Глава 22. Шэнь Мусы.
Съев приготовленную Чжоу Цзяюем рыбу, Шэнь Ицюн всё же скрепя сердце признал, что тот — светлячок в темной ночи, и, указав на свою шоколадную кожу, уточнил, что он и есть ночь.
Основным блюдом на ужин была рыба на пару с маринованной китайской капустой. Рыба была свежайшей, так как её доставили только сегодня, а квашенная капуста из пухлой банки на кухне очень вкусной.
* 坛子 tánzi — сосуд пузатой формы, кувшин
Такие прекрасные ингредиенты! Конечно и готовое блюдо вышло восхитительным. Нежная рыба и квашеная капуста — как раз то, что нужно в жаркий летний день, когда у людей нет особого аппетита.
Линь Чжушуй пришел во время ужина. Похоже, ему тоже понравилось, он даже положил себе ещё одну порцию риса. Чжоу Цзяюй испытывал чрезвычайную гордость от того, что приготовленная им еда хороша. Даже добавка риса для Линь Чжушуя добавила яркости к образу пионерского красного галстука на его груди.
Следующие несколько дней Чжоу Цзяюй послушно учился в доме Линь Чжушуя. То, что рассказывал ему мастер, было довольно простым. Будь то концепция «голодной судьбы»*, метод «Четырех духовных гор»**, или другие базовые практики фэншуй. Всё объяснялось так подробно и точно, что Чжоу Цзяюй часто чувствовал себя так, будто на него снисходит просветление.
* 饿命 èmìng — «голодная судьба», судьба человека с недостатком («голодом») энергии, богатства или удачи. Такой человек, согласно фэншуй, может сталкиваться с постоянными трудностями, нехваткой поддержки или благополучия.
** 四灵山诀 sìlíng shānjué — метод «Четырех духовных гор», древняя практика, связанная с воздействием природных элементов на человека и его окружение.
Основные идеи включают:
- Силы четырех духов: это духи земли, воды, ветра и огня, которые влияют на баланс окружающей среды.
- Роль рельефа: как форма местности, например, горы и реки, может воздействовать на энергетику места.
- Принципы расположения: правильное размещение зданий и объектов обеспечивает гармонию и благополучие.
- Влияние внешних факторов: определение благоприятных и неблагоприятных направлений, которые могут влиять на жизненные обстоятельства.
Эти аспекты помогают находить гармонию между человеком и окружающим пространством.
Но в глубине души Чжоу Цзяюй слегка беспокоился. Он долго не решался, но всё же тревожась спросил:
— Мастер, соревнования вот-вот начнутся, а я всё ещё учусь. Хватит ли времени?
— Накопление знаний не достигается в одночасье. Твоих способностей на данный момент, конечно, недостаточно, — ответил Линь Чжушуй.
Чжоу Цзяюй, надеялся, что Линь Чжушуй как-то подбодрит его, но тот вместо того, чтобы сказать что-либо успокаивающее, словно окатил его ледяной водой. Чжоу Цзяюй печально спросил:
— Тогда... Тогда что же мне делать?
— А что ещё можно сделать? Для начала можно лично выбрать рисунок своей баночки для пепла, — произнёс Линь Чжушуй.
Чжоу Цзяюй: «...»
Чжоу Цзяюй на несколько минут впал в ступор, прежде чем до него дошло, что Линь Чжушуй, со своим вечным холодным лицом, просто шутил. Он понятия не имел, как Мастер узнал, что он и Шэнь Ицюн любят пошутить на тему банок для пепла. Но тот, как оказалось, был в курсе.
— Я уже выбрал их и отправил Шэнь Ицюну, — только и мог сказать на это Чжоу Цзяюй.
— И какого цвета?
— Что-то в стиле фарфора Цинхуа*, правда не знаю, сможет ли Шэнь Ицюн достать такую.
* 青花瓷 qīnghuācí — фарфор Цинхуа, бело-синий фарфор.
— Это неважно. Если он не сможет, то я достану, — мягко произнёс Линь Чжушуй.
У Чжоу Цзяюя было кислое выражение лица. Он подумал: «Мастер, не шути так. Я же могу отнестись к этому серьёзно.»
У Линь Чжушуя были закрыты глаза, но, возможно, он почувствовал состояние Чжоу Цзяюя. В конце концов он усмехнулся и сказал:
— Неужели ты забыл, что я говорил тебе раньше?
— Мастер? — спросил в замешательстве Чжоу Цзяюй.
Он и правда не понял, что тот имел в виду. Линь Чжушуй поднялся с места и направился вглубь дома:
— Иди за мной.
Чжоу Цзяюй тут же последовал за ним.
Снаружи дом Линь Чжушуя не выглядел большим, но внутри он казался целым миром*.
* 乾坤 qiánkūn — Цянькунь, концепция древнекитайской философии. Цянь олицетворяет небо, а Кунь — землю. Это все вещи как на небе, так и на земле. Цянькунь часто используется для описания необъятности и безграничности вещей, в метафоре для описания обширности и широты определенной области или пространства.
Часто можно встретить в китайских историях мешочки цянькунь, где совершенствующиеся хранят всё, что хотят иметь при себе в любой ситуации. Я встречала даже дракона, которого выращивали в таком мешочке.
