Пять стихий

Главный дом стоял в глубине сада. Большинство членов семьи Линь жили здесь, но у Линь Чжушуя было особое положение. Он рано покинул семью и начал жить отдельно. И хотя он уехал отсюда, его статус в семье Линь по-прежнему оставался очень высоким. Это было заметно по людям, тепло окружившим его, как только он и Чжоу Цзяюй вошли.

— Младший дядя*, вы вернулись!

Поприветствовавший мужчина выглядел лет на тридцать, но всё же обратился к Линь Чжушую как к «дяде».

* 小叔 xiǎoshū — самый младший брат отца.

Похоже, Шэнь Ицюн не зря говорил, что Линь Чжушуй занимает высокое положение в семье.

— А ты и есть Чжоу Цзяюй? — спросил мужчина. — Приветствую, меня зовут Линь По.

— Здравствуйте, — ответил Чжоу Цзяюй, пожимая протянутую руку.

Только вот отношение Линь По тёплым не было. Всё его расположение, казалось, доставалось только Линь Чжушую.

Улыбнувшись Чжоу Цзяюю, он тут же обратился к Мастеру:

— Дядя как раз вовремя, обед уже готов, проходите.

— Мм, — выражение лица Линь Чжушуя не изменилось, оставшись таким же холодным, как и всегда.

По дороге в столовую Линь По неожиданно спросил:

— О, дядя, что это за пятно на плече?

— Вспотел, — спокойно ответил тот.

Стоявший рядом главный виновник Чжоу Цзяюй виновато опустил голову.

— Вспотел? Дядя же никогда летом не потеет... — удивился Линь По.

Но, несмотря на сомнения, он видел, что Линь Чжушуй не собирается что-то пояснять, поэтому оставил эту тему. Чжоу Цзяюй вздохнул с облегчением и, украдкой взглянув на плечо Линь Чжушуя, в отчаянии пожаловался ворону:

— Я умудрился обслюнявить плечо Мастера. Должно быть, я ему отвратителен.

— Не расстраивайся. Думай об этом, как о том, что, возможно, ты первый, кто оставил телесные жидкости на Мастере, — ответил Цзиба.

Чжоу Цзяюй: «...»

— Можно считать, что ты опередил всех, — добавила птица.

— ... Чувствую себя, словно стал извращенцем.

— В смысле «стал»?

Чжоу Цзяюй погрузился в молчание.

Вскоре они втроём дошли до столовой, и как только вошёл Линь Чжушуй, все сидевшие за столом и беседовавшие люди встали, выражая исключительное уважение.

Чжоу Цзяюй был удивлён, а вот Линь Чжушуй, привыкший к такому, спокойно произнёс:

— Садитесь, не стоит церемониться, мы же семья.

И только после его слов люди в комнате один за другим сели.

— Младший дядя, садитесь вот здесь, — суетился Линь По, указывая Линь Чжушую на почетное место, — а Чжоу Цзяюй...

Место для Чжоу Цзяюя оказалось справа среди гостей, но Линь Чжушуй, взмахнув рукой в его сторону, сказал:

— Он сядет рядом со мной.

Линь По на мгновение растерялся, и, бросив на Чжоу Цзяюя странный взгляд, всё же последовал указанию Линь Чжушуя и освободил место рядом. Однако девушка, уступившая место, должно быть была младшей родственницей Линь Чжушуя. Она выглядела недовольной, но не смела перечить, и с обидой покосилась на Чжоу Цзяюя. А Чжоу Цзяюй, опустив глаза, сделал вид, что ничего не видит.

Было видно, что в семье Линь придавали большое значение этикету. Во время еды никто не разговаривал, даже не слышно было, что здесь вообще кто-то ел... Линь Чжушуй по-прежнему не проявлял особого интереса к еде, но, что странно, хотя он, казалось, не хотел есть, он не клал палочки, а просто брал немного овощей и медленно жевал.

Сначала Чжоу Цзяюй был озадачен, но вскоре получил ответ. Как только Линь Чжушуй отложил палочки, все сидевшие, независимо от того, наелись они или нет, прекратили есть.

— Дядя наелся? — спросил Линь По.

— Вы продолжайте, я возьму его прогуляться по саду, — сказал, слегка кивнув, Линь Чжушуй.

— Я составлю вам компанию, — Линь По уже хотел встать, но Линь Чжушуй махнул рукой.

— Не нужно, продолжайте есть.

