежности. Уж слишком основательно они скрывают Пятого Генерала... К счастью, беспокоиться о нём не стоит: судя по моим данным, Её Величество взяла на переговоры лишь Розарию Милагросс и Диамант Росси.

Кроу с облегчением выдохнул, не то радуясь сокращению в рядах потенциальных врагов, не то предаваясь каким-то лишь ему известным мыслям. Но разум его продолжал напряжённо работать, просчитывая некие ходы, а потому новые вопросы не заставили себя ждать:

— А что до самой Королевы? Должно быть, по силам она не уступает своим Генералам?

— Конечно, не уступает, — криво усмехнулся лорд, словно был вынужден объяснять прописные истины. — Насколько я знаю, она победила в дуэли даже свою супругу, которая, к слову, является Воплощением. Боюсь представить, что она захочет сделать со мной, когда узнает о похищении Её Высочества...

Первый Советник и впрямь опасался последствий. Разумеется, его в любом случае ждала смерть, но одно дело — быстрая и сколько-нибудь достойная смерть от рук Богини Шипов, а совсем другое — медленные пытки, которые устроят ему лийанки за похищение Принцессы. И, в общем-то, будут правы.

Видимо, Господин Счастливчик подумывал о другой стороне вопроса, потому как задал даже слишком логичный вопрос:

— Кстати, об этом. А какой вообще смысл в переговорах с Архипелагом, если вы собираетесь похитить Принцессу? Разве такой поступок не нарушит любые закреплённые договорённости между странами?

Хистэо чуть подался вперёд, обрадованный гибким мышлением Кроу. Всё же, как бы он ни пытался скрывать свой интеллект за нарочито шутовским поведением, в такие моменты настоящая личность Бога брала верх, а потому Первому Советнику хотелось говорить с ним ещё и ещё.

— Так и есть, — кивнул Тэо, даже не замечая, как беседа с телохранителем уводит его всё дальше и дальше от мрачных мыслей. — Но я предусмотрел это. Раз Тень не оставил мне выбора относительно похищения Её Высочества, значит нужно сделать так, чтобы лийанская Королева думала, будто я сделал это по своей инициативе, а не от имени Норта.

— И как вы собираетесь убедить её? — спросил Кейран, уже догадываясь о сути замысла.

Хистэо великодушно пояснил:

— Я приказал моим людям распространить обо мне некоторые слухи за день до предполагаемых переговоров. Они разнесут весть по всему Халлу так, чтобы ни у кого не осталось сомнений...

— Сомнений... в чём? — сделав вид, что не понимает, поинтересовался Кроу.

Он хотел услышать это напрямую, и как бы ни была отвратительна правда, Первому Советнику пришлось рассказать придуманные им россказни:

— ...в том, что это не Душащая Хворь, а Первый Советник Норта на самом деле убил Короля и пытался единолично узурпировать власть, но был остановлен благородными родами Норта. Тогда этот дерзкий мерзавец решил в срочном порядке бежать на юг, чтобы опередить молву о нём. И для гарантии собственной безопасности воспользовался предстоящими переговорами как шансом похитить Принцессу Лийа. Он думал, что таким образом сможет шантажировать обе стороны, однако, по стечению обстоятельств, был убит возродившейся Богиней Шипов. Неплохая легенда, верно?

Лазурные глаза Кроу чуть сощурились, как если бы наёмник скрывал за маской спокойствия и доброжелательности куда более острые эмоции. И всё-таки, не желая спугнуть лорда, Бог тактично сдержал порыв. Вместо паники, которую устроил бы любой другой на его месте, телохранитель продолжил говорить с возлюбленным так, словно это не Тэо расчётливо планировал, как очернить себя перед собственной же смертью.

— Да, на выдумки вы хороши, милорд, — мягко пожурил Кейран. — Но действительно ли слухов и пересудов хватит, чтобы убедить лийанскую сторону не разрывать возможных договорённостей с Нортом?

— Я просто выбрал лучший вариант из возможных, — развёл руками лорд, признавая шаткость своей идеи. — Разумеется, он не гарантирует успеха.

И чуть подумав, Первый Советник тихо добавил:

— Впрочем, к тому времени я буду уже мёртв, а потому в любом случае не смогу контролировать ситуацию...

От этих звенящих жестокостью и самоуничижением слов в воздухе повисла гнетущая атмосфера. Тэо смотрел куда-то в сторону, боясь встретиться взглядом с Кроу, и обнаружить в глазах Кейрана презрение, а сам Господин Счастливчик не торопился развеивать его сомнения. Лишь ладонь, сжавшаяся в кулак, чуть выдавала напряжение с виду беззаботного телохранителя.

Но, видимо, наёмник решил не изменять себе и, сведя всё к шутке, принялся паясничать:

— О-о... как беспристрастно вы смотрите в будущее, милорд! Не оставляете себе даже лучика надежды! Ваши стойкость и спокойствие восхищают меня! Хотя, признаться честно, вы мне нравитесь ещё больше, когда не планируете заигрывать со смертью!

Первый Советник правила игры не принял и холодно возразил:

— Заигрывать? Я же прямым текстом говорю, что скоро умру, бестолочь. Меня это не трогает и не удивляет. Куда больше я поражён тем, что ты до сих пор не отлип от меня. Какой толк таскаться за ходячим трупом?

Последние слова Хистэо, вопреки его стараниям, прозвучали даже слишком взволнованно. Лорд попытался скрыть это жалостливое зерно за бесстрастным взглядом, но ему не удалось обмануть Бога. И тот прекрасно понял, чего от него на самом деле хотят: очередного подтверждения верности, даже несмотря на близкую смерть.

Кейран это подтверждение предоставил, накрыв своей тёплой ладонью холодную руку Тэо:

— Как вы несправедливы к себе, милорд... что насчёт меня, то здесь всё предельно просто: я влюблён в вас и потому хочу быть с вами до Конца.

Первый Советник не хотел признаваться себе, но в этих незатейливых и бесхитростных словах было то, чего он так сильно желал. Искренность и принятие. Однако вместе с тем Хистэо ощутил стыд за своё поведение. Ему хотелось до последнего дня сохранить достоинство и не обременять собой окружающих. Противоречие вышло мучительным.

— В таком случае тебе недолго осталось наслаждаться моим обществом, — хмуро заявил он. — Тень вытягивает из меня всё больше сил, а Тария идёт за мной по пятам. Мой Конец предрешён. Хотя ты, бессмертное Божество, едва ли понимаешь, о чём я...

— Отчего же, милорд?.. — с готовностью парировал Господин Счастливчик. — Мне вполне ясны ваши переживания, ведь я тоже знаю, каков будет мой Конец.

Непредсказуемый наёмник и в этот раз сумел поразить Тэо своеобразием мысли. Лорд, заинтригованный таким ответом, даже спросил подробности:

— Да неужели? И как же ты умрёшь?

Разумеется, ничего определённого ему не сказали:

— Секретик! Это большая-большая тайна!

Ну и правда — чего ещё ожидать от загадочного Бога? Что он будет откровенен? Что не оставит поводов сомневаться в себе? Иногда Первому Советнику казалось, будто Кейран только этим и развлекает себя.

— Бестолочь... — вздохнул Тэо, глядя на довольного своей выходкой Кроу.

Поначалу, опьянённый вином и мыслями о сестре, Первый Советник не обратил на внешний вид Господина Счастливчика внимания, но сейчас, когда его сознание прояснилось, лорд едва мог сдержать восхищение. Потому что сегодня и без того красивый телохранитель выглядел так, будто сошёл со страниц книги сказок. На нём была красивая заморская одежда вроде той, что носили лийанские рабы: тёмные шаровары, подчёркивающие линию бёдер, вышитые серебром и заправленные в высокие сапоги с ремешками, которые Кейран предпочитал любой другой обуви, чёрная укороченная безрукавка с высоким горлом и лёгкие звенящие браслеты. Но куда больше привлекали волосы телохранителя, на этот раз убранные в высокий хвост и дополненные многочисленными украшениями.

Все эти сверкающие нити хрусталя и нежнейшие ленты ещё можно было стерпеть, но когда Тэо заметил, что глаза Кейрана также подведены на лийанский манер и потому приобрели соблазнительный изгиб — и впрямь под стать лийанцу из гарема — сердце Первого Советника забилось быстрее.

— Ты почему... так выглядишь?! — задохнулся от возмущения лорд, однако перестать любоваться Кроу уже не мог.

— О, наконец, заметили! — мигом оживился наёмник и кокетливо приосанился. — Я уж подумал было, что зря старался, милорд!

— Так весь этот цирк с переодеванием — для меня? — поразился Хистэо.

— Конечно, для вас! — убеждённо закивал телохранитель. — Пока вы тут бесцельно напивались, ваш верный слуга сбегал на рынок и спросил у местных торговок, что купить, чтобы это понравилось его возлюбленному и заменило собой алкоголь. Те лийанки почему-то сразу заулыбались и принялись выбирать мне одежду да украшения. Сказали, что знают, как вас ублажить, милорд, и заставили меня купить всё это. И они были правы — вы та-а-ак на меня смотрите!

Первый Советник тут же спохватился, но было уже поздно: Кроу в полной мере осознал, что привлёк внимание Тэо, и принялся крутиться из стороны в сторону, демонстрируя свой образ.

— Ах ты бестолочь! — невольно краснея от смущения, вспылил лорд. — Они же тебя как раба разодели!

— Ну и что? — не увидел проблемы наёмник, но заметив, что Первый Советник отвёл взгляд, сразу забеспокоился. — Милорд, а почему вы не смотрите на меня? Я что... некрасивый? Я вам не нравлюсь?

Лазурные глаза, умевшие глядеть холодно и снисходительно, вмиг наполнились фальшивыми слезами: Кейран прекрасно знал, что Тэо не выносит страдания близких ему людей, даже если оно поддельно, и безо всякого стыда пользовался этой слабостью.

Вот и сейчас скрепя сердце лорд был вынужден капитулировать:

— Красивый... нравишься...

Эти слова до сих пор давались ему с трудом, хотя он даже не лгал. Тем не менее Хистэо испытывал мучительное смущение каждый раз, когда признавался в своём отношении к телохранителю, да и вообще считал, что Кроу следует поменьше знать, насколько в действительности неравнодушен к нему лорд. Ведь иначе он зазнается и... наверное, случится что-то плохое.

Пока Тэо предавался невесёлым мыслям и хмуро смотрел на Кейрана, тот вовсю праздновал очередную победу над Первым Советником:

— Ах, вы всё же любите меня, милорд! Я очень рад это слышать!

— Рехнулся? — привычно заворчал Хистэо. — Ни о какой любви не было и слова.

Кроу хотел начать канючить, однако вдруг замолчал и пристально взглянул на вход. Первый Советник обернулся, уже предполагая причину такой реакции. И не ошибся — в полутьме таверны незамеченная никем мерно колыхалась одна из душ, подчинявшихся Заррэну. Обычные люди не могли видеть эту бестелесную тень, а вот Бог из Этэрнити — очень даже.

— За вами слежка, милорд? — презрительно усмехнулся Кейран. — Позволите мне разобраться с этим?

— Нет, стой, — качнул головой Тэо, внимательно наблюдая за тенью. — Что-то не так...

Обычно Заррэн появлялся перед лордом сам, а своих духов посылал лишь в случаях, когда был сильно занят. Но в такие моменты они вели себя как послушные куклы: подплывали к Хистэо, передавали послание и снова отправлялись восвояси. Эта же тень выглядела как-то... иначе.

Вместо чётко выверенных действий дух колыхнулся сначала в одну сторону таверны и с любопытством принялся изучать засаленные рисунки на стенах, старательно изображавшие картины, а затем — в другую, где его внимание привлекло аппетитное блюдо с миндальными круассанами, которое смаковали лийанские торговки.

— Он словно потерялся... — удивлённо выдохнул Тэо и, улучив момент, поманил духа пальцем.

Тот, к полнейшей неожиданности лорда, и впрямь приблизился, а затем вежливо поклонился. Первого Советника это удивило, но дух не спешил объясняться, и Хистэо спросил сам:

— Мой Покровитель просил что-то передать мне?

Тень, чуть подумав, отрицательно колыхнулась:

— Нет, господин.

Такой поворот озадачил лорда.

— Тогда зачем ты здесь? — хмыкнул он. — Хотя, постой, тебя, наверное, послали следить за мной?

Дух бесцветным голосом произнёс:

— Нет, господин.

И когда лорд совсем потерялся в догадках, призрак неожиданно выдал:

— Я пришёл, чтобы предупредить вас об опасности. Я обязан делать это, ведь вы мой хозяин.

Первый Советник ничего не понял, но, подумав, что это может быть очередной проверкой Тени, настороженно спросил:

— И какого же рода опасность мне грозит?

Он ожидал, что дух расскажет какую-нибудь небылицу или попытается обманом выведать важную информацию, однако призрак бесстрастно возвестил:

— Скоро здесь будет бывший господин. Он плохом настроении. Берегитесь...

— А почему ты... — начал было Тэо и не успел: тень, словно что-то почуяв, поспешила удалиться, причём безо всякого стеснения сделала это прямо через стену.

Глядя ей вслед, Первый Советник обескураженно всплеснул руками:

— Что за странности?! Как будто я вот так возьму и поверю тому, кто подчиняется Заррэну! С чего бы ему вообще говорить мне правду?

Кроу, в отличие от лорда, такому поведению духа не сильно удивился и многозначительно улыбнулся:

— Ну он же сказал, что теперь вы его хозяин.

Тэо хотел было уточнить, что телохранитель имел в виду, но тут воздух в таверне словно потяжелел. Служанки в сереньких передниках продолжали разносить подносы с пряной рыбой, из кухни вился ароматный дымок и слышался гулкий стук утвари, а посетители как ни в чём не бывало трапезничали за своими столиками, даже не замечая, что посреди уютной таверны клубится огромная Тень с алыми глазками-угольками.

«Пришёл-таки, — разом напрягся лорд, глядя на возникшее у входа Божество. — Видно, тот странный дух не солгал...»

От вида Покровителя приподнятое настроение Хистэо разом испарилось. Он вспомнил все те моменты, когда Заррэн так же приходил к нему и мучил или попросту вытягивал энергию, которая у них была одна на двоих. Судя по выражению того, что некогда являлось лицом Бога, сейчас лорда ожидал похожий сценарий.

— Отнеси-ка это наверх, — сдерживая дрожь в голосе, попросил Тэо и указал телохранителю на стопку рисунков. — Я допью вино и тоже поднимусь в комнату...

Разумеется, Кроу не был глуп и всё понял. Он с укором посмотрел на лорда, но спорить не стал. Лишь подхватил бумаги и карандаши, а затем, насвистывая лёгкую мелодию, удалился, даже не удостоив Тень взглядом. Заррэна это взбесило, и к столику Первого Советника он подплыл, источая ненависть.

— Почему он всё ещё таскается за тобой?! — безо всяких приветствий рявкнул Покровитель, угрожающе нависнув над Тэо.

Обычно Тень держал надменный и грозный вид, предпочитая запугивать Хистэо одними словами и не распыляться на применение силы, а сейчас его словно распирало от желания сжать свои чёрные когтистые лапы на шее лорда и скрутить её самым безыскусным образом. Эль Гратэ это намерение счёл, однако не удержался от подкола:

— Не знаю. Он говорит, что влюблён в меня, поэтому хочет быть рядом.

Такие слова ещё сильнее взбесили Бога, и он брезгливо выплюнул:

— Любовь?! Такие Демоны, как он, не знают, что такое любовь.

«Можно подумать, ты знаешь...» — хотелось съязвить Тэо, но он сдержался.

Несмотря на всю ненависть и презрение к Тени, лорд всё ещё боялся открыто противостоять ему, оттого и сдерживался. На то было две причины: боязнь за Лину, которой Заррэн в любой момент мог причинить боль, и желание дотянуть до появления Тарии, не рискуя своим главным козырем — способностью некоторое время сопротивляться влиянию Бога. Правда, следующая фраза Покровителя заставила Хистэо усомниться в своей выдержке.

— А может дело не в любви? — ухмыльнулся Тень, издавая чавкающие утробные звуки, отдалённо напоминавшие смех. — Просто ты достаточно хорошо подставляешь свою задницу, чтобы он хотел тебя ещё и ещё? Хоть в чём-то от тебя есть польза, Тэо.

Эта болезненная необходимость ужалить лорда побольнее и унизить его достоинство в последнее время всё чаще проявлялась у Бога. Если раньше Заррэн относился к своему Воплощению словно к форменному ничтожеству, способному лишь подчиняться, то с появлением Кроу ситуация изменилась. Узнав, что сам Великий Кейран, как влюблённый мальчишка, бегает за полудохлым червяком вроде Тэо, Тень не мог вынести этого факта. И его методы «воспитания» стали ещё более жестокими.

В этот раз Бог тоже не преминул возможностью поглумиться над Первым Советником, но получил совершенно обескураживающий ответ:

— Он не спит со мной.

Заррэн так опешил, что даже не сразу понял суть. А когда до него наконец дошло, Тень издал гортанный рык:

— Не спит?! Хочешь сказать, Великий Кейран воркует о любви, но не прикасается к тебе?!

— Очевидно, он не хочет делать ничего против моей воли, — с мнимым равнодушием ответил лорд.

На самом деле Тэо и сам не знал, почему Кроу так обходителен с ним. При желании телохранитель мог бы подчинить себе Первого Советника шантажом или силой, однако не делал этого. Пусть Господин Счастливчик любил дурачиться и чудить, но приступами жестокости к лорду не страдал. Чего не скажешь о Заррэне — настоящем любителе насилия.

Вот и сейчас безумный Бог, придумав очередную низость, ухмыльнулся своей идее:

— В таком случае тебе придётся очаровать его, раз уж моя дочь создала род эль Гратэ достаточно привлекательным для подобных утех.

Первый Советник вздрогнул, осознав, на что толкает его Покровитель. Это было так мерзко, что к горлу Тэо подкатила тошнота, а по загривку пробежали липкие мурашки. И дело было не в том, что лорд не хотел этого — просто ему была невыносима мысль о такой неестественной и насильственной близости с любимым человеком в усладу мерзавцу вроде Тени.

Чуть прикрыв глаза, чтобы сохранить самообладание, Хистэо уточнил:

— Мне придётся спать с ним?..

Заррэн навис над Первым Советником и угрожающе процедил:

— Конечно, придётся. Ты же не хочешь, чтобы весь мой план полетел в Бездну лишь потому, что ты волей случая вызовешь недовольство Кейрана? Поэтому иди к нему и сделай так, чтобы он не думал ни о чём, кроме тебя.

Затем, чуть успокоив себя этим раскладом, Тень опять снизошёл до насмешки:

— Да, пусть отвлекается на твоё костлявое тело, пока я занимаюсь делами, раз уж от тебя больше никакой пользы.

Если бы Тэо мог выразить эмоции, охватившие его после этих слов, он бы взял одну из бутылок со столешницы и с размаху припечатал бы её о лицо Заррэна, а потом довольно наблюдал бы, как Бог с идиотским выражением лица обтекает липким вином.

К несчастью, это всё оставалось мечтами, реальность же была такова, что от любого неверного действия Хистэо пострадали бы невинные. Поэтому лорд лишь тихо возразил:

— Но...

Даже этого тонкого звука несогласия хватило, чтобы Тень снова рассвирепел:

— Хочешь ослушаться? Вздумал ставить условия?!

Первый Советник трижды пожалел, что вместо привычной раболепности посмел возразить этому безумцу. Он ведь знал, какими будут последствия и должен был сдержаться, как делал всегда...

Но теперь Заррэна было не остановить. Усомнившись в верности своего раба, Тень без лишних раздумий применил своё любимое орудие — шантаж:

— Хорошо, раз ты такой неженка, я предоставлю тебе выбор. Выбирай: либо сейчас же идёшь и стелешься под Кейрана, либо...

Бог указал на младшую из служанок таверны, которая старательно натирала столики и тихо напевала под нос. Судя по виду, девочке едва исполнилось четыре триплекса — тот же возраст, что и у леди Хейль. А Заррэн прекрасно помнил реакцию Тэо, когда его руками Тень пытался обесчестить юную эль Хаарит...

— ...либо я заставлю тебя сношаться с этой девчонкой, — смакуя момент, закончил Покровитель.

Хистэо промолчал. Да и что он мог сказать? Бог чётко обрисовал перспективы, а сопротивляться не было смысла. Пока Тень имеет власть над его телом, он действительно может провернуть любую низость. Но Тэо всегда был слаб к женщинам и потому... не вынес бы последствий того, о чём говорил Покровитель.

— Вижу, второй вариант пришёлся тебе не по вкусу, — правильно истолковал молчание Заррэн. — А значит, тебя ждёт первый.

Первый Советник подумал о Кроу, который наверняка ждёт его в комнате. Может, наёмник прямо сейчас лежит на кровати и разглядывает рисунки лорда, беспечно болтая ногами и даже не подозревая, какую подлость готовит ему Тень.

Неужели он, Хистэо, и впрямь опустится до такого?

Воспользуется чувствами возлюбленного?

Будет требовать близости, как последняя шлюха?

А потом отчитается перед Заррэном подобно верному рабу?

Да, наверное, так и будет.

И всё, что может сделать Тэо — так это испытывать к себе отвращение.

— Давай, поднимайся, а я прослежу за тобой, — с нетерпением поторопил его Тень. — И только попробуй ослушаться... не забывай, чем это может обернуться.

Первый Советник невольно встал с места, но его колени подкосились, как у нашкодившего ребёнка. Чтобы найти силы, лорд не глядя схватил со стола бутылку вина и выпил залпом. Ему было абсолютно плевать, что подумает Тень и каким жалким будет выглядеть Тэо в его глазах.

Затем эль Гратэ, не оборачиваясь, медленно побрёл к лестнице, ведущей на второй этаж, в гостевые комнаты. Голова его сильно кружилась от алкоголя, а перед глазами всё плыло, но Хистэо упрямо шагнул вперёд и преодолел несколько ступенек, желая как можно быстрее скрыться с глаз Бога. Он не знал, последует ли за ним Тень, да и, в общем-то, плевал на это. Всё равно унизить его сильнее Заррэн уже не мог.

Ступеньки тянулись мучительно долго и двоились перед глазами, то ли оттого, что Тэо перепил вина, то ли из-за мрачных мыслей, одолевших лорда. Он думал о своей никчёмной судьбе, о совершённых ошибках, о любимой сестре, с которой так жестоко обошёлся, и о Кроу — единственном, с кем был по-настоящему близок...

...и кого должен был обмануть.

Но что ему, Хистэо, терять?

Он и так слишком низко пал за те триплексы, что служит Тени.

Столь грязная и скверная душа... разве не должна просто смириться? Подчиняться приказам Заррэна — какими бы омерзительными они ни были — вот всё, что он должен делать, пока Тария не уничтожит их обоих.

Ладонь Первого Советника легла на ручку двери. Помедлив, лорд едва приоткрыл её, словно заходил не в собственные покои, а крался, как тщедушный воришка.

— Милорд? — тут же донеслось из комнат. — Что-то вы задержались!

Тэо застыл на входе и смог лишь прикрыть за собой дверь. На большее его воли пока не хватало. Впрочем, Господин Счастливчик не стал ждать и сам выглянул из гостевой спальни, которую предпочитал комнатам прислуги.

Наёмник окинул лорда любопытным взглядом, и Первый Советник поспешил объясниться:

— Да... немного перебрал с вином...

— О, значит, вы сейчас пьяненький? — лукаво уточнил телохранитель и принял соблазнительную, по его мнению, позу.

Он никогда не упускал шанса бросить очередной смущающий намёк, но обычно Тэо стойко игнорировал такие выходки или праведно возмущался распущенности Кроу. А теперь лорд должен был сам проделать нечто подобное, чтобы выполнить приказ Тени.

— Должно быть, так и есть... — с трудом выдавил Хистэо, стараясь придать голосу томности, как это часто делали придворные леди. — Я пьян, и мне сейчас очень хорошо...

Кейран, учуяв возможную выгоду, молниеносно приблизился к Тэо с явным намерением выклянчить пару-тройку поцелуев. И Первый Советник смиренно ждал этого, чтобы продолжить свою паршивую актёрскую игру.

Однако Кроу смог удивить его. Придвинувшись так близко, будто собирался и впрямь поцеловать, Кейран вдруг с непривычной серьёзностью усмехнулся:

— Но почему тогда в вашем взгляде я вижу такое отчаяние? Кто напугал вас, милорд?

Хистэо вздрогнул, чем полностью себя выдал. Хотя с проницательным и внимательным Кроу у него изначально не было шансов... но отступить лорд уже не мог, а потому продолжал молчать.