На стенах коридора, по которому они шли, висели очень красивые картины тушью. На одних были изображены пейзажи — горы и реки, на других — животные. И хотя Чжоу Цзяюй не особенно разбирался в живописи, он всё же мог почувствовать в них жизненную силу. Вплоть до того, что, когда увидел изображение свирепого тигра, у него даже ладони внезапно вспотели.
Немного помедлив, Линь Чжушуй спросил:
— Ты... почувствовал что-то?
У Чжоу Цзяюя приближаться к картине желания не было. Он сказал:
— Дискомфорт... Будто картина... Будто внутри неё реальный тигр.
Он даже словно почувствовал слабый запах крови.
Линь Чжушуй кивнул:
— Да, в этой картине кое-что заперто.
Чжоу Цзяюй вздрогнул, быстро подошел поближе к Линь Чжушую и спросил:
— Что заперто?
Линь Чжушуй улыбнулся и сказал:
— Последний проигравший соревнования.
Чжоу Цзяюй: «...»
А он и правда мог в это поверить.
Пройдя несколько комнат, Чжоу Цзяюй вслед за Линь Чжушуем остановился перед чёрной дверью. Она как будто была сделана из совершенно другого материала, чем остальные. Чжоу Цзяюй внимательно осмотрел её, и ему показалось, что она была из камня насыщенного чёрного цвета. Дверь выглядела чрезвычайно мрачно.
Линь Чжушуй достал ключ, открыл большой замок и легко толкнул дверь рукой. Его бледные и стройные пальцы, прижатые к чёрной двери, создавали яркий контраст, полный эстетической привлекательности. Слегка выступающие косточки запястья тоже выглядели необычайно изящно, заставив Чжоу Цзяюя вспомнить то странное холодное прикосновение.
В комнате было темно. Линь Чжушуй вошёл первым, а Чжоу Цзяюй немного замешкался и ему пришлось протянуть руку, чтобы тоже подтолкнуть дверь. А дотронувшись, понял, что дверь действительно из камня. Он приложил все силы, но она даже не сдвинулась с места.
— Сила Мастера действительно велика, — воскликнул Чжоу Цзяюй, обращаясь к ворону. — Из какого камня сделана эта дверь?
— Судя по текстуре, это должно быть чёрно-зелёный нефрит*... Эта комната должна быть особенной.
* В фэншуй чёрно-зелёный нефрит (黑青玉) ценится за сочетание природной энергии, эстетики и символического значения.
- Защита от негатива: Чёрный и тёмно-зелёный цвета ассоциируются с поглощением вредоносной энергии. Камень используют как «щит» для дома или офиса, особенно у входов или окон.
- Баланс стихий: Чёрный цвет связан с элементом Воды (поток, мудрость), зелёный — с элементом Дерева (рост, здоровье). Это сочетание помогает уравновешивать энергии пространства.
- Устойчивость: Плотная структура нефрита символизирует стабильность, что важно для бизнеса или долгосрочных проектов.
- Исцеление: Нефрит традиционно считается «камнем жизни». Его энергия мягко влияет на тело и дух, снимая стресс. Чёрно-зелёные оттенки усиливают связь с природой, что полезно для восстановления сил.
- Долголетие: В Китае нефрит связывают с бессмертием. Статуэтки или украшения из чёрно-зелёного нефрита дарят пожилым людям как символ здоровья.
- Мудрость и интуиция: Тёмные оттенки нефрита помогают углубить медитацию, усилить связь с подсознанием. Камень используют в практике цигун или при создании «уголка мудрости» (северный сектор дома).
- Защита ауры: Ношение нефрита в виде кулона или браслета блокирует энергетические атаки и сохраняет внутреннюю гармонию.
- Очистка энергии: Регулярно промывайте камень под проточной водой или заряжайте на лунном свете. (ха-ха-ха)
Щёлкнул выключатель, и в комнате зажегся свет. Чжоу Цзяюй был ошеломлён открывшейся перед ним картиной. Как Цзиба и говорил, эта комната и правда была весьма специфической.
На полу комнаты был раскинут пейзаж с миниатюрными горами, медленно текущими реками, многоэтажными постройками. Глядя на этот пейзаж сверху, Чжоу Цзяюй даже мог видеть плывущие облака. А присмотревшись повнимательнее, он понял, что это горная и речная системы Китая. В изумлении он воскликнул:
— Потрясающе!
— Сейчас тебе немного рановато этим пользоваться, но с твоим талантом это не должно быть проблемой, — ровным тоном произнёс Линь Чжушуй.
Чжоу Цзяюй выглядел сбитым с толку, но Линь Чжушуй не стал что-то ещё объяснять. Он повернулся, зажёг палочку благовоний и поставил её на стол рядом с собой. Похоже, это была палочка сандалового дерева, тот самый аромат, который Чжоу Цзяюй чувствовал раньше в доме Линь Чжушуя. Вскоре аромат наполнил всю комнату. Облака и туман над горами и реками перед Чжоу Цзяюй рассеялись, и вид на раскинувшийся внизу пейзаж открылся полностью.