Сказав это, он встал и направился к выходу. Чжоу Цзяюй последовал за ним и успел заметить, что, хотя Линь Чжушуй и сказал всем продолжать, никто не собирался этого делать. Все взгляды были прикованы к его спине. Чжоу Цзяюй не смел задерживаться и вышел за Линь Чжушуем из дома.

Сад семьи Линь был большим. Пышные кроны сосен и кипарисов делали его в разгар лета довольно прохладным . Линь Чжушуй медленным шагом шёл впереди.

— Видишь что-нибудь? — спросил он.

Чжоу Цзяюй понял, что Линь Чжушуй имеет в виду структуру фэншуй в саду и, подняв взгляд, действительно увидел в саду много золотистой благоприятной ци. Только вот причины её возникновения он понимал с трудом, а некоторые вещи даже вызывали недоумение.

Линь Чжушуй прокомментировал ответы Чжоу Цзяюя один за другим. Тот внимательно выслушал, а затем мысленно вздохнул: «Семья Линь действительно необыкновенная». Каждая травинка, каждое дерево были на своём определённом месте. Будь то расположение или внешний вид построек, декоративные каменные горки или водные объекты — всё было тесно связано с фэншуй.

— Это всё детали, не имеющие большого влияния, — пройдясь по саду, сказал Линь Чжушуй. — В фэншуй больше всего ценится целостность. Не стоит вникать в мелочи настолько глубоко.

— Тогда зачем спрашиваете? — с недоумением спросил Чжоу Цзяюй.

— Чтобы ты запомнил, что в нашей профессии, если предыдущий мастер фэншуй не совершил серьезной ошибки, не следует критиковать его работу.

Чжоу Цзяюй издал удивлённый возглас.

— Фэншуй — это не задачка, которую нужно решить. Здесь нет единственного правильного ответа.

— Вот значит как, — наконец понял Чжоу Цзяюй.

Они немного прогулялись по саду и вернулись в дом. В гостиной были те же люди, что и за обедом. Они не смотрели телевизор и не разговаривали, а просто сидели и молча ждали Линь Чжушуя. Увидев, что тот вернулся, Линь По обрадовано воскликнул:

— Дядя, вы пришли, присаживайтесь...

— Пойдем в кабинет, у меня есть дело, — перебил его Линь Чжушуй и Линь По тут же подчинился.

Чжоу Цзяюй засомневался, идти ему с ними или нет, но Линь Чжушуй повернулся к нему и сказал:

— Ты тоже.

И Чжоу Цзяюй поспешил за ними.

Главный дом был большим. Судя по внешнему виду, в нём было этажей пять-шесть. Здесь и правда было достаточно места для большой семьи. Поднявшись на третий этаж, Чжоу Цзяюй вдруг почувствовал, что окружающая обстановка кажется ему знакомой. Немного подумав, он понял, что весь этаж полностью копирует жильё Линь Чжушуя. Даже картины тушью на стенах были похожи на те, что висели у него дома. Только вот эти картины не вызывали у Чжоу Цзяюя того трепета, и он пошутил про себя, что, видимо, в них не заключены люди, проигравшие соревнования...

Войдя в кабинет, Линь По велел подать чай и начал беседовать с Линь Чжушуем. Чжоу Цзяюй послушно сидел позади Мастера и тихо слушал, не пытаясь встревать в разговор.

— Дядя, что вас привело сюда на этот раз? — спросил Линь По.

— Хочу одолжить у семьи древний нефрит.

Услышав «древний нефрит», Линь По на мгновение замер, а затем перевёл взгляд на ничего не понимающего и растерянного Чжоу Цзяюя.

— Вы хотите...

Линь Чжушуй кивнул.

— Но он же только начал обучение. Не ли рано использовать этот нефрит?

А после Линь Чжушуй сказал такое, от чего Чжоу Цзяюй покраснел:

— Для гения никогда не рано.

Линь По явно был не согласен и пробормотал:

— Но даже вы сами, в своё время, обучались полгода, прежде чем...

— Бегом, — прервал его Линь Чжушуй.

Линь По был недоволен, но всё же удалился в другую комнату, по-видимому, чтобы взять нефрит, который потребовал принести Линь Чжушуй.

Пока Чжоу Цзяюй размышлял, что это за нефрит такой, Линь Чжушуй, постучав пальцем по столу, сказал:

— Подойди.

Чжоу Цзяюй тут же приблизился.