— Не хотите говорить? — хмыкнул наёмник и коснулся подбородка Тэо, заставив его поднять взгляд. — Я ведь и сам могу догадаться. Или думаете, я не замечаю, как эта паршивая тень повсюду снуёт за вами? Что он приказал вам на этот раз?

Первый Советник ощутил себя таким жалким и омерзительным, что едва нашёл силы посмотреть в глаза Кроу. Удивительно, но в ответном взгляде было лишь спокойствие и уверенность.

— Хочет, чтобы я... переспал с тобой, — тихо проронил лорд.

Он ожидал какой угодно реакции — отвращения, ярости, презрения — но Кейран лишь закатил глаза и, к изумлению Тэо, фыркнул:

— И что? Я вот тоже хочу, но треплю же, что, между прочим, очень сложно! Этому вашему божку стоило бы поучиться у меня выдержке!

Хистэо ожидал иной реакции, а потому не сразу понял, что именно подразумевает наёмник. А когда наконец осознал, то от неожиданности потерял дар речи.

То есть Кроу действительно... хочет его?

И не против близости?

Но даже так, разве может лорд вот так... ради приказа... обманом, а из не искренних чувств...

Хотя что ему ещё остаётся?..

Очевидно, взгляд лорда, полный переживаний, был слишком красноречив, а потому Кейран поспешил успокоить его:

— Ну-ну, милорд, чего вы так распереживались? Этот ублюдок пригрозил вам чем-то? Дайте отгадаю: угрожал, что расправится с вашей сестрой или опять кого-нибудь изнасилует? Он так боится за свою шкуру, что пытается влиять на мои решения, используя вас. Думает, раз я буду увлечён вами, то не посягну на этот мир? Наивный.

Телохранитель как всегда блеснул проницательностью, и Первый Советник был вынужден признать:

— От тебя ничего не скрыть, бестолочь...

«И что мне теперь делать? — подумал лорд, пытливо вглядываясь в безмятежное лицо Кроу. — Раз он обо всём знает, то и обмануть его не получится. А если посмею ослушаться Заррэна, то он перейдёт от угроз к действиям и тогда кто-нибудь обязательно пострадает...»

— Ну и чего же вы повесили нос, милорд? — тонко ощутив напряжённость момента, шутливо пожурил Кейран.

Первый Советник невольно бросил взгляд на двери, опасаясь, что стерегущий его Тень может зайти прямо в этот момент и обнаружить своё Воплощение бесцельно тянущим время.

— Ах вот в чём дело... — тут же понял всё Кроу, и на его губах заиграла озорная улыбка. — Значит, этот ублюдок по-прежнему где-то рядом? Хорошо. Раз ваш покровитель хочет шоу, мы его устроим.

— Что?.. — растерялся лорд.

Но среагировать не успел: к тому времени Господин Счастливчик уже потянул Хистэо в полутьму спальни таким уверенным жестом, что Первый Советник невольно подчинился. А оказавшись в комнате, Кроу уверенным жестом забрался на большую хлипкую с виду кровать, предназначенную для хозяина гостевых покоев. То есть для Тэо.

— Идите сюда, милорд, — хлопнув по месту рядом с собой, воодушевлённо предложил Кейран и с намёком добавил. — Устроим веселье!

— Ты о чём? — впал в замешательство лорд. — Что ты хочешь...

Он действительно не понимал, что именно задумал Кроу, а вездесущая интуиция на этот раз предательски молчала. К тому же бутыль отменного лийанского вина всё ещё мешала ему трезво оценивать ситуацию.

— Только не говорите, что мне придётся учить вас, как разыгрывать сцену! — видя его замешательство, закатил глаза Кроу.

Он поманил Хистэо пальцем, и тот послушно приблизился, гадая, что именно подразумевает наёмник.

— Сцену? — нахмурившись, переспросил лорд. — Что ты имеешь в...

Но договорить Тэо не успел — Кейран вдруг проворным движением опрокинул его на кровать и, демонстративно прочистив горло... громко застонал.

Если до этого в голове Первого Советника оставались разумные мысли, то теперь всё смешалось в одно сплошное недоумение. К тому же звуки, которые начал издавать Кроу, отличались таким распутством, что Хистэо чуть сквозь землю от стыда не провалился.

— Ты что творишь?! — мигом позабыв о Тени и своих обязательствах перед ним, грозно зашипел Тэо.

— Как что, милорд? — слегка подпрыгивая на кровати, тем самым имитируя ещё больший разврат, хохотнул наёмник. — Спасаю вашу — хе-хе — задницу!

И тут, спустя несколько мучительных попыток осознания, до Хистэо, наконец, дошла вся гениальность и простота решения Кейрана.

«Значит, он хочет притвориться, будто и впрямь проводит со мной ночь, чтобы одурачить Тень? — обрадовался лорд, но тут же запаниковал. — А если Заррэн решит заглянуть? Или кто-нибудь другой? Нас же сразу разоблачат...»

— То есть мы будем придуриваться, что занимаемся здесь невесть чем? — решил уточнить Тэо, чтобы просчитать все риски.

Господин Счастливчик, прыгая на кровати и получая от сольного представления настоящее удовольствие, согласился:

— А то! Всё равно эта трусливая Тень побоится сунуться сюда лично. Может, на деле он и пытается выглядеть грозным, но в действительности у него кишка тонка подсматривать за Великим Кейраном. То бишь за мной.

Первый Советник с облегчением выдохнул. Конечно, всё это были приблизительные умозаключения, но Кроу источал такую уверенность и лёгкость, что Тэо хотелось ему верить. Да и что ещё оставалось?..

Телохранитель, недовольный медлительностью хозяина, чуть потряс его за плечо:

— Прекратите витать в облаках, милорд, и присоединяйтесь. Никто не поверит нашему представлению, если я буду делать всё сам!

Хистэо снова напрягся, поскольку его расчётливый и рациональный разум отказался обрабатывать это логичное предложение.

— А что я должен делать? — ощутив себя невинной девицей, спросил он.

— Просто повторяйте за мной, — хихикнул Кроу и с намёком добавил. — Если будут сложности, я помогу.

Первый Советник значительно напрягся, но, желая помочь Кейрану с этой ломаной комедией, старательно начал повторять за Господином Счастливчиком.

Сначала они усердно прыгали на кровати, изображая невесть что. Но эффект был хороший: громких звуков возни и скрипа оказалось достаточно, чтобы этажом ниже начались перешёптывания. А когда оба мужчины, с разной степенью умелости, принялись постанывать, у окружающих должны были отпасть последние сомнения о характере мероприятия, проходившего за дверьми самых дорогих покоев портовой таверны.

Правда, и наёмник, и его хозяин едва сдерживались от смеха — настолько нелепо выглядела ситуация в целом, и они сами — в частности.

— Глупость какая... но почему так смешно? — удивлённо пробормотал Тэо в перерывах между очередными завываниями.

— Потому что это весело! — широко улыбнулся Кроу. — Представьте, какое лицо у вашего божка, который стоит где-нибудь под дверью и всерьёз слушает наши стоны!

Хистэо последовал совету и представил себе обезображенное изумлением напополам с ненавистью лицо Тени, а затем тихо рассмеялся.

Не выдержав, он даже похвалил телохранителя за находчивость:

— Кроу, ты просто лучший!

(часть главы без цензуры - https://docs.google.com/document/d/19TJx5SegNk-_gB8hFTZ_aYibzm1FmyrhDsC3X1dRC5g/edit?usp=sharing)

Теперь, после значительного напряжения и столь ярких эмоций, Хистэо вдруг почувствовал слабость и сонливость. Долгие переживания из-за болезненного расставания с сестрой, много крепкого алкоголя, вечная необходимость принимать сложные решения и довлеющее присутствие Тени сделали своё дело: Первый Советник обмяк среди смятых простыней и хаотично разбросанных подушек, а голова его стала тяжёлой, как после бессонной ночи.

Господин Счастливчик заметил эти перемены и поспешил окружить лорда заботой. Он поправил постель, подоткнул Первому Советнику одеяло и приглушил в комнате свет. Затем Кейран по хозяйски прижал к себе Тэо, услужливо предложив:

— Хотите чего-нибудь, милорд? Я могу принести любую еду и напитки.

— Нет, я сыт, — пробормотал Хистэо, сонно потирая глаза.

В нём даже не осталось сил, чтобы для приличий сопротивляться тёплым прикосновениям телохранителя и его мягким невесомым поцелуям. Да и зачем? Что бы ни делал наёмник, Первому Советнику это было приятно, а после возникшей между ними близости Тэо мог ворчать на Кроу разве что из привычки.

Правда, смутная тревога и мысли о скорой смерти сумели пробиться даже сквозь плотную завесу любви и принятия, которой оградил Хистэо Кейран. А потому внимательный к деталям Господин Счастливчик чутко предложил:

— Тогда, может, хотите сказку на ночь?

Пытливый разум лорда, которому было интересно всё новое и необычное, эту идею оценил. К тому же лорд хотел потянуть время до утра, не обременяя себя привычными волнениями, и очередная необычная история Кроу легко бы отвлекла его от мрачных мыслей. Однако Первый Советник на всякий случай уточнил:

— Ту последнюю?

— Ага, — подтвердил Кейран, довольный безнаказанностью своих прикосновений.

— Ладно, так и быть, валяй, — с наигранным безразличием дал позволение лорд.

Первый Советник поудобнее устроился в крепких объятиях Кроу, приготовившись слушать. Снизу, с первого этажа, звучали тихие звуки лютни, огонёк в магическом светильнике извивался, словно юная танцовщица, а уютная полутьма покоев надёжно защищала ночь от рассвета.

Господин Счастливчик, важно прочистив горло, провозгласил:

— Сказка «Принцесса Гнилое Сердце». Придумано самой лучшей сестрой на свете, а рассказано великим мной!

***

Далеко-далеко, в самом центре сущего, там, где встречаются все дороги и сходятся все пути, раскинулось великое королевство Итинрэтэ. А правили там Король-одноглаз и Королева-пряха. Немудрено, что их так прозвали: монарх-то действительно лишился глаза, хотя точной причины никто не знал, а жена его и впрямь любила прясть, к тому же, говорят, обладала редким даром прорицания.

Одна беда — не могли Король и Королева зачать детей, как ни старались. Уже впору бы им было отчаяться, да только озарило пряху-прорицательницу видение. В нём увидела она мужа своего с двумя воронами, по одному на каждом плече. Те вороны внезапно обратились в детей — мальчика и девочку, на головах которых сияли золотые венцы.

Проснувшись, Королева поняла, что приснился ей вещий сон, а вороны — это её будущие дети, Принц и Принцесса. Но Пряха никому не рассказала о своём видении и принялись терпеливо ждать чуда.

В королевстве Итинрэтэ тем временем было неспокойно. Бедняки, которых, волей неудачи, настиг Великий Голод, всё больше роптали на Богачей, а потому зрел в народе бунт. Однако же Королевская Советница, преследуя только ей известные цели, держала знать в счастливом неведении.

Была та Советница коварной и расчётливой особой, умевшей при нужде притвориться кроткой и невинной. К тому же в меценатстве своём была как никто иной щедра, оттого все вокруг считали её Величайшей из Благодетельниц.

Впрочем, к Королеве Советница питала симпатию, поскольку считала её своей единственной подругой. Они и вправду казались похожи: обе были бездетны, богаты и влиятельны. Но если Пряху всегда окружали друзья, поскольку своим острым умом и тёплым радушием она располагала к себе людей, то Королевская Советница не сыскала любви соратников. Уж слишком она была тихой и молчаливой, а вдобавок к тому столь благородной, что казалась почти стерильной.

К тому же Советница так хорошо скрывала свою истинную натуру, что никто и не знал, чем промышляла она в тени своей непорочной славы. Лишь одному человеку невольно удалось обнаружить сущность этой женщины. То была маленькая трудолюбивая танцовщица, что жила в Трущобах Итинрэтэ.

Однажды в Дом Забав, где работала девочка, ненароком заявилась сама Советница. Но была она в мужской одежде, говорила от мужского имени и вела себя так странно, что ни одна шлюха не могла ублажить её. Тогда хозяйка Дома Забав, отчаявшись, послала к ней юную Танцовщицу — лучшее своё приобретение. И прекрасными танцами девочке удалось сыскать расположение этой женщины.

Маленькая Танцовщица тронула ледяное сердце Советницы, поскольку смогла отвлечь женщину от мрачных мыслей. А потому через некоторое время та вернулась за девочкой, чтобы забрать её в свой дворец. Однако хозяйка Дома Забав сообщила, что Танцовщица уже давно не работает здесь, да и вообще пропала вместе со своим больным братцем, о котором так пеклась. Это разозлило Советницу, и она велела обыскать весь Итинрэтэ, чтобы найти девчонку. Но всё было тщетно. Юной Танцовщицы и след простыл.

Не знала та Советница, что, по счастливой случайности, сестру и брата увидела сама Королева, когда те крали яблоки в её саду. Тогда, вспомнив о посланном ей видении, Пряха забрала близнецов к себе во дворец и нарекла их своими детьми. Правда, никому, кроме мужа, о том не сказала и долгое время держала всё в тайне.

Но юным птенцам рано или поздно пришлось бы выйти в свет, и однажды Королева представила детей высшему обществу Итинрэтэ. Все были поражены: подумать только — у королевской четы есть дети! Откуда же они взялись? Неужели это и впрямь их кровь от их крови? Или же близнецы приёмные? И если дети всё же названные, то где супруги нашли их?..

Королева хранила молчание, а Король не смел ей перечить. Происхождение детей стало запретной темой для обсуждений во дворце, хотя весь Итинрэтэ тайком перешёптывался о близнецах. И лишь один человек знал правду.

Королевская Советница.

Прибыв на вечер к Её Величеству, она сразу разглядела в усыпанной бриллиантами и изнеженной шелками Принцессе ту нищенку-танцовщицу из Трущоб. Девочка, в свою очередь, тоже заметила Советницу. И, видимо, их взгляды были столь красноречивы, что некто из гостей полюбопытствовал:

— Ах, вы двое так смотрите друг на друга, словно уже давно знакомы!

Чистый, как прозрачное озеро, глаз Советницы сверкнул опасным блеском. Принцесса догадалась, что подруга её матери не хочет огласки, и поспешила развеять сомнения.

— Нет, просто леди так хороша собой, что я засмотрелась на её неземную красоту, — старательно изобразив смущение, объяснилась девочка. — Простите меня за это.

Гости рассмеялись простодушию Принцессы и приняли всё за чистую монету. А Королева с гордостью произнесла:

— Да, наша Советница действительно отличается редкой красотой, хотя в детстве выглядела как совершенный мальчишка!

— Не может быть! — поразились гости.

— Да-да, говорят, даже собственный брат долгое время не знал её пол, — рассмеялась Пряха. — Моя подруга столь кротка и скромна, что не посмела открыть ему глаза на столь грубую ошибку!

— Ах, она само воплощение добродетели! — поддержали придворные.

Советница пропустила эти слова мимо ушей. Она уже привыкла к глупостям, которые рассказывала Подруга, а потому не обращала на неё внимания, сохраняя хладнокровный и отстранённый вид. Куда больше леди заинтересовала названная дочь Королевы, и, улучив момент, женщина осталась с ней наедине.

Подкравшись так незаметно, что девочка вздрогнула от неожиданности, Советница тихо произнесла:

— Ты не выдала нашего знакомства, маленькая танцовщица... что ж, здравомыслия тебе не занимать.

Принцесса спешно развернулась и низко склонила голову, поскольку хорошо понимала, с кем имеет дело. Богатейшая женщина в Итинрэтэ, близкая подруга её названной матери и Королевская Советница... становиться врагом такого могущественного существа юной Танцовщице совсем не хотелось. Для этого она была ещё слишком слаба.

— «Нашего знакомства»? — прикинувшись удивлённой, возразила девочка. — Госпожа, я не понимаю, о чём вы. Сегодня мы встретились впервые.

Советнице, привыкшей к глупости и чванливости окружавших, такая разумность Танцовщицы пришлась по вкусу. Она положила ладонь на мягкие пшеничные волосы Принцессы и, погладив девочку по голове, с необычайной для её бесцветного голоса теплотой ответила:

— Что ж, дитя изящных искусств, раз тебе по душе такая игра, я тоже не выдам тебя.

И, подумав, добавила:

— Приходи в мой дворец на следующей неделе. Я буду ждать тебя.

Сказано это было с таким намёком, что юная Танцовщица сразу поняла: отказы не принимаются. А потому ей ничего не оставалось, кроме как исполнить желание Советницы.

Но каково же было удивление Принцессы, когда через неделю, прибыв ко дворцу королевской подруги, она была встречена абсолютной... пустотой.

Да, во дворце богатейшей женщины Итинрэтэ оказалось так мертвенно холодно и зловеще безлико, что юная Танцовщица не могла отделаться от нехорошего предчувствия. Но поскольку вокруг не было даже слуг, девочке пришлось самой искать Королевскую Советницу, проходя из одного большого и белого зала в другой, а потом — в третий, четвёртый и далее.

Невольно рассматривая скудную отделку дворца, столь далёкую от роскоши и великолепия королевского дома, Принцесса ощущала странный интерес к хозяйке этих владений. Ей хотелось знать, почему Советница живёт здесь одна, отчего не держит многочисленной прислуги и с какой целью пригласила её, Принцессу, в гости. Наверняка эта женщина что-то задумала, ведь маленькая Танцовщица единственная знала её секрет, а потому и последствия должны стоило ожидать соразмерные. Бесплодными надеждами Принцесса себя не тешила ещё со времён жизни в Трущобах...

Глубоко задумавшись, девочка продолжала брести сквозь ослепительно чистые комнаты, пока не дошла до края дворца, где обнаружила длинную, уходящую глубоко вниз винтовую лестницу. Эта лестница и тёмный зев прохода отчего-то манили Принцессу, завлекая внутрь, словно там было нечто тайное и важное, что она должна была непременно увидеть. Хотя в то же время прекрасно развитая интуиция леди отчаянно трезвонила об опасности.

Но прежде чем Танцовщица успела осуществить задуманное, на её плечи мягко легли чьи-то руки.

Принцесса вздрогнула и резко обернулась.

Однако перед ней оказалась всего лишь Советница, такая же, как всегда: в струящемся белом ханьфу, с расшитым жемчугом поясом и драгоценными украшениями в белых, как молоко, волосах. На её красивом лице, где не было места ни печали, ни радости, при виде маленькой Танцовщицы появилась снисходительная улыбка.

— Испугалась? — усмехнулась леди. — Твой взгляд, полный недоверия и опаски, выдаёт в тебе дитя Трущоб. Но не бойся: я тебя не обижу.

Юная Принцесса к тому времени была достаточно взрослой, чтобы понимать, как далеки бывают слова от дела. А потому, не желая обрести столь могущественного врага, склонилась перед Советницей в самом учтивом поклоне и, не поднимая взгляда, произнесла:

— Благодарю вас за терпение и доброту. Как я могу отплатить вам?

Подруга Королевы жестом велела ей встать и подала руку:

— Об этом мы поговорим позже. Для начала выпьем чаю и познакомимся.

Столь сильная расположенность леди, тайну которой хранила девочка, казалась осторожной Танцовщице подозрительной, но ей ничего не оставалось, кроме как принять руку и благосклонность Советницы.

К удивлению Принцессы, та даже не упрекнула дочь Королевы за её самовольную прогулку по дворцу, однако поспешила увести девочку подальше от странной лестницы. Танцовщица безропотно подчинилась.

Изящная ладонь Советницы оказалась на удивление лёгкой и прохладной, а походка — плавной и размеренной. Пока они шли через многочисленные переходы дома королевской подруги, девочка старалась вести себя как подобает Принцессе, но изредка всё же посматривала по сторонам.

Белый дворец не вызвал у Танцовщицы особых симпатий, поскольку был скучным и пустым, хотя в то же время дочь Королевы наслаждалась холодным спокойствием, идущим от стен. В отличие от королевских покоев, здесь было тихо и спокойно, как и любила Принцесса.

В одном из залов, который назывался Музыкальным, Советница остановилась. Она подвела девочку к большому кофейному столику усеянному всевозможными сладостями, а сама расположилась рядом, на маленькой белой софе.

Принцесса же не могла оторвать взгляд от угощений. Здесь были и хрустящее яблочное печенье, и тонко нарезанные кусочки душистого яблочного пирога, и сладкое яблочное варенье в маленьких фарфоровых розетках, и много всего другого, но так или иначе связанного с яблоками — любимой едой маленькой Танцовщицы.

— Нравится? — заметив удивление на лице Принцессы, довольно хмыкнула леди. — Я подготовила всё это для тебя.

От таких слов королевской дочери стало лишь тревожней, ведь она знала, что в этом мире неравенства и страдания никто не станет угощать тебя просто так. А уж тем более вызнавать, к каким именно сладостям ты питаешь слабость. Тем не менее она склонилась пред своей благодетельницей и приняла удивлённый вид:

— Для меня? Но я не заслуживаю такой щедрости, госпожа...

Советнице пришёлся по вкусу её скромный, преисполненный почтения ответ, и леди указала на место рядом с собой:

— Не стоит испытывать смущение, я лишь хочу сделать тебе приятно. А теперь присаживайся.

Принцесса безропотно подчинилась, и вскоре они принялись чинно смаковать лакомства, запивая их ароматным яблочным чаем. Заметив робость маленькой Танцовщицы, королевская подруга чуть взмахнула рукой — и в зале вдруг заиграла тихая музыка, источниками которой оказались волшебные музыкальные инструменты. Мелодии были уже знакомы девочке, ведь под них она впервые танцевала перед Советницей ещё тогда, в Трущобах, будучи маленькой нищенкой по имени Белая Тень.

«Она вызнала, какая еда мне по вкусу, и помнит музыку, что я люблю, — заметила бдительная Принцесса. — Нужно быть осторожной с этой женщиной».

Однако несмотря на всю свою бдительность, некоторое время девочка и впрямь наслаждалась покоем, яблочными десертами и ароматным чаем. Приятная музыка вместе с заботливыми манерами Советницы сумели отвлечь её... ровно до одного момента.

— Что ж, поведаешь историю о том, как стала дочерью Королевы? — вдруг спросила леди, отставив чашечку. — Впечатляющая смена положения для обычной нищенки.

Маленькая Танцовщица тут же поняла, для чего нужно было приглашение ко двору Советницы и все эти милые, но ничего не значащие жесты внимания. Однако, не смея отказать человеку столь высокого положения, Принцесса коротко, без важных подробностей, пересказала королевской подруге историю появления при дворе.

Правда, Советница тоже оказалась не лыком шита и поспешила уточнить:

— А как же ты оказалась в яблоневом саду Королевы? Чтобы попасть туда, нужно преодолеть не один уровень защиты.

Принцесса знала, что эта проницательная женщина легко распознает любую явную ложь, а потому уклонилась от ответа:

— Это вышло случайно. Я и сама не понимаю, как именно.

Она была готова к дальнейшим расспросам и уже подготовила линию обороны, насколько это вообще было возможно. Но, к удивлению девочки, Советница великодушно сменила тему:

— А что до Королевы? Как тебе удалось очаровать её?

— Не знаю. Мне кажется, она всё решила, как только увидела нас с братом, — пожала плечами Танцовщица, проверяя границы терпения леди, и осторожно добавила. — Также Её Величество упоминала о неком вещем сне.

Такой ответ удовлетворил Советницу, знавшую о Таланте Королевы и её пылкой мечте иметь детей. Леди кивнула:

— Неудивительно, ведь твоя мать известная прорицательница. Только о своих видениях никому не рассказывает.

На этом вопросы закончились, хотя вид у Советницы был задумчивый, как если бы она выбирала меж двух вариантов. На одной чаше весов расположилось желание вызнать больше, на другой — очевидно, стремление не спугнуть маленькую Танцовщицу. И, видимо, второе победило.

Некоторое время они снова молчали, допивая чая, и Принцесса даже могла украдкой наблюдать за бесцветным выражением лица королевской подруги. Отчего-то девочке стало любопытно, каким могло быть это лицо, если бы его озарила улыбка или неистовая ярость? Танцовщице хотелось знать и другое.

Зачем Советница столь обходительна с ней, если может использовать шантаж или насилие?

Почему тогда, в Трущобах, эта женщина была в мужской одежде и вела себя так странно?

А главное — что будет теперь? Ждать ли юной Принцессе гнева или милости?

Эти и многие другие вопросы тревожили девочку, а потому, следуя за цепочкой своих размышлений, королевская дочь невольно произнесла:

— А вы...

