Спящая: вечно дремлющая. Глава 6
Дом, милый дом! Ах, как хорошо же будет завалиться на кроватку, прилечь на диванчик или пойти на кухоньку, любимую, да приготовить себе завтрак... но это увы, было лишь во сне. Жестокая, на взгляд Галки, реальность, разбивала все возможные границы. Почему так спина ноет? А голова почему трещит, будто щас лопнет, и никто ее больше никогда в жизни не соберет? Что за... Ай! Спина!
- Тццц...- прошипела светловолосая девушка, как на ее потирание спины и сонные высказывания вдруг откликнулись.
Ну что, проснулась, красавица?- со стороны ее, видимо, окликнул какой-то молодой человек. Голосок его был несколько хмур и даже обижен, что не могло не вызвать претензий у Гальки, особо-то и не понятно кому адресованных. Да неужто она что-то вытворила, пока спала, а тем более, если бодрствовала, чтобы к ней только-только проснувшейся, можно было так обращаться?- Я уж думал, хоронить или не хоронить,- он слабо хмыкнул, а в голос просочились нотки сарказма, легкого и ненавязчивого, но такого спокойного и равнодушного, словно сказанного на улыбке,- но, видимо, просчитался. Вставай! Раз ты так хотела видеть свою Спящую, так давай же, увидь. Мне-то не дала ее спокойно забрать... даже не знаю, как теперь выкручиваться, сведений то надлежащих нет на нее... в прочем, не важно, леди. Тебе это не к чему. Так давай же, увидь ее все-таки, а не сиди тут.
-Слушай, заявляешь так, будто в театре. Голос по-проще, заявлений по-меньше и ближе к делу,- девушка, сразу и не церемонясь,(в прочем, к чему это все?) заявила своим обычным командорским голосом такую важную информацию, без которой никакой диалог обойтись не мог - составляющая эта называется чистая правда без пафоса и страсти, которая не предполагает какие-то игры и недочеты в повествовании,- где я, где Мария, что происходит и какого хрена ты забыл у нас на квартире?
-Ну, что уж... уже не у вас, дорогая леди. И раз на то пошло,- он явно вновь взялся шутить,- уже далеко не на вашей квартире и далеко не на вашей территории. Так что попрошу отключить альфа-самца и перейти в дипломата, иначе я говорить не буду. По-меньше наездов, недоговорок и по-больше правды, если по-твоему.
На Гальку наплыло волнение, усталость, а тяжесть, которая с минуты на минуту давило на ту, туда-то испарилась. Она разлепила глаза, сонно постанывая, размяла спину, тотально игнорируя второго человека в пространстве, и только после этого начала вторую фазу разговора. Предельно ясно стало понятно, что «наездом», как выразился «господин», на которого она между прочим так и не удосужилась взглянуть(но знать-то знала кто), тут совершенно не обойтись. А раз так - придется опробовать другие тактики, информация-то нужна!
-Значит так,- она взглянула на того, чье имя даже не знала, почуяв в окружающем пространстве посторонние запахи вкусно пахнущих трав, которые сиюминутно могли затуманить разум любящих выпечку и свежескошенные поля да газоны людей,- если ты сейчас не ответишь мне где я и что происходит, пойдёшь отсюда вон, где бы мы все вместе не находились и на каких чертовых буераках бы ни спали. Это ясно?
Взгляд ее скользнул по тихой, с приглушены светом, светлыми половицами, выкрашенными под дерево(не быть же это и впрямь дереву? Кто на такую роскошь купиться во время капиталистов то, а?), такими же светлыми и яркими полочками, с элегантными, во всю свою книжную мощь увесистыми, но все-таки красивыми, корпусами, украшенными простыми, плоскими, а от того до того прелестными краями и ажурными вырезками, что просто хотелось расплыться, комнате. Тут ее взгляд темно-серых глаз с оттенками каких-то примесей ярости, ненависти, недопонимая и тоски, что общим словом можно было обозначить как «с вкраплениями черных точек непонятного происхождения и существования», заметил еще и собственные ноги, укутанные в теплое, но очень мягкое и легкое одеяло.
Она, констатировала логика: а) явно лежала на кровати, подсказывал мозг; б) явно находилась в комнате, вновь взвыл оный; в) находилась при всем этом в компании странного типа противоположного пола, который ни коим образом тоску по дому, или что еще лучше, любовь к свой персоне не вызывал, и вновь тот же нервный аппарат говорил ей на ушко. Смесь всех этих факторов вводила ее во все большее недоумение, которое вполне очевидно возникло бы у каждого, наверное, адекватного человека после бессонной Новогодней ночи.
Главной проблемой, как ни странно(а вообще-то странно), оказывалось другое... Нет-нет-нет, да не может быть! Перепила, легла, уснула, да не может быть! Нет, что-то тут не чисто.
Она повела головой на бекрень, вновь кинула непонимающий, а от того дотошно анализирующий, взгляд по своим ногам, а потом вернула его «господину». Вот тут-то все и прояснилось, причем очень кардинально и весело:
-Ааааа, так вот в чем было дело! Слушай, беловолосый, ты случаем не извращенец? Я просто тут вскинула парочку вариантов, выходит только такой... ты как работаешь, кстати, сначала в дом забираешься и только потом жертву поджидаешь, как в этот раз, или сначала караулишь, готовишься и изучаешь повадки женщины,.. как маньяк прям,- сделала она помарочку для себя,- а только потом в дом забираешься? Это я к чему - тебя по какой статье садить? Сразу за преследование и изнасилование, чтобы по полной программе, или только за моральный ущерб?
-Что?- отозвался наконец внимательно выслушавший ее парень, который сонно оперся о светлую, опять же, стенку, видимо какого-то молочного и очень приятного оттенка, и скрестил руки на груди с таким видом, будто маленький обиженный ребенок... или так и было на самом деле? Выглядел-то он не тридцать, и даже не на двадцать... эдак на лет шестнадцать тянул... Это все Галя вела к тому, что молодой человек не в ее вкусе, ей желательно подобие Бога, только в секси обертке, надлежащему такой оболочке характеру, но все-таки Богу с идеальными чертами лица и красивым мускулами. У этого, к сожалению, великому и великому, отсутствовало практически все... К сожалению же нашему, глаза с утра пораньше Галька не протерла, а потому натренированного тела, шикарных кучерявых, но тем не менее разболтанный в утреней несуразице волос оттенка карреллы, и голубых...голубых, с небесной синевой, голубой оттеночнностью и белесостью, сравнимой с ветровой свободой, глаз она не заметила. Да и то, что сам он был красив, хоть и впрямь и не в ее вкусе, тоже. «Слишком мал»- констатировал ее мозг, который окинул парня сразу же после ребяческого «что?», столь наивного и с той же долей обвиненного(причем с бухты барахты, если честно), что иначе тот воспринять юношу не мог,- по какой причине я... кто я там вообще? Зачем судить? Кто, в конце концов, в академии искусств, силы и мастерства будет судить меня за то, что я выполняю свою работу?
-Значит, в твою работу входит похищение, разграбление, моральный ущерб и еще Бог знает что?! Так значит, тут еще больше статей! Ту не просто «по полной программе», тут еще и с участие посторонней организации! Вау, вот это сеть раскрыла! Администрация точно будет мной довольна...- светлые, коротко, по лопатки, а то и плечи, остриженные волосы, угрожающе нависли над полом, стоило той качнуться в сторону юноши. Взгляд, в миг потемневший, теперь казался еще более мрачным, нежели неутешно пораженным, и сочил сквозь себя такое прямое насмехательство, а то и угрозу, что просто хотелось откинуть руки вверