Пятница 13
Я на столько ненавижу этот мир, что готова его воссоздать.
Кари
Пятница 13. Октября
__________________________________
Типичная «хрущёвка» - это советский типовой панельный, кирпичный или блочный жилой дом с малогабаритными квартирами.
«Нет, так не пойдёт. Слишком скучно» - подумала я.
Полутьма типичной «хрущевки». Прохладно: батареи не справляются с ветреным осенним дыханьем. Сыро. На балконе вторые сутки сушится бельё.
Соседи сверху, снизу, справа и слева посменно выясняют отношения, трахаются, громко слушают музыку или приглашают шумных гостей. Немое кино наоборот – звук бесконечного спектакля без картинки.
Жаловаться – бесполезная трата времени. Я привыкла.
Кроме ласкающей ухо звукоизоляции полно и других удобств: ржавая вода, старый косметический ремонт, мебельная скупость и ущербность, тараканы и вонь из общей вентиляции. Бонусом стабильно раз в неделю кто-то блюёт в подъезде. Звуковая палитра процесса расплёскивания рвотных масс также доступна для принудительного прослушивания сквозь ветхую дверь.
Зато дёшево. Единственный плюс данной квартиры. Хозяин это понимает, выставляя её за ломаный грош, словно грязную путану на оживленную трассу.
Мне посчастливилось стать арендатором. Ведь дешевле получится снять только мусорный бак, но пока я не готова пасть так низко. Пока что ещё звенят копейки в карманах.
Единственный источник света – настольная лампа, которая вышла из моды в десятых годах, но до сих пор вызывает у меня симпатию и чувство ностальгии по детству. Я люблю резкий безжизненный холодный свет газоразрядных ламп. За довольно короткий промежуток времени он стал воплощением строгости и внимательности. В его мертвых лучах ощущаешь себя в школе на уроке математики. Не хватает разве что мерзкого гудения дросселя, от которого болела голова после занятий.
Свет то и дело мерцает. В такт его мерцанию у соседа за спиной долбит мощный усилитель, выбивая их советских колонок уставший дух коммунизма. Меломан выкручивает звук всё громче и громче, дабы поскорее напрочь лишиться слуха.
Так я полюбила дабстеп. Стучать бесполезно – не услышит.
Мои будни проходят в напряженной работе. Поэтому обычно мне нечего рассказать своей подруге, которая живет на иждивении у очередного ёбаря.
«Как его там...» - пытаюсь вспомнить имя.
Микки. Смазливая сопля, выброшенная из носа родителей, с благородной дотацией в виде квартиры, автомобиля и «энной» суммы денег на проживание в суровом мирке.
Виктория хорошо устроилась: взяла этот денежный мешок на короткую верёвочку. Чуть что, и ему больше не видать её шикарной вагины, хотя вокруг их, как собак не стрелянных.
«Даже не знаю, чего больше – вагин или собак» - тоскливо подумала я.
Я так не умею, поэтому усердно работаю. Учусь и в то же время работаю. «С корабля на бал» - так можно охарактеризовать мой незаметный переход из школы в университет. Выброс во взрослую жизнь, в которой я чилю уже второй год.
И сегодня пятница тринадцатое. Я не суеверная, просто слегка дала слабину. Сижу в равном кресле, почти на спине: жопа съехала вперёд. Неудобно, но изменить позу лень. В правой руке бутылка дешёвого лагера, в левой – слюнявая самокрутка. Глаза уставлены в облезлый потолок, напоминающий карту болот Западно-Сибирской равнины. Соседи не стесняются затапливать, а я не стесняюсь говорить об этом. Мы чем-то похожи. Иногда штукатурка сыплется на голову. Или на лицо.
«Только не на лицо... черт, опять Викины шутеечки в голову лезут» - я подавила легкую улыбку и продолжила с серьезной миной.
Из одежды на мне огромная белая майка-алкоголичка, забытая кем-то из моих бывших, и больше ничего. Кроме нижнего белья, естественно. Пышными формами похвастаться не могу, поэтому особо не стесняюсь.
Не стесняюсь даже извращенца из дома напротив, который надрачивает на мой оконный образ. Ну и пусть. У него тоже пятница.
Несмотря на такие смелые высказывания, я всё ещё девственница. Бывших у меня пятеро – и все они бывшие только по одной причине: я – будущий архитектор, чёрт меня возьми.