Острый взгляд единственного глаза Советницы тут же обратился к Танцовщице, и той пришлось спешно извиниться:

— Нет, ничего, простите...

К её неожиданности, леди была в хорошем расположении духа и мягко подбодрила:

— Хочешь о чём-то спросить? Смелее, я не кусаюсь.

Маленькая Принцесса невольно покраснела, на миг ощутив себя совершенным ребёнком рядом с этой влиятельной и взрослой женщиной. Однако своей привилегией поспешила воспользоваться.

— Вы живёте в этом огромном дворце совсем одна? — робко спросила она.

— Да, — усмехнулась Советница. — Это удивляет тебя?

Танцовщица не знала, как лучше ответить, поэтому тихо призналась:

— Во дворце матери всё время шумно и людно, поэтому мне было радостно, что у вас так тихо и спокойно. Хотя Её Величество как-то упоминала, что это из-за траура по вашему брату и...

Договорить она не смогла, обжегшись пронзительным взглядом Советницы. Этот взгляд был так красноречив, что девочка разом поняла: любое упоминание таинственного «брата», о котором в королевском дворце иногда шептались придворные и которого, по-видимому, постигла трагическая судьба, запрещено.

— Простите! — мгновенно склонилась Принцесса, дрожа всем телом от страха за возможные последствия. — Я слишком глупа, оттого и говорю лишнее. Не слушайте меня, госпожа.

Может, в любой другой ситуации ей и было бы всё равно, однако после того как она попала в окружение столь могущественных существ как правящая верхушка Итинрэтэ, любое неверное слово могло стоить девочке и её брату всего. А потому она предпочитала лишний раз извиняться и кланяться, лишь бы не провоцировать сильных мира сего.

От Советницы Принцесса ожидала закономерного гнева, но та снова удивила Танцовщицу:

— Глупа? Отнюдь. По сравнению с остальными, ты образец разумности. Я поняла это ещё при нашей первой встрече в Доме Забав.

И жестом заставив девочку поднять голову, леди добавила:

— Кстати, об этом. Твой танец тогда заворожил меня. Где ты обучалась столь тонкому искусству?

На этот раз Принцессе даже не пришлось утаивать истину, и она призналась:

— Не знаю, госпожа. Я давно потеряла память и не помню ничего о своём прошлом. Сохранились лишь навыки...

Выражение лица Советницы стало задумчивым и чуть мрачным. Казалось, леди тщательно взвешивает слова юной Танцовщицы, словно пробует их на вкус. В отчаянии Принцесса произнесла:

— Я не лгу вам...

Трогательное желание оправдать себя и искренность в голосе девочки вызвали у королевской подруги лёгкую полуулыбку.

— Я знаю, дитя изящных искусств, — согласилась она, ласково коснувшись головы Принцессы. — В твоих честных глазах отражается правда.

А затем, дождавшись, когда дочь Королевы успокоится, Советница вдруг спросила:

— Раз уж об этом зашла речь... потанцуешь для меня?

Принцесса совсем не ожидала такой просьбы, но отказать столь влиятельной особе было бы смерти подобно, и она с готовностью откликнулась:

— Как пожелаете, госпожа.

Девочка уже хотела было отойти в центр зала, чтобы начать выступление, как вдруг Советница отстегнула от ханьфу свой веер и вручила его Принцессе.

— Возьми, — велела она. — В прошлый раз он украсил твой танец, так пусть послужит искусству и в этот раз.

Белый веер с изящной шёлковой подвеской был волшебным Артефактом Советницы. В самую первую встречу с леди Танцовщица не понимала этого, а потому и отнеслась к вееру как к важной, но драгоценности. И лишь при дворе, из досужих сплетен, девочка узнала, что на самом деле представляет из себя украшение.

— Благодарю, госпожа, это большая честь для меня... — почти невесомо прикасаясь к сокровищу, снова поклонилась Принцесса и горячо пообещала. — Я буду крайне осторожна.

Теперь, когда она понимала, что за ценность, по какой-то неведомой и непостижимой причине, вверили в её руки, девочка не стала легкомысленно вертеть Артефактом. Наоборот, королевская дочь старалась двигаться размеренно и плавно, демонстрируя красоту веера, но оберегая его от малейшей опасности. К счастью, подстроиться под музыку, нежную и тягучую, опытной Танцовщице не составило труда.

Она кружилась и кружилась, словно заигрывала с веером, то отстраняя его от себя, то прижимая к груди. Движения оказались на удивление лёгкими, хотя после своего возвышения, Принцесса ещё ни разу не танцевала. Теперь же ей волей случая предоставили такую возможность.

Королевская Советница наблюдала за танцем девочки, не отрывая взгляда. Её единственный здоровый глаз, чуть прищурившись, следил за каждым пируэтом Танцовщицы, и леди казалась такой расслабленной, будто отринула все мирские заботы. Вероятно, Советница получала от представления настоящее удовольствие, поскольку её бескровное лицо словно омыло живостью, а на щеках женщины выступил свежий румянец.

Принцесса не помнила, как долго танцевала, но прежде чем леди позволила ей закончить, одарив щедрыми аплодисментами, прошло достаточно времени, и Светило за окнами успело потускнеть. Затем королевская дочь устало повела плечами, сбрасывая напряжение, и приблизилась к Советнице. Склонившись, она протянула леди прекрасный веер в ожидании следующего приказа.

— Ты хорошо постаралась, — довольно похвалила женщина и, приняв Артефакт из рук девочки, велела ей встать.

— Вам понравилось? — поднявшись, спросила Принцесса.

Сколько бы трудностей не встречалось ей на пути, она всё ещё искренне радовалась, когда её танец трогал сердца людей. Так королевская дочь понимала, что своим искусством помогает тем, кто нуждается. А значит, творит добро.

— Более чем понравилось, — тем временем откликнулась леди. — Ты действительно дитя изящных искусств.

Не сдержавшись, Советница погладила девочку по голове ласковым жестом, а затем проникновенно спросила:

— Скажи, что ты хочешь в награду за свой танец?

Это был прекрасный шанс заполучить власть или богатство, ведь Советница обладала таким могуществом, что могла без труда исполнить даже самое невероятное желание Танцовщицы. Любой другой на месте Принцессы не преминул бы воспользоваться шансом, но девочка лишь робко предложила:

— Вашей искренней улыбки будет достаточно.

Советница удивлённо взглянула на Принцессу, однако желание всё-таки исполнила. В тот же миг на бледных тонких губах женщины расцвела нежнейшая улыбка, сравнимая разве что с прекраснейшими из цветов. От этого зрелища у Танцовщицы перехватило дыхание, и она могла лишь молча любоваться красотой обычно беспристрастного и безжизненного лица. Её сердце, вторя восхищению Принцессы, гулко стучало в груди.

Кажется, что-то в этот момент изменилось и в самой леди, поскольку она вдруг велела:

— Подойди.

Не смея ослушаться, Принцесса подчинилась.

— Ты добродетельная и скромная девочка, — развеяв сомнения Танцовщицы, мягко заявила женщина. — А потому заслужила самый лучший подарок.

Советница подняла свой веер и осторожно коснулась им лба королевской дочери так же, как и в первую их встречу. Принцесса снова ничего не почувствовала, но вспомнила, что после той первой встречи её дела пошли в гору. А сопоставив этот факт со слухами, которые ходили по королевскому дворцу, Танцовщица догадалась о сути преподнесённого «подарка».

Советница догадки девочки подтвердила, намекнув:

— Теперь Удача будет на твоей стороне.

Принцесса горячо поблагодарила леди и, поняв, что встреча окончена, поспешила откланяться. Ей не хотелось лишний раз докучать женщине, от которой исходила столь ощутимая опасность.

Леди проводила маленькую Танцовщицу до выхода, но у самых дверей вдруг остановила её. Некоторое время она задумчиво поглаживала девочку по голове, словно что-то решала для себя. А затем Советница склонилась над ухом Принцессы и тихо велела:

— Приходи сюда каждую неделю и танцуй для меня, дитя. Тогда тебе будет нечего бояться.

Это была не просьба: в голосе женщины, несмотря на его спокойствие и мягкость, прозвучала неуловимая угроза. А значит, Танцовщице отдали явный приказ, за неисполнение которого наверняка предусмотрено наказание.

Но маленькой Принцессе хватило ума, чтобы понять шаткость своего положения и не играть с чужим терпением. Девочка всё так же вежливо поклонилась:

— Как пожелает госпожа.

Этот ответ вполне устроил Советницу, и она позволила юной Танцовщице уйти. Однако вся эта встреча была пропитана таким напряжением, что после неё Принцессе захотелось развеяться и, вопреки наставлениям матери, девочка не сразу вернулась домой, а решила немного прогуляться.

Накинув сотканный Королевой плащ, что мог отвести лишние взгляды, Танцовщица побрела в центр Итинрэтэ, где всегда кипела жизнь и было много интересных мест. Для девочки, выросшей в скудности и нищете Трущоб, такое богатое на диковинки место казалось самым лучшим лекарством от всех тревог.

«Эта женщина явно хочет держать меня при себе, оттого и приказала являться к ней каждую неделю, — размышляла Принцесса, прохаживаясь меж пестроты городских улочек. — Неужели ей так понравились мои танцы?..»

Такая причина казалась девочке закономерной, ведь леди выглядела по-настоящему умиротворённой, наблюдая за искусством Принцессы. Возможно ей просто хотелось наслаждаться танцами и ничего больше?..

Нет, Танцовщица не могла тешить себя пустыми надеждами. Этот мир с его звериными законами был слишком понятен ей, чтобы поверить в чистоту намерений столь опасного существа как Советница.

«Буду осторожна с ней, чтобы выгадать время и стать достаточно сильной, — решила для себя девочка. — Нельзя наживать себе врагов, пока брат не окрепнет и я не найду способ помочь Бесталанным. Раз мне повезло оказаться в королевской семье подле власть имущих, я буду использовать эту возможность, чтобы достичь своих целей. Даже если взамен придётся не поднимать головы перед всем королевским двором».

Приободрённая этими мыслями Принцесса отбросила волнения и принялась блуждать меж красивых торговых лавок Итинрэтэ, заглядываясь на живописные прилавки. Пусть сейчас Танцовщица занимала высокое положение и могла позволить себе любую покупку из этих магазинов, природная скромность запрещала ей бездумно использовать средства родителей. Поэтому заметив среди многочисленных редких вещиц то, что тронуло её сердце, девочка лишь молча принялась разглядывать этот предмет.

Им оказались маленькие белые пуанты, столь очаровательные, что невольно привлекали взгляд. Эта волшебная обувь, судя по описанию на табличке, не только отличалась красотой, но к тому же сама подстраивалась под стопу танцовщицы и меняла цвет в зависимости от предпочтений хозяйки. Более того, витрина заверяла, что даже жёсткость стакана пуанты и форма стельки будут меняться так, как захочет того обладательница, а срок службы у таких туфель попросту... вечный.

Разумеется, юная Принцесса, с её бесконечной любовью к танцам, не могла не искуситься поразительным Артефактом. Пусть из-за потери памяти она даже не помнила, когда и где танцевала в подобной обуви, зато точно знала, как именно это делать. Словно и амнезия не смогла убить в девочке навыки, отработанные триплексами практических занятий.

«Если бы у меня были такие пуанты, я бы могла подготовиться и станцевать для Советницы красивый танец, — с воодушевлением подумала Принцесса. — Тогда лицо этой женщины снова озарила бы искренняя улыбка».

Радостные мысли омрачила неподъёмная цена волшебной обуви. Столько золота Танцовщица не заработала бы и за всю Вечность работы в Доме Забав, а потому о честной покупке не могло быть и речи. Однако воровство или трату родительских денег девочка считала не допустимыми, поэтому ей оставалось лишь вздыхать и печально смотреть на объект своего желания.

Так, заглядевшись, она не сразу заметила, что за ней наблюдают. Лишь когда обострённая интуиция Принцессы затрезвонила об опасности, Танцовщица встрепенулась. Но к тому времени таинственный наблюдатель исчез, не оставив после себя и следа.

Списав всё на собственную мнительность, девочка с трудом заставила себя отойти от прилавка и ещё долго блуждала по улочкам, успокаивая страстное желание купить пуанты. Лишь после того как к Принцессе вернулось самообладание, она поспешила домой, в королевский дворец.

Там маленькую Танцовщицу уже поджидала встревоженная мать.

— Где ты была?! — обеспокоенно воскликнула она и с тревогой принялась осматривать дочь.

— Я... просто гуляла, — призналась Принцесса, ощутив стыд за своё беспечное поведение.

— Гулять без охраны может быть опасно! — покачала головой Королева, но ласково прижала к себе девочку. — Вокруг много тех, кто желает нам зла. Помни об этом.

Танцовщица не удержалась от лёгкого подкола:

— Разве все они не остались за Стенами?

Будучи ребёнком Трущоб, Принцесса уже не могла заглушить в себе окрепшее чувство общности с Бесталанными. Пусть даже её нарядили в дорогие одежды, умыли и причесали, выдав за красивую дорогую куклу... сердце девочки принадлежало её бедным и обездоленным товарищам по несчастью. Ни наличие Таланта, ни протекция королевской семьи, ни собственная отдалённость от пространства за Стенами не изменили бы этого.

Королева всё понимала, потому не стала спорить и лишь с укором предостерегла:

— В любом случае тебе следует быть осторожной, иначе может случиться беда. А теперь пойдём, Господин Дракон вернулась и пожаловала на чай.

— Господин Дракон?.. — вопросительно повторила девочка.

Мать вспомнила, что ещё не рассказывала дочери о Господине Драконе — известной Мастере-целительнице, что была её лучшей подругой. Ранее Принцесса не встречала эту женщину, поскольку та любила странствовать или заниматься исследованиями у себя во дворце, теперь же настало время знакомства.

По пути в гостевые залы Королева поведала о своей подруге. Также Её Величество упомянула, что в будущем хочет видеть Господина Дракона Мастером своих детей, а потому указала дочери, как следует себя вести, чтобы такая великая магичка захотела взять себе учеников.

Маленькая Танцовщица прилежно выслушала наставления и пообещала следовать им. Но как только они с матерью вошли в нужные комнаты, причудливо освещённые огромной хрустальной люстрой, девочка резко изменила своё мнение...

...стоило ей увидеть, что многоуважаемая Господин Дракон делает с братом Принцессы.

— Ах ты мелкий Птенчик, думал, сможешь упорхнуть от меня? — послышался низковатый смешливый голос, выдававший человека уверенного и не лишённого юмора.

Господин Дракон оказалась высокой плечистой женщиной с красивой линией талии и насмешливо-дерзким выражением лица, в котором преобладали острые приподнятые черты. Она вся словно состояла из этих линий: кончики широкого рта, густые брови и внешние краешки глаз стремились вверх, а сине-зелёные росчерки краски в уголках век лишь усиливали эффект. Того же морского оттенка оказались и нижние пряди леди, ниспадавшие на шею и плечи. Верхняя половина волос — глубокого чёрного цвета — была частично убрана в хвост на затылке.

Ещё интереснее выглядела магическая татуировка в виде дракона, самовольно блуждавшая по коже целительницы. В обычное время она любила притворяться простым рисунком, обвивая плечо леди, но сейчас с интересом выныривала то из-за ворота ассиметричной рубахи, то на рельефном тугом прессе женщины, то и вовсе где-нибудь у длинной шеи.

Однако Принцессу куда больше привлекала не занятная внешность Господина Дракона и не особенности её магии, а происходящее между леди и юным Принцем. Ведь целительница не просто играла с мальчиком в салки, а то и дело крутила его вокруг себя, проворно щекотала и высоко подхватывала на руки.

Испугавшись за слабого здоровьем брата и наплевав на приличия, Танцовщица громко воскликнула:

— Принца нельзя так поднимать, он же болеет! Немедленно отпустите его!

Господин Дракон на мгновение остановилась, приобняв хохочущего от постоянной круговерти мальчика, и смерила Принцессу лукавым взглядом.

— Да ладно, что с ним может случиться? — наконец широко улыбнулась она.

И в подтверждение своих слов, опять подняла брата девочки над головой своими сильными натренированными руками, чем вызвала у того бурный восторг.

Но Танцовщица не разделяла беспечности леди, а потому холодно возразила:

— Я сказала, опустите моего брата на землю.

Это было первое проявление неуважения к старшим со стороны вежливой и кроткой Принцессы, оттого стоявшие рядом родители изумлённо переглянулись. Они ещё не поняли, что их дочь настроена серьёзно и решили, будто девочка просто шутит.

Господин Дракон, в свою очередь, снижать накал страстей не торопилась, а её широкая белозубая улыбка стала ещё более насмешливой.

— А иначе... что? — подначила она.

Если бы дело касалось чего угодно, кроме брата, Принцесса не поддалась бы на провокацию. Но после всего пережитого, после всех его болезней и борьбы за хорошее самочувствие Танцовщица считала кощунством столь грубое отношение к мальчику. А потому, возмущённая до предела, она вдруг неуловимым движением выхватила из ножен стоящего рядом отца поясной кинжал и наставила его в сторону леди.

Жест вышел весьма красноречивый, и в тёмных глазах Господина Дракона отразилась смешливость, столь присущая характеру эту женщины.

— Давненько мне не бросали вызов... — хохотнула она и одним лёгким воздушным заклинанием подняла Принца под потолок, освобождая руки. — ...как интересно.

Этот ответ решил исход конфликта: без промедления девочка скользнула к леди, намереваясь силой добиться того, что не удалось решить словами. И пусть разница в уровне была колоссальной, зато Принцессой двигало желание защищать — самое мощное её оружие. Оттого движения юной Танцовщицы были стремительными, а выпады — молниеносными.

Впрочем, Господин Дракон с лёгкостью ускользала от расправы, как если бы продолжала играть в салки вместо серьёзной дуэли. Даже когда Принцесса в кураже преследования подключила магию, целительница, посмеиваясь, без труда отражала чары, и так не слишком точные. Пылающие шары она разбивала одним движением руки, земляные путы разрезала воздушными заклинаниями, а ледяные стрелы топила в жарком пламени огненных чар.

Покружив так по залу некоторое время и дождавшись, когда уставшая девочка замедлится, леди остановилась в середине, благородно разрешив оппонентке передохнуть.

— Слишком медленно, Птенчик, — театрально зевнула она. — Чтобы ранить меня, нужно двигаться гораздо быстрее.

Принцесса подняла на женщину странный немигающий взгляд и тихо парировала:

— Кто сказал, что я хочу ранить?..

В тот же миг девочка метнула свой кинжал куда-то вверх — и Господину Дракону пришлось поднять голову, чтобы разгадать чужой замысел. Однако было уже поздно: огромная хрустальная люстра, причудливо освещавшая зал, оборвалась, стоило Артефакту обрезать державшую её цепь.

Изумление отразилось в тёмных блестящих глазах целительницы, но лишь на секунду, поскольку отменная реакция женщины заставила её отшатнуться.

И тут Господина Дракона ожидал второй сюрприз: природные чары, которыми Принцесса ранее пыталась замедлить соперницу, незаметно обвили щиколотки леди, пока та отвлеклась на люстру. Теперь ускользнуть от огромного падающего массива хрусталя не представлялось возможным.

Но Господин Дракон и не пыталась. За долю мгновения оценив ситуацию, она приняла устойчивое положение и, собрав энергию в кулак, направила её вверх, тем самым разбив дорогой хрусталь в мельчайшую пыль.

Ударная волна получилась такой мощной, что некоторое время королевская чета, закрывшись магическим куполом, пережидала мельтешение стекла в воздухе. Тем же занималась и целительница, одновременно собирая осколки с помощью чар.

— Эй, вы не предупреждали, что ваша новоиспечённая дочь — хладнокровная убийца! — закончив своё дело, шутливо пожаловалась леди.

— Я не собиралась убивать вас, — послышалось сзади. — На это у меня изначально не было шансов.

Господин Дракон обернулась и увидела невредимую Принцессу с братом в руках. Очевидно, воспользовавшись суматохой и потерей концентрации соперницы, Танцовщица опустила Принца на землю.

— Мне нужно было лишь отвлечь вас, чтобы забрать брата, — подтвердила догадку целительницы девочка. — Раз уж обычные просьбы не работают.

Интерес в глазах Господина Дракона от этих слов лишь вспыхнул сильнее.

— О-о... вот оно как, — оценила леди, стряхивая стеклянную крошку с плеч. — Хитро.

Королевская чета, наблюдавшая за развернувшимся конфликтом, до этого момента не вступала в обсуждение. Обоим хотелось посмотреть, на что способна их дочь, к тому же супруги были полностью уверены в своей подруге и в её осторожности.

Тем не менее, справедливости ради, Королева заворчала:

— Нечего было подшучивать над Принцессой! Твоё чувство юмора, как всегда, вызывает вопросы, Джей.

Король кивнул, согласившись с женой, и Господин Дракон была вынуждена капитулировать:

— Ладно-ладно, я усвоила урок. Теперь буду относится к обоим Птенчикам с должным уважением.

И в подтверждение своих самых чистых намерений подошла к девочке, настороженно заслонившей собой брата.

— Ну что, маленькая Принцесса, простишь нерадивого Дракона? — хохотнула леди.

Танцовщица гордо отвернулась, не желая иметь дело с таким неблагоразумным человеком. Она была слишком закрытым и опасливым ребёнком, чтобы вверять своё доверие в руки той, кто чуть не навредил её брату.

Господин Дракон это поняла, а потому, пошуршав за спиной девочки, вдруг протянула ей некий предмет.

— А так? — лукаво спросила она.

Принцесса невольно бросила взгляд на вещицу и... вскрикнула от изумления. Ведь именитая целительница протянула девочке те самые волшебные пуанты из торговой лавки Итинрэтэ!

— Как вы узнали?! — испугавшись, отшатнулась Танцовщица.

— Видела тебя у витрины магазина по пути во дворец, — не стала томить с ответом женщина. — По волшебному плащу Королевы нетрудно было догадаться, кто ты.

Принцесса тут же вспомнила, как ощутила незримого наблюдателя, пока любовалась магической обувью, и как не придала этому значения. Теперь девочке стало ясно, кто за ней следил.

Тем не менее она взволнованно ахнула:

— Зачем вы купили это?!

Господин Дракон ободряюще коснулась её плеча и честно призналась:

— Ну-ну, Птенчик, не волнуйся, у меня не было дурных намерений. Я даже хотела подойти поздороваться. Но ты так залюбовалась туфельками, что не заметила, как я приблизилась. Вот мне и пришлось наблюдать со стороны.

Такой ответ должен был успокоить Принцессу, однако девочке было слишком стыдно, что кто-то увидел её в столь неприглядном свете, алчущую дорогую и роскошную вещь. К тому же целительница не просто узнала, но и купила волшебные пуанты, а значит, потратила огромное состояние... ради чего?

Ответ сам нашёл Танцовщицу, когда Господин Дракон, склонившись, шепнула на ухо так, чтобы никто больше не слышал:

— Я засмущала тебя, Птенчик? Прости, у меня правда не было дурных намерений. Я просто хотела сделать тебе приятно и увидеть улыбку на твоём не по возрасту серьёзном личике. Так что не бойся и смело бери туфельки.

— Они очень дорогие... — смущённо пробормотала Принцесса, не смея даже коснуться столь щедрого подарка.

— Не дороже удовольствия видеть такую славную девочку счастливой, — заверила женщина и осторожно вложила прекрасные туфли в дрожащие ладони Танцовщицы.

Слова Господина Дракона, несмотря на всю её смешливость и лукавость, излучали искренность, а потому девочка всё же приняла подарок. Но сразу почтительно склонилась, как учила мать:

— Спасибо... как я могу отблагодарить вас?

Ей казалось, что такая благородная леди наверняка останется довольна и просто словами, однако целительница смогла её удивить.

— Ммм... станешь моей ученицей? — самоуверенно предложила она.

Опешив от такого предложения, Принцесса неуверенно пробормотала:

— Я... не знаю...

Стать чьей-то ученицей означало всецело вверить себя в руки Мастера, быть ему верной, как преданная служанка, любящей, как родная дочь, и старательной, как трудолюбивая работница. К тому же именно Мастер передавал секреты магии и учил сражаться, а Господин Дракон была пусть и талантливой, но всего лишь целительницей, коих Танцовщица недолюбливала ещё со времён жизни в Трущобах...

Если уж и искать Мастера, то Принцесса, скорее, выбрала бы кого-то вроде Королевской Советницы — наставницу спокойную, терпеливую и могущественную.

Однако Советница, несмотря на всю её мнимую безмятежность и благоразумие, источала незримую угрозу, которую никто, кроме Танцовщицы, словно не замечал. Господин Дракон, объятая аурой живого тепла и веселья, наоборот, казалась Принцессе вариантом более надёжным и безопасным.

