Остаться в темноте|тдд

Ночь была ледяной, словно сама зима решила выместить всю свою ярость на этом городе. За окном бушевала метель, снег хлестал по стеклам, как будто хотел ворваться внутрь и заморозить все, к чему прикоснется. Ветер выл, как раненый зверь, и этот звук пробирал до костей. В квартире царил полумрак, только тусклый свет уличного фонаря пробивался сквозь занавески, отбрасывая длинные, дрожащие тени на стены. Комната Нели, обычно такая уютная, теперь казалась ловушкой. На кровати лежал плед, скомканный и брошенный в спешке, а на полу валялись книги, словно их швырнули в порыве гнева. На тумбочке стояла чашка с недопитым чаем, уже холодным, как и атмосфера в доме.

Неля, услышав грохот стаканов и хриплый голос Глеба, резко встала с кровати. На ней было светло-фиолетовое худи, почти лавандового оттенка, с капюшоном, натянутым на голову, и черные спортивные штаны. Ее босые ноги коснулись холодного пола, но она даже не почувствовала этого. Сердце колотилось так сильно, что казалось, вот-вот вырвется из груди. Она вошла на кухню, где царил хаос. На столе стояли пустые бутылки, а на полу валялись осколки разбитого стакана. Глеб сидел за столом, сжимая в руке полупустую бутылку пива. Его взгляд был мутным, лицо бледным, а глаза красными от усталости и алкоголя.

— Глеб, хватит, блять! — резко сказала Неля, хватаясь за бутылку. Ее голос дрожал, но в нем звучала ярость. — Ты снова напиваешься! Сколько, сука, можно?!

Глеб медленно поднял на нее глаза, словно не сразу понял, кто перед ним. Он попытался улыбнуться, но получилось лишь кривая, пьяная гримаса.

— Неля, что ты... — начал он, но она уже вылила содержимое бутылки в мойку с громким плеском.

— Не "что ты"! — перебила она, ее голос звенел от гнева. — Ты обещал, блять! Ты сказал, что больше не будешь! А теперь сидишь тут, как последний алкаш, и думаешь, что это нормально?!

Глеб встал, шатаясь, и попытался подойти к ней. Его руки протянулись, чтобы обнять, но она резко отшатнулась, как будто он был для нее чужим.

— Не трогай меня, блять! — крикнула она, и в ее голосе прозвучал страх. — Я не хочу, чтобы ты меня трогал! Ты вообще понимаешь, что ты делаешь?!

Глеб замер, его руки опустились. Он смотрел на нее, пытаясь понять, что происходит, но его мысли были слишком запутаны. Вместо ответа он молча прошел мимо нее, достал из холодильника еще одну бутылку и снова сел за стол.

Неля сжала кулаки, чувствуя, как слезы подступают к глазам. Она больше не могла это терпеть. Резко развернувшись, она выбежала из квартиры, хлопнув дверью так, что стекла задрожали. На улице было холодно, снег падал крупными хлопьями, оседая на ее капюшоне и плечах. Она села на ограждение, дрожа от холода и эмоций, и достала телефон.

— Саша, пожалуйста, приезжай, — прошептала она, когда он ответил. Ее голос дрожал, и она едва сдерживала слезы. — Мне нужно, чтобы ты был здесь. Я не могу... я не могу больше.

— Я уже еду, — ответил Саша, его голос был спокойным, но в нем чувствовалось напряжение. — Держись, Неля. Я скоро буду.

Через семь минут Саша уже был у дома. Его машина остановилась у тротуара, и он быстро вышел, увидев Нелю, сидящую на ограждении. На нем была теплая куртка и не змеиный капюшон черной худи, а на лице — выражение беспокойства.

— Неля, что случилось? — спросил он, подходя к ней. — Ты замерзла, давай зайдем в подъезд.

Он повел ее в подъезд, где было немного теплее. Неля, дрожа, начала говорить:

— Он снова напился, Саша. Он кричал на меня, а потом... — она замолчала, сдерживая слезы. — Я не могу больше так. Он обещал, блять, что больше не будет! А теперь сидит там, как последний ублюдок, и думает, что все нормально! И я понимаю, что люблю его, но не могу с этим ничего сделать. Я не справляюсь..

Саша обнял ее, стараясь успокоить. Девушка легонько коснулась его руки, сжимая куртку до шуршания ткани. Ее лицо застыло в выражении обиды и жалости, все будто бы нахлынуло так сразу и так быстро, что просто хотелось спрятаться.

— Все будет хорошо, — сказал он мягко. — Давай я отвезу тебя к себе. Ты не можешь оставаться здесь.

Он позвонил Сергею, отцу Нели, и объяснил ситуацию. Через полчаса Сергей приехал, держа в руках теплую куртку для дочери. Он молча обнял Нелю, затем решительно направился в квартиру к Глебу.

Неля и Саша уехали. В машине было тихо, только шум двигателя и звук метели за окном. Неля сидела, свернувшись в кресле, глядя в окно. Ее мысли были далеко, а сердце болело.

Дома у Саши она легла на кровать, свернувшись калачиком. Саша сел рядом, осторожно положив руку на ее плечо.