— Нарисуй талисман, — сказал Линь Чжушуй, указав на бумагу и кисть, лежащие на столе.

Чжоу Цзяюй не сразу понял и глупо спросил:

— Сейчас? Прямо здесь?

Линь Чжушуй кивнул.

Просьба была странной, но раз уж Линь Чжушуй велел нарисовать, значит, на то была причина. Чжоу Цзяюй немного подумал и взялся за кисть. Он уже некоторое время рисовал талисманы, но это не то, что можно быстро освоить полностью. И пусть сейчас он мог нарисовать талисман одним движением, тот получался настолько уродливым, что на него было просто больно смотреть. Это можно было описать словом «каракули».

Талисманы рисовать сложно, и на каждый Чжоу Цзяюй тратил минимум минут двадцать. И Линь Чжушуй требовал, чтобы кисть при этом не отрывалась от бумаги. Рисунок должен быть создан за одно движение. Каждый раз, рисуя талисманы, Чжоу Цзяюй чувствовал себя совершенно измотанным. На самом деле, даже несмотря на ежедневную практику, удачно, если он мог нарисовать от силы талисмана три в день.

Пока Чжоу Цзяюй рисовал, не жалея сил, Линь По вернулся с вещью, которую попросил принести Линь Чжушуй.

— Я принёс, дядя, — взглянув на Чжоу Цзяюя, усердно рисующего за столом, сказал он.

— Положи там и давай, нарисуй тоже один.

Линь По хотел возразить, но промолчал, взял стул, сел и тоже начал рисовать.

Закончив, Чжоу Цзяюй наконец вздохнул с облегчением и поднял взгляд на Линь По, сидевшего рядом. Чжоу Цзяюй видел, как рисует талисманы только Линь Чжушуй, поэтому предполагал, что это — дело нетрудное. Но Линь По был сосредоточен настолько, что к концу его рука, держащая кисть, начала медленно дрожать. На лице Чжоу Цзяюя отразилось недоумение.

Линь Чжушуй медленно заговорил:

— Существует много видов талисманов. Некоторые люди не приспособлены к их созданию, например, Шэнь Ицюн. Те талисманы, которым я тебя учил, — были самыми простыми.

Теперь Чжоу Цзяй был уже ошарашен.

Линь Чжушуй продолжил:

— А тот, что нарисовал ты сейчас, это боевой талисман «доуфу», использующий силу Северного Ковша * .

* В терминологии традиционной китайской метафизики, астрономии и даосизма 斗 (dǒu) очень часто является сокращением от 北斗 (běidǒu) — «Северный Ковш» (Большая Медведица).

符 (fú) — талисман — символы, написанные особыми иероглифами, звездами и графическими элементами на специальной жёлтой или красной бумаге.

Чжоу Цзяюй чувствовал, что не улавливает смысл сказанного, но звучало это очень впечатляюще.

— Талисманы «доуфу» — самые сложные, — продолжил Линь Чжушуй, — и не каждый может их создать. Бумага для талисманов может высвобождать энергию мастера, а боевой талисман — это самая совершенная структура-носитель для этого*. Только те, кто обладает выдающимся талантом, могут нарисовать такой талисман одним движением.

* Боевой талисман 斗符 (dǒufú) «доуфу».Почему боевой талисман — «самая совершенная структура-носитель»?— Сложнейшая «схема» (载体结构). Если обычный талисман фэншуй (например, символ удачи) — это простой символ, то «доуфу» можно сравнить с высокоточным энергетическим контуром или программой. Каждая черта, изгиб и точка в нём имеют значение. Они формируют специфический «маршрут» для энергии, который и определяет конечное действие талисмана (например, удар, защита, разрушение преграды). В данном случае, это маршрут по Семи Звездам Большой Медведицы. Ошибка в «проектировании» этого контура делает талисман бесполезным или даже опасным.— Высвобождение личной силы (引出体内的能量). Популярные талисманы фэншуй часто работают сами по себе, через свой символизм и правильное расположение. Для активации боевого талисмана «доуфу» мастер вкладывает в него свою собственную ци и намерение в момент рисования. Бумага и чернила — лишь физический проводник. Таким образом, сила талисмана напрямую зависит от мощи и чистоты энергии мастера.— Необходимость высочайшего мастерства. Именно поэтому «не каждый способен его нарисовать».Мастер должен:· В совершенстве знать канонические формы и скрытые значения символов.· Обладать огромной личной энергетической емкостью.· Уметь концентрировать волю и вливать её в единый момент создания талисмана.· Поддерживать абсолютную чистоту помыслов и ритуальную чистоту.Боевой талисман «доуфу» — это вершина практики создания талисманов, где искусство каллиграфии, глубина эзотерических знаний и личная духовная сила мастера сливаются в единое действенное оружие.