Пиво на дне бутылки неприятно горчит и заставляет меня морщиться. В голове – кутерьма разных мыслей, постепенно падающих в пустоту.
Слово «архитектор» звучит круто, но есть и обратная сторона медали. Архитектор - не просто профессия, это образ жизни и мышления. Ни минуты свободного времени. Никаких развлечений. Есть только ты и строительные сооружения вокруг тебя. «Хрущёвки, сталинки, малосемейки и прочая нечисть», как любил говорить Иваныч, мой бывший препод по сопромату.
Излишества? Не слышала. У кого-то есть шикарный гардероб, а у меня лишь ручка и блокнот из «Сфикса», в который я начала записывать свои мысли. Вести дневничок, так скажем.
Я где-то вычитала, что ведение дневника хорошо помогает разобраться в себе. Думаю, что уже давно пришла пора этим заняться, потому что с моим инфантильным мировоззрением совсем скоро мне придется жить и работать на улице. Возможно, не получится снять даже мусорный бак. Почему? Долги.
Последней каплей стала продажа ноутбука со всеми установленными на нем программами для проектирования. Не то чтобы финансово всё на столько плохо. Скажем так, на то имелись веские причины.
Теперь я, как старый дед, вручную делаю сложные проекты, что совсем не доставляет неудобств, но времени уходит гораздо больше. Его теперь не хватает даже на лёгкий макияж, дабы изобразить на лице некое подобие милой мордашки. Постоянно хожу растрёпанная и ненакрашенная. Как чёртов Тайлер.
Ну и пусть. У меня тоже кризис, как и у всех вокруг. Зато я – Архитектор, «Будущее Страны», а ради такого можно стерпеть многое. Даже соседского дрочилу, который сейчас стоит в оконном проёме дома напротив, пристально смотрит на моё нетронутое тело и бесстыдно дёргает туда-сюда свой огрызок.
К этому я тоже привыкла. Честно говоря, даже приятно немного, что эта пародия на человека частенько проецирует мой образ в своём гнилом котелке. Становится лестно, когда знаешь наверняка, что о тебе кто-то усердно думает.
Затягиваюсь самокруткой, и та хрустит, как дрова в пионерском костре. Передо мной стол и дневник. Раньше здесь красовался ещё и мощный ноутбук... Зато теперь стало больше места! Надо всегда во всём искать положительные стороны. Так будет легче расставаться с другими вещами.
Ничего, я справлюсь. Обойдусь без состраданий и сожалений. Знаете, я прекрасно понимаю, что только благодаря своим странностям я оказалась загнанной в угол в затхлой конуре, и веду отвратительный маргинальный образ существования и выживания. И в любой момент я могу сделать лишь пару звонков, после чего в моей берлоге моментально появится целая тусовка из парней и их мочалок.
Раздвинуть ноги легче всего, но свести их обратно уже не получится. И не потому, что я боюсь прочитать однажды на двери университетского толчка «Кари – шлюха». Нет. Во-первых, слишком велик соблазн втянуться в подобный грязный образ жизни. А во-вторых, я просто не люблю играть на низких уровнях сложности.
Виктория любит. Я – нет.
Виктория сосёт у своего мажора за его «фантики». Я обсасываю пакетики от сосисок. Виктория не отказывает себе в шмотках. Моя одежда напоминает трофеи с убитого временем бомжа. Виктория даёт в попку за новый айфон. Моя попка срёт раз в неделю из-за недоедания.
Тем не менее, мы с ней подруги, и мне плевать, даже если она отсосёт у всего города. И не за айфон, а за «сяоми» - пофиг. Я не предам нашу дружбу.
Наш союз представляет из себя смесь помоев и итальянской пасты, но вкус получается отменный. Неразлучные, как Инь и Ян, а по-русски «жопа с ручкой».
И меня совсем не задевает, что она не приходит в гости и сама не зовёт.
«Не хватало мне ещё гостей» - подумала я, услышав очередной смачный взрывной тост у соседей сверху, что во всю праздновали конец рабочей недели.
