Финал. Элизабет.
По возвращению с острова молодожены столкнулись не просто с давлением и осуждением семьи Хинкс, но и многочисленными сплетнями вокруг их пары. Закрывшись от всего мира в собственном мире любви и спокойствии, пара лишь иногда радовала своих подписчиков совместными фото.
К новому году ремонт в студии был закончен, обновленные локации привлекли как новых, так и постоянных клиентов Кама. Работы стало больше, но это не мешало мужчине контролировать молодого супруга. Матис старательно нагонял весь пройденный сокурсниками материал, желая восстановиться на очный формат обучения. Сначала юноша думал, что сможет учиться и одновременно помогать мужу в работе, однако постоянные стычки надоели обоим влюбленным.
После возвращения напряжение от постоянного нахождения двух сильных личностей в одном пространстве нарастало. Безумно любя Матиса, желание Кама прибить его ревнивую и упертую тушку становилось все больше. Способность парня сделать скандал из ничего обернулась в ежедневный ребус, за что сегодня Матис зацепился. Как итог, Кам стал раздражителен на съемочной площадке, необходимость контролировать действия любимого не давала сосредоточиться и весь процесс затягивался, так как результат, что видел Кам в отснятом материале, не устраивал мужчину.
Матис сам понимал, еще немного, и его импульсивность выйдет ему боком. Приближающаяся сессия стала глотком свежего воздуха для обоих. Мысль об университете сначала пришла Каму, но он не знал как преподнести ее так, чтобы любимый не решил, что фотограф просто ищет способ он него избавиться. И даже если это так, Матис об этом не узнает.
Матис же, посещая консультации, понял, что скучает по общественной жизни. Кам для него очень дорог, но вспоминая начало их отношений и то чувство окрыленности, парень загрустил. Этого ли он хотел для них? Фотограф, что стал внимательнее к малейшим сменам настроения Матиса, не мог игнорировать потухший огонек любимых глаз.
— Не поладил с профессором? — сегодня у Матиса была консультация по международному праву, а профессор этой дисциплины имеет скверный характер.
— Да нет, нормально все, просто... — замялся Матис.
Он сомневался, стоит ли говорить на эту тему. Обсуждая их будущее, мечтая, как они будут счастливы вдвоем, университет не входил в планы.
— Милый, знаешь же, что мне ты можешь сказать абсолютно все? Что тревожит эту светлую головушку, какие мысли омрачают ее? — ласково касаясь подбородка, Кам повернул к себе голову возлюбленного, всматриваясь в глаза.
От такого взгляда по коже молодого человека побежали мурашки, казалось, муж видит его насквозь.
— Ты сильно обидишься, если я попрошу папу договориться об очном обучении?
— Почему я должен обидеться? — удивился Кам, что его прилипала первый заговорил об этом.
— Мы хотели быть всегда вместе, а теперь я хочу вернуться к прошлому образу жизни, — виноватый взгляд и такие наивные рассуждения умиляли мужчину.
Почему обычно разумный парень, в вопросах собственных отношений становится таким глупышкой...
— Я хочу жить с тобой, хочу быть тем, кого ты любишь больше жизни, но я никогда не хотел быть единственным человеком в твоей вселенной. Ты должен учиться, общаться со сверстниками, строить карьеру. Свидетельство о браке не делает тебя пленником нашего дома.
— А как же мир на двоих, и все такое?
— Так это про нашу любовь, а не про социальную жизнь. В отношениях нас должно быть двое, а остальное на выбор каждого. Будет нечестно, если я продолжу работать, встречаться с клиентами и общаясь с друзьями, а ты будешь в изоляции.
Кам говорил спокойно, не осуждая и без поддевок, хотя и хотелось немного поиздеваться. Слишком уж ему нравилась реакция Матиса, в моменты, когда он понимал, что муж его дразнит.
— Понял, — Матис обнял любимого за талию, и уткнулся носом в грудь, вдыхая столь успокаивающий запах мужчины.
Весна...
Закат опускался над городом, окрашивая небо в нежные пастельные оттенки розового и рыжего. Лучи солнца проникали в просторную кухню, создавая золотистые блики на мраморной столешнице и древесине мебели. Здесь, в тихом уголке их дома, влюбленные супруги находили убежище от суеты внешнего мира.
