Суббота не суббота
Суббота не суббота. 14 октября
__________________________________
Доброе утро, дешёвый дневник. Я проспала. Зачем я сижу и продолжаю тебя писать, когда надо поскорее собираться и завтракать – непонятно.
Яичница. Готовлю я не очень, но с голоду не умираю. Доставать тарелку нет времени, поэтому просто накалываю яйцо на вилку и иду в своё кресло. Желток течёт по руке и капает на майку бывшего. Я с вожделением поглощаю свой незамысловатый завтрак и пытаюсь доделать дизайн-проект детской.
Если расположить окно на восточной стороне комнаты, то родители будут просыпаться с первыми лучами солнца и бежать успокаивать своё проснувшееся ни свет, ни заря чадо. Возможно, из-за этого они раньше положенного обзаведутся расстройством нервной системы. Или просто разведутся.
Можно провести систему вентиляции в стене на уровне детской кроватки, и тогда малыш будет устраивать истерики по ночам, рассказывая небылицы о завывающих приведениях.
Есть множество способов превратить жизнь человека в сущий кошмар, и сейчас мне пора ехать в универ, чтобы узнать ещё несколько.
Сейчас. Только душ приму и надену свои обноски.
* * * ть
– Сопромат – инженерная наука, изучающая методы расчёта элементов сооружений на прочность, жесткость и устойчивость.
Делаю вид, что пишу конспект. Аудитория полна дышащей массы. Не хватает воздуха. Помещение рассчитано на сорок человек, а тут почти семьдесят. И все сплошь «архибоги» мамкины.
– Запомните три главных слова: прочность, жесткость и устойчивость.
Да, все итак помнят с первого курса основы сопромата. Особенно после жёсткой ебли с экзаменом. Сегодняшняя лекция похожа на ласковые поглаживания после БДСМ-порки.
– Прочность – способность конструкции или отдельных её элементов противостоять воздействию внешних нагрузок, при этом значительно не разрушаясь.
Василий Николаевич Шлома. Встал на место прошлогоднего тирана Захара Ивановича Дрызина. Старый хрыч знатно поиздевался над молодым поколением и со спокойной душой ушёл на пенсию сажать баклажаны.
– Жесткость – способность конструкции или ее элементов к сопротивлению воздействий, оказываемых в результате изменения начальных размеров и форм изделия.
Николаич с виду гораздо мягче Иваныча, но в том, как чётко и звонко чеканит он зазубренный конспект, чувствуется жёсткая выдержка. И за ней кроется очередная порка в конце семестра.
– Устойчивость – способность сооружения сохранять начальную форму упругого равновесия.
Я всегда стараюсь садиться поближе к окну, чтобы дышалось легче, но сегодня мои несмышлёные одногруппники изрядно пыхтят, и у меня присутствует лёгкое головокружение на фоне пресыщения организма углекислым газом.
В кармане рваных не по моде джинсов вибрирует телефон. А там Виктория несёт очередную дичь.
[начало переписки]
Вика хуика: [фото новых серёжек, дорогущих, небось]
Вика хуика: Зацени, ля какие
Я: Ты обнесла ювелирку?
Я: Если что, на суде за тебя не впишусь
Вика хуика: Ха, дура что ли? Не, это Микки подогнал
Я: Надеюсь, его почки на месте?
Вика хуика: Да пофиг вообще. Я ему только вчера намекнула, а сегодня он подарил. Круто же?
Я: Да. Отпад. У меня пара, давай позже спишемся. А то тут препод новый, не хочу первое впечатление испортить
Вика хуика: Красивый?
Я: Обычный.
Вика хуика: Скромный значит. Отсоси ему и все дела. Че ты паришься? Оставишь лучшее первое впечатление. Только не глотай, а то мало ли...
Я: Вик, иди в пень. Не все двери открываются ртом.
Вика хуика: Да шучу я. Просто настроение хорошее. Давай, короче, учись, студент. А я пойду пошарюсь в парке, пощеголяю новьём
Я: Иди, иди. Сильно не щеголяй только, а то Микки приревнует. Всё, отключаюсь, Николаич на меня смотрит.
Вика хуика: Пять минут отсоса – и с тебя нет спроса. Удачки, Кариешка! Отсоси – не мешкай.
Я: Ты как Стетхем на минималках.
[конец переписки]
Сквозь тупейшую улыбку продолжаю делать вид, что совершаю нечто за гранью важности – конспектирую лекцию. Николаич пристально смотрит в мою сторону, наверное заметил, что я отвлеклась на свою карманную богиню минетных дел.
– Башкова Карина. Здесь?
Где же мне ещё быть. Пришла пора познакомиться.
– Да, – отвечаю ему.