Чжоу Цзяюй обратил внимание на кое-что ещё. На туман тёмной ци и источники светлой благоприятной ци. Они, словно звёзды, были рассеяны по всему ландшафту.
Линь Чжушуй спросил:
— Где здесь самый насыщенный источник благоприятной ци?
Чжоу Цзяюй без колебаний указал место:
— Здесь. Кажется, это... столица.
Линь Чжушуй кивнул:
— Верно, столица. Это место высоко ценилось мастерами фэншуй всех поколений. Присмотрись, как циркулирует эта ци?
Чжоу Цзяюй внимательно посмотрел и сказал:
— Горы, окружающие равнину, располагаются похоже на иероглиф «口».
— Верно мыслишь, — похвалил Линь Чжушуй и далее медленно произнес. — Горы Сишань на западе столицы и горы Яньшань на севере встречаются в Нанькоу, а реки сходятся окружая долину. Обрамлённое горами и водой место было идеальным для столицы.
Линь Чжушуй говорил, а Чжоу Цзяюй внимательно слушал. После мастер привёл ещё несколько примеров, как хороших, так и неудачных расположений. Все эти места, которые видел Чжоу Цзяюй, были окутаны тёмной или наполнены благоприятной ци.
— У тебя большой талант, поэтому ты пропускаешь много шагов в изучении по сравнению с другими, — сказал Линь Чжушуй. — Другие ищут решение, основываясь на расположении гор и рек, а вот ты сначала видишь источник, а затем ищешь причины.
— Вот значит как... — протянул Чжоу Цзяюй.
Он чувствовал себя студентом, который нашел верный ответ, но, к сожалению, не знал подробностей решения, и понял только простую схему.
Линь Чжушуй сказал:
— Не торопись, всё придёт постепенно.
Чжоу Цзяюй кивнул согласившись.
Хотя Линь Чжушуй и велел не торопиться, Чжоу Цзяюю всё же было слегка не по себе. Уходя, он даже незаметно взглянул на рисунок тигра, беззвучно мяукнул в его сторону и тихо прошептал:
— Эй, тут есть кто-нибудь?
Конечно, никто ему не ответил, и Цзиба потом безжалостно издевался над Чжоу Цзяюем за это.
Чжоу Цзяюй не знал, что после того, как он ушёл, Линь Чжушуй также подошёл к той картине, протянул руку и слегка прижал свиток к стене, говоря:
— Не пугай его нарочно.
По коридору пронёсся порыв ветра и послышалось слабое тигриное рычание.
— Я знаю, что это интересно, — сказал Линь Чжушуй и уголки его рта слегка приподнялись. — Я тоже считаю, что это очень интересно.
Чжоу Цзяюй в полном неведении продолжал сидеть в своей комнате и не щадя сил ел, спал по ночам и рисовал талисманы. Он как раз с воодушевлением тренировался, как вдруг услышал громкий шум снизу.
Чжоу Цзяюй отложил кисть, выбежал в коридор третьего этажа и, посмотрев вниз, увидел, как какой-то человек заносит в дом клетку.
— Наконец-то ты вернулся! — раздался голос Шэнь Ицюна.
— Мгм, — откликнулся мужчина и спросил. — Есть что поесть в доме? Я до смерти голодный.
Шэнь Ицюн крикнул:
— Чжоу Цзяюй, спускайся, пора готовить!
Чжоу Цзяюй: «...»
У него не было выбора, кроме как спуститься. Когда Шэнь Ицюн увидел его, он подозвал его рукой и представил:
— Чжоу Цзяюй, это мой старший брат Мусы.
Шэнь Мусы был немного выше Шэнь Ицюна, приятной внешности и обладал весьма изящным, утончённым стилем. Если Линь Чжушуй был подобен холодному нефриту, то Шэнь Мусы был похож на тёплый источник. С первого взгляда было видно, что с ним легко поладить.
— А это...? — спросил он.
Шэнь Ицюн небрежно ответил:
— Это Чжоу Цзяюй, новый ученик Учителя... Вероятно. Он ещё официально им не стал, но Учитель уже начал его обучать.
— Правда? — слегка нахмурился Шэнь Мусы.
Шэнь Ицюн сказал:
— Ну... он здесь появился потому, что его поймал хозяин на шарлатанстве. Он раньше совершал много гадких поступков, но за то время, что мы живём вместе, я увидел и его хорошую сторону. Притворяется он или нет, я не знаю.
Он говорил настолько прямо, что на лице Чжоу Цзяюя появилась неловкая усмешка.
Неожиданно, но Шэнь Мусы не стал выспрашивать подробности, а вместо этого спросил:
— Так это он участвует в соревновании вместо меня?
— Ага, — почесав голову пробормотал Шэнь Ицюн. — Я думал, что если ты не вернёшься, то кто-то из нас с Эрбаем мог бы пойти...
— Ты всё ещё думал туда пойти? — вздохнул Шэнь Мусы. — Мне кажется, что вы оба были бы не в состоянии вернуться.
Шэнь Ицюн даже не стал отрицать этого.
Пока братья разговаривали, Чжоу Цзяюй заметил, что в клетке, которую Шэнь Мусы держал в руке, сидело пушистое животное. Сначала он подумал, что это кто-то вроде лисы, но, присмотревшись, понял, что это белоснежная ласка.