Линь По почти закончил, и Чжоу Цзяюй, думавший, что это ему тяжело рисовать, увидел, что Линь По страдал даже больше, чем он. На его лбу выступил холодный пот, а под конец он едва мог удержать кисть.

— Будь то избавление от бедствий, гармонизация дома или улучшение удачи, боевой талисман — всегда лучший выбор, — сказал Линь Чжушуй.

Он протянул руку и взял предмет, который Линь По ранее положил на стол.

Это была чёрная коробочка размером примерно с ладонь. Он медленно открыл её, словно сокровище, и внутри показался нефритовый диск с отверстием по центру.

Он был полупрозрачным, источающим древнюю ауру. А по выгравированным на нём летящим драконам и мифическим существам было сразу ясно, что вещь непростая.

Линь Чжушуй поставил открытую коробочку на стол и позвал:

— Линь По?

Тот глубоко вздохнул и ответил:

— Готово!

Он был весь в поту и тяжело дышал, когда сказал это.

— Дай мне талисман, — попросил Линь Чжушуй и Чжоу Цзяюй послушно передал его ему.

Было совершенно очевидно, что Линь По был очень искусен в создании талисманов. Он нарисовал его единым движением. Киноварь алела на жёлтой бумаге, образовывая таинственный и прекрасный узор. Чжоу Цзяюй даже мог разглядеть вокруг него лёгкую благоприятную ци. В отличие от его собственного талисмана, который больше походил на детские каракули. Если положить их рядом рядом, контраст просто бросался в глаза. Чжоу Цзяюй смущенно отвёл взгляд.

Линь По молчал, сосредоточив всё своё внимание на Линь Чжушуе. Казалось, он с нетерпением ждал его следующего действия.

Линь Чжушуй взял талисманы и прижал палец правой руки к коробочке с нефритовым диском. На пальце выступило несколько капель крови, и　тогда Чжоу Цзяюй заметил, что из коробочки торчало несколько крохотных иголок, видимо, специально для того, чтобы делать прокол.

Линь Чжушуй капнул кровью на диск, а затем небрежно бросил на него талисманы — и вот тогда произошло невероятное. Талисманы Чжоу Цзяюя и Линь По, словно ожившие духи, поднялись над диском и начали гоняться друг за другом.

Чжоу Цзяюй: «Что за чёрт?»

Линь По был серьёзен, видимо, уже много раз видел подобное.

Говорят, вещи похожи на своих хозяев. Талисман Чжоу Цзяюя не был агрессивным, его всё время гонял талисман Линь По, время от времени хватая за уголок и отшвыривая. Он был похож на дикого зверя, полного злобы, не оставлял талисман Чжоу Цзяюя ни на мгновение и вскоре измял его до неузнаваемости. Наблюдая со стороны, Чжоу Цзяюй чувствовал, как тот обижен.

— Дядя, я же говорил, что он обучается всего несколько месяцев, и ещё рано использовать нефрит, — сказал Линь По.

Он тоже считался гением в семье Линь. С шести своих лет до настоящего времени он создавал талисманы. А это уже более двадцати лет! Он знал, что в мире много талантов, но не верил, что кто-то может быть настолько силен. Линь Чжушуй промолчал и медленно покачал головой.

Линь По не понимал, почему Линь Чжушуй так выделяет Чжоу Цзяюя. Он еле сдерживал гнев и хотел, чтобы его талисман разорвал талисман этого выскочки в клочья, но вдруг понял, что что-то не так.

Талисман Чжоу Цзяюя по-прежнему быстро уворачивался, а вот его собственный стал двигаться медленнее. Линь По видел такое раньше и знал, что это значит. Энергия в его талисмане почти иссякла.

Линь По с изумлением воскликнул:

— Это невозможно!

Но нет ничего невозможного. Талисман, который гоняли и рвали, казалось, вышел из себя, перестал убегать, развернулся и начал атаковать. Талисман Линь По в мгновение ока превратился в потерявшую крылья птицу и бессильно упал на пол.