На кухонном столе, стояли две кружки с ароматным чаем. В воздухе витал аппетитный запах лазаньи, которую они готовили вместе. Разгоняя нудные нотки повседневной рутинной суеты, они интуитивно наполняли жизнь новыми ритуалами и правилами.
Кам и Матис, сидя за столом, обменивались взглядами, полными нежности неспешно делясь тем, как прошел день. Свет тёплого заката касался их лиц, как бы подчеркивая тот уют и теплоту, которые они находили друг в друге. Кам с мягкой улыбкой поправил прядь волос, которая упала Матису на лоб.
— Ты знаешь, я всегда считал, что самые простые моменты — это и есть настоящая магия, — Матис поднял кружку, шумно отпивая горячий напиток, — У каждого из нас такая насыщенная интересная жизнь, но вот просто сидеть здесь, вместе — это...
— Это прекрасно, — перебил его Кам, оторвав взгляд от солнечных бликов, и посмотрел на любимого. — Ощущения, как в медовый месяц, как будто время приостанавливается. Всё, что нам нужно, есть здесь.
Матис кивнул, наслаждаясь моментом абсолютного счастья, вновь шумно отпивая чай, что стал еще слаще от волшебства момента.
Закат продолжал разгораться, как будто отвечая их чувствам. Тени, отбрасываемые на стены, напоминали об их совместных планах. Они мечтали о будущем, о том, как будут путешествовать по новым местам, исследовать мир и делать его лучше, вместе — с необъятным счастьем, которое росло между ними с каждой минутой.
Неожиданно с кухонного стола с глухим стуком упала книга с рецептами, которую они оставили открытой, потянувшись за поцелуем Матис нечаянно смахнул ее. Оба посмотрели на неё и разразились громким смехом.
— Эта будет блюдом выходного, — произнёс Кам, указывая на страницу с рецептом мятного песто. — Давай готовить его?
— Только если ты будешь участвовать в процессе. Я не рискую попасть в кухонный апокалипсис без твоей помощи, — Матис с обожанием взглянул на своего партнёра.
— Предлагаю идти по упрощенному пути и позвать готовить О'Нила. А мы займёмся чем-нибудь действительно интересным?
— Идет, — увлекая в чувственный поцелуй, согласился Матис.
Подобная атмосфера и сам процесс приготовления стали для них уютным ритуалом. Каждый подобный момент наполнял атмосферу искренностью их чувств. Сумбурная жизнь за дверями этого дома оставалась позади, а здесь место лишь для любви, тепла и понимания.
Солнце уходит на закат, но в их сердцах оно навсегда остаётся. Иногда этот огонь, как сегодня, перерастает в страстную бурю, оставляя за собой ужин и прочие бытовые заботы. В такие моменты больше ничего не останавливало влюбленных, забыв пару раз о духовке, Кам купил ту, что выключается автоматически. Кам и Матис, женатые лишь полгода, но уже успевшие завести множество общих воспоминаний и нелепых историй.
Влюбленные не могли устоять перед похотью и желанием, заполнившими воздух. Кам, с искрящимися возбуждением глазами, привлекал Матиса к себе, обвивая его талию руками и прижимая к столу. Их губы встретились в страстном поцелуе.
Плечи Матиса слегка дрожали от волнения, а его дыхание становилось всё быстрее. На протяжении почти года он ощущал на себе плотоядный взгляд, с жаждой отдаваясь во власть любимого. Кам отвечал ему тем же: с каждым прикосновением они поддавались своим чувствам, забывая обо всем.
Кам начал медленно проводить пальцами по бокам Матиса, заставляя его тело дрожать от нежности и предвкушения. Матис хотел Кама здесь и сейчас, на этом столе.
— Я хочу тебя прямо тут, — тихо произнёс Матис с огнём в глазах, его голос дрожал от накатывающей жажды.
— Будет исполнено, — ответил Кам, его голос обволакивал парня, и тот подался вперёд, вжимаясь в грудь мужчины, а их члены уже активно желали выскользнуть из штанов.
Он притянул Кама ближе, их губы снова встретились в поцелуе, который стал ещё более глубоким и запоминающимся.
С каждой новой лаской они погружались в захватывающее ощущение близости. Прижав Масита, сидящего на столешнице, Кам приподнял его от поверхности, стянув на пол штаны, а свои он только приспустил. Инициативный парень скинул с себя футболку, и принялся за одежду мужа. Новая волна возбуждения пробежала по позвоночнику Кама, когда Матис прильнул к его шее. Посасывая выступ адамового яблока, он проскулил в блаженстве, когда меж ягодичек потекло масло. Выгибаясь сильнее, он давал доступ крепким рукам к заветной дырочке.