Ласка безучастно лежала в клетке, и казалось, что может умереть в любой момент. Жалобно глядя на Чжоу Цзяюя своими чёрными глазками-бусинками, она открыла пасть и заверещала.
Шэнь Мусы слегка потряс клетку и сказал ему:
— Не беспокойся, она не умрёт.
— О... Ну что, тогда я приготовлю тебе что-нибудь поесть? Может лапши?
Возможно из-за тёмной тени лапши Шэнь Ицюна и чрезвычайно ярких воспоминания о ней, Шэнь Мусы, услышав само слово «лапша», скривил лицо и выпалил:
— Может быть осталось что-то от ужина? Мне совсем не хочется есть лапшу.
— Но это же не я буду готовить... — пробормотал обиженно Шэнь Ицюн.
— Есть, подожди немного, — рассмеялся Чжоу Цзяюй и поспешил на кухню.
— Расскажи-ка мне поподробнее, — сказал Шэнь Мусы Шэнь Ицюну, глядя как Чжоу Цзяюй уходит.
Шэнь Ицюн закивал, соглашаясь.
Чжоу Цзяюй взял пару яиц и поджарил немного яичного риса. Разогрел остатки ужина и отнёс их Шэнь Мусы.
Шэнь Мусы засучил рукава, сел за стол и поблагодарил Чжоу Цзяюя. Поскольку у него не было никаких ожиданий относительно вкуса, взяв палочки и попробовав, он был поражен:
— И правда вкусно...
— Да-да, с тех пор, как он пришел, я больше и не вспоминаю о доставке, — подтвердил Шэнь Ицюн.
— Не удивлюсь, если ты не особенно мучаешься из-за этого.
Похоже, у этой пары братьев-соучеников были хорошие отношения. Пока Шэнь Мусы ел, Шэнь Ицюн болтал рядом, расспрашивал о том, чего тот добился в этот раз и с какими странными вещами столкнулся.
Шэнь Мусы быстро поужинал, попросил у Шэнь Ицюна сигарету, затянулся и начал расстёгивать пуговицы.
Чжоу Цзяюй по-началу не понял, для чего тот расстёгивается, но когда Шэнь Мусы расстегнул третью пуговицу, на его груди открылись кроваво-красные следы, похожие на царапины свирепого зверя. Хотя рана уже затянулась, было видно, что она была очень глубокой.
Шэнь Ицюн был удивлён и спросил:
— Как так вышло? Такие глубокие.
— Негодника этого ловил.
Чжоу Цзяюй посмотрел на обидчика Шэнь Мусы. Белая ласка лежала на дне клетки и притворялась мёртвой. Глядя на неё можно было подумать, что её тело уже окоченело.
— Но что за ерунда? — спросил Шэнь Ицюн. — Это бурая ласка, так почему мех белый?
— Просто белая бурая ласка, — Шэнь Мусы посмотрел в глаза Чжоу Цзяюя и задумчиво добавил. — А она тебе очень рада...
— Правда? — Чжоу Цзяюй уже было собирался сказать, что вообще-то всегда пользовался популярностью у мелких животных, как Шэнь Мусы произнёс:
— С последнего зверька, что ей понравился, она чуть было не содрала шкуру и сожрала.
Чжоу Цзяюй: «...»
«Так... Ясно, забудьте. Похоже, что нравиться животным, это не очень увлекательное занятие.»
Шэнь Мусы попросил Шэнь Ицюна вынести клетку с лаской на задний двор и придавить её камнем, и тот потащил клетку в глубь дома, шумно ворча, что она слишком тяжелая.
После его ухода в комнате остались только Шэнь Мусы и Чжоу Цзяюй.
Шэнь Мусы потушил сигарету, пристально посмотрел в лицо Чжоу Цзяюя и медленно спросил:
— Где я мог тебя раньше видеть?
Чжоу Цзяюй: «...»
— Хм... Где же?..
Чжоу Цзяюй заглянул в воспоминания первоначального владельца, но не увидел в них лица Шэнь Мусы, и, неловко улыбнувшись, сказал:
— Возможно, ты меня спутал с кем-то.
— Да нет, я точно помню...
Как только Шэнь Мусы закурил вторую сигарету, его глаза внезапно загорелись:
— Ай-я! А по телевизору тебя не показывали?
Чжоу Цзяюй: «...»
«Блядь!»
— Помню, пару лет назад мелькала реклама недвижимости, и ты кажется...
Чжоу Цзяюй безжизненно произнёс:
— Да, я прикидывался мастером фэншуй.
— Ха-ха-ха, мы тогда очень смеялись с моими братьями, когда смотрели.
Говоря начистоту, оригинальный Чжоу Цзяюй был большой шишкой в среди мошенников. До того, как его личность была раскрыта, подручные даже открыли компанию по профилю фэншуй, которая оказывала «помощь» людям. Другой вопрос в том, что было бы не так важно, получалось у них или нет, но методы были просто отвратительны. Например, когда кто-то приходил к нему за помощью, он начинал вести себя загадочно, говорить, что фэншуй клиента плохой, что тот должен потратить определенную сумму, чтобы избежать катастрофы, иначе накроет волна невезений и укрепится несчастная судьба. Если у клиента и правда были неприятности, то ещё ничего, а вот если нет, мошенники сами всеми способами начинали создавать проблемы, чтобы доказать, что предсказание не было ошибочным.