Все произошло так быстро, что Линь По остолбенел. А как только пришёл в себя, бросился к Чжоу Цзяюю, схватил его за плечи и начал сильно трясти:

— Этого не может быть!!!

Чжоу Цзяюя мотало, словно тростник на ветру, и он не мог вымолвить ни слова.

— Хватит, а то взболтаешь в нём всю дурь.

«Мастер, вот зачем вы так говорите!» — обиженно подумал Чжоу Цзяюй.

— Дядя, да как так-то?! Я же изучал талисманы двадцать лет. Двадцать лет! А этот Чжоу Цзяюй только начал учиться. Как такое возможно? — негодовал Линь По.

Для него это было явно сильным ударом. Как жаль, что нельзя прямо сейчас вскрыть Чжоу Цзяюя, чтобы посмотреть, как он устроен!

Линь Чжушуй, впрочем, удивлён не был:

— Он рождён для этой профессии.

Линь По был сокрушён.

— Убери нефрит, — добавил Линь Чжушуй.

Линь По кивнул и обессиленно убрал нефрит с талисманами. Чжоу Цзяюй заметил, что кровь, которой капнули на нефрит, куда-то исчезла, и диск снова выглядел безупречным.

— Талисман — всего лишь носитель, — обратился Линь Чжушуй к Чжоу Цзяюю. — Твой пока ещё слишком слаб. Нужно больше практиковаться.

Чжоу Цзяюй послушно согласился, вспомнив те несколько тетрадей с талисманными символами, которые он ещё не закончил. Раньше он удивлялся, почему Шэнь Ицюн рисует так быстро, но теперь понял — с самого начала они рисовали разные талисманы.

Линь По убрал нефрит и вернулся. Неприязнь, которую он испытывал к Чжоу Цзяюю, сменилась потерянностью. Взгляд стал таким же обиженным, как у Шэнь Ицюна, когда они впервые встретились. Чжоу Цзяюй почувствовал, как по всему телу побежали мурашки.

— Прогресс есть, но нужно тренироваться, — сказал Линь Чжушуй. — Может понадобиться в финале.

По-началу Чжоу Цзяюй удивился, для чего Линь Чжушую вдруг понадобилось проверить его навыки в создании талисманов, но теперь, когда заговорили о финале, он всё понял.

— Мастер, вы уже знаете тему финала?

— Нет, — ответил Линь Чжушуй.

Чжоу Цзяюй только хотел спросить, откуда тогда известно, что в финале понадобятся талисманы, но увидел, как Линь Чжушуй достал деревянную палочку и протянул ему:

— Но я погадал на тебя.

Чжоу Цзяюй с трепетом взял её и, взглянув на надпись «Большая неудача», чуть не лишился чувств.

Линь Чжушуй, спокойно добавил:

— Даже если ты не победишь, предсказание не должно быть настолько плохим. А значит, должно произойти что-то ещё.

Чжоу Цзяюй вспомнил тех мерзких мертвяков в полуфинале и сокрушённо пробормотал:

— Мастер...

— Нельзя.

Чжоу Цзяюй: «...»

«Я же ничего не успел сказать.»

— Я знаю, что ты хочешь узнать, — добавил Линь Чжушуй и мягко повторил. — Нельзя.

Чжоу Цзяюй выглядел обиженным, и, взглянув на измятый талисман на столе, подумал, что, возможно, тот как раз символизирует его будущее.

— Некоторых вещей нельзя избежать, как ни старайся, — неожиданно решил пояснить Линь Чжушуй. — Попытки изменить что-то могут сделать только хуже.

Чжоу Цзяюй мог лишь послушно согласиться.

Пока они разговаривали, Линь По безучастно сидел рядом и выглядел при этом совершенно подавленным. Уходя, Линь Чжушуй сказал ему:

— Не принимай близко к сердцу, он тебе не ровня.

И Линь По просиял.

А вот Чжоу Цзяюй обомлел.

— Дядя, я понял! — сказал Линь По.

Линь Чжушуй ничего не ответил и ушёл вместе с Чжоу Цзяюем.

Выйдя из дома, они сели в машину, и Чжоу Цзяюй долго молчал, пока не выдержал и тихо спросил:

— Мастер, вы имели в виду, что я не так хорош, как Линь По?

Линь Чжушуй не стал отвечать прямо, а спросил:

— Чжоу Цзяюй, ты знаешь, в чём ты лучше остальных?

—...В готовке?

Линь Чжушуй: «...»