— А твой брат согласился быть моим учеником, — заметив сомнения на лице девочки, разыграла козырь леди.

— Принц?.. — растерялась Танцовщица.

Она бросила пытливый взгляд на брата, но тот лишь радостно кивнул, явно довольный кандидатурой наставницы. Вскоре Принцесса узнала и причину.

— Господин Дракон обещала подарить много книг и головоломок, — честно признался мальчик.

Его сестра нахмурилась, осознав, что любознательного Принца самым наглым образом подкупили. Тем не менее отказывать девочка не спешила, особенно когда целительница пообещала:

— К тому же я могу помочь тебе развить твои способности, Птенчик.

Это было очень заманчивое предложение, поскольку жизнь при дворе не сильно способствовала обучению магии. Конечно, родители близнецов слыли могущественными воителями, но мать оказалась слишком мягкой для воспитания детей, а отец, наоборот, слишком жёстким. К тому же сами дети так отличались по способностям и величине Таланта, что найти общий подход к ним не удалось.

Принц, к примеру, был невероятно хорош в изучении наук и быстро запоминал любую информацию, но в нём не ощущалось и капли магии, жизненно важной для любого существа в Итинрэтэ.

А Принцесса, в противоположность, с лёгкостью осваивала любые чары, однако имела проблемы с контролем и частенько переусердствовала, что приводило к взрывам.

Тем не менее после долгих совместных обсуждений и договорённостей, Господин Дракон и впрямь была назначена Мастером близнецов. Эту радостную новость королевская чета решила на время сохранить в тайне, чтобы у именитой целительницы и детей осталось время приноровиться друг к другу и окончательно утвердить договорённости.

С этого дня Принцесса вместе с братом стала обучаться у новоиспечённого Мастера. Поначалу Господин Дракон смущала замкнутую настороженную Танцовщицу, но чем больше времени они проводили вместе, тем больше девочка привыкала к наставнице. Вместе королевские дети и их Мастер проводили много времени, поскольку леди была частой гостьей в Королевском Дворце и лучшей подругой Королевы. Каждый раз, когда Господин Дракон приходила в гости, то обязательно приносила щедрые подарки детям и всячески их баловала. К тому же у этой женщины оказался такой лёгкий на подъём характер, что близнецы души в ней не чаяли.

Однако, несмотря на увлечённость своим Мастером, каждую неделю Принцесса исправно приходила во дворец Советницы и проводила с ней свободное время. Интуитивно девочка понимала, что рассказывать о своей наставнице не следует, а потому Танцовщица делала вид, будто в её жизни ничего не изменилось. Она всё так же разделяла с королевской подругой трапезу, танцевала для неё и вела непринуждённые с виду беседы.

Хотя Советница оказалась полной противоположностью общительной и весёлой целительницы, Принцесса со временем привыкла к ней и по-своему привязалась. В доме этой женщины всегда было тихо и спокойно, а сама она, хоть и вызывала у девочки смутное чувство опасности, была доброжелательна и спокойна. Иногда Танцовщице даже казалось, что они могут стать так же близки, как и с Господином Драконом, но природная скромность сковывала девочку, а Советница словно и не нуждалась в близости.

По крайней мере, маленькая Танцовщица думала так до поры до времени.

Однажды, в один из особенно хороших дней, когда Господин Дракон снова пожаловала ко двору и весело проводила время с Королевой, юная Принцесса чуть задержалась по пути в гостевые залы. Дело в том, что она уже давно готовила Советнице сюрприз и тщательно восстанавливала притупившиеся за время жизни в Трущобах навыки. Ведь танец, который девочка хотела представить леди, требовал большой сноровки.

Поэтому, увлёкшись подготовкой, Танцовщица чуть опоздала к чаепитию в тот день и теперь быстрым шагом направлялась в сторону нужных комнат.

Внезапно ей навстречу вышла Советница, очевидно, только прибывшая во дворец. Это было странно, поскольку леди обычно не появлялась без приглашения, да и в целом редко посещала шумное королевское жилище, извечно кишевшее гостями.

Дурное предчувствие объяло сердце Принцессы, но, поборов себя, девочка опустилась перед женщиной в приветственном поклоне.

— Я пришла просить твою мать об услуге, — жестом подняв Танцовщицу, вдруг заявила Советница. — Я долго думала об этом и решила, что хочу сделать тебя своей ученицей. Так мы сможем стать... ближе.

В тот же миг из-под ног девочки словно ушла земля. Она вскинула на леди полный беспокойства взгляд и замерла, не зная, как объясниться.

Нужно ли прямо сказать о секретной договорённости матери и Господина Дракона во избежание недоразумений?

Или стоит молча дожидаться, когда Королева сама объявит своё решение?

Одно Принцесса знала точно: всё это не к добру.

Так оно и оказалось.

— В чём дело? — заметив неладное, чуть помрачнела Советница. — Почему ты встревожилась?

Принцесса подняла на леди полный противоречий взгляд, но не успела ответить: в этот момент из гостевых покоев вышла Королева в сопровождении Господина Дракона. Обе были веселы, а на их лицах сияли довольные улыбки. К тому же шли они под руку, и впрямь как лучшие подруги.

— Ах, Джей, как же я рада, что именно ты стала Мастером Принцессы и Принца! — рассмеялась Её Величество, не замечая стоявших поодаль леди. — Не могу представить в этой роли никого другого!

А когда Королева наконец обратила внимание на посторонних, то лишь приветственно махнула рукой:

— О, Сест! Мы как раз обсуждали славную новость: теперь Господин Дракон официально будет учить моих детей! Я лично попросила об этом свою подругу!

Довольная тем, что смогла устроить любимых близнецов в надёжные руки, Её Величество стремилась поделиться счастливой вестью, прекратившей быть тайной. Но Советница радоваться этой новости не спешила. С её губ вдруг сорвалось очень тихое:

— Но я ведь тоже твоя подруга...

Краем уха Королева услышала эти слова, но не приняла их всерьёз.

— Что? — натянуто рассмеялась она. — Ах, ну да, вы обе мои подруги!

Затем Её Величество продолжила щебетать о чём-то, а юная Принцесса застыла, как изваяние. Девочка не могла понять, почему ни Королева, ни Господин Дракон не видят того, что видит она? Почему они игнорируют помрачневшее выражение лица Советницы, её поджатые губы и полный холода взгляд? Почему никто не пытается сгладить углы и поднять настроение леди? И почему лишь она, маленькая Танцовщица, чувствует незримую угрозу, разлитую в самом воздухе?..

К несчастью, из-за посторонних Принцесса не могла объясниться с Советницей наедине, а та, в свою очередь, даже не смотрела на девочку, вся словно обратившись в бесчувственный камень. На том и расстались.

Однако, чувствуя вину перед леди, Танцовщица принялась ещё усерднее готовиться к очередной встрече с ней. Принцесса надеялась порадовать женщину новым танцем, ведь Советница очень любила искусство своей маленькой гостьи. Но когда нужный день настал и девочка пожаловала во дворец леди, её ждал холодный приём.

— Всё-таки пришла ко мне? — заметив на пороге Музыкального Зала Принцессу, криво усмехнулась Советница. — Я думала, у тебя на сегодня другие планы.

Это был явный намёк на Господина Дракона, которая накануне пригласила близнецов к себе во дворец. Танцовщице пришлось долго отказываться, чтобы не пропустить еженедельную встречу с Советницей. Она думала, что провернула всё втайне, однако, судя по всему, леди уже были известны подробности...

— Я обещала, что буду танцевать для вас каждую неделю, — тем не менее решила попытать удачи Принцесса. — Вы позволите?..

Советница промолчала, но это не выглядело категоричным отказом, и девочка решительно приблизилась к леди. Она достала из сумки подготовленные пуанты и принялась надевать их.

— Что это? — мрачность женщины чуть развеялась, сменившись любопытством.

Принцесса посчитала это хорошим знаком, а потому с улыбкой пояснила:

— Обувь для красивых танцев. Я давно не танцевала в таком и чуть растеряла навыки, но я очень постараюсь для госпожи.

Ей казалось, что интерес в Советнице пересилит обиду, и между ними снова воцарит спокойная идиллия, столь приятная обеим. А может, женщина даже одарит её той самой искренней улыбкой, которую Принцессе уже доводилось видеть. Однако стоило девочке обуться и встать перед леди, та вдруг резко притянула её к себе. На запястье Танцовщицы словно сжалась рука самой смерти.

— Откуда же у тебя столь искусно сделанные пуанты? — тихо и насмешливо процедила женщина, своей мёртвой хваткой причиняя сильную боль. — Должно быть, стоят целое состояние...

Под немигающим пронзительным взглядом Советницы девочка вся словно сжалась. Принцесса не могла объяснить, почему ей вдруг стало так страшно, но обострённая интуиция подсказывала Танцовщице, что она ходит по острию ножа.

Если скажет правду — рискует нажить себе могущественного врага.

А если солжёт... её ждёт что-то очень страшное.

Оказавшись меж этими почти в равной степени сложными выборами, Принцесса решила следовать своей честной и прямой натуре, а потому мужественно ответила:

— Господин Дракон подарила мне.

Советница с минуту молчала, терзая девочку пристальным взглядом, а затем тихо и зловеще рассмеялась.

— Господин Дракон... точно, она ведь теперь твоя Мастер, — с тонкой издёвкой произнесла леди. — Что ж, покажи её подарок в деле.

Юная Принцесса кивнула, хотя всё её существо застыло от ужаса. Она знала, что сейчас случится нечто плохое, но в то же время не могла предотвратить это. Наверное, если бы девочка бросилась в ноги Советницы и стала бы молить о прощении, та бы чуть смягчилась над приговором, но что-то далёкое от угодливости и послушности королевской дочери вдруг восстало внутри Принцессы.

«Я приготовила танец — и я его исполню, — упрямо решила девочка. — Даже если эта женщина захочет меня убить».

Принцесса вышла на центр зала и хлопнула в ладоши, чарами активируя волшебные музыкальные инструменты. В тот же миг заиграла выбранная Танцовщицей нежная переливчатая мелодия, под которую она начала движение.

Несмотря на долгое отсутствие практики, новый танец должен был стать верхом искусства девочки, если бы не боль, внезапно пронзившая её стопы. Эта боль казалась такой сильной и резкой, как если бы в прекрасные зачарованные пуанты насыпали битого стекла или острых игл.

Сначала Принцесса не поняла, в чём дело, и даже приостановилась от неожиданности. Но одного взгляда на Советницу хватило, чтобы понять: это её рук дело. Уж слишком очевиден был насмешливый и снисходительный взгляд леди. Пусть юная Танцовщица не знала, как именно женщина провернула столь ловкий трюк, но точно знала, что просто так это не прекратится.

— Кажется, эти пуанты не слишком удобны для твоих ног, — усмехнулась леди. — Ничего, я куплю тебе другие, куда лучше столь посредственной халтуры.

Маленькая Танцовщица стиснула зубы, чтобы обида и боль не заглушили в ней инстинкт самосохранения. Но эти прекрасные туфли были искренним и щедрым подарком Господина Дракона — любимой наставницы девочки, к которой та питала глубокую привязанность. И прежде чем Принцесса осознала, что делает, её губы дерзко ответили:

— Нет, мне очень удобно в них.

Уже предвкушавшая победу Советница от такой наглости разом нахмурилась.

— Правда? — тихо и оттого угрожающе произнесла она. — В таком случае продолжай танцевать.

Принцессе было некуда отступать, и она, собрав всю свою волю, снова хлопнула в ладоши. Дождавшись музыки, девочка заново начала свой танец. Как и ожидалось, чувство острого, жадно глодающего ноги стекла тотчас вернулось, но теперь Танцовщица была готова к нему. Чтобы отвлечься от рези, девочка принялась вспоминать все свои злоключения в Трущобах и всю боль, что она вынесла, пытаясь выжить. По сравнению с этим, резь в пуантах была жалкой, не заслуживающей внимания мелочью.

Танец Принцессы, вопреки боли, с каждым движением становился всё более плавным, нежным, перетекающим из одной фигуры в другую. Девочка растворялась в этих движениях, точно выверенных и грациозных, хотя в уголках её больших вишнёвых глаз уже выступили крохотные слезинки. Но упрямство и нечеловеческая выносливость превращали тело Танцовщицы в один слаженный зачарованный механизм, способный преодолевать телесное страдание.

Так она танцевала весьма продолжительное время, изгибаясь мягко и грациозно, как настоящая кошка. Каждое вращение и каждый жест были наполнены природным очарованием, свойственным лишь по-настоящему хорошим танцорам, а потому вместе они сливались в то, что и называлось «искусством».

Сама Принцесса так сильно сосредоточилась на движениях, следуя за музыкой и вторя ей танцем, что не заметила, как от боли по её щекам заструились слёзы. Пусть её тело выражало лёгкость и грацию, но омытая слезами вымученная улыбка была красноречивее любых слов.

И Советница, ещё более мрачная, чем раньше, сухо велела:

— Достаточно. Подойди.

В голосе женщины прозвучала неприкрытая угроза, и королевская дочь молча подчинилась. Она даже не подняла головы, остановившись на почтительном расстоянии. Это лишь сильнее разозлило обычно спокойную — почти до бесчувственности — Советницу.

— Ты ведь прекрасно знаешь, что твоё упрямство бессмысленно? — снова потянув на себя Танцовщицу, процедила женщина. — Тогда к чему эти капризы?

Сдерживая дрожь в голосе, Принцесса тихо прошептала:

— Мастер подарила мне пуанты от всего сердца.

Леди неверно поняла девочку и грубо дёрнула её подбородок вверх, заставив смотреть на себя. Влажные от слёз глаза Принцессы столкнулись в противоборстве взглядов с лихорадочно блестевшим глазом женщины.

— И поэтому ты пришла покрасоваться ими передо мной? — льда в голосе Советницы стало больше. — Чтобы продемонстрировать, как легко покупаешься на чужие подачки?

В душе юной Принцессы шевельнулось какое-то странное, прежде неизведанное чувство. Она прекрасно знала, что их сложные отношения с этой женщиной — всего лишь дань осторожности со стороны самой Танцовщицы и мимолётная прихоть со стороны королевской подруги. Но всё же девочке было обидно, что её искреннее желание доставить удовольствие приняли за гнусную подлость.

На миг забыв об этикете и приличиях, Танцовщица с горечью проронила:

— Я думала, вам понравится мой танец в них. Хотела порадовать вас...

Советница, не поверив в честность королевской дочери, презрительно усмехнулась:

— Порадовать... меня? Зачем? Разве ты ходишь сюда не только лишь из страха?

Стальная хватка тонких с виду рук женщины не позволила Принцессе отвернуться. И та, обессиленная волнением, сбивчиво призналась:

— Вы были добры ко мне, и я захотела отплатить тем же. Но я не знаю ничего о вас, кроме того, что вам нравится смотреть мои танцы... вот я и решила... что если постараюсь над особенным танцем, вы снова улыбнётесь мне, как тогда... той тёплой улыбкой...

Советница настолько не ожидала этих слов, что даже опешила, а после долго и пристально глядела на девочку. Словно бы пыталась отыскать в её речи ложь, притворство, малейший намёк на фальшь. Но Принцесса была столь чиста душой, что весь её облик излучал лишь светлую теплоту, в противоположность могильному холоду самой женщины.

— Какая непосредственность, — наконец выдохнула Советница. — Мне нравится эта искренность в тебе...

Затем леди разжала ладонь и мягко положила её на голову Танцовщицы. В тот же миг Принцесса ощутила, как боль в стопах пропала вместе с чувством рези. Так она поняла, что снова заслужила благосклонность.

— Однако не забывай: ты ходишь по тонкому краю, дитя изящных искусств, — неожиданно добавила Советница, и в голосе её прозвучало предупреждение. — Не пересекай черту.

Юная Танцовщица с трудом понимала, где проходит эта самая «черта», но послушно кивнула. Слишком большую опасность таила в себе королевская подруга, и становиться её врагом девочка не желала.

С того момента всё вернулось на свои места. Королевская дочь вернулась к ученичеству у Господина Дракона, однако продолжила навещать Советницу каждую неделю. Эти две женщины — каждая по-своему — дополняли будни Принцессы.

Господин Дракон учила маленькую Танцовщицу магии и часто развлекала её играми или прогулками. Чем больше девочка проводила времени со своим Мастером, тем сильнее привыкала к ней. Лёгкий жизнерадостностный характер целительницы, её душевная теплота и отменное чувство юмора притягивали Принцессу, ценившую в людях искренность и простоту.

С Советницей всё обстояло иначе. Эта женщина ни на секунду не теряла бдительность, хотя после того случая с пуантами и признанием Танцовщицы откровенной неприязни она не выказывала. Наоборот, стала чуть менее холодной и отстранённой, а изредка даже позволяла себе вольности.

Так, в одну из особенно приятных встреч, насладившись очередным танцем Принцессы, Советница отчего-то притянула к себе лютню, до этого служившую волшебным инструментом. Задумавшись о чём-то своём, леди невольно начала перебирать упругие струны, рождая на свет грустную тягучую мелодию.

Умение этой женщины оказалось достойно высшей похвалы, а потому, дослушав до конца, юная Танцовщица не могла сдержать изумления:

— Вы играете на музыкальных инструментах?!

Леди, смутившись яркой реакции девочки, отвела взгляд. Голос её прозвучал на удивление устало и тихо:

— Разумеется. Благовоспитанная дева должна уметь музицировать...

И затем криво усмехнулась:

— Тебе это занятие кажется недостойным?..

Королевская дочь поспешила объясниться:

— Нет, просто... раньше вы так не делали...

Советница некоторое время молчала, а затем неожиданно для себя призналась:

— Раньше я играла только для брата. Благовоспитанная дева должна быть сдержана в своих порывах...

Она будто повторяла чьи-то слова, заученные наизусть, оттого и её интонация сильно менялась. Тем не менее Принцесса, очарования искусством Советницы, решила попытать удачи.

— А благовоспитанная дева поиграет ещё, если этого очень попросит маленькая Танцовщица? — осторожно спросила она.

— Хочешь, чтобы я поиграла ещё? — растерянно повторила женщина, словно бы не могла поверить в искренность чужого желания.

На время забыв об опасности, олицетворением которой была Советница, Принцесса ласково улыбнулась:

— Буду счастлива послушать вас, моя госпожа.

Она не рассчитывала, что леди согласился, однако результат превзошёл её ожидания: бескровные щёки Советницы чуть порозовели — невиданная потеря контроля! — и женщина медленно кивнула. А затем в зале снова зазвучала тихая, щемящая сердце мелодия.

Это был не единственный раз, когда Принцесса видела леди в подобном миролюбивом настроении. Но окончательно обмануться редким штилем хорошего настроения среди волн бесконечных сомнений, угроз и опасностей Танцовщица уже не могла. Вместо этого она принялась изучать своего врага.

Чтобы узнать о Советнице больше, юная Принцесса использовала любые средства: она подслушивала разговоры придворных, пыталась выведать информацию у матери и даже втайне искала ответ в книгах и документах. Однако всё, что касалось королевской подруги, словно было покрыто вуалью страшной тайны, которую одни просто не знали, а другие пытались скрыть.

Впрочем, хуже было другое: никто не видел в Советнице ту же опасность, что и маленькая Танцовщица. Королевская чета и прочая знать считали эту женщину образцом благопристойности и милосердия, а иные люди и вовсе преклонялись перед ней как перед Величайшей из Благодетельниц. И меценатством леди лишь убеждала окружающих в своей непорочности. На людях она была кроткой и скромной, а в кругу близких друзей — ласковой и доброй. Её манеры, поведение и речи были наполнены природным очарованием, которое гипнотически действовало на всех, кроме королевских детей.

И хотя Принцесса пыталась осторожно намекнуть о своих подозрениях матери и другим приближённым, те лишь отшучивались и полностью были на стороне Советницы. Более того, они осуждали девочку за её мысли или высмеивали их. Так она поняла, что безупречную репутацию леди ей не пошатнуть.

Королевская подруга о происках Танцовщицы каким-то образом узнала. И пусть прямой расплаты не последовало, с тех пор леди стала чаще приглашать к себе Принцессу и подолгу проводить с ней время. Любая попытка отказа оборачивалась для девочки «наказанием». Сначала юная Танцовщица не подозревала о нём и лишь хмурилась, когда после встреч с Советницей начинались мелкие проблемы вроде сложностей с учёбой или подвёрнутой ноги. Но со временем она стала замечать, что вслед за малейшим непослушанием или попытками избегания следует череда неудач, а хорошее, с точки зрения Советницы, поведение, наоборот, поощряется удачей.

Только вот... как доказать то, у чего не может быть доказательств? Ведь любая удача или неудача — это лишь череда случайностей, которые могли произойти и без постороннего вмешательства...

Принцесса не могла решить эту дилемму, а разговоры со взрослыми не приносили пользы, поскольку те высмеивали или укоряли девочку. К тому же у Советницы, судя по всему, повсюду были глаза и уши, оттого любую попытку мятежа она пресекала на корню.

Лишь один раз юная Танцовщица усомнилась во всесилии этой женщины. Это случилось, когда Господин Дракон в очередной раз пригласила близнецов на прогулку и сбор редких лечебных трав, а Королева, обрадованная этой идеей, приказала своим детям обязательно пойти с леди и поучиться у неё ремеслу.

Только, по случайности, в этот день Принцесса снова должна была посетить Советницу...

— Ну же, собирайтесь, Птенчики, сегодня вы пойдёте со мной, — без стука заглянув в покои близнецов после разговора с Королевой, радостно возвестила целительница. — Нас ждёт отличное приключение!

— Вы хотели сказать «копошение в грязи ради сбора пары дряхлых лечебных корешков»? — ехидно уточнил Принц, по привычке обняв леди. — Или «долгое ожидание вас у ближайшей злачной таверны»?

Господин Дракон, известная своим азартом, тягой к выпивке и сбору лекарственных трав, невозмутимо добавила:

— На обратном пути свожу вас погулять в город!

Принц тут же изменил своё мнение:

— Ура! Мастер самая лучшая!

Его сестра с меньшим энтузиазмом добавила:

— Мастер очень добра...

Господин Дракон, обычно менее чуткая к настроению окружающих, в этот раз заметила неладное. Ненадолго отослав Принца, она приблизилась к маленькой Танцовщице и, приобняв девочку, поинтересовалась:

— В чём дело, Птенчик? Ты не рада?

— Рада, — эхом повторила королевская дочь.

— По твоему серьёзному личику этого не скажешь, — пожурила целительница. — Что случилось? Тебя кто-то обидел?

Принцесса застыла в сомнениях. С одной стороны, ей хотелось выложить Мастеру свои опасения и облегчить душу, с другой — страх перед Советницей был слишком силён.

Как назло именно в этот момент кто-то из слуг заглянул в комнаты, чтобы возвестить:

— Королевская Советница пожаловала ко двору.

Всё внутри Принцессы сжалось от ужаса. Девочка знала, что леди будет недовольна её проступком, но планировала объясниться и снискать прощение. Разве могла она знать, что Советница, не дождавшись свою подопечную, сама придёт за ней...

— Ну раз так, нужно поздороваться перед уходом, — пожала плечами Господин Дракон. — А то у Советницы снова будет постная физиономия.

Целительница рассмеялась своей шутке и уже поднялась, чтобы уйти, но Танцовщица неожиданно крепко схватила её за руку.

— Не ходите. — Звенящим от напряжения голосом взмолилась девочка.

— Птенчик?.. — удивилась леди.

— Не ходите к ней. — Упрямо повторила королевская дочь.

Господин Дракон подумала, что это шутка, и со смехом подначила:

— Ревнуешь, моё сокровище? Не волнуйся, я ни на кого тебя не променяю!

Однако Принцесса выглядела столь напуганной, что даже Господин Дракон заподозрила неладное. Она склонилась над ученицей и внимательно осмотрела её. Дрожащее тело, лихорадочно блестящие глаза и цепкая хватка на руке Мастера были красноречивее любых слов.

— Ты что... боишься её? — поразилась Господин Дракон. — Это же просто Советница, она так благочестива, что из оружия у неё разве что милостыня!

Эта шутка должна была развеселить Принцессу, но та лишь сильнее вжалась в целительницу и обхватила женщину обеими руками. Ей было привычно получать «наказание» от Советницы, но мысль о том, что, разозлившись, эта женщина может причинить вред и Мастеру, слишком пугала Танцовщицу.

— Не пойду. — Мотнула головой она. — И вас не пущу.