— Боже, — задыхаясь от эмоций, Матис оторвался от шеи любимого.
— Можешь обращаться ко мне "просто муж"...
Кам подтолкнул Матиса, побуждая лечь на столешницу, подтянув попку к себе. Он положил ноги возлюбленного на плечи и не в силах сдерживаться, вошел в узкий канал. Матис заскулил, так как подготовки было недостаточно, а масло не могло заменить полноценную смазку.
— Ш-ш-ш, я буду очень медленным, — успокаивал Кам парня.
— Только попробуй, — притянув мужа для поцелуя, возмутился Матис.
Звуки соприкосновения тел и не сдерживаемые стоны заполнили пространство. Влюблённым было все равно, что их слышно. Все равно, что соседи, проходящие мимо окон, краснея, отворачивались. В такие моменты страсти существовали лишь они.
Одним из майских вечеров, Матис пришел домой невероятно задумчивый. Словно не замечая мужа, он направился к компьютеру и что-то долго там искал. Кам, занятый ретушью, не стал отвлекать парня, решив сначала закончить с заказом. Он оторвался от дел только к полуночи и в поисках Матиса пошел на кухню. Услышав громкий спор у соседей, он не придал сначала этому значения, Вилмер часто орет на Фрикадельку. Однако прозвучавшее имя супруга означало, что тот спорит с отцом.
— Папа, пожалуйста, она там лежит совсем одна. Даже если ей сделают эту операцию, не факт что ее удочерят. Пожалуйста!
— Нет!
Кам зашел, когда покрасневший от негодования, Бакстер шел на кухню.
— Забери его! Иначе я за себя не ручаюсь! — притормозив, наорал он на Кама.
Фотограф был поражён происходящим. Заглянув в гостиную, он застал не радужную картину: друг, что сидел на середине лестницы, потирал виски, вероятно старательно не вмешиваясь в разборки отца и сына, и Матис, сидевший у камина, в отчаянии спрятав лицо в ладонях, содрогался в беззвучном плаче.
— Что случилось? — присев рядом, Кам погладил любимого по спине.
— Она там лежит, одна! Плачет! У всех рядом кто-то есть, а она одна! А мне нельзя! — разрыдался парень в голос, утыкаясь в объятия мужа.
— Чего нельзя?
— Забрать ее! Ты не понимаешь?!
— Это ты не понимаешь! Ребёнок – это не кот! Что ты можешь дать ей? Кого ты из нее воспитаешь?! — гремел голос Бакстера, позади Кама.
Кам еще больше запутался в происходящем.
– Матис хочет забрать из детского отделения ребенка, — объяснил Вилмер и Кам замер.
— Я обещаю, я сам за ней буду ухаживать, я не попрошу у тебя ни цента! Пожалуйста! — смотря на отца сквозь пелену слез, вновь молил Матис.
— Так, сейчас пойдем домой, ты успокоишься и все мне расскажешь, понятно? — вставая с колен, просил Кам.
Тайлер был активным волонтёром в фонде мисс Бронте и пригласил поучаствовать в детском празднике в городской больнице. Матис, осматривая детское отделение, случайно забрел в бокс, где лежали совсем малыши. Зная парня в лицо, медсестра охотно отвечала на вопросы, рассказывая судьбу детей. Особенно привлекла внимание молодого человека девчушка с закрытыми ручками. Она горько плакала, но Матису не разрешили ее взять.
— Она должна привыкнуть, что по первому крику никто не придёт, — тихо говорила медсестра.
Ей тоже было жалко малютку. Сунув недельной девочке в рот пустышку, она попыталась отвлечь Матиса, но тот как завороженный смотрел на ее ручки.
— Что с ней?
— Поломка гена, пальчики одной руки срослись еще в утробе, а на второй их шесть. Чтобы не смущать родителей других детей мы спрятали ладошки.
— А ее родители?
Глаза парня наливались слезами, когда медсестра отрицательно покачала головой.
— Они отказались от нее. Оперировать ее бесплатно не станут, пластика не покрывается страховкой. А без этого ее не захотят удочерять.
Матис не мог думать ни о чем кроме этой девчушки. Перерыв интернет он понял, что девятнадцатилетний парень не может усыновить ребенка и пошел к отцу. К сожалению, тот выдал протест такой силы, что оставалось только плакать.