– Задержитесь после пары, – говорит Николаич таким тоном, будто собрался научить меня мочиться стоя. Спасибо, умеем, практикуем, особенно в общественных отхожих местах.
– Хорошо, – отвечаю я, как ни в чем не бывало. Словно меня тут и нет вовсе.
Началось. Сейчас меня будут отчитывать. Давно такого не было. Наверное, класса с десятого. Ничего, зубы я умею показывать. Морали меня хочет научить? Я ему покажу «жесткость» и «устойчивость».
До конца пары время тянется ужасающе медленно. Я пытаюсь записывать ненужную мне информацию, дабы иметь хоть какие-то козыри в разговоре с новоиспечённым тираном. Хотя, чего я так парюсь? Он ведь даже замечание мне не сделал...
Наконец, мои псевдотоварищи освобождают аудиторию, оставляя нас с Николаичем тет-а-тет. Становится гораздо легче дышать, что постепенно придает сил и вселяет уверенность перед предстоящей беседой.
«Удачи, Кариешка! Отсоси – не мешкай... тьфу ты! Чёрт бы побрал Вику и её юморок!»
Он встаёт и подходит ко мне. Садится напротив. На вид ему лет тридцать девять. Не сорок, а именно тридцать девять, когда ещё можно сказать: «Иди нахер, старость».
– Я смотрю вы, Карина, очень заинтересовано относитесь к моему предмету. Конспектируете постоянно.
«Хорошая попытка начать диалог с сарказма... или это попытка подкатить яйца?» – мои мысли лихорадочно метаются из одной крайности в другую. Очень свойственно девушкам, знаете ли.
– Не более, чем остальные, – отвечаю сухо и сдержано. Я – вино из «КрасноеСинее» из категории «до ста рублей». Наглая дешёвка.
– Я смотрел ваши работы за прошлый год, и для первокурсника вы показываете очень хорошие знания в области архитектуры.
Его сальные волосы зловеще блестят, а я в полной растерянности сижу и не понимаю, к чему клонит мой преподаватель по сопромату.
– Спасибо, но не думаю, что мои знания выходят за рамки изученного.
Он пристально смотрит мне в душу, отчего моя «устойчивость» начинает выходить из состояния упругого равновесия. Увеличительные стёкла концентрируют его взгляд, и тот оказывает сильнейшее выжигающее воздействие. Хочется бежать и орать во всё горло. Но я держусь. Только глаза чуть намокли от напряжения.
Спустя бесконечные десять секунд, Николаич расфокусирует свои «лучи смерти» и произносит вполголоса:
– Ты просто взгляни на них. Идиоты с пустотой во взгляде. Пришли-ушли, а потом получат свою «корку» и будут с умным видом проектировать коттеджи для неприхотливого застройщика. Если не будет вакансий в «ЧикенФри» или «Сфиксе».
Сука. Этот ебучий экстрасенс выявил и затронул самые нежнейшие и нарциссичные струны моей души. Викины слова про отсос начинают обретать под собой вполне реальный и твердый фундамент.
«Блять. Нет. Нет. Нет!» – мысленно ругаю себя и свою непутёвую подругу.
Этот незаметный, но такой удачный переход на «ты». Меня бросает в жар, на щеках выступает предательский румянец. «Жесткость» подходит к критически низкой отметке. Я решаю действовать «в лоб», ибо нападение есть лучшая защита.
– К чему вы клоните? – голос дрогнул, и вышло не так уверенно, как хотелось бы.
Он откидывается на спинку стула с видом победного триумфа. Уже обычным чеканным голосом Николаич продолжил:
– У меня есть интересное предложение для вас, Карина, которое может полностью перевернуть вашу жизнь. Обсудить мы его сможем за ужином в «Новой Геральдике». Воскресенье, в 7 вечера. У вас есть ровно сутки на «подумать». Неявка будет считаться отказом.
Ах ты ж ебучий ты засранец! Вот так и кадрятся молодые студентки, а потом сидят и плачут, сожалея о горьком опыте. Сказать, что я нахожусь в охуенном замешательстве – ничего не сказать. Голова кружится с новой силой, мне срочно надо на улицу.
– Вы свободны, Кари.
Кое-как встаю, шатаясь, иду к выходу.
«Кари»? Серьезно, блять?! Он что, сталкерит меня на досуге?!»
Хватаюсь за ручку двери аудитории, что старуха за родную клюку. В глазах темнеет, и я просто плыву куда-то вдаль.
Из этого состояния меня вытаскивают крепкие мужские руки, что подхватывают сзади, а знакомый чеканный голос шепчет на ухо:
– Ты на пороге изуродованного мира, который сможешь воссоздать собственными руками.