— Ну что за капризный ребёнок! — всё ещё не понимая сути проблемы, покачала головой Господин Дракон. — Ты правда боишься этой чахлой могильной мухи, вечно обитающей у себя в склепе?

Презрение и острота слов целительницы были отличны от слепого восхищения, которым одаривали Советницу иные придворные, а потому Принцессе вдруг подумалось, что не всё потеряно и в этом убаюканном ложью королевстве ещё осталось место сопротивлению.

— Ну-ну, Птенчик, не бойся, — горячо заверила Мастер и крепко прижала к себе девочку. — Я защищу тебя от любой напасти, обещаю. Твоя Господин Дракон очень сильная.

Принцесса так устала чувствовать себя беззащитной и беспомощной против тех, кто — как ей тогда казалось — гораздо сильнее неё, что она уступила заверениям целительницы, одно присутствие которой внушало уверенность. И уповая на лучшее, девочка проследовала за Мастером в Гостевой Зал.

Там уже ждала Советница, мнимо бесстрастная и отрешённая. Заметив вошедшую Принцессу, леди чуть оживилась, но стоило Господину Дракону появиться в зале вслед за ученицей — и Советница стала мрачнее тучи. Её красноречивый взгляд, брошенный на Танцовщицу, дал понять: добром это всё не кончится...

Целительница, не заметив столь тонких условностей, легко махнула рукой:

— Тёплого Светила.

— Тёплого... — с трудом выдавила улыбку Советница и сразу перешла к сути. — Я пришла за Принцессой. Каждую неделю она берёт у меня уроки придворного этикета и благонравия.

— Правда? — хохотнула Господин Дракон. — Бедный ребёнок, представляю, какая это скука! Врагу не пожелаешь!

Прямолинейная и острая на язык Мастер как всегда не заботилась о последствиях, в отличие от Принцессы, которая после работы в Доме Забав научилась отличать малейшие оттенки настроения окружающих. И сейчас Танцовщица точно знала, что за нарочитым спокойствием Советницы дремлют тёмные и опасные чувства. А Господин Дракон своими опрометчивыми фразами лишний раз будит их.

Тем не менее королевская Подруга совершила ещё одну попытку решить всё мирно:

— Как бы то ни было, сегодня мой день.

Господин Дракон, словно не ощутив тонкого намёка и нависшей опасности, с насмешкой парировала:

— Да ладно тебе, перебьёшься и без дня нравоучений. Моему Птенчику полезен свежий воздух, а не затхлость твоего логова.

Это был откровенный выпад, игнорировать который Советница не могла. Но по какой-то, лишь ей известной причине леди сдерживалась и не отвечала на колкости целительницы. Вместо этого она избрала другую тактику.

— Не тебе решать, — снисходительно улыбнулась она. — Принцесса сама выберет, что для неё важнее.

А затем женщина протянула ладонь и обратилась к Танцовщице:

— Пойдём?

Подобный жест должен был стать неприкрытой демонстрацией власти над королевской дочерью. Поэтому Советница, уверенная в покорности Принцессы, использовала эту возможность, чтобы раз и навсегда установить границы в отношениях. Во взгляде этой женщины девочка прочла угрозу и указание одновременно.

Однако Советница не учла обстоятельств. И когда напуганная происходящим Танцовщица инстинктивно прильнула к Мастеру в поисках защиты от вездесущей королевской подруги, план леди с треском провалился.

Но прежде чем Советница успела предпринять что-либо ещё, в зал вошла Королева с сыном и, ощутив напряжение в воздухе, поинтересовалась:

— Что здесь происходит?

Леди не без труда вернула лицу прежнее хладнокровное выражение и пояснила:

— Ничего особенного, я лишь провожала Принцессу на прогулку.

Чтобы окончательно перевести тему, женщина с тонкой улыбкой добавила:

— Выпьем чаю?

— Да, разумеется! — тут же откликнулась добродушная Королева и легкомысленно добавила. — Ах, а ведь действительно, с тех пор как Господин Дракон вернулась в Итинрэтэ, я все дни проводила с ней и совсем забыла о тебе! Пойдём, насладимся чаем и поболтаем, как в старые добрые времена. Не будем мешать Мастеру и её ученице!

Её Величество, привыкшая быть искренней к близким, даже не заметила, сколь жестокие слова произнесла. Правда, по облику Советницы лишь на мгновение пробежала тень. Эта женщина слишком хорошо умела держать лицо, чтобы позволить эмоциям брать верх.

Поэтому юная Принцесса смогла уйти в тот день невредимой, и разве что мельком брошенный ей вдогонку взгляд Советницы, полный непроглядной тьмы, сулил опасные последствия.

А пока королевские дети могли беспрепятственно отправиться в путешествие с Господином Драконом. Они весело провели время, и Принцесса, уверенная, что находится под защитой Мастера, даже слегка успокоилась. К тому же сбор редких лекарственных трав, прогулки и шумные вечера в тавернах прекрасно отвлекали от тревог более эфемерных.

В один из таких беспечных вечеров между Господином Драконом и Принцессой случился занимательный диалог.

Они сидели вдали от городской суеты, на высоком холме, и с интересом наблюдали, как любознательный Принц запускает воздушного змея — очередной подарок целительницы любимому ученику.

Вдруг леди достала из-за пазухи мягкий, словно шерсть котёнка, предмет, который к тому же выглядел так нелепо, что Принцесса не преминула съязвить:

— Что это? Похоже на лохмотья.

Господин Дракон, сама большая любительница шуток и острот, невозмутимо ответила:

— Это носочки! Между прочим, сама вязала.

В доказательство она позволила Танцовщице взять вещицу и осмотреть. Носочки оказались и впрямь дурно связанными, но до умиления пушистыми и беленькими, как миниатюрные облачка. А ещё к ним были привязаны такие же крошечные помпончики, от вида которых Принцесса не выдержала и звонко рассмеялась.

Кто бы мог подумать, что Господин Дракон — эта дерзкая и грубая с виду женщина — в свободное время... вяжет пушистые белые носочки с помпончиками!

— А почему такие маленькие? — с трудом отсмеявшись, съехидничала Танцовщица. — По-моему, вы слишком хорошего мнения о размере своей ноги.

— Это не для меня, а для... кхм... — смутилась леди.

Тогда Принцесса не удержалась и подначила:

— Что, Мастер, теперь у вас есть тайны от вашей ученицы?

Господин Дракон мучительно вздохнула:

— Эта тайна ото всех.

Королевской дочери такой ответ не понравился, и она с напускной обидой надула губы:

— Что ж, в таком случае искренности от меня не ждите. Баш на баш.

Конечно, их отношения Мастера и ученицы были уже достаточно глубокими и близкими на тот момент, чтобы обе могли позволить себе разного рода вольности. А потому целительница подхватила Принцессу и, усадив себе на колени, ласково поцеловала затылок девочки.

— Ну-ну, Птенчик, не дуйся, — погладив Танцовщицу по длинным пшеничным волосам, поспешила оправдаться женщина. — Твой Мастер так любит тебя, что расскажет свой секрет тебе одной. Но ты должна будешь сохранить его втайне ото всех, договорились?

— Даже от Принца? — озадачилась королевская дочь.

— Ну... так и быть, ему можешь сказать, — согласилась Господин Дракон, глядя, как вдали юный Принц беспечно кружит по склону с верёвочкой от воздушного змея в руках.

— И что же за секрет такой с этими носочками? — нетерпеливо заёрзала Принцесса.

Целительница не спешила отвечать, словно взвешивала все «за» и «против». Но всё-таки призналась:

— Я вяжу их для моей любимой доченьки.

Сердце юной Танцовщицы гулко забилось от этих слов.

— Для... доченьки? — испуганно пролепетала она. — У вас есть дочь?! Вы ничего не говорили об этом!

Пусть маленькая Принцесса ещё не так много знала о жизни, но ей хватало опыта, чтобы понимать последствия. Ведь если у Господина Дракона есть дочь, значит простая ученица всегда будет на вторых ролях. Меж родным человеком и чужой девочкой любой выбрал бы первый вариант...

Получается, Принцесса не так уж и нужна целительнице?..

Получается, где-то там есть настоящая дочь, а не она — жалкая фальшивка, к которой Дракон питает нежные чувства из жалости?

Получается...

Додумать Танцовщица не успела, поскольку леди, заметив сложное выражение лица ученицы, поспешила объясниться:

— Ах ты мой ревнивый маленький Птенчик! Хотя дочки у меня действительно нет. Пока нет. Но скоро она появится, будь уверена.

Принцесса озадаченно взглянула на Мастера в попытке понять, что значат эти слова. К счастью, ей хватило догадливости, чтобы вспомнить, как некоторое время назад Господин Дракон познакомилась с очень красивой леди, которую придворные прозвали Змейкой. Однако перед знакомством целительница не то в шутку, не то всерьёз спросила позволения своей ученицы на отношения с той красавицей. Разумеется, Принцесса не могла отказать Мастеру в личном счастье и согласилась. С тех пор Господин Дракон стала частенько проводить время со Змейкой, но кто бы мог подумать...

— Это будет дочь от... той женщины? — набравшись смелости, высказала предположение девочка.

— Догадливый Птенчик! — усмехнулась Господин Дракон и крепче прижала к себе Танцовщицу. — Да, твоя Мастер безумно влюбилась в Змейку и пообещала ей ребёнка.

— Пообещала... ребёнка? — ахнула Принцесса и встревоженно посмотрела на леди. — Но... как же...

Она ещё не очень хорошо понимала правила этой Вселенной, и всё же некоторые законы казались даже слишком очевидными. Например, то, что женщина может зачать ребёнка лишь от мужчины.

Однако Господин Дракон возразила:

— Моё ремесло и упорство помогли осуществить задуманное. Так что вскоре у нас со Змейкой появится долгожданная доченька!

А затем целительница заговорщически добавила:

— Представляешь, Тиа волнуется, словно маленькая девочка! Всё места себе не находит и целыми днями выбирает детские игрушки! А видела бы ты её серьёзное личико, когда она пытается решить проблемы вселенского масштаба вроде цвета кроватки или формы погремушек! Вот же умора!

Вспомнив о своей возлюбленной, Господин Дракон принялась в красках описывать хлопоты Змейки относительно будущего комфорта ещё не зачатого даже ребёнка. Это всё звучало так мило и по-семейному нежно, что Принцесса опустила свою ревность к нерождённой сопернице и прониклась приятным чувством настоящей близости.

— Вы, наверное, и имя для дочки уже придумали? — между делом спросила она.

— Имя? — встрепенулась Господин Дракон. — Кхм, нет, как-то не довелось ещё.

Задумавшись, целительница принялась рассуждать:

— Тиа сказала, что я могу выбрать любое, главное, чтобы начиналось на «Т». Да уж, у неё свои причуды, но что поделать... ммм, какое бы имя выбрать? В голове совсем нет идей...

Чуть заскучав в ожидании, Принцесса стала заниматься одной из своих излюбленных шалостей — дразнить ожившую татуировку леди, дотрагиваясь то до одного места на коже Мастера, то до другого. Нарисованный Дракон, купившись на провокацию, начал с азартом преследовать руку девочки.

Заметив это, целительница с ласковым укором заметила:

— Лучше не трогай. Ария ведь и укусить может, Птенчик.

Ария действительно была не просто татуировкой на коже, а настоящим Артефактом, облечённым в причудливую форму рисунка, поэтому Танцовщица с неохотой послушалась леди. Ей не хотелось рисковать сохранностью пальцев.

— Кхм... Имя на букву «Т»... Ария... — тем временем сообразила Господин Дракон. — Кажется, я кое-что придумала. Давай шепну тебе на ушко.

Принцесса согласилась, и вскоре целительница озвучила ей свою задумку.

— Это имя будет символом того, что мы со Змейкой вложили в дочь частичку себя, — сказала она. — А когда моя доченька родится, я буду заботиться о ней так же, как забочусь о тебе, моё сокровище.

И в подтверждение своей глубокой привязанности к ученице, Мастер снова крепко обняла её. Это лишь укрепило Принцессу в своём решении, которое она, чуть смущаясь, поспешила высказать:

— И я тоже! Я тоже... буду заботиться о вашей дочери!

— Рада это слышать, — улыбнулась Господин Дракон. — Уверена, вы будете очень близки.

— Да, я обязательно защищу вашу дочь! — отважно подтвердила верная Мастеру девочка. — Чего бы то ни стоило!

— Твоя самоотверженность всегда поражает меня, Птенчик! — рассмеялась леди и принялась шутливо щекотать ученицу.

Так они дурачились весьма долго, а когда время потех закончилось, Господин Дракон внезапно спросила:

— Кстати, раз уж мы тут секретничаем, может, и ты расскажешь, что у тебя на уме? Только не говори, будто не знаешь, о чём я. В последнее время ты даже задумчивее обычного. Значит, точно что-то замышляешь.

Удивительная способность Мастера быть абсолютно бесчувственной в одни моменты и невероятно проницательной в другие всегда поражала Танцовщицу. Однако место и обстановка так располагали, что Принцесса, не удержавшись, намекнула:

— Я действительно много думала над одним вопросом. Он всё не даёт мне покоя.

Леди чуть сощурила свои тёмные и блестящие, как агат, глаза, в которых древняя мудрость причудливо мешалась с детским озорством.

— Что же за вопрос такой? — спросила она. — Судя по твоему серьёзному личику, это что-то важное.

— Я расскажу обо всём на Королевском Совете, — почти торжественно объявила девочка.

— Всё настолько серьёзно, что без Совета не обойтись? — не удержалась от шутки женщина.

К её удивлению Принцесса подтвердила:

— Да, это очень важно.

Она действительно кое-что планировала с тех самых пор, как попала в королевскую семью. Может, здесь, в богатом центре Итинрэтэ ей удавалось с успехом играть роль изнеженной в роскоши Принцессы и богатой наследницы своих именитых родителей, но она ни разу, ни на секунду не забыла, кем является на самом деле. А потому втайне от всего королевского двора пыталась помочь своим сородичам за Стенами.

Сначала девочка ограничивалась тем, что, пользуясь волшебным проходом, который показал ей и брату Селест-Нуар, незаметно выбиралась в Трущобы и, приняв облик нищенки, кормила самых бедных едой из Королевских Кухонь. При дворе все думали, что Принцесса, будучи растущим организмом, просто нуждается в дополнительном питании и почти не обращали внимания на значительную убыль продуктов. Однако даже при всех усилиях девочки это была лишь капля в море, незначительная помощь тем, чьи страдания не решались одной булочкой с королевского стола...

Тогда упорная и трудолюбивая Принцесса стала думать над иными вариантами. Но способ помочь всем разом не находился, поскольку для большой цели требовались большие ресурсы, а их у Танцовщицы не было. Пусть её и окружали хорошие люди вроде Короля и Королевы, их доброта распространялась только на друзей и близких. Понять боль тысяч Бесталанных, с рождения лишённых возможности на лучшую жизнь, им было не дано. К тому же среди знати нищие обитатели Трущоб считались дикарями и варварами, не способными к мирному существованию. И в этом тоже была своя правда...

Когда Принцесса почти отчаялась найти способ облегчить страдания соплеменников, случай и Талант определили её судьбу.

Дело в том, что в центре Итинрэтэ, под защитой Королевского Совета, находилось Сердце Мира — загадочная и мистическая конструкция, не похожая ни на что другое. По преданиям, Сердце было местом, куда отправлялись души после окончательной смерти — своеобразным святилищем для умерших. Но также Сердце было мощным энергетическим ресурсом, а потому требовало абсолютной защиты.

У Принцессы было своё мнение на этот счёт.

Имея Талант к созданию Артефактов, она много думала о том, как можно использовать Сердце Мира — настоящий источник магии. А когда нашла способ, то, оформив его в идею, поспешила представить Королевскому Совету.

— Разница между Талантливыми и Бесталанными лишь в том, что у первых много магической энергии, а у вторых её нет совсем, — глядя на скучающие лица собравшихся, вдохновенно вещала она. — Но что если предоставить Бесталанным лишнюю энергию? Проблема нищеты и голода исчезла бы из Трущоб навсегда!

Затем, без деталей и подробностей, Принцесса рассказала суть своей идеи.

Однако у приближённых Короля и Королевы она не вызвала восторга.

— А?! Как ты себе это представляешь? — заявила одна из леди. — Дать этим озлобленным бесталанным дикарям энергию?! Они же сразу устроят переворот!

— Да уж, ваша дочь та ещё фантазёрка, — поддержал её другой лорд. — Стоило бы разучить её строить столь... опасные предположения.

— К тому же где мы, по-твоему, найдём так много свободной энергии? — добавил третий мужчина.

— У меня есть идея на этот счёт, — зацепившись за соломинку, торопливо парировала девочка. — Мы могли бы использовать Сердце Мира как источник магии для Бесталанных. Ведь это не что иное, как огромный резерв энергии, которая не тратится. Так почему бы не распорядиться ей во благо?

Столь радикальные — хоть и прогрессивные — мысли, вопреки всем надеждам Танцовщицы, повергли присутствующих в настоящий ужас.

— Ты хочешь, чтобы из умерших душ сделали обслугу для нищих оборванцев?! — возмутилась одна сторона. — Это кощунство!

— Какой ужас... как можно так глумиться над мёртвыми? — ахнула другая.

— Но ведь они уже давно мертвы и ничего не чувствуют, — не поняла проблемы девочка. — Какой смысл беречь мёртвые души, если можно спасти живые? К тому же разве не были бы счастливы погибшие, зная, что даже после смерти могут послужить благому делу и спасти нуждающихся?..

Тут в разговор вступила Королева, огорчённая жуткими мыслями, что обитали в голове её названной дочери:

— Это совершенно невозможно. Сердце Мира должно быть нейтральным и неприкосновенным. Нельзя распоряжаться им в своих целях.

— Но ведь вы и так делаете это! — выпалила Принцесса, прежде чем успела подумать.

— Что?.. — послышалось изумлённое со всех сторон.

Теперь отступать было поздно, и девочка упрямо продолжила:

— Удерживая власть над Сердцем Мира и не допуская до него иные стороны, вы тоже распоряжаетесь им в своих целях. Ведь под прикрытием благой цели — защиты Сердца от якобы врагов Баланса — вы получаете определённые... выгоды.

— Хочешь сказать, мы узурпаторы?! — раздалось негодующее от одной из леди.

— Хочу сказать, что бездействие — это тоже действие, если именно от вашего решения зависит чья-то жизнь, — твёрдо заявила Танцовщица.

— Ещё скажи, что это мы виноваты в том, что бедняжки из Трущоб влачат столь жалкое существование! — фыркнул другой лорд. — Хочу напомнить, что именно они развязали эту войну и вынули нас отгородиться Стенами, хотя могли бы тихо и мирно существовать рядом с нами...

— ...и продолжать умирать с голоду, притесняемые любым, у кого есть хоть немного магии? — не выдержав, воскликнула Принцесса. — Значит, такого мира вы желали бесправным и беззащитным людям?

Один из членов Совета вдруг процедил сквозь зубы:

— Слушай, может, королевская чета и сделала тебя Принцессой, но здесь, в Совете, у тебя нет никакой власти, поэтому шла бы ты...

Его оскорбительную речь оборвал доселе молчавший Король:

— Довольно. Эти бесплодные разговоры ни к чему не приведут.

— Но замалчивая проблему нельзя избавиться от неё! — распалившись, возразила девочка. — Пока вы все пируете и развлекаетесь день ото дня, совсем рядом умирают от голода и жестокости люди! Как можно...

Королева вдруг встала из-за стола и громко хлопнула в ладоши, прервав чужую речь:

— Твой отец прав: закончим этот разговор. Извинись перед многоуважаемыми членами Совета за свою дерзость.

Принцесса осеклась, глядя на непреклонность в глазах названной матери. Раньше она считала, что Королева на её стороне хотя бы из-за тёплых семейных чувств, но это выступление в Совете дало понять: между ней, нищенкой из Трущоб, и могущественной знатью Итинрэтэ существует непреодолимая стена. А потому сколько не говори им очевидных, с точки зрения Танцовщицы, вещей, они продолжат гнуть свою линию, наслаждаясь богатством и безопасностью своего положения.

Но раз так...

— За правду не извиняются. — Вдруг безо всякого почтения парировала девочка.

Королева, не ожидавшая такого бунтарского сопротивления от своей послушной и примерной дочери, в ярости повысила голос:

— Немедленно возвращайся к себе в покои. Ты наказана и будешь оставаться там, пока не научишься уважать взрослых.

— Вот-вот, слушайся мамочку, — поддакнул кто-то из Совета. — Деткам не стоит лезть во взрослые дела.

Если бы не природная интуиция и осторожность, Принцесса, не сдержавшись, вызвала бы на дуэль каждого из этих выхоленных достатком и благополучием ублюдков, а затем силой заставила бы их взять свои слова обратно. Но сейчас она была слишком слаба, чтобы бросить вызов могущественному Совету и заодно всем остальным, кто жил в центре Интинрэтэ, паразитируя на жителях Трущоб. И потому девочка лишь громко хлопнула дверью, перед тем как уйти.

Юная Танцовщица была так зла, так расстроена и так подавлена абсолютной бесчувственностью тех, кого ещё недавно считала достойными уважения людьми, что некоторое время яростно вышагивала по дворцу и лишь через несколько минут остановилась, услышав за спиной знакомый тихий голос:

— Постой.

Принцесса резко обернулась и с досадой обнаружила рядом Советницу. В любой другой раз девочка бы напряглась и насторожилась от присутствия рядом столь могущественного и опасного создания, но сейчас Танцовщица была слишком взбудоражена, чтобы вести себя благоразумно.

— Сегодня ты вела себя не так, как обычно, — заметила леди и протянула руку, чтобы в привычном жесте погладить волосы девочки.

В этот раз Танцовщица отстранилась и не позволила Советнице делать, что вздумается, хотя до этого королевская дочь избегала таких вольностей.

— Вы тоже, — забыв о том, перед кем стоит, парировала она. — Отмалчивались весь Совет. Так ведь удобнее.

Вопреки её ожиданиям, Советница отреагировала на удивление спокойно.

— Надо же, я думала, ты весьма рациональна, но упрямство затмевает в тебе голос разума, — заметила она.

Принцесса, по-прежнему испытывая душевные муки от собственной беспомощности, отчаянно процедила:

— Если голос разума утверждает, что я должна мириться с насилием и жестокостью, пусть он идёт куда подальше.

Наблюдавшая за этим всплеском чувств Советница снисходительно улыбнулась:

— Сколько категоричности в суждениях... ничего, я помогу тебе.

Девочка встрепенулась, услышав заветные слова, и невольно обернулась к той, кого считала своим врагом. Принцесса подняла на неё полный надежды взгляд и спросила:

— Поможете? Вы убедите остальных в верности моей идеи?

Если бы Советница — эта опасная, но обладавшая большой властью женщина — согласилась бы помочь, Танцовщица сразу бы забыла всё то плохое, что было между ними в прошлом. Однако леди с насмешкой качнула головой:

— Нет, я говорю о другом. Твои идеи весьма опасны для общества, но твоё желание достигать целей и способность придумывать нестандартные решения похвально. При должном воспитании это можно направить в правильное русло.

— Что вы имеете в виду? — обескураженно спросила девочка.

Советница положила на плечи королевской дочери свои лёгкие прохладные руки и склонилась над ухом Принцессы, чтобы никто посторонний не мог услышать её слов.

— Я предлагаю тебе моё покровительство, — шепнула леди. — Откажись от своего Мастера и стань моей ученицей. Тогда тебе откроются любые возможности, и ты получишь желаемую власть. Нужно лишь сделать правильный выбор.

Танцовщицу словно окатили ледяной водой.

И вправду... на что она надеялась?

Что кто-то вроде Советницы встанет на её сторону?

Что протянет ей, фальшивой Принцессе, руку помощи?

Что сможет понять такую, как она? Нищенку из Трущоб, волей случая примкнувшую к богачам?

Слёзы горечи и обиды непроизвольно выступили на глазах девочки.

— Вы ошибаетесь. Мне не нужна власть, — сбросив с себя ладони Советницы, покачала головой Танцовщица. — Я просто хочу помочь тем, кто в этом нуждается.

А затем, смело встретив мрачный взгляд леди, Принцесса добавила:

— К тому же у меня уже есть Мастер. И я её не предам.

Она подумала, что теперь-то Советница точно разъяриться, припомнив и случай с Господином Драконом, и прочие проступки Танцовщицы, однако леди действительно обладала потрясающей выдержкой. Ни один мускул её бледного безмятежного лица даже не дрогнул.

— Вот, значит, как... — одними уголками губ улыбнулась она, как если бы занималась воспитанием неразумного дитя. — Что ж, я терпелива. Подожду ещё немного.