Кам сам чуть не плакал, слушая рассказ Матиса. Он никогда не думал, что парень настолько эмпатичен.
— Успокойся, слышишь, — вытирая слезы, он привлекал внимание рыдающего в голос Матиса, — Мы завтра поедем и спросим, что нужно для удочерения. Слышишь меня?
— Но мне нельзя...
— Ты забыл одну маленькую деталь. Ты замужем, у нас официально зарегистрированная семья. Мы можем усыновить ребёнка, — Кам говорил, выделяя каждое слово, чтобы до Матиса сразу дошло то, о чем говорит мужчина.
Знакомство Кама с малышкой прошло не менее эмоционально, чем ее первая встреча с Матисом. Мужчина, никогда особо не думавший о детях, проникся к девчушке. Пусть к удочерению двигался медленно, решив не посвещать в свое решение Хинксов, пара делала все самостоятельно, опираясь исключительно на свои возможности.
Проходя школу приемных родителей, Кам и Матис превращали мансарду в полноценную спальню, а свою бывшую комнату в зефирное облако, предназначенное для нового члена семьи. Внешние проблемы с ручками были не единственной проблемой ребёнка. Порок сердца сначала звучал как приговор, но позже врач объяснила, что при дырочках межжелудочковой перегородки дети растут и нормально развиваются, главное контролировать и вовремя начать лечение. Сейчас же кроме быстрой утомляемости и синеющего носогубного треугольника при плаче ничего не выдавало недуг.
Уже в июле маленькая Элизабет стала полноправной владелицей сердец всего окружения семейной пары. После прохождения ада бюрократии, пластической операции и восстановления, девочка переехала в дом теперь уже своих официальных родителей. Друзей и родственников они решили собрать в один день, чтобы познакомить с малышкой. В их представлении, Кам и Матис единожды скажут свою позицию, выслушают все гневные комментарии, и больше не будут навязывать миру свою теперь уже дочь.
Кто бы знал, что этот комочек с серьезными глазками на руках Кама, покорит сердца каждого, как когда-то Матиса с первого взгляда. Старшее поколение Хинксов с придыханием передавали малютку из рук в руки, а мама Кама не могла сдержать слез.
С появлением и ростом ребенка в доме, росли и родители. Кам учился делить любовь и внимание между мужем и дочерью. Матис учился ответственности и воспитанию детей. Кам никогда бы не подумал, что появление в их жизни ребёнка, так сильно повлияет на мужа. Матис научился правильно распределять приоритеты и нагрузку. Старался изо всех сил учиться как можно лучше, чтобы быть достойным примером для дочери.
Кам же просто наслаждался пахнущим молоком комочком. Подняв стоимость своих услуг вдвое и купив квартиру для сдачи, он рассчитывал, пока Матис не закончит учебу, будет заботиться о ребенке, не привлекая нянь. Первые пару недель удавалось назначать съемки когда Матис дома, а все утро он посвящал Элизабет.
Однако вскоре заказов стало только больше. Семейным советом было принято решение разделять обязанности и все же не отказываться от помощи родных. Статный, жутко важный в жизни Одри Хинкс, каждый день как на работу ездил к праправнучке, чтобы погулять с Элизабет в первый дневной сон. Адели непременно следовала за мужем. Ей так хотелось в свое время дочку или внучку, что малышка стала ясным солнышком в увядающей старости для нее. В свои за восемьдесят они помолодели душой, активно играя с Элизабет. Наслаждаясь первой улыбкой, первой удерживаемой в маленьких пальчиках игрушкой и первой выплюнутой в прапрадеда ложкой овощного пюре.
Элизабет стала той, кто своим появлением остановила все споры и предрассудки. Кто объединила и сделала семью сильнее. Той, что никогда не узнает о реальной истории своего появления в семье. Рожденной любовью и сердцем девчушке, будут рассказывать только то, как родители познакомились, как любви на двоих стало слишком много и небеса подарили миру и папам маленькую сладкую девочку.
История, начавшаяся с похоти и противостояния, стала любовью покоряющей сердца. Путем становления наглого мальчишки в ответственного мужчину. Примером любви, что смогли убедить закоренелого сноба, что не все в мире решает статус. Историей любви фотографа и футболиста, что даже через года, смогли сохранить таинство своего мирка, вот только теперь их там трое.