Так, понемногу, он сколотил хорошее состояние, но, к сожалению, столкнулся с препятствием в лице Линь Чжушуя. Выбрав своей целью мастера, прежде чем успел что-либо сделать, он был схвачен.
По закону, за всё, что натворил первоначальный владелец, его должны были, как минимум, приговорить к смертному приговору с отсрочкой*. Конечно, ход расследования зависел от того, были бы найдены все жертвы.
* Условное наказание (обычно 2 года), приведение которого в исполнение возможно только в том случае, если осужденный совершит новые преступления в течение периода отсрочки.
У Шэнь Мусы была прекрасная память, она хранила всё, что он увидел тогда. Лицо Чжоу Цзяюя мелькнуло всего раз, но он запомнил его.
— Шэнь Ицюна легко обмануть, не так ли?
Чжоу Цзяюй горько усмехнулся:
— Шэнь Ицюна обмануть легко, но возможно ли обмануть мастера?
Шэнь Мусы слегка приподнял брови, обдумывая эти слова.
— Ты наелся? Я пойду помою посуду, а ты ложись пораньше.
— Не нужно, я сам, — остановил его Шэнь Мусы. — Тебя зовут Чжоу Цзяюй? "На юге водятся прекрасные рыбы, которые суть музыка и добродетель. Уважаемый муж имеет вино, и гости собираются вместе, чтобы весело пировать..."* — продекламировал он. — Это хорошее имя.
*Отсылка ко второму из четырёх разделов Книги песен «Шицзин» (Малые оды). Поэма «南有嘉鱼». Сборник датируется примерно VII-VI веками до нашей эры и является одним из самых ранних и важных памятников китайской поэзии.
Чжоу Цзяюй ничего не сказал. Он чувствовал явную неприязнь со стороны Шэнь Мусы. Очевидно, эта враждебность была направлена на обличение Чжоу Цзяюя во лжи, ведь Шэнь Мусы не был таким же беззаботным, как Шэнь Ицюн, легко принимающим чужака.
— Я никого больше не обману.
Шэнь Мусы молча посмотрел на Чжоу Цзяюя, взял тарелку и ушёл на кухню. Было очевидно, что он не поверил этому обещанию.
Чжоу Цзяюй слегка вздохнул и почувствовал некоторое разочарование. Он считал, что будет очень трудно изменить отношение Шэнь Мусы, и никак не ожидал, что оно изменится уже на следующий день.
Судя по всему, рано утром тот сбегал к Линь Чжушую и когда вернулся, Чжоу Цзяюй уже не чувствовал того давления, которое было прошлым вечером.
На самом деле, все четыре ученика Линь Чжушуя были одними из лучших. Даже Шэнь Ицюну, который был в этой сфере меньше всех, было чем гордиться. Известно, что Шэнь Мусы — не только самый старший среди них, но также и самый могущественный. Хотя он выглядел благовоспитанным и у него был мягкий характер, Шэнь Мусы знал себе цену. Гордость уже была выгравирована на его костях и стала частью его личности. Смотреть на Чжоу Цзяюя свысока, как на мошенника, это было нормальным делом.
Во второй половине дня Чжоу Цзяюй, как обычно, собирался пойти на урок к Линь Чжушую, но его остановил Шэнь Мусы, сказав, что Учитель скоро придёт сам, и идти не нужно.
Чжоу Цзяюй согласился.
Неподалёку Шэнь Ицюн ел арбуз, и его лицо раскраснелось от усердия. Он не выплюнул косточки и его речь была неразборчива:
— Учитель придёт, чтобы посмотреть на ласку на заднем дворе?
— Ну, у той забавной зверушки в зубах три человеческие жизни, — сказал Шэнь Мусы.
— В зубах? В смысле, люди ещё пока живы? — спросил Шэнь Ицюн.
— А иначе зачем бы я её привозил с собой?
Чжоу Цзяюй, слушая их разговор, молча взял кусок арбуза и откусил, и уже через полчаса, когда пришёл Линь Чжушуй, все трое с энтузиазмом ели арбуз.
Первым отреагировал Шэнь Мусы, быстро отложив корку и вытерев руки. Он проделал эти действия быстрее, чем Линь Чжушуй успел войти в дверь. А вот Шэнь Ицюн и Чжоу Цзяюй всё ещё держали в руках арбуз и тупили.
Линь Чжушуй вошел в дом и, вероятно, учуяв сладкий запах, спросил:
— Арбуз едите?
— Учитель, — Шэнь Ицюн вытер рукой арбузный сок в уголке рта и взволнованно затараторил. — Учитель, вы пришли, а мы тут оставили для вас самый сладкий кусочек!
Чжоу Цзяюй был потрясён уровнем подхалимства Шэнь Ицюна.
Конечно, Линь Чжушуй вежливо отказался от предложения, и все четверо отправились в сад за домом смотреть запертую в клетке и ворчащую по этому поводу ласку.