Впервые на его лице так явно отразилась беспомощность, будто он не знал, как это донести до Чжоу Цзяюя. Затем он тихо вздохнул и сказал:

— Иногда, некоторые невысказанные вещи становятся занозой в сердце. Линь По слишком доверяет мне, и если бы я сказал, что он недостаточно хорош, это был бы удар для него.

— Я тоже доверяю вам, Мастер, — тихо сказал Чжоу Цзяюй.

Уголки губ Линь Чжушуя тронула улыбка:

— Вот поэтому я и сказал Линь По, «он тебе не ровня». Я имел в виду то, что ты сильнее его, Чжоу Цзяюй.

Чжоу Цзяюй и не думал, что Линь Чжушуй так умеет играть словами.

— Чжоу Цзяюй, ты родился, чтобы стоять на вершине. Другим приходится упорно карабкаться, а ты одним взглядом можешь окинуть весь горный хребет, — сказал Линь Чжушуй. — Будь увереннее в себе.

Выслушав Линь Чжушуя, Чжоу Цзяюй наконец с гордостью выпрямился.

А затем Линь Чжушуй добавил:

— Вернёмся, нарисуешь ещё несколько талисманов. Они тебе понадобятся в финале.

Вспомнив события полуфинала, Чжоу Цзяюй почувствовал, как у него ослабли ноги:

— М-мастер, а в финале тоже можно встретить мертвецов?

— Мертвецов? Тех, что двигаются?

Чжоу Цзяюй: «...»

«Ну спасибо, Мастер, тогда это не просто мертвецы, а зомби.»

Линь Чжушуй задумался:

— Возможно, но совсем не обязательно. А ты надеешься их встретить?

Только что выпрямившийся Чжоу Цзяюй снова ссутулился. Съежился, как креветка. Зачем ему ждать встречи с мертвецами, разве что подружиться с ними?

Намеренно или нет, но на обратном пути Линь Чжушуй спокойно и непринужденно рассказал несколько историй о загадочных происшествиях на прошлых соревнованиях. Чжоу Цзяюя уже потряхивало от них, и, к моменту выхода из машины его почти не держали ноги. Вернувшись домой, он увидел, что Шэнь Ицюн и другие играют с хорьком в карты. Увидев его жалкое состояние, Шэнь Ицюн с удивлением спросил:

— Чжоу Цзяюй, что с тобой? Выглядишь, будто из тебя все соки выжали? — ...Чувствую, будто из меня ушли все силы, — сказал Чжоу Цзяюй.

— Неужели Учитель возил тебя, чтобы продать почку?

Чжоу Цзяюй потерял дар речи.

Хорёк защёлкал, ткнул Шэнь Ицюна и выбросил на стол пару двоек. Шэнь Ицюн перестал обращать внимание на Чжоу Цзяюя и снова погрузился в игру:

— Пас!

Чжоу Цзяюй, проигнорированный Шэнь Ицюном и Шэнь Мусы, почувствовал всю жестокость этого мира. Он подошел к дивану и плюхнулся на него. Зверёк тут же подбежал и потёрся шёрсткой о его лицо. Чжоу Цзяюй обнял его и сказал:

— Ты такой хороший.

Хорёк радостно защёлкал и раскрыл, выбросив, оставшиеся в лапке карты.

Шэнь Ицюн закричал:

— Всё, Чжоу Цзяюй, сегодня вечером тебе придется спать с этим хорьком!

— Что?

— Мы ставили на кон твоё молодое и нежное тело!

Чжоу Цзяюй: «...»

Зверёк счастливо обхватил лапками своё большое мороженое и радостно раскрыл пасть, словно в улыбке. Большое мороженое Чжоу Цзяюй с гневом воскликнул:

— Шэнь Ицюн, ты гад! Тогда я вечером не готовлю! Жри сам свою лапшу!

Услышав это, Шэнь Ицюн поспешно схватил и прижал к себе хорька:

— Нет-нет, я с ним посплю, только не отказывайся готовить.

На мордочке хорька застыл вопрос. Стоявший рядом Шэнь Мусы взял хорька за лапку и спокойно сказал:

— Да, если Шэнь Ицюн один не справится, я могу составить им компанию.

Хорёк: «...»

Ему показалось, или что-то тут не так.

Примечание автора:

Линь Чжушуй коснулся своим сокровищем своего золотца.

Чжоу Цзяюй заявил, что не выдержит этого.