— Неля, я здесь, — сказал он тихо. — Ты не одна.

Она не ответила, лишь закрыла глаза, чувствуя, как слезы снова подступают. Через час она уснула, а Саша остался рядом, наблюдая за ней и думая о том, как помочь ей справиться с этим кошмаром.

***

Сергей, высокий и подтянутый, в черной кожаной куртке и потертых джинсах, осторожно переступил порог квартиры Глеба. Квартира была просторной, но захламленной: на полу валялись пустые бутылки из-под алкоголя, окурки, разбросанная одежда. Воздух был тяжелым, пропитанным запахом табака и чего-то затхлого. В углу комнаты стоял диван, заваленный одеялами и подушками, а на столе — остатки вчерашнего ужина, который явно никто не убирал.

Глеб, худой и бледный, в мятой футболке и спортивных штанах, лежал на полу, лицом вниз. Его тело сотрясалось от рыданий, а голос, хриплый и сдавленный, бормотал что-то невнятное: 
— Прости... прости, пожалуйста... я больше не буду... 

Сергей, сжав губы, подошел к нему, его ботинки мягко ступали по линолеуму. Он наклонился, положил руку на плечо Глеба и тихо, но твердо произнес: 

— Глеб, вставай. Ты себя совсем опустил. 

Глеб, с трудом подняв голову, уставился на Сергея мутными глазами. Его лицо было красным от слез, волосы слиплись от пота. 

— Слэм... я... я все проебал... — прохрипел он, пытаясь встать, но его ноги подкашивались. 

Сергей, не говоря ни слова, подхватил его под руку и помог подняться. Его голос был спокойным, но в нем чувствовалась холодная сталь: 

— Смотри на меня, Глеб. То, что ты сейчас делаешь, это не выход. Ты напугал Нелю, орал на нее. Она же любит тебя, дурака. Ты думаешь, ей легко? 

Глеб, держась за руку Сергея, снова начал
рыдать: 

— Я знаю... я знаю, что проебался... Она не заслуживает этого... 

Сергей вздохнул, проводя рукой по лицу. 

— Ладно, хватит ныть. Сначала врач, потом к Неле. Ты в состоянии понять, что я говорю? 

Глеб кивнул, его руки дрожали. Через несколько минут в квартире появился врач, мужчина средних лет в белом халате, с чемоданчиком в руке. Он молча осмотрел Глеба, подключил капельницу и начал процедуру. Комната наполнилась тихим гулом медицинских приборов. 

Через час, когда Глеб немного пришел в себя, они отправились к Саше. Дверь открыл сам Саша, высокий и крепкий, в черной футболке и трениках. Его лицо сразу же исказилось от гнева: 

— Ты, ублюдок, посмел на Нелю орать?! Ты вообще в своем уме? Ты же только с рехаба вылез, а уже опять за свое?! 

Неля, появившись за спиной Саши, резко прервала его: 

— Саша, хватит! Заткнись уже! 

Она была в простой домашней футболке, ее волосы растрепались, а глаза были красными от слез. Она подошла к Глебу, который стоял, опустив голову, и тихо спросила: 

— Ты обещаешь, что больше не будешь пить? 

Глеб, не поднимая глаз, кивнул: 

— Клянусь... клянусь всем, что у меня есть... 

Неля, сжав губы, аккуратно стерла слезы с его лица. Ее руки дрожали, но она не обняла его. 

— Ладно... ладно, Глеб. Но если еще раз... 

— Не будет, — перебил он, его голос был полон отчаяния. — Я больше не могу так... 

Саша, стоя в стороне, закурил сигарету и бросил пачку на стол. 

— Ну, раз вы тут все так мило, я пойду ужин готовить. 

Неля, уставшая, села на стул и закрыла лицо руками. Саша, проходя мимо, положил руку на ее плечо: 

— Ты сильная, Нель. Сильнее, чем думаешь. 

Она посмотрела на него, устало улыбнувшись: 

— Почему ты так думаешь? 

Саша, затянувшись сигаретой, ответил: 

— Потому что Диана сдалась. А ты — нет. 

Неля опустила глаза, ее пальцы нервно теребили край футболки. 

— Я просто... не могу его бросить. 

Саша кивнул, его взгляд был полон понимания. 

— Я знаю. 

Через некоторое время, когда ужин был готов, Неля, сидя за столом, незаметно уснула. Саша, заметив это, аккуратно поднял ее и отнес в комнату, оставив в тишине и покое. 

Комната была уютной, с мягким светом лампы и большим окном, за которым виднелся ночной город. Саша, постояв немного в дверях, тихо закрыл их и вернулся на кухню, где Сергей уже мыл посуду. 

— Ну что, — спросил Саша, закуривая новую сигарету, — как думаешь, он справится? 

Сергей, не оборачиваясь, ответил: 

— Если захочет — справится. Но это только его выбор. 

Саша кивнул, его взгляд был задумчивым. 

— Надеюсь, он поймет, что теряет. 

Сергей, закончив с посудой, повернулся к Саше: 

— Надежда — это все, что у нас есть. 

И они сидели в тишине, пока за окном медленно наступала ночь.