Зверёк опять лежал на земле, притворяясь мертвым, но заметив приближающегося Линь Чжушуя, внезапно вскочил, оскалил зубы и издал резкие щёлкающие звуки в их сторону.
Линь Чжушуй холодно спросил:
— Ну что, действительно больше не планируешь жить?
Услышав это, зверёк замолк и дрожа забился в угол. Даже шерсть на его хвосте встала дыбом.
Видя это, Чжоу Цзяюй почему-то вспомнил о котёнке в доме своего коллеги. Каждый раз при виде незнакомца он выглядел одновременно жалким и милым.
— Учитель, как поступим? — спросил Шэнь Мусы.
— А ты что об этом думаешь?
— Ну, раз он отказывается отпускать, давайте запрём его здесь, пока он не сдастся.
— А если не сдастся, что будет с людьми, чьё сознание он держит?
— Есть другой вариант? У обычных ласк нрав не настолько упрямый.
Как только он закончил говорить, лежавшая ласка издала несколько щелкающих звуков, показывая, что именно она как раз невероятно упряма.
Шэнь Мусы ухмыльнулся, услышав это, и эта улыбка, обнажившая острые белые зубы, заставила Чжоу Цзяюя содрогнуться.
— Так значит всё-же упрямый, да?
Зверёк жалобно заскулил.
У Чжоу Цзяюя родилась иллюзия, будто четверо крепких мужчин пытают героя-революционера.
— Раз не хочет отпускать, пусть не отпускает. Чжоу Цзяюй недавно приехал, ему как раз нужно покрывало на кровать. Мне кажется, что мех этой ласки довольно неплох..., — проговорил Шэнь Ицюн.
Чжоу Цзяюй, на которого уставился зверёк, хотел было сказать, что в такую жару ему не так чтобы и нужно покрывало...
Тут зверёк опять защёлкал, ученики растерялись, а Линь Чжушуй, казалось, понял зверька и, улыбнувшись, сказал:
— Думаешь, мы просто пугаем тебя?
Как только эти слова были сказаны, даже Чжоу Цзяюй почувствовал убийственное намерение Линь Чжушуя. И хотя это намерение не было направлено на него, он всё равно почувствовал, как внутри всё похолодело. Зверёк тоже понял, что Линь Чжушуй не шутит, забеспокоился и выдал быструю очередь щёлкающих звуков «ка-ка-ка».
— Не больше трёх месяцев, — сказал Линь Чжушуй.
Ласка: «Ка-ка-ка!»
— Полгода. Не отпустишь — тебе конец.
Ласка: «Ка-ка-ка-ка-ка...»
— Договорились.
Чжоу Цзяюй ещё не отошел от услышанного, как вдруг Линь Чжушуй обернулся к нему и сказал с улыбкой:
— Спасибо за помощь.
Чжоу Цзяюй: «???»
«Он-то тут причём?! Какую грязную сделку заключил Линь Чжушуй с этим зверьком?»
Шэнь Мусы подумал немного и, наконец, словно поняв что-то, повернул голову, посмотрел на Чжоу Цзяюя и сказал:
— Так вот оно что.
Чжоу Цзяюй был охвачен ужасом. Он не имел ни малейшего представления о том, что происходит.
Возвращаясь в дом, Шэнь Ицюн тоже, видимо, догадался:
— Неудивительно, что хозяин решил оставить тебя...
Чжоу Цзяюй сдерживал любопытство до ухода Линь Чжушя, а затем тут же набросился на Шэнь Ицюна за разъяснениями, что за шараду они тут разыграли и почему он ничего не понимает.
Шэнь Ицюн похлопал Чжоу Цзяюя по плечу и сказал:
— Я наконец понял, почему Учитель оставил тебя.
— Почему?
— Из-за твоего особенного тела.
Прежде Линь Чжушуй уже рассказывал Чжоу Цзяюю об этом. Но Чжоу Цзяюй это просто выслушал и не принял близко к сердцу, поэтому сейчас всё ещё был слегка озадачен:
— Объясни поподробнее.
Шэнь Ицюн сказал:
— Если подробнее, ты — словно магнитное поле, притягиваешь негативные вещи, которые питаются инь ци.
Чжоу Цзяюй: «...»
Шэнь Ицюн указал подбородком на задний двор и сказал:
— Эта ласка, вероятно, заключила сделку с Учителем. Она отпустит трёх людей, которыми завладела, в обмен на то, что проживет здесь год.
— ...Значит, это и правда из-за меня?
— Пятьдесят на пятьдесят. Возможно, также из-за массива, созданного Учителем.
Только тогда Чжоу Цзяюй вспомнил, что весь сад, где они жили, был одним большим массивом. Он не понимал, что это за формация, но, похоже, всякой нечисти находиться в ней было очень полезно.
И вот, на следующий день Чжоу Цзяюй сразу обратил внимание, что ласка, запертая до этого в клетке, была на свободе. Этим утром зверёк и Шэнь Ицюн, присевший на корточки у двери, наслаждались прохладным воздухом.
Чжоу Цзяюй: «...»
Если бы было можно, он хотел бы сфотографировать эту сцену и выложить в Интернет, чтобы другие могли это увидеть.