И уже с неприкрытым намёком продолжила:

— Но что до твоей идеи... лучше оставь её. Ты ведь не хочешь проблем для себя и... брата?

Юный Принц был самым близким и дорогим человеком Танцовщицы, а потому слова Советницы порядком напугали её. Тем не менее девочка спрятала страх за маской дерзости и холодно осведомилась:

— Это угроза?

— Это вежливое предупреждение, — усмехнулась Советница. — Я крайне снисходительна к тебе, но не испытывай моё терпение понапрасну и не играй с огнём. Это плохо кончится, дитя изящных искусств.

Напоследок она всё же погладила по голове Принцессу, замершую от дурного предчувствия. Сочетание столь нежного прикосновения и зловещих слов женщины произвело на королевскую дочь глубокое впечатление. И даже после того как Советница удалилась, Танцовщица ещё долго не могла забыть эту ласку и эту угрозу.

Тем не менее она уже не могла отступить. Навязчивая мысль о бедняках из Трущоб и обострённое чувство ответственности толкали её на риск, а потому маленькая Принцесса решила чего бы то ни стало осуществить свою задумку. Зная, что её мать имеет чудесный Артефакт-прялку, которая обладает уникальными свойствами, Танцовщица подгадала момент и, пробравшись в комнату с Прялкой как-то ночью, выкрала волшебные нити этой Прялки. Затем, вспомнив всё, чему учил её странствующий сказочник Селест-Нуар, девочка принялась втайне реализовывать свою идею. Один конец нити-проводника Принцесса привязала к созданному ей медальону-Артефакту, а второй — прикрепила к Сердцу Мира, в зал с которым смогла пробраться за счёт своего высокого положения. Также, благодаря магическим свойствам нитей, Танцовщица сделала их бесконечно длинными и прозрачными, чтобы посторонний не мог просто так обнаружить связь.

Затем Принцесса начала долгую серию экспериментов, настраивая Артефакт таким образом, чтобы он вытягивал энергию из Сердца Мира, однако при этом имел ограничители. Испытав вещицу на практике, девочка поняла, что достигла успеха и Артефакт получился безопасным для окружающих, но в то же время полезным. К счастью, за это время никто из членов Совета не разоблачил Танцовщицу, а потому она принялась создавать ещё больше подобных медальонов.

Когда изготовление первой партии подошло к концу, Принцесса решилась испробовать Артефакты на практике. Обратившись в нищенку, она снова пробралась в Трущобы и нашла свою старую знакомую, которой уже не раз помогала в прошлом и которая точно смогла бы выслушать её.

— Люми? — незаметно проникнув в жилище той знакомой, позвала Танцовщица. — Ты здесь?

Из глубины ветхо сложенных и бедно обставленных, но чисто прибранных комнат осторожно выглянула темнокожая красавица с ребёнком на руках.

— Белая Тень? — поражённо ахнула она. — Ты жива?!

Девочка приложила палец к губам:

— Тише. Никто не должен увидеть меня...

Маленькая дочка женщины — Летиша — заприметив Принцессу, радостно протянула ручки и заулыбалась, словно приветствуя её. Предчувствуя сложную беседу, Люми поспешила уложить ребёнка в нечто, отдалённо напоминавшее заваленную лохмотьями кроватку, а затем уединилась с Танцовщицей.

Она сразу же засыпала соплеменницу вопросами, одновременно рассказывая об изменениях, которые произошли в Трущобах. Так Принцесса узнала, что жизнь Бесталанных стала ещё тяжелее, а времена плохой, но стабильности, всё чаще сменялись временами абсолютного голода. Словно кто-то снова принялся дёргать за незримые нити судьбы, подстраивая события нужным образом.

Услышав о злоключениях бедняков и о горькой судьбе самой Люми, чья семья уже давно и окончательно умерла, не сумев вынести страданий, Танцовщица поспешила рассказать ей свою идею. Правда, поведанное девочкой звучало так невероятно, что темнокожая красавица не сразу поверила ей. Хотя в то же время Люми помнила всё то добро, которое сделала для неё и жителей Трущоб Принцесса, а потому терялась в сомнениях.

— Ты уверена, что твоя идея безопасна для нас? — взволнованно спросила она. — Описанное тобой звучит рискованно...

Заметив неуверенность на лице женщины, Танцовщица достала один из припасённых Артефактов и предложила:

— Давай я покажу тебе. Это будет убедительнее любых слов.

Люми согласно кивнула, с интересом глядя на вещицу. Тогда Принцесса без труда показала ей принцип работы медальона и его возможности. Девочка умолчала лишь об ограничителях, которые были настроены таким образом, чтобы не причинить вреда Бесталанным, но за счёт энергии из Сердца Мира обеспечить их простейшими чарами, необходимыми для хорошей жизни.

Затем Танцовщица предложила Люми самой опробовать Артефакт, и та с энтузиазмом согласилась. Первым делом она решила зажечь огонь, чтобы обогреть свой стылый домишко и маленькую дочку. Когда, следуя указаниям Принцессы, у неё без труда получилось сделать это, женщина не смогла сдержать изумления.

— Не может быть... настоящее чудо! — со слезами на глазах воскликнула она.

Для любого Бесталанного получить магию даже ненадолго было сродни настоящему чуду, а когда девочка пояснила, что подобный медальон-Артефакт в теории способен работать вечно, Люми едва не лишилась дара речи.

— И сколько таких ты сможешь сделать? — поражённо ахнула нищенка.

Принцесса уверенно ответила:

— Столько, чтобы хватило всем Бесталанным.

С тех пор, заручившись поддержкой соплеменницы, Танцовщица принялась за полноценную реализацию плана. Пока Люми, по приказу девочки, подготавливала почву для возникновения в Трущобах волшебных медальонов и рассказывала жителям о будущих возможностях, Принцесса не покладая рук мастерила новые Артефакты. На это уходило много её сил и энергии, но усталость, на грани изнеможения, была мелочью, по сравнению с возможностью осчастливить Бесталанных.

Когда пришло время, а Люми собрала тех, кто согласился поверить ей, Принцесса снова пробралась в Трущобы, чтобы продемонстрировать своё изобретение. Поначалу бедные, оголодавшие, запуганные люди не поверили ей и засыпали её вопросами. Зная, как важна правда для этих обездоленных, девочка призналась, кем является при дворе и как, с помощью своего высокого положения, смогла найти ресурсы для своих Артефактов.

Поражённые истиной жители восприняли известие о титуле Танцовщицы настороженно. Кому-то казалось, что Принцесса лжёт, другие боялись последствий, третьи считали, что от столь знатной леди — пусть даже в прошлом нищенки — нельзя ждать добра.

Но их сомнения улетучились, когда девочка показала им то же, что и Люми.

Настоящее чудо — искусственную магию.

Подобное зрелище вдохнуло в измученные сердца Бесталанных надежду — и вскоре они с восхищением принялись пробовать всевозможные бытовые чары, способные облегчить их повседневную жизнь. Кто-то прямо тут, на месте, успешно вырастил из зёрнышка колосок пшеницы, а кому-то захотелось нагреть воду и просушить мокрые лохмотья, некогда служившие одеждой. Были и те, кто пробовал магию, способную, к примеру, перенести тяжести.

Затем недоверие к изобретению Принцессы превратилось в настоящий восторг, и Бесталанные, со слезами на глазах, принялись горячо молиться Вечности за здоровье великодушной и милосердной девочки. Эти простые, скромные, трудолюбивые люди были так рады простым примитивным чарам, что у самой Танцовщицы навернулись слёзы. Она стояла, счастливая и освещённая сотнями улыбок её соплеменников, не в силах поверить, что проблема, уничтожившая столько жизней, так просто решалась.

— Воистину Принцесса Доброе Сердце! — воскликнул некто из толпы.

Его слова тут же подхватили другие Бесталанные и принялись наперебой благодарить девочку:

«Принцесса Доброе Сердце!»

«Принцесса спасла нас!»

«Воистину Доброе Сердце!»

«Слава Принцессе!»

Они ещё долго восхваляли маленькую Танцовщицу, обрадованные неожиданным спасением, а затем каждый отправился домой или к друзьям, чтобы рассказать о произошедшем и продемонстрировать свой Артефакт. Так все Трущобы узнали, кто их настоящая Благодетельница, и принялись с нетерпением ждать новой партии медальонов. Принцесса, в свою очередь, каждую ночь проводила за созданием новых проводников магии и уже предвкушала, как все Бесталанные получают свой билет в счастливую сытую жизнь.

Поначалу, в целях рационального использования, она выдавала по одному Артефакту на семью, но обещала, что в будущем сделает каждому жителю Трущоб свой личный медальон. Бедняки терпеливо кивали, хотя уже тогда нашлись и те, кто был недоволен. Слова их Танцовщица старалась пропускать мимо ушей.

«А она точно сделает на всех? Вдруг не хватит?»

«Почему у нашей семьи Артефакт появился позже, чем у соседей? Это нечестно!»

«Лучше скажите, чего мы сидим здесь и довольствуемся малым, если можем поквитаться с Талантливыми, используя их же оружие — магию?!»

Однако большинство людей всё же вторило голосу разума, а потому избегало опасных мыслей. Вместо этого, в благодарность Принцессе, они вырезали на своих Артефактах инициалы её титула и имени — «К. Р.», чтобы никогда не забывать о том, кто привёл их к лучшей жизни.

Казалось, будущее сулит лишь радость, но однажды всё изменилось.

Как-то раз, ночью, Принцесса тайком пробиралась к Сердцу Мира, чтобы связать с энергией очередную порцию Артефактов, однако стоило ей подойти к волшебной конструкции — как на плечо девочки легла знакомая рука.

— Что ты делаешь здесь в столь поздний час? — раздался позади насмешливый голос.

Танцовщица вздрогнула и резко обернулась.

Перед ней, в свете Сердца Мира, стояла Советница.

— У меня к вам тот же вопрос, — решив, что лучшая защита — нападение, парировала девочка.

Леди не то улыбнулась, не то оскалилась и вдруг цепко схватила Принцессу за руку.

— Не хочешь отвечать? — с напускной доброжелательностью сказала она. — Хорошо, я узнаю сама.

Советница протянула руку к одежде Танцовщицы и ловким движением извлекла из кармана припрятанный Артефакт.

— Нет! — воскликнула испуганная Принцесса и попыталась отнять у женщины медальон.

Но та подняла вещицу над головой и, не обращая внимания на сопротивление оппонентки, принялась рассматривать Артефакт.

— Какое интересное устройство... то же самое, что мне принесли из Трущоб, разве что без инициалов, — с интересом усмехнулась она и, крепче схватив девочку, уточнила. — Ты сделала его сама?

Вместо ответа Принцесса начала вырываться, однако безуспешно. В тщедушной и тоненькой руке Советницы обнаружилось на удивление много силы.

— Отпустите меня! — в страхе воскликнула Танцовщица.

Она боялась использовать магию в Сердце Мира, поскольку охранные заклинания точно среагировали бы на вспышку энергии — и тогда весь дворец бы узнал, чем занимается девочка.

Похоже, леди тоже не хотела поднимать шум, поскольку удерживала Принцессу лишь физической силой.

— Так вот почему приток душ в Сердце Мира прекратился, — хмыкнула Советница, погрузившись в понятные только ей рассуждения. — Бесталанные перестали страдать из-за того, что ты нашла способ поделиться с ними энергией и тем самым обеспечила им хорошую жизнь. А раз жить стало хорошо, то и умирать им не хочется. Умно придумано, Птенчик.

Танцовщица не поняла то, о чём говорила леди, но по-прежнему желая вырваться и забрать свой медальон, она отчаянно закричала:

— Отдайте это!

Советница на удивление легко согласилась:

— Отдам.

Внезапно её хватка на запястье Принцессы исчезла — и рука женщины сжалась на подбородке Танцовщицы. Теперь девочка не могла отвернуться и, обездвиженная одним лишь гипнотическим, как у голодной змеи, взглядом, в ужасе смотрела на леди.

Сейчас у Советницы был тот же снисходительно-холодный вид, что и перед очередным «наказанием». Лишь из прихоти она оттягивала момент:

— ...но сначала скажи... кто научил тебя делать такие вещицы? Во всём Итинрэтэ был лишь один человек, имевший столь же великий Талант к созданию Артефактов.

Принцесса не знала, о ком говорит леди, однако решила не выдавать Селест-Нуара, который был ответственен за навык конструирования подобных магических изделий.

— Я просто... умею это, — через силу выдавила она.

Советница разом помрачнела.

— Разве ты ещё не поняла, что не стоит мне лгать? — тихим и оттого ещё более жутким голосом произнесла леди. — Что ж, я пыталась быть терпеливой и давала тебе не один шанс... но, видно, по-хорошему ты не хочешь. Придётся преподать тебе ценный урок.

А затем произошло странное. Юная Танцовщица не поняла, что именно сделала женщина, только помнила, как сквозь плотную повязку на лице леди словно проступил её второй глаз. Алый и пылающий демоническим светом он смотрел на Принцессу, не моргая, и с каждым мгновением она чувствовала всё большую слабость. То, что случилось дальше, девочка помнила смутно.

Кажется, от внезапной усталости и бессилия Танцовщица едва не рухнула на пол, но всё те же цепкие руки Советницы ловко подхватили девочку и уверенно понесли куда-то вглубь Дворца. В голове Принцессы словно растёкся плотный и липкий туман, а сонливость была так сильна, что Танцовщица, онемев от страха, едва держала себя в сознании. Всю дорогу она видела только одно — как светится этот проклятый алый глаз, не сводивший с неё своего зловещего взгляда.

Леди отпустила Танцовщицу, лишь когда они достигли покоев девочки. Сил Принцессы хватило на то, чтобы добраться до своей постели и провалиться в долгий глубокий сон, наполненный самыми ужасными кошмарами. И в каждом из этих кошмаров она видела Советницу.

Разбудил её брат, когда Светило за окном уже восходило к полудню. С трудом разлепив веки и чувствуя всю ту же чудовищную слабость, Танцовщица посмотрела на встревоженное лицо Принца.

— Что-то случилось... во дворце переполох... — отрывисто заговорил мальчик. — Бесталанные... говорят, они все умирают... Королева объявила чрезвычайный сбор Совета... случилась Большая Беда.

Сначала Принцесса не поняла, что он имеет в виду. Но дурное предчувствие растревожило её сердце.

— Нет... не может быть... — воскликнула она, вспоминая события прошлой ночи.

Неужели... неужели это Советница что-то сделала? Может ли быть, что она... как-то повлияла на...

Времени раздумывать не было, и собрав все силы, Принцесса решительно поднялась.

— Куда ты? — обеспокоенно воскликнул Принц. — Я с тобой!

— Нет, оставайся здесь, — приказала девочка. — Ты самое дорогое, что у меня есть. Нельзя рисковать...

— Но... — возразил мальчик.

— Я вернусь как только узнаю, в чём дело, — пообещала Принцесса.

Затем, воспользовавшись тайным проходом Селест-Нуара, Танцовщица поторопилась в Трущобы. Там её встретил настоящий хаос: все людные площади были буквально завалены трупами или ещё живыми — но ненадолго — людьми. На каждом из них был надет медальон-Артефакт. Когда девочка взяла один из них, то поняла, что произошло.

Ограничители, тщательно и надёжно спроектированные Принцессой, сломались, а хлынувшая через край магия отравила лишённые энергетического резерва тела Бесталанных и обрекла их на медленную жуткую смерть.

«Как... как это возможно? — поразилась Танцовщица, разглядывая последствия. — Чтобы повредились все ограничители разом, да ещё и с такими последствиями, должна случиться просто невероятная... неудача».

И тут до Принцессы наконец дошло.

Она поняла, что на самом деле произошло.

Это и впрямь была Неудача...

«Вот в чём сила Советницы... — поразилась девочка. — Все в городе уверены, что она повелевает Удачей и приносит людям добро и успех в делах, но в действительности у этой женщины не один, а два Таланта. Только о втором никто не знает. И вчера она подействовала своей силой на меня — создательницу Артефактов. Оттого всё, что было создано моими руками, постигла Неудача и единственное слабое место Артефактов — ограничители — тоже сломались».

Напуганная, с бешено колотящимся сердцем, Принцесса ринулась вдоль улиц и вдруг заметила группу Бесталанных во главе с Люми. На их шеях уже не было медальонов — видно, успели снять до того, как произошло непоправимое.

Темнокожая красавица, безутешно склонившаяся над трупом некого молодого мужчины, тоже заметила свою знакомую, но во взгляде её уже не было привычного спокойствия и доброты. Теперь он источал лишь ярость.

— Вот ты и пришла... — процедила она и отпустила безжизненные ладони мужчины. — Мерзавка...

— Постой, Люми... я не... — попыталась объясниться Принцесса.

Но не успела: разъярённая толпа, заметив виновницу произошедшего накинулась на неё с криками и руганью. Девочка попыталась оказать сопротивление, однако разрушительная магия Танцовщицы могла ещё сильнее навредить этим людям, а потому отбиваться пришлось руками.

К несчастью, даже выносливая телом Принцесса не смогла бы совладать с таким количеством врагов, а потому вскоре её схватили и крепко связали, чтобы позже вынести приговор.

— Смотри, они все страдают из-за тебя! — схватив девочку за волосы, прошипела Люми.

Силком заставив Танцовщицу смотреть на полумёртвых или уже погибших Бесталанных, она пыталась выплеснуть свою злость и преодолеть чувство собственной вины, пока другие жители Трущоб соревновались в кровожадности, придумывая способ получше и побольнее растерзать подлую девчонку. Одни желали повесить её, другие — живьём вырезать её сердце, третьи — сбросить в выгребную яму и морить голодом. Но в одном мнении они сходились: Принцессу нужно было не просто убить, а долго и со вкусом мучать.

— Мало нам было несчастий... мало было смертей... — тем временем скрежетала зубами Люми. — Теперь ты захотела превратить нашу жизнь в одно сплошное страдание?!

— Нет, я не хотела! — отчаянно воскликнула девочка.

Но до соплеменницы было словно не достучаться. Напуганная происходящим, она всё твердила:

— Ты стала такой же, как они... ты примкнула к ним... ты решила изничтожить нас... И правда, чего ещё было ждать от Талантливой?!

Вложив в голос всю свою искренность, Принцесса заверила:

— Клянусь, в моих действиях не было злого умысла!

Эти слова будто слегка отрезвили женщину, и она, бросив на Танцовщицу пытливый взгляд, ответила:

— Докажи!

— Как? — с готовностью спросила девочка.

Другие Бесталанные, услышав их разговор, чуть притихли, ожидая развязки. Люми же, ощутив тяжесть павшего на неё решения и чувствуя непреодолимую боль за своих соплеменников, вдруг выпалила:

— Если ты действительно не хотела этого, то не будешь и сопротивляться. Страдай так же долго и мучительно, как страдаем мы, чтобы доказать свою невиновность!

Сначала Принцесса не поняла, что имеет в виду нищенка, но зато поняли другие Бесталанные. Посовещавшись между собой, эти обозлённые люди, чьи родственники, друзья и близкие погибли из-за Артефактов, принесли откуда-то длинное, остро заточенное копьё. Затем, ничего не объясняя своей жертве, они понесли её к Стенам. Однако ненависть их была так сильна, что по пути эти люди принялись роптать.

Кто-то даже вспомнил прозвище, данное девочке за её заслуги, и яростно выкрикнул:

— Да какая же это Принцесса Доброе Сердце... Нет, она не добрая, а насквозь гнилая! И сердце у неё гнилое!

Со стороны послышались одобрительные крики измученных людей.

— Гнилое Сердце!

— Подлая Принцесса!

— Она заодно с Талантливыми!

— Прогнила насквозь!

— Да, Принцесса Гнилое Сердце!

Напуганная происходящим Танцовщица могла лишь молча наблюдать за шествием и в страхе оглядывать залитые кровью улицы. Она не знала, что собираются сделать с ней Бесталанные, но по-прежнему считала их близкими по духу людьми, а потому до последнего надеялась на благоразумие жителей Трущоб. Даже когда те привязали её к огромному столбу, с которого для безопасности обычно вещали посланники Талантливых, Принцесса только улыбнулась из последних сил, чтобы соплеменники не увидели в ней злобы или страха — только любовь.

«Ничего, я столько всего пережила — вынесу и это, — подбодрила себя она, хотя от ужаса у неё сводило живот. — Боль — меньшая расплата за произошедшее. А когда Бесталанные поймут, что я невиновна, то обязательно выслушают меня».

Храбрые мысли Танцовщицы поддерживали девочку, пока она не увидела, какое испытание приготовили ей соплеменники. Заточив копьё, они уже прилаживали его поудобнее, чтобы разом пронзить тело Принцессы и пригвоздить её к столбу, тем самым приговорив к долгой и медленной смерти. Скованная цепями и данным обещанием, к тому же окружённая целой толпой пылающих ненавистью людей она была лёгкой мишенью, но стойко наблюдала за тем, как Люми, будучи негласной предводительницей, взяла на себя ответственность и сделала замах.

Всего на мгновение в её тёмных глазах мелькнуло сомнение, словно женщина одумалась и вняла голосу разума.

Принцесса с надеждой поймала этот взгляд, но было уже поздно.

Наконечник копья с хрустом вошёл в деревянный столб, раздробив юное тело под самым сердцем.

Танцовщица открыла рот, чтобы закричать, но от боли и ужаса с её губ слетел лишь приглушённый хрип.

Страдание оказалось таким, что Принцесса не могла даже вдохнуть, а любая попытка сделать это причиняла ещё большее страдание.

«Потерять сознание... нужно потерять сознание... — взмолилась она, разом позабыв обо всей своей решительности. — Когда лишусь чувств, будет не так больно... может, я даже смогу умереть».

Однако её чаяниям не суждено было сбыться: от природы у девочки была такая нечеловеческая выносливость и крепкое здоровье, что даже смертельная рана не могла убить Принцессу слишком быстро. Прежде ей предстояло изрядно помучаться, на что и был расчёт обступивших её, словно стая волков, Бесталанных.

Глядя как юная Танцовщица терзается и истекает кровью, жители Трущоб испытывали странную смесь чувств. С одной стороны, эта совсем юная девочка, благородно отдавшись в руки врагов, чтобы доказать свою невиновность, вызывала у них ощущение чего-то неправильного, несправедливого. С другой... каждый из этих оголодавших и обозлённых своим жалким существованием людей, на чьи головы свалилось новое жестокое испытание, желал возмездия... если не всем Талантливым, не всем обидчикам, то хоть одной этой твари, что, притворившись благодетельницей, совершила подлое вероломство.

«Ещё немного, — тем временем считала минуты Принцесса, истекая кровью. — Они убедятся, что я невиновна, если потерпеть ещё чуть-чуть...»

Её сознание с каждым мгновением медленно растворялась в какофонии звуков, запахов и бесконечной, непрерывной, чудовищной боли. Танцовщица уже не понимала, сколько прошло времени: миг или целая Вечность? Она лишь смотрела вниз, где в груди, под сердцем сочилась кровь, а регенерация напрасно пыталась залатать огромную глубокую рану.

«Вот... сейчас... ещё чуть-чуть... — ощутив, как жизнестойкость уступает смерти, прикрыла глаза девочка. — Если не заслужу справедливости, так хотя бы быстрее умру...»

Когда спокойные волны беспамятства почти накрыли её, Принцесса вдруг услышала знакомый голос.

— Пустите! Пустите меня! — наразрыв кричал он. — Там моя сестра!

Танцовщица распахнула заплывшие кровью веки и увидела, как сквозь толпу, изо всех сил расталкивая Бесталанных локтями, к ней спешит охваченный ужасом брат.

«Зачем ты меня ослушался? — хотелось выкрикнуть его сестре. — Зачем решил прийти сюда, несмотря на мой запрет? Разве ты не понимаешь, как это опасно?! Ты, мой единственный близкий человек, ради которого я продолжала жить! Ты, моя боль, моя радость, мой смысл существования! Зачем же ты так...»

— Нет... уходи отсюда... — слабо проронила она.

Но та же любовь, что раньше заставляла Белую Тень жертвовать собой для брата, толкала и его на смертельный риск. А потому Чёрный Свет, позабыв о своей болезни, изо всех сил бежал к сестре, желая защитить и сберечь самое дорогое.

Кто-то из страждущих отмщения людей смекнул происходящее и громко закричал:

— Это её брат! Держи его!

— Хватай мальчишку! — тотчас поддержали соплеменники. — Пусть эта шавка-сестра почувствует то же, что и мы, теряя близких!