Мы всегда встречаемся на нейтральной территории. Например, в «ЧикенФри», где бесплатно дают просроченную жаренную курочку за отказ от ответственности. Еда для бомжей вкуснее любого деликатеса просто потому, что она бесплатная. Иногда гуляем на центральной площади. Или в «парке культуры и отдыха», где нет ни культуры, ни отдыха. Мы гуляем и говорим, говорим. Иногда. Когда я не работаю. А это бывает очень редко. И говорит, в основном Виктория, а я просто уделяю ей внимание. Пытаться рассказать про свою жизнь – пустая трата времени.
Моя рука не живет без карандаша и ластика. Если я сижу без дела, у меня начинается паническая атака. Мне начинает казаться, что за моей спиной растут горы технических заданий, которые в один прекрасный день обрушатся на мою голову, как сель, и я окажусь погребённая заживо, так и не потеряв целомудрие.
Но сейчас моя костлявая рука держит почти пустую бутылку из-под пива, а в голове происходит мягкий казус, напоминающий мне о самых приятных моментах в моей жизни. Редкое явление, сопротивляться ему – бесполезно.
Оконный дрочила закончил свои «нечистые дела» и пошел спать, а это значит лишь одно: дело близится к полуночи, как по будильнику. Я собираюсь с силами и встаю, попутно роняя бутылку с мерзкими остатками «дешмана». Та с грохотом падает на убитый паркетник и катится в направлении остывающих батарей. Естественно, всё это слышат соседи и тотчас же стучат по трубам, потолку и стенам, чтобы я, «конченная алкашка», вела себя чуточку тише.
«Да пошли вы все! Да пошли вы... - в сердцах сетую я, - сегодня пятница тринадцатое, и в этот день я почти коснулась дна!»
Мои пафосные мысли прерывает сообщение от Виктории. Открываю переписку.
[начало переписки]
Вика хуика: Ты куда пропала, манда?
Я: Дома, пишу дневник
Я: До сих пор с твоей авы угараю, шальная императрица, бля
Вика хуика: Ха, а ты свою видела? Мэйбл-переросток. Короче, ты офигеешь, че Микки вытворяет, не по телефону только
Я: Ладно. Но не знаю на счет завтра, навряд ли смогу вырваться, 6 пар
Вика хуика: В смысле? В субботу? Сомнительно, но оке-е-й. А потом?
Я: Потом подработка, дизайн-проект надо накидать. Клиент ждет. Уже неделю. Если не заплатит, то буду жить в мусорке
Вика хуика: У меня есть одна на примете, кстати. Возле «Чикена». Как раз и еда рядом
Я: Ага. Спасибо за заботу, но твой неотложный рассказ про Микки подождет до воскресенья
Вика хуика: Ну ладно. Вонючка
Я: Воду надо экономить!
Вика хуика: Это точно. Микки то же самое говорит, когда мы с ним в душе слишком долго... Кстати, как там твой ручной друг поживает?
Я: Спать пошел уже. Сегодня быстро как-то. Видимо, без настроения был.
Вика хуика: Ах-аха, печальный финал. Ладно. Пошла я спать. В воскресенье жду в «Чикене» к 12
Я: Хз. Я постараюсь. Ничего не обещаю
Вика хуика: Задротина
Я: Оглядывайся, дура. Не то карандаш в печень – никто не вечен
Вика хуика: Вместе навсегда, шляпа майонезная.
[конец переписки]
Виктория всегда умеет поднять настроение. За это я её и люблю.
Ставлю десять будильников с самыми мерзкими мелодиями, иначе не проснусь. Особенно после пива по акции из «Сфикса». Вообще, просыпаться по утрам – это не моё. Я ненавижу открывать глаза и лицезреть наш дивный мир. И дело вовсе не в убитой временем «хрущёвке». По своей натуре я ебучий мизантроп. Всё, что как-то связано с людьми, вызывает у меня чувство тошноты и тревоги. Поэтому мировосприятие архитектора для меня наиболее подходящее. Я иду по улице и не вижу ничего, кроме «аутентичных пятиэтажек» и «величественных торговых центров». На фоне «нафуфыренной» Виктории я становлюсь серой и неприметной материальной точкой, что движется из пункта «А» в пункт «Бэ». Наша дружба своего рода симбиоз. Я тот ещё паразит и очень хорошо умею включать маскировку в агрессивной среде.
Дабстеп за стеной резко стих. Меломан наконец-то получил звуковую травму и ушёл на сонную реабилитацию. Пора и мне накидать планировочку «малосемейки» и вырубаться.