Этому зверьку очень понравился Чжоу Цзяюй. Увидев, как тот спускается, зверёк бросился к нему, обвился вокруг щиколотки и защёлкал.
Чжоу Цзяюй не понимал языка ласок, поэтому осторожно прикоснулся к его гладкой шерстке и спросил:
— Что он говорит?
— Не знаю, может быть, ты ему нравишься, — сказал Шэнь Ицюн.
— О..., — протянул Чжоу Цзяюй.
Он погладил ещё и, несмотря на свирепость зверька, прикосновение показалось ему довольно приятным.
На завтрак Чжоу Цзяюй приготовил блинчики, немного холодных мясных закусок и сварил кашу из маша. Еда была аппетитной, и все остались очень довольны.
Ласку нельзя было посадить за стол, поэтому зверёк полный ожидания смотрел со стороны. Увидев это, Чжоу Цзяюй пошёл на кухню и сварил для него куриную грудку. Зверёк был так рад, что зарылся головой в миску и не планировал из неё вылезать.
— Соревнование ведь скоро начнется, да? — спросил Шэнь Мусы за обеденным столом. — Как с подготовкой?
— Нор... мально, — сказал Чжоу Цзяюй.
— Нормально?
Шэнь Мусы задал Чжоу Цзяюю несколько вопросов, и Чжоу Цзяюй через силу ответил только на один.
— Это называется «нормально»? — спросил Шэнь Мусы, отложив палочки.
Чжоу Цзяюй был словно плохой ученик, которого ругает староста класса. А Шэнь Ицюн не осмеливался сказать что-то, словно не мог позволить себе отпускать шуточки в присутствии старшего соученика на научные темы.
— Вот только, раз ты прошёл проверку Учителя, я ничего не могу говорить, — со вздохом сказал Шэнь Мусы, и его тон был полон сожаления.
Чжоу Цзяюй снова ощутил его душевную боль, которую отличники испытывают по отношению к отстающим.
До соревнований оставалось ещё несколько дней, и Линь Чжушуй больше ничему не учил Чжоу Цзяюя. Тот каждый вечер послушно рано ложился спать, каждое утро послушно рано вставал, и постоянно наглаживал ласку, чтобы снять стресс.
— Чжоу Цзяюй, я знаю, что ты нервничаешь, — сказал Шэнь Мусы. — Я тоже нервничал, когда участвовал в соревнованиях. Мне кусок в горло не лез за несколько дней перед соревнованиями, а за день я даже заснуть не мог.
Линь Чжушуй также присутствовал за обеденным столом и холодно усмехнулся, услышав это.
У Шэнь Мусы появилось озадаченное выражение на лице. Он не понял, почему Учитель так отреагировал.
А вот Чжоу Цзяюй тут же смутившись отложил палочки и сказал:
— Вы ешьте, ешьте. А я больше не могу.
— Ой, да ладно! Я ещё вчера видел, как ты ночью рылся в холодильнике, — подал голос Шэнь Ицюн.
Чжоу Цзяюй: «...»
«Шэнь Ицюн, ты... ты хочешь, чтобы я умер?»
— Оптимизм — это хорошо, — спокойно сказал Линь Чжушуй. — Чжоу Цзяюй, если выиграешь, я сделаю тебе подарок.
— Мастер! — взволнованно воскликнул Чжоу Цзяюй.
— Хорошенько подумай, чего бы ты хотел.
— Я уже хорошенько подумал.
— Хм?
— Мне нужен компьютер и возможность выхода в сеть...
Как только прозвучали эти слова, все сидевшие за столом, включая ласку неподалёку, которая была занята куриной грудкой, прекратили есть.
— Что... Что тебе нужно?.. — переспросил Шэнь Ицюн трясущимися губами.
— ...Ну... я хочу выйти в интернет..., — тихо добавил Чжоу Цзяюй.
«Треск!».
Чашка в руке Шэнь Мусы разлетелась на куски.
Чжоу Цзяюй был немного сбит с толку, увидев реакцию всех. На самом деле он считал, что здесь довольно комфортно жить. Есть еда, питье и крыша над головой. Единственным недостатком было отсутствие интернета, а он не всегда мог свободно выйти в интернет-кафе. В сети он мог найти сведения о своей прошлой жизни.
Он и раньше выходил в интернет, но поскольку рядом с ним всегда находился Шэнь Ицюн, Чжоу Цзяюй боялся, что тот заметит его интерес и заподозрит что-то, поэтому не осмеливался искать.
— Хорошо, — отложив в сторону палочки, согласился на просьбу Линь Чжушуй.
Дождавшись ухода Линь Чжушуя, Шэнь Ицюн похлопал Чжоу Цзяюй по плечу и сказал:
— Я и понятия не имел, что ты неожиданно не имеешь больших желаний...
— Чего? Не имею желаний?
— Ты хоть понимаешь, насколько драгоценна каждая вещь Учителя? Не говоря уже, что даже обычный талисман удачи, созданный им, будет стоить целое состояние, если его выставить на продажу.
— В этом есть смысл, но талисман не поможет мне выйти в интернет.
Шэнь Ицюн понял, что ему нечем опровергнуть это.
Во второй половине дня было объявлено место проведения соревнований — Пекин. Сразу были забронированы билеты на самолёт, и вылет был назначен на завтра в два часа дня.