Хилый и слабый здоровьем Принц не мог противостоять огромной толпе разъярённых людей, а потому тут же был схвачен и связан так же, как его сестра.

— Нет... во всём виновата лишь я... — бессвязно бормотала Принцесса, глядя на то, как Бесталанные дружно тащат мальчика на помост и затачивают второе копьё. — Не трогайте брата... не причиняйте ему боль...

— Не причинять? С чего бы? — выкрикнул кто-то со стороны. — Наши близкие страдали из-за тебя! Так познай наши боль и отчаяние!

— Нет... только не брат... — собрав последние силы, горячо взмолилась девочка. — Прошу вас, умоляю!

Что-то ещё неоформленное, незрелое и неясное поднималось в её душе. Маленькая Танцовщица ещё не знала, что это и не могла оформить «нечто» в осознанное чувство, но услышав голос брата, уже не могла сдержать это в себе.

— Сестрёнка! — в ужасе воскликнул Принц, глядя, как его совсем юная сестра висит, насаженная грудью на копьё, словно охотничий трофей.

Зрелище было столь жутким, что мальчик, не сдержавшись, заплакал, и это потрясло Принцессу.

Никогда ранее, даже болея, даже страдая от голода и лишений, брат не показывал столь отчаянной слабости и всегда мужественно держал себя в руках. Однако вид умирающей сестры потряс его до глубины души, и мальчик зашёлся в приступе бессильного плача.

Теперь «нечто» внутри девочки шевельнулось сильнее, ощутимо вороша все светлые чувства Принцессы и плавно накрывая их вуалью гнева.

«Ты позволишь этим тварям коснуться твоего брата? — яростно шепнуло оно. — Разрешишь причинить ему такую же боль, как тебе? Будешь безучастно наблюдать, как мерзавцы издеваются и глумятся над твоей единственной семьёй? Разве это та справедливость и тот мир, которых ты жаждала?»

Кто-то из мужчин удобнее перехватил второе копьё, готовя его для точного удара. Принц попытался дёрнуться, напуганный происходящим, но его попытку бегства пресекли парой пинков, а затем начали привязывать к столбу.

Увидев это, Принцесса стиснула зубы в бессильной ярости и неосознанно ответила голосу:

«Не могу... не позволю... я бы всё вынесла, пожертвовала бы всем... но брата... не могу... не отдам... ни за что!»

«Тогда сделай то, чего всегда боялась, — с готовностью предложила ей месть. — Ну же, отпусти контроль».

«Нечто» забурлило и заклокотало сильнее, призывая Танцовщицу отпереть дверь тому, что всегда дремало внутри неё и терпеливо ждало момента, чтобы явить себя.

Теперь же момент настал.

Осталось только признаться себе самой.

— Прости меня... — чуть обернувшись к брату, вдруг прошептала девочка. — Прости...

Принц испуганно воззрился на сестру и с ужасом заметил на её лице перекошенную широкую улыбку. Эта улыбка не казалась похожей на проявление яркой радости или светлой печали. Скорее... это был оскал загнанного в угол дикого зверя — настоящего хищника под личиной домашней кошки.

— Что ты там бормочешь?! — заметил кто-то из палачей. — Смотри сюда, сейчас за смерти наших близких ты расплатишься смертью брата!

— Я не могу сдержать обещание, данное тебе и Селест-Нуару... — проигнорировав людей вокруг, тихо шепнула Принцесса.

Её брат хотел что-то сказать, но не успел — девочка уже прикрыла веки и лишь с горечью добавила:

— ...должно быть, моё сердце и впрямь гнилое.

Теперь, после этого страшного признания, ничто не могло побеспокоить душу Танцовщицы и, убаюканная отчаянием, она погрузилась в беспамятство.

Говорят, средь миров есть легенда о прекрасных девушках, прозванных «Мэйд» — служительницах загадочной и великой Демоницы. Способности тех девушек сложны и многогранны, а сила столь могущественна, что способна противостоять целым армиям. Но впервые зёрнышко этой силы даёт ростки ещё в юном возрасте, когда будущая Мэйд испытывает сильные эмоции. А желание, связанное с такими эмоциями, ложится в основу способностей девочки. Однако если эмоции Мэйд слишком противоречивы и рождают два одинаково сильных желания, силы и личность девочки тоже могут разделиться. Так случилось и с маленькой Принцессой из сказки.

Одна её часть желала нести свет душам и вести за собой людей.

Другая желала эти души... отнимать.

А имя ей было...

— Полночь-в-зените.

Губы девочки сами прошептали эти слова, как если бы она всегда знала их. Пусть в действительности Танцовщица ещё ни разу не использовала свои силы, но стоило ей позвать их на помощь — и всё произошло так естественно, словно Принцесса уже давно сроднилась с ними.

Небо — мгновение назад удивительно светлое и безоблачное для столь трагического дня — вдруг разом потемнело так же, как весь образ Принцессы. Зыбкие тени заполнили пространство вокруг и прильнули к ногами Танцовщицы, как верные псы. Поднимаясь всё выше и выше, они крепко сжимали девочку в своих объятиях, чтобы отгородить от враждебного опасного мира и придать ей ту форму, которая будет выражением сил Принцессы.

Кажется: вот она привязана к столбу — слабая, порочная, наивная. А затем вспышка тёмного света — и вот леди уже стоит среди пленённой зрелищем толпы. Тени, в мгновение ока изменившие её светлый и тёплый облик, довольно замирают сумрачным кружевом на теле Принцессы, даруя волшебное одеяние. Оно до странности напоминает наряд прекрасной мрачной танцовщицы — жрицы самой смерти, чей лик скрыт под чёрной вуалью. И в ладони та жрица держит Призрачный Фонарь.

До жути лёгким и ловким девочка вдруг извлекла из себя копьё, ещё совсем недавно пронзившее её грудь. Затем посмотрела на него с любопытством, будто не могла поверить, что позволила столь ничтожной вещи ранить себя. Шрам на груди Принцессы затянулся в мгновение ока, и на месте его осталось лишь пятно спёкшейся крови.

Небрежная усмешка тронула губы Танцовщицы, и она вдруг нараспев, словно в шутку, произнесла:

— Мёртвым я покой дарю, а живым лишь смерть несу. Мой фонарь горит в ночи, коль увидишь — не кричи. Нет спасенья от меня, ждёт могила и тебя.

Эти слова эхом разнеслись по площади, и люди, прежде застывшие недоумении, чуть попятились. Принцесса уже давно снискала славу Талантливой, а потому жители Трущоб знали, как она может быть опасна. Но одно дело всего лишь Талантливая, с которой можно справиться скопом, и другое — существо, чьи загадочные способности были родом даже... не из этой Вселенной.

Первой опасность ощутила Люми, стоявшая неподалёку от Принца. Очевидно, инстинкт самосохранения её был так же хорош, как и способность быстро реагировать на перемены, поэтому женщина благоразумно ринулась к мальчику в надежде использовать его как живой щит.

Посчитав, что даже в этом странном облике Принцесса не причинит брату зла, Люми была права. Однако не учла, с каким могущественным врагом столкнулась.

— Нет-нет-нет, — недовольно цокнула языком Танцовщица. — Этого я тебе не позволю.

Она откинула ненужное копьё, а Фонарь в её руках загорелся мглистым мистическим светом. В тот же момент над трупами, что в огромном количестве возлежали на площади, словно заколебались призрачные силуэты. Это было неудивительно, поскольку незримые души умерших, отделившись от своих тел, бессознательно следовали в Сердце Мира, где, по преданию, сливались в единство энергии. Только вот живые не могли видеть это.

Зато Принцесса могла.

Она поманила души своим загадочным чёрным Фонарём — и те начали торопливо стекаться к нему, словно мотыльки на свет. А затем, всё так же невидимые и неузнанные, призраки один за другим принялись наполнять Фонарь, сильнее разжигая его маленький зелёный огонёк.

Это произошло так стремительно, что люди на площади не успели спохватиться. Лишь когда Артефакт исчез из рук Танцовщицы и сама она, напитавшись энергией, незримо скользнула к своей первой жертве, опасность стала достаточно явной.

— Больше никому не позволю тронуть моего брата, — хищно облизнувшись, шепнула Принцесса и схватила не ожидавшую такого поворота Люми.

Своей когтистой чёрной перчаткой она сжала шею противницы с такой силой, словно это было не человеческое тело, а скорлупа гнилого ореха.

Хрустнули позвонки.

Люми даже не успела понять, что произошло: её жизнь оборвалась всего одним лёгким безыскусным движением.

Кто-то из Бесталанных, наблюдавших это зрелище, закричал от ужаса. Иные — из более смышлённых — ринулись наутёк. Но бóльшая часть ещё не догадывалась, какая опасность им грозит. Пропитанные ненавистью к Талантливым, копившейся целую Вечность, и личной неприязнью к Принцессе они желали отмщения больше, чем пеклись о собственной безопасности. А потому решили скопом напасть на Танцовщицу.

Та словно только этого и ждала. Освободив брата от оков, она, голодная до смертей и возмездия, с готовностью ринулась навстречу битве. Её движения, обманчиво лёгкие и плавные, больше походили на изящный танец, и оттого казались противникам не такими опасными. Однако стоило опальной Принцессе вступить в бой — как мнение Бесталанных разительно изменилось.

Полная энергии поглощённых душ девочка, словно молодая ненасытная гончая, метнулась к врагам. Молниеносно уворачиваясь от атак, она принялась яростно и увлечённо наносить ответные удары, сохраняя при этом грацию танца. Гибкая и наделённая нечеловеческой силой Принцесса без труда хватала куда более сильных с виду противников и с наслаждением разрывала на части.

Треск плоти, крики жертв и мелодичный смех Танцовщицы сопровождали это страшное действо. Всё ненужное сопереживание и сомнение, прежде державшие её заложницей принципов, теперь покинули маленькую Мэйд. Их место заняли обострённые до предела инстинкты и желание защитить.

Только вот... в пылу битвы, лишённая самоконтроля, Принцесса уже не помнила, кого именно хотела защитить, чего стремилась достичь, кем или чем являлась. Вокруг неё были лишь враги, а значит, не пристало думать о вещах неуместных для боя.

Выжить самой и убить противников — вот всё, что ей требовалось знать.

В это время юный Принц, до смерти напуганный происходящим, думал, как вернуть сестре сознание. Он уже видел, что со Стен к ним приближается Королевская Гвардия во главе с членами Совета, прибывшими восстановить порядок, а потому желал остановить Принцессу до того, как она будет вынуждена столкнуться с противниками иного уровня.

Выгадав момент, когда вблизи сестры не останется врагов, мальчик устремился к ней, чтобы привести в чувство. К счастью, даже лишённая рассудка Танцовщица не потеряла важнейшего — сердца. И когда Принц обнял её со спины, девочка лишь замерла в недоумении. От резкого движения чёрная вуаль на лице Мэйд затрепетала, обнажив её затуманенные жестокостью, но всё ещё человеческие глаза.

Воспользовавшись промедлением сестры, брат горячо зашептал те слова, которые одни единственные и могли успокоить Принцессу. Члены Совета, вовремя подоспевшие к центру площади, так и не услышали, что именно сказал мальчик. Но этих слов оказалось достаточно, чтобы Танцовщица вдруг вновь обратилась прежней, а её призрачное одеяние рассеялось. Однако вместе с ним ушли и силы, что поддерживали раненую, изнемождённую переживаниями и энергетической нехваткой Принцессу.

Больше она ничего не помнила.

Прошло ещё несколько дней, прежде чем юная Танцовщица смогла очнуться из забытья. Девочке потребовалось много отдыха и лечения, чтобы восстановиться. А когда Принцесса наконец полностью пробудилась, её ждал неприятный сюрприз.

За то время, что она провела во сне, в Итинрэтэ произошли значительные изменения. Конфликт с Бесталанными удалось замять, но лишь потому что те были слишком слабы, дабы выразить протест. Хотя, по слухам, озлобленные очередной подлостью нищие жители Трущоб стали чаще совершать вылазки к стенам и нападать на тех Талантливых, кто эти стены охранял. Всё равно терять им было нечего...

Что до богатого центра города — пристанища самих Талантливых — то и здесь нашлись недовольные проступком Принцессы и отсутствием соразмерного наказания для неё. Пусть власть Совета и королевской четы довлела над всем городом, и всё же возмущение росло с каждым днём. А от брата Танцовщица узнала, что за те несколько дней, что она провела в забытье, самые отчаянные даже пытались совершить на неё покушение.

Именно это стало ключевым фактором, повлиявшим на решение Королевы. Узнав, что натворила Принцесса и как воспользовалась Волшебной Прялкой в своих целях, Её Величество совершенно утратила доверие к дочери. А в один из дней их отношения окончательно испортились.

Случилось это, когда Королева вместе пришла справиться о здоровье ещё ослабленной и не восстановившейся до конца Принцессы. Господина Дракона Её Величество винила в том, что целительница не усмотрела за ученицей, а потому больше не допускала к дочери. Вместо этого Королева пришла вместе с другой своей подругой... Советницей.

Принцесса, до прихода взрослых проводившая время вместе с братом, ужаснулась при виде этой женщины. И без того подавленная Танцовщица не могла поверить, что Королева привела Советницу сюда после стольких заверений дочери об истинном виновнике преступлений.

Не сдержавшись, девочка снова попыталась намекнуть матери на её ошибку, но это лишь вылилось в большую ссору. В итоге доведённая до крайности Королева разразилась гневом:

— Как посмела ты... я дала тебе кров, титул, семью, а ты предала моё доверие! Провернула всё это за моей спиной, а теперь пытаешься отвертеться от ответственности! Неблагодарная девчонка!

— Клянусь, здесь нет моей вины! — в сотый раз повторила девочка. — Это не я!

— А кто тогда? — негодующе воскликнула женщина. — Кто сотворил весь этот ужас?!

Раньше Принцесса старалась быть аккуратной в высказываниях, чтобы не подвергать себя и брата риску, но сейчас, глядя на безмятежное лицо Советницы, строившей из себя невинность, Танцовщица не сдержалась.

— Она! — указав пальцем на леди, воскликнула девочка. — Это она всё подстроила!

— Советница? — возмутилась Королева. — Тебе мало того, что из-за тебя случилось столько бед, оборвалось столько жизней... ты решила вдобавок оклеветать мою подругу? Женщину, всю свою жизнь положившую на благо других? Заступницу всех нищих и обездоленных?

— Клянусь всем, что у меня есть, это её вина! — в отчаянии закричала Принцесса.

Но Её Величество была непреклонна.

— Прекрати это. Я не позволю и дальше оскорблять мою подругу, — угрожающе приказала она и в пылу ссору добавила. — Знай своё место.

Танцовщица осеклась.

Эти слова ранили её в самое сердце, и на глазах девочки навернулись слёзы.

— Моё место... действительно, как я могла забыть?! — нервно рассмеялась она. — Мы никогда не станем настоящей семьёй. Ведь на самом деле для вас я всегда буду просто нищенкой из Трущоб, с которой вам захотелось поиграть в семью. Что... уже наигрались? Так радуйтесь, больше не нужно притворяться моей матерью!

Королева, испытывая в равной доле неловкость перед наблюдавшей за сценой Советницей и смятение от ярких эмоций дочери — прежде такой спокойной и послушной — не выдержала напряжения и занесла руку над лицом Принцессы.

— Не смей так говорить со мной! — воскликнула она.

Ладонь женщины с хлёстким звуком отвесила пощёчину. Но не девочке, а Принцу, в последний момент заслонившему свою сестру.

— Брат?.. — испугалась Танцовщица.

Пользуясь замешательством Королевы, мальчик почти беззвучно шепнул сестре:

— Ничего страшного, мне не больно. Я не хочу, чтобы ты пострадала. Идти против них сейчас опасно, не рискуй.

После этой сцены весь пыл конфликта поутих, поскольку маленькая Принцесса вняла словам брата, а Её Величество, чувствуя вину, растеряла весь запал. Вместо этого она принялась извиняться перед подругой:

— Мне так стыдно перед тобой... Нужно было с самого начала сделать тебя её Мастером. Господин Дракон не привила девочке ничего хорошего и не смогла оградить от дурного...

— Это всё пагубное влияние той блудницы-Змейки, которой Господин Дракон была увлечена в последнее время и из-за которой забыла об ответственности, — великодушно успокоила Королеву Советница. — Но не беспокойся, теперь всё будет иначе. Я позабочусь о Принцессе. Рядом со мной она будет в безопасности.

Услышав эти слова, Танцовщица с тревогой воззрилась на мать. Но та лишь принялась рассыпаться в благодарностях перед леди:

— Я так благодарна тебе! Твоя щедрость и доброта не перестаёт удивлять меня!

Затем, вдоволь раскланявшись перед Советницей, Королева с угрозой в голосе приказала дочери:

— Иди к леди Сест. И только посмей ослушаться её...

Принцесса оглянулась на брата, но, опасаясь последствий, подошла к Советнице. Та как ни в чём не бывало погладила девочку по голове, и Танцовщицу передёрнуло от отвращения — настолько обманчиво ласковым был этот жест.

После Советница, не обратив внимание на явную неприязнь королевской дочери, взяла её за руку и вывела из покоев. Как только они достаточно отошли от комнаты близнецов, Принцесса попыталась вырвать свою ладонь из цепкой хватки женщины, но та не позволила.

— Вот видишь, что бывает, если выбираешь себе противника не по уровню? — равнодушно наблюдая за бесплодными попытками девочки, усмехнулась леди. — Неужели ты думала, что и впрямь сможешь противостоять мне? Я ведь говорила, что ты играешь с огнём, дитя. Теперь тебе никто не поверит — об этом я тоже позаботилась.

Танцовщица замерла в ужасе, а губы её предательски задрожали.

Но что она могла сделать?

Потеряв доверие родителей, лишённая возможности увидеться с Мастером и терзаемая виной Принцесса едва держала себя в руках до этого момента. У неё совсем не было поддержки, чтобы бороться с такой могущественной и страшной противницей, а из-за слабого здоровьем брата, которому требовались дорогие лекарства и присмотр целителей, девочка не могла даже сбежать. Всё оказалось бессмысленно, ведь ловушка уже захлопнулась.

— Я преподала тебе ценный урок, — наслаждаясь безысходностью во взгляде Танцовщицы, снисходительно добавила леди. — Надеюсь, теперь-то ты усвоишь его и отныне будешь послушной девочкой.

Затем Советница потянула Принцессу за собой, уводя всё дальше и дальше от тёплых и светлых залов, к выходу.

— Куда вы меня ведёте?! — оглянувшись назад, воскликнула Танцовщица.

Ещё совсем недавно она ходила здесь вместе с Мастером, забавляясь её извечным шуткам, бегала за братом, играя в салки, или спешила в обеденный зал, к родителям. Теперь же вся эта привычная безоблачная жизнь, похожая на волшебную сказку, словно с каждым шагом отдалялась.

— Разве мать ещё не сказала тебе? — усмехнулась Советница, почти не скрывая своего торжества. — Пока в Итинрэтэ не уляжется шумиха и не прекратятся покушения, ты будешь жить со мной и станешь моей ученицей. Когда на твоей стороне сама Удача — так ведь безопаснее, правда? Я смогу защитить тебя от любой угрозы.

Принцессе захотелось рассмеяться прямо в лицо этой женщине. Ведь главной угрозой для девочки была именно она — подлая, коварная, жестокая леди, чьи мотивы и цели Танцовщица до сих пор не могла понять. Одно девочка знала точно — Советница не спешит убивать её, а значит, Принцесса ей зачем-то нужна.

Внезапно сменив гнев на милость, леди с приторным радушием добавила:

— К тому же в моём дворце для тебя уже подготовлена прекрасная комната. Уверена, ты оценишь. В отличие от Господина Дракона, я хорошо позабочусь о твоём воспитании.

Сказав это, Советница уверенно шагнула к выходу, и Танцовщице скрепя сердце пришлось пойти за ней. Принцесса слишком хорошо уяснила, на что способна леди, и понимала, как бесполезно любое сопротивление. Одинокая, беспомощная и подавленная она была вынуждена подчиняться своему врагу. И Советница как следует постаралась, чтобы эти чувства надолго поселились в сердце девочки.

Потянулись тяжёлые, слитые в бесконечность дни. Жизнь во дворце леди оказалась даже хуже, чем могла представить себе девочка.

Поначалу всё казалось не таким страшным. Советница отвела Принцессу в её новые покои — большие и светлые, к тому же отделанные со вкусом, в отличие от прочих залов безликого дворца. Здесь оказалось много дорогих вещей, игрушек и мебели, словно всё это уже давно, заранее, подготовили. Также новый Мастер позаботилась о комфорте узницы, обеспечив Танцовщицу всем, о чём мечтал любой ребёнок: для богатейшей женщины Итинрэтэ это не составило труда. А потому комнаты Принцессы поражали нежностью отделки, изяществом большого гардероба и роскошью многочисленных вещей. Но тюрьму не получилось спрятать под сахарной оболочкой, и каждый вечер, возвращаясь к себе в спальню, девочка не чувствовала радости. Лишь на выходных, когда леди позволяла девочке отлучиться в королевский дворец, чтобы увидеться с братом и семьёй, Танцовщица могла чуть расслабиться.

Помимо этого, у Советницы оказались строгие правила. Она не терпела опозданий и требовала полного подчинения во всём. Поэтому с утра, ровно в одно и то же время, Принцесса завтракала с ней, даже если кусок не лез в горло, а затем выполняла каждое приказание леди, сколь бы неприятным оно ни было. Обычно Советница, любившая строить из себя «настоящего Мастера», заставляла ученицу заниматься скучными предметами и просиживать часы за книгами, а после обязательно проверяла всё, что выучила девочка. Хотя королевская дочь подозревала, что подобные «уроки» нужны не для получения знаний, а лишь для закрепления привычки подчиняться во всём. Это так отличалось от лёгкой и весёлой манеры преподавания Господина Дракона, искренне желавшей передать знания, что Принцесса ещё больше замкнулась в себе. Понурив голову, она лишь механически бормотала ответы на вопросы или пересказывала главы учебников, вздрагивая от страха каждый раз, когда делала ошибку.

Если Советницу всё устраивало, она разрешала ученице отдохнуть и даже поощряла её подарками, на которые девочка реагировала вяло и без интереса. Если же Танцовщица была слишком невнимательна или допускала много ошибок, следовало наказание.

Оно всегда было неожиданным и непредсказуемым, но каждый раз связанным с болью. Нащупав самую большую слабость девочки, Советница наказывала лишь тем, что по-настоящему пугало Принцессу.

Человеческими жертвами.

Первый раз это случилось, когда Танцовщица, всю ночь страдавшая кошмарами, впервые отказалась от завтрака и была до крайности рассеяна на скучных занятиях по этикету.

Советница ничего не сказала, однако в тот же вечер пригласила королевскую дочь в Музыкальный Зал — излюбленное место для встреч с ней. На полу, связанные цепями, дрожали пленники, в которых Принцесса сразу узнала нескольких знакомых Бесталанных из Трущоб. Те, в свою очередь, тоже узнали девочку и принялись взглядом молить о спасении.

Тот единственный, который попытался что-то сказать, был тут же ранен метательным ножом, ловко брошенным леди. Мужчина глухо застонал от боли и свалился ничком. В его боку торчала тонкая рукоять оружия.

— Хочешь, чтобы я пощадила их? — мягко спросила Советница, поигрывая вторым клинком.

Принцесса без труда поняла замысел женщины и, отбросив последнюю гордость, упала на колени перед леди.

— Прошу вас... — взмолилась она, глядя на застывших в ужасе невинных людей, чья судьба зависела от её решения.

Советница покачала головой, намекнув на ошибку, и Танцовщица торопливо поправила себя:

— Прошу вас... Мастер.

Такое обращение понравилось королевской подруге, однако отпускать жертв она не спешила. Вместо этого леди тонко улыбнулась:

— Предложи что-нибудь взамен.

Почти всё свободное время Принцесса проводила рядом со своей мучительницей, а потому хорошо знала её вкусы. Оттого, быстро отреагировав, спросила:

— Станцевать для вас?

— Надоело, — цокнула языком Советница и метнула второй нож.

Ещё один мужчина закричал, скорчившись от невыносимой муки.

Танцовщица поспешно сменила тактику:

— Может, сыграть для вас на инструментах?

— Скука смертная, — мотнула головой Советница и, замахнувшись, отправила в полёт третий клинок.

На этот раз удар не просто ранил, а убил жертву, поскольку вонзился третьему человеку — совсем ещё юному мальчишке— ровно в сердце. Тот даже вскрикнуть толком не смог, лишь покорчился в конвульсиях некоторое время и после затих.

У Принцессы закружилась голова. Она поняла, что всё это — лишь предлог, чтобы как следует помучить и проучить её. А значит, что бы ни сказала девочка, предложение всё равно отвергнут. И люди будут умирать столько, сколько понадобится для воспитания.

«Опять из-за меня гибнут невинные, — пронеслось паническое в голове Танцовщицы. — На их месте должна быть я».

Эта же мысль внезапно подала девочке идею.

Советница тем временем продолжила начинять металлом тела бедняков, с удовлетворением поглядывая на беспомощную и беззащитную Принцессу. Она планировала лишь припугнуть ученицу, чтобы та впредь не капризничала по пустякам, но вдруг произошло то, чего леди не ожидала: Танцовщица устремилась к кофейному столику, на котором лежали метательные ножи и схватила один из них.

— Думаешь, тебе это поможет? — усмехнулась Советница, по-своему истолковав этот жест. — Убить меня такой зубочисткой не выйдет.

Однако Принцесса и не собиралась убивать противницу: слишком хорошо понимала разницу в силе. Вместо этого она сама с поклоном предложила ей клинок.

— Вы сказали предложить что-нибудь взамен, — дрожащим голосом заявила она. — Может... это подойдёт? Вы можете делать так со мной вместо тех людей. Вам будет весело и приятно.

Лёгкая улыбка на бледном лице Советницы сразу испарилась. Женщина недовольно подалась вперёд, но Принцесса поняла это по-своему.

— Не нравится? — заслонив собой раненых узников, девочка направила клинок на себя и уже приготовилась к боли. — Я м-могу сама, я умею и сама, да, сама...

Ей казалось, что раз Советница любит видеть смерть и жестокость, то наверняка будет довольна таким унижением и страданием своей ученицы. Вопреки её предположениям, леди вдруг проворно скользнула вперёд и выбила из рук девочки оружие.

— Не стоит, — процедила она и, чуть успокоившись, добавила. — На сегодня хватит. Отправляйся в свои покои.

Удивительно, но женщина и впрямь перестала истязать пленников. Принцесса не знала, что такого сделала, чтобы это случилось, и всё же испытала облегчение. Ведь если Советница способна остановиться, значит... можно влиять на неё?

Мысль об этом чуть ободрила девочку, насколько это вообще было возможно в её положении. Однако ночью Танцовщице снова приснился кошмар, в котором причудливо смешались события вечера и того дня, когда случилась Большая Беда. А потому наутро Принцесса ощущала себя так, словно и вовсе не спала.

Снова потянулись безликие, похожие один на другой дни. Девочка старалась не поддаваться отчаянию, но чем больше проводила времени рядом с врагом и наблюдала за ней, тем больше понимала, насколько бессмысленно любое сопротивление.

Из-за особенности Таланта Советницы к ней было не подобраться. Принцесса проверила это, когда, разливая чай за завтраком, хотела якобы случайно выплеснуть кипяток на леди, но вместо этого удивительным образом поскользнулась на ровном месте. Горячая жидкость залила весь стол и часть пола, однако на женщине не оказалось ни капельки!

«Она может использовать два Таланта разом, — с досадой осознала девочка. — На врагов она накладывает Неудачу, а на себя — Удачу, таким образом исключая любую случайность».

— Неплохая попытка, — тем временем мелодично рассмеялась леди, без труда разоблачив чужой замысел. — Однако можешь не надеяться навредить мне: у моего Таланта нет слабых мест.

— У всех есть слабые места, Мастер, — не выдержав, с мнимым равнодушием откликнулась Принцесса, хотя рисковала своей дерзостью заслужить очередное «наказание».

К счастью, в этот день у Советницы было хорошее настроение, и она, подперев ладонью щёку, снисходительно улыбнулась:

— Вижу, тебе не терпится проверить границы моих способностей, Птенчик? Что ж, я предоставлю такую возможность: с этого дня буду учить тебя магии. Это остудит твой воинственный пыл, а заодно не даст соскучиться.

Леди выполнила обещание и действительно принялась обучать Принцессу новым чарам. Так девочка лишь сильнее убедилась, что Советница ей не по зубам. Может, если бы Танцовщица смогла контролировать ту загадочную силу, которую обрела в день Большой Беды, то имела бы какой-то шанс, но Полночь-в-зените слишком пугала Принцессу. К тому же не откликалась на простой призыв и наверняка требовала тренировок.

Советница же, тонко предвосхищая планы девочки, бдительно следила за ученицей и почти всегда держала королевскую дочь при себе. Вместе с ней она принимала многочисленных посетителей: тех, кто приходил за благословением, и тех, кто верно служил этой женщине. Наблюдая на аудиенциях у Советницы самых знатных и богатых персон Итинрэтэ, Принцесса наконец стала понимать истинное могущество леди.

Она не просто обладала самым непобедимым Талантом из всех, что знала Танцовщица, а ещё и использовала его, чтобы запугивать, подкупать и подчинять людей. Даже члены Совета, такие гордые и величественные в королевском дворце, наедине с Советницей сбивчиво бормотали что-то под нос и услужливо кланялись к её ногам. На деле они оказались простыми пешками — такими же, как и весь высший свет, весь город, весь... мир?

Как далеко в действительности простиралась власть этой женщины?

И почему, обладая такой властью, она продолжала держаться в тени королевской семьи?

Чего она вообще добивалась?

Принцессе не дано было узнать.

Долгое время она даже не догадывалась, зачем сама понадобилась той, у кого имелось подобное могущество. Лишь иногда, в самые спокойные дни, когда настроение Советницы было безоблачным и она проявляла особенную извращённую нежность к своей пленнице, в голове Принцессы проскальзывала некая идея. Но девочка тут же отбрасывала её, поскольку не могла даже поверить, что подобное бессердечное чудовище способно... привязываться? Нет, такое было решительно невозможно.

Хотя временами в их с Советницей сложных отношениях и впрямь наступало затишье. Тогда леди приглашала королевскую дочь в Музыкальный Зал и просила её станцевать, а порой даже аккомпанировала ей на лютне или пипе. Принцесса же пользовалась этими часами покоя, чтобы раствориться в танце и забыть о бесконечных тревогах. После таких встреч они могли часами, до наступления темноты, сидеть в тишине рядом друг с другом, не обмолвясь даже словом. И казалось, что всё между ними снова хорошо и мирно, как было раньше, а Большая Беда и смертельная вражда — просто дурной сон.

Только это была лишь иллюзия. Пусть Советница и пыталась заставить ученицу смириться с её участью не только телом, но и сердцем, однако Танцовщица не могла забыть произошедшего. Постоянные ночные кошмары услужливо напоминали ей о прошлом.

Эти сны могли быть разнообразны, даже затейливы. Иногда Принцесса видела Советницу, медленно пытающую кого-нибудь на глазах своей ученицы, как это не единожды случалось в реальности. А порой героиней кошмаров была Полночь-в-зените, голыми руками обрывавшая сотни невинных жизней. Где-то среди этих видений порой мелькал неуловимый силуэт Селест-Нуара...

Однажды, устав от бесконечной круговерти ужаса, Танцовщица решилась на риск. Она дождалась одной из тех ночей, когда Советница ушла по только ей ведомым делам, облачившись в чёрный мужской наряд, как это было в их первую с девочкой встречу. Затем, нарушив приказ оставаться в покоях до утра, Принцесса вышла из своей комнаты и прокралась в один из залов, где хранились многочисленные лекарственные травы и настойки, которые леди зачем-то держала в своём дворце. Будучи ученицей целительницы, королевская дочь без труда нашла среди пузырьков и баночек снотворное — достаточно сильное, чтобы даровать желанный покой, а затем отправилась обратно в спальню.

Но по пути её ждал неприятный сюрприз: Советница отчего-то вернулась раньше и, заметив бредущую по коридору Принцессу, быстрым шагом направилась к ней.

— Почему не в постели? — тихо и оттого опасно процедила она. — Разве я позволяла выходить из комнаты ночью?

Совершенно не ожидавшая такого поворота девочка в ужасе застыла и попыталась скрыть за спиной пузырёк с лекарством.

— Думала, я не замечу твоих похождений? — усмехнулась Советница. — Мне известно всё, что происходит в этом дворце, в городе, во Вселенной. От моих глаз не скрыться, Птенчик. Так почему ты посмела ослушаться наставления своего Мастера?

Обессиленная кошмарами Принцесса не нашла в себе сил даже придумать отговорку. Да и зачем? Всё равно проницательная леди раскусит её обман.

Внезапно бдительная Советница заметила спрятанную за спиной руку девочки и с нарочитой мягкостью в голосе приказала:

— А ну-ка покажи руки.

Танцовщица не шевельнулась, хотя и знала, сколь многим рискует. Тогда тон Советницы сменился на угрожающий:

— Я не стану повторять дважды.

И не дожидаясь ответа, она сама схватила запястье Принцессы, скрутив его так, что девочка невольно вскрикнула.

— Лекарство? — выдернув склянку из сжатой руки Танцовщицы, фыркнула Советница и с любопытством осмотрела находку. — Снотворное?..

Во взгляде женщины мелькнула некая догадка, и она, раздосадованная этой догадкой, гневно воскликнула:

— Убить себя вздумала? Отвечай.

— Мне просто... — слабо пролепетала Принцесса.

— Просто.? — сквозь зубы повторила леди.

Девочка закрыла глаза и тихо прошептала:

— ...снятся кошмары. Не могу спать. Не получается. Совсем.

Кажется, Советница не ожидала такого ответа, и некоторое время молчала. По сложному взгляду женщины королевская дочь не могла догадаться, о чём та думает. Однако наказания на этот раз не последовало. Вместо этого леди повела Принцессу обратно в спальню, где уложила на кровать и присела рядом, положив ладонь на голову девочки.

— Вот так, теперь твой сон будет тихим и безмятежным, — видя испуг ученицы, пояснила Советница. — Я побуду с тобой до утра.

Талант леди подействовал мягко и почти незаметно: обессиленная Танцовщица просто сомкнула веки, а затем её накрыл глубокий и безмятежный сон. В тот момент момент Принцессу даже посетила крамольная мысль, что Советница не так уж и жестока. Ведь разве станет плохой человек сидеть с тобой до самого утра, лишь потому что ты не можешь заснуть? Станет ли такой человек помогать тебе справиться с кошмарами? Будет ли мягок и терпелив?..

Утром, когда Танцовщица проснулась, то обнаружила, что леди действительно пробыла с ней всю ночь и теперь сама слегка задремала. Советница лежала совсем рядом, такая мнимо беззащитная и простая, словно обычная девушка. Её молочно-белые волосы чуть выбились из аккуратной причёски, чёрный мужской наряд примялся во сне, обнажив угловатые маленькие плечи, а утренние лучи Светила мягко осветили бледное, но невероятно красивое лицо. Кажется, леди снилось что-то хорошее, и оттого на её бескровных губах играла не снисходительная и насмешливая, а самая обычная по-девичьи милая улыбка.

Когда Принцесса попыталась незаметно выскользнуть из постели, тонкая рука Советницы бессознательно сжалась на запястье девочки.

— Не уходи... — тихо прошептала леди, не прерывая сна и, кажется, не осознавая происходящего.

Принцесса, сама не зная почему, подчинилась.

Её чуть дрожащие пальцы остались в плену тёплой руки женщины.

Впрочем, через некоторое время у неё появилась возможность развеять сомнения, когда Советница взялась за иную сторону воспитания ученицы. Как-то раз, безо всякой на то причины, леди снова позвала Принцессу в Музыкальный Зал. Девочка решила, что опять придётся танцевать для Советницы, а потому была совершенно не готова к тому, что её ожидало внутри...

... к очередным жертвам из числа Бесталанных.

— Убей их для меня, — безо всяких прелюдий отдала приказ леди. — Ты ведь уже умеешь, я видела.

От неожиданности и ужаса Принцесса невольно попятилась. На этот раз пленников было с десяток, и все выглядели такими запуганными, что боялись лишний раз шевельнуться. Девочка не знала, какими средствами орудовала Советница, но они были определённо эффективными, поскольку бедняки даже не пытались сопротивляться или бежать — лишь пустыми взглядами смотрели на Танцовщицу, покорившись своей судьбе.

Советница тем временем бросила в ладони Принцессы остро заточенный кинжал и непреклонно указала на Бесталанных.

— Н-нет... — замотала головой девочка, невольно отбросив от себя оружие.

Она не знала, что нашло на Советницу и почему ей снова захотелось вернуться к жестокостям, но участвовать в кровавых расправах не желала.

Только разве был ли у неё выбор?..

— Смеешь перечить? — ухмыльнулась леди. — Если будешь медлить, я прямо сейчас распоряжусь убить в три раза больше людей и заставлю тебя смотреть, как они корчатся в агонии. А если вздумаешь не подчиниться, могу придумать что-нибудь похуже.

Девочка задрожала всем телом, представив, как Советница осуществляет задуманное. Для этого у неё было достаточно власти, и при желании леди могла без труда вырезать хоть всех Бесталанных вместе с их семьями. Чтобы привить ученице покорность и послушание, она бы рискнула и большим.

Так что же выбрать?

Подчиниться приказу и отделаться малой жертвой?

Или отказаться, рискуя стать причиной ещё больших смертей?..

От напряжения перед глазами девочки всё поплыло. Она смотрела то на манивший её кинжал, то на сбившихся в кучку людей, и не могла пошевелиться. А взгляд Советницы продолжал жечь, как раскалённое железо, и словно отсчитывал минуты до чего-то ужасного.

Истощённая тревогой, Принцесса нерешительно подняла кинжал и уставилась на него совершенно пустым бессмысленным взглядом. Тогда потерявшая терпение Советница чуть подтолкнула девочку вперёд, к жертвам, а сама встала сзади, ограничив путь к отступлению.

— Н-не могу... — пролепетала Танцовщица, отчаянно замотав головой.

— Серьёзно? Так боишься запачкать руки? — насмешливо шепнула ей на ухо леди. — Но ты ведь и так запятнана кровью. Или забыла, скольких убила в тот день?..

Девочка нервно сглотнула, вспомнив гниющие на улицах трупы и медленно умирающих Бесталанных. Сладковатый запах разложения, багровый оттенок крови и жалкие крики жертв возникли перед ней как наяву.

— Ты ведь и так убийца, Птенчик, — тем временем продолжила убеждать Советница. — Грязная, жестокая и порочная. Такая же, как я. Признай это — и страх пройдёт.

Принцесса тихонько заскулила, глядя на равнодушие в глазах склонившихся перед ней жертв. В отличие от неё, они уже не боролись, не пытались выжить, не обманывались иллюзиями. Для любого жителя Трущоб быть униженным, изнасилованным или убитым Талантливым — привычное дело. Танцовщица знала это не понаслышке.

Как знала и то, что никогда не сможет отмыть свои руки от греха, который сотворила во время Большой Беды. Так что ей терять? Непризнанная своими и чужими, лишняя повсюду, обагрённая смертью и презренная... разве не могла Принцесса искать утешения лишь в объятиях Советницы — такого же порочного существа, как она сама?..

Чего терять? Никто ведь даже не узнает, если умрёт парочка бедняков.

Зачем сопротивляться? Лучше заслужить пару лишних дней покоя и благосклонности своей мучительницы, чем противиться, зная, что это не поможет.

Нужно сдаться.

Да, нужно подчиниться.

Нужно приспособиться к тому кошмару, что стал реальностью.

Тогда будет легче.

Сомнения уйдут.

Боль уйдёт.

Необходимо будет лишь подчиняться Советнице и жаждать её одобрения, а не страдать, страдать, бесконечно страдать...

...мыслить, чувствовать, заботиться, радеть, защищать, радоваться, удивляться, жить и любить, любить, бесконечно любить.

Чаша весов заколебалась.

Принцесса обернулась к Советнице. Тело девочки так трясло, что со стороны казалось, будто она корчится в конвульсиях или припадке, а жуткая перекошенная улыбка сияла отчаянием. Танцовщица открыла рот, чтобы сказать своё решение врагу, но не смогла.

Внезапно даже для себя, не выдержав нервного напряжения, она лишилась чувств.

Странное отупляющее беспамятство накрыло девочку с головой. Оно было так приятно, что Принцессе не хотелось выныривать из него, ведь если она не проснётся и не откроет глаза, Советница не сможет дотянуться до неё и сподвигнуть на зло.

Подумав об этом, Танцовщица испытала значительное облегчение. Она чуть расслабилась подумав, что находится здесь одна, но внезапно чья-то мертвенно-холодная ладонь легла на её плечо.

В страхе Принцесса обернулась, и, к своему изумлению, обнаружила рядом красивого, до неприличия, мужчину с длинными заплетёными в косу чёрными волосами.

— Селест-Нуар? — ахнула девочка. — Я брежу...

Странствующий Сказочник склонился над ней и торопливо заговорил:

— Ты должна бежать. Она слишком привязалась к тебе и уже не отпустит.

— Она? Привязалась?.. — ничего не поняла Принцесса.

Мужчина не обратил внимание на вопросы Танцовщицы и продолжил, как если бы у него было слишком мало времени в запасе:

— Знаю, в это сложно поверить, но Сест ещё способна на человеческие чувства. Однако чем больше времени ты проведёшь рядом с ней, тем сильнее будет её влияние на тебя. И в итоге ты примкнёшь к ней... как это сделали остальные. Поверь, она в совершенстве умеет подбирать ключи к сердцам людей.

«Сест? — поразилась девочка. — Он назвал Советницу по имени? Он знает её?»

Вдруг Селест-Нуар нахмурился и заговорил ещё быстрее:

— Я не могу находиться здесь дольше... слишком опасно... она может обнаружить эту часть моей души. Беги как можно быстрее и скройся там, где она точно не будет тебя искать. А после я найду способ помочь тебе.

Танцовщица ничего толком не поняла, но кивнула, чтобы успокоить Сказочника. Тот, догадавшись о сомнениях Принцессы, убедительно произнёс:

— Верь мне. Я на твоей стороне.

А затем исчез, словно его и не было.

Когда королевская дочь очнулась, было уже утро. Она лежала в своей постели, переодетая в домашнее и заботливо укрытая одеялом, а рядом задумчиво крутила в руках свой веер Советница. За окном ярко сияло Светило, причудливо щебетали птицы, и широкая ветка яблони чуть скреблась в окно спальни. Всё произошедшее казалось не больше чем очередным кошмаром...

...до того как леди насмешливо произнесла:

— Проснулась? Наконец-то. Ночью ты так испугалась, что потеряла сознание. Какая неженка...

Принцесса молча смотрела на женщину, молясь только об одном — чтобы спасительное забытьё вновь накрыло её до того, как леди придумает очередную пытку.

К удивлению девочки, Советница лишь нежно коснулась её волос и снисходительно добавила:

— Не бойся. Я всего лишь хотела преподать тебе урок верности, но слегка перестаралась. Не учла того, что ты ещё ребёнок и можешь легко сломаться. Впредь буду готовить тебя постепенно. Мне ведь нужна верная соратница, а не послушная кукла. Их у меня и так целый город.

После этого леди и впрямь оставила Принцессу в покое. Однако та слишком хорошо изучила повадки этой женщины, а потому знала, что лишь вопрос времени, когда Советнице захочется продолжить своё «воспитание».

Поэтому доведённая до крайности Танцовщица зацепилась за короткий диалог с Селест-Нуаром, как за соломинку. Раз за разом прокручивая в голове его слова, девочка стала задумываться о вещах, которые раньше не привлекали её внимание.

«...она слишком привязалась к тебе...»

«...способна на человеческие чувства...»

«...тебе нужно бежать...»

Всё это поначалу казалось Принцессе мелочью, но вспомнив детали прошлого, она поразилась своему открытию.

Тот случай, когда Советница не дала Танцовщице пораниться кинжалом...

...и тот, когда испугалась, увидев в руках девочки снотворное.

А ещё все те моменты, когда леди с лёгкостью могла убить её, но вместо этого лишь наказывала.

Собрав воедино эти факты, Принцесса неожиданно для себя нашла выход, о котором раньше даже не догадывалась. Эта идея определила её решение.

На очередных выходных, проведённых у родителей, девочка тайно попрощалась с братом. Принц не желал отпускать сестру, но, объяснив свой план, девочка снискала его согласие и ушла. Затем, как обычно после выходных, она решительно направилась во дворец к Советнице.

Леди уже поджидала Принцессу в Музыкальном Зале. Сегодня она была в приподнятом настроении, а потому привычно накрыла целый стол угощений.

— Птенчик, иди-ка сюда, — поманила она девочку. — Я приготовила тебе подарок. Сегодня у меня хорошее настроение, раздели его со мной.

Может, стоило бы лучше подготовить почву для предстоящего разговора, но Танцовщица боялась, что, помедлив, растеряет весь свой запал. А ей нужно было сыграть эту партию идеально. Поэтому Принцесса с порога заявила:

— Я ухожу.

Её слова прозвучали так оглушительно звонко и бесстрашно в тишине зала, что Советница даже не сразу поняла их смысл. Когда же осознание накрыло леди, та опасно тихим и спокойным голосом уточнила:

— О чём это ты?..

Королевская дочь пояснила:

— Вы больше не мой Мастер.

Советница вздохнула, как если бы ей предстоял разговор с неразумным ребёнком.

— И откуда в тебе столько безрассудства? — хмыкнула она. — Или всерьёз надеешься диктовать мне свои условия? Разве ты ещё не поняла, что вся твоя судьба зависит от меня?

— Это не так, — дерзко оскалилась Принцесса. — Моя судьба принадлежит только мне, и я сама решу, как распорядиться ей.

— Да неужели? И ты действительно считаешь, что я просто отпущу тебя? — холодно осведомилась женщина. — Впрочем, даже если тебе удастся сбежать, я прекрасно знаю, как вернуть тебя обратно. Ведь твой любимый братец у меня в руках. Одно моё желание — и его ждёт страшная участь.

Шантаж являлся излюбленным средством Советницы, но в этот раз Танцовщица была к нему готова.

— Вы не посмеете тронуть моего брата. — Твёрдо заявила она. — Иначе...

— Иначе что?.. — усмехнулась леди, полностью уверенная в своей победе.

Тогда Принцесса шагнула вперёд и с той же самой жуткой хищной улыбкой, что сопровождала появление Полночь-в-зените, выдала:

— Иначе я разорву свою душу.

Всего на мгновение, но во взгляде Советницы промелькнула оторопь и что-то, отдалённо напоминавшее испуг. Пусть даже леди мгновенно спохватилась, скрыв эмоции за маской непроницаемости, Танцовщица успела заметить их.

— Ты и впрямь считаешь, что это может напугать меня? — с нарочитым безразличием произнесла женщина.

— Однако напугало же, — возразила ей Принцесса. — Вы ведь привязались ко мне достаточно, чтобы держать при себе и мучить, как вам вздумается, но оставлять в живых. Значит, и моя смерть не входит в ваши планы.

— Какое глупое заблуждение, — презрительно хмыкнула леди.

— Правда? — возразила девочка. — Тогда докажите обратное.

И не дожидаясь ответа врага, нанесла новый удар:

— Если я разорву свою душу, то навсегда умру. Вы больше не сможете насладиться моим танцем и пригласить меня на чаепитие. У вас не получится играть со мной в те игры, которые вас забавляют. И вы уже никогда не сделаете меня... своей. Что уж говорить... вам не дано будет даже видеть меня.

Теперь Советница так ощутимо напряглась, что уже не могла прятать волнение. Вместо этого она мрачно и грубо парировала:

— Отбрось пустую браваду. Ты не сделаешь этого. Кишка тонка.

— Правда? — с вызовом парировала девочка. — А если так?

Внезапно она неуловимым движением коснулась своей груди и, на мгновение погрузив пальцы в эфемерную ткань плоти, извлекла оттуда свою душу. Затем, отбросив всякую жалость к себе, Принцесса сжала пальцы на этой сверкающей частице, грозя немедленно разорвать её. От одного подобного касания Танцовщицу пронзила сильнейшая боль, но девочка не показала страха, продолжив стойко демонстрировать свою решительность.

И Советница не выдержала.

— Довольно. — Процедила она.

Её зелёный глаз недобро прищурился, но лицо осталось бесстрастным.

— Тебе хватило смелости провернуть подобное у меня перед носом... — мрачно произнесла она, сделав вид, будто ничего и не произошло. — Хорошо... сейчас я позволю тебе уйти. Но помни, когда ты вернёшься, наша игра продолжится. И никто не спасёт тебя от меня, ведь теперь ты...

Отвернувшись, чтобы покинуть дворец, юная Танцовщица, больше не скованная цепями страха, сама закончила за леди:

— ...Принцесса Гнилое Сердце. Я помню, да.