Вообще-то, Чжоу Цзяюй ждал, что этот тур будет проводиться где-то в глуши, и не ожидал, что для полуфинала выберут большой город. Сев в самолет, он, наконец, почувствовал некоторую нервозность и, глядя на пейзаж за иллюминатором, который становился все меньше и меньше, тихо спросил Шэнь Ицюна:
— Какая, ты говоришь, будет тема соревнований?
Шэнь Ицюн хорошо помнил содержание всех прошедших ранее соревнований.
— Думаю, это как-то будет связано с человеком. Может быть, гороскоп или что-то в этом роде? — сказал он, немного подумав.
— Нервничаю немного.
— Нервничать — это нормально. Не бойся слишком сильно. Хотя Учитель и сказал, что произойдёт, если ты проиграешь, на самом деле он очень мягкосердечный.
— О, правда? Раньше кто-нибудь уже проигрывал?
— Нет.
Чжоу Цзяюй: «...»
Он подумал, что ему всё же следует как можно скорее окончательно определиться с узором для банки.
Когда они прибыли в Пекин и вышли из аэропорта, то сразу увидели встречавшего их человека. На этот раз это оказалась очень милая девушка. Она держала в руке табличку, постоянно ею размахивала, и её было невозможно не заметить.
Познакомившись с ними тремя, девушка разволновалась, обратившись к Линь Чжушую:
— Господин Линь, вы прибыли!.. Господин Линь, пожалуйста, подойдите сюда!.. Господин Линь, вам не жарко?.. Господин Линь...
Линь Чжушуй поначалу ещё отвечал, но после понял, что она будет в хорошем настроении, даже если он её проигнорирует, поэтому он просто стал молчать как обычно. А Шэнь Ицюн и Чжоу Цзяюй вообще воспринимались ею как ручная кладь Линь Чжушуя. Чжоу Цзяюй даже представил, что их сейчас закинут в багажник.
На улице было так жарко, что окружающие двигающуюся машину виды искажались. Но в салоне такси было довольно прохладно и вскоре Чжоу Цзяюй, почувствовав лёгкую сонливость, начал понемногу клевать носом.
Шэнь Ицюн пробормотал:
— Чжоу Цзяюй, ты же сказал, что нервничаешь...
— Волнение и сон не противоречат друг другу, — ответил с интонацией несправедливо обиженного человека Чжоу Цзяюй.
Он говорил тихо и украдкой поглядывал на Линь Чжушуя. Тот откинулся назад, и глаза его, конечно были закрыты. Так что по внешнему виду невозможно было понять, бодрствует он или дремлет.
— Ладно, ты спи. Когда приедем, я разбужу тебя, — сказал Шэнь Ицюн.
Чжоу Цзяюй кивнул и, закрыв глаза, тут же провалился в сон.
Глядя на это, Шэнь Ицюн преисполнился восхищением и признал, что Чжоу Цзяюй действительно одарён и достоин того, чтобы быть выбранным Линь Чжушуем.
Через час они прибыли в пятизвездочный отель. Шэнь Ицюн растолкал Чжоу Цзяюя, и тот ещё находился в полусне, когда в его ушах вновь и вновь звучало навязчивое: «Господин Линь... Господин Линь...»
От этого звонкого голоса его голова начала раскалываться от боли и не сдержавшись, даже не открывая глаз, он буркнул:
— Да хватит уже звать Мастера! Сколько ни зови, ты всё равно ему не нравишься.
Наступила короткая пауза, после чего раздалось ехидное:
— ... А ты, значит, нравишься?
— Хм! Я же трогал руки мастера!
Вокруг внезапно стало тихо. Чжоу Цзяюя с силой похлопали по плечу. Он окончательно проснулся и увидел Шэнь Ицюна и болтливую девушку с выражением ужаса на лицах, а также Линь Чжушуя, стоящего справа от него с бесстрастным лицом.
— Ха-ха, добрый день! — произнёс Чжоу Цзяюй.
— ...не добрый, быстро пошли! — Шэнь Ицюн посмотрел на Чжоу Цзяюя с жалостью, словно на мертвеца.
Чжоу Цзяюй с потерянным лицом пошёл за багажом. И ни разу, пока брал ключ и пока поднимался наверх, не осмелился взглянуть в лицо Линь Чжушуя. Перед тем, как он уже собирался войти в номер, его окликнул стоящий позади Линь Чжушуй:
— Чжоу Цзяюй.
Чжоу Цзяюй замер и обернулся с горькой улыбкой:
— Мастер...
— Хорошо поборись завтра.
— Хорошо-хорошо, я буду стараться изо всех сил.
— Иначе...
Чжоу Цзяюй в ожидании продолжения посмотрел на него, но, кто бы мог подумать, что Линь Чжушуй, сказав это, сразу уйдёт. Чжоу Цзяюй, дрожа от страха, обнаружил, что Мастер действительно понимает толк в очаровании недосказанности. Человеческое воображение гораздо страшнее озвученного наказания.
Автору есть что сказать:
Линь Чжушуй: «Иначе я тебя отделаю».
Чжоу Цзяюй: внезапно_потерял_боевой_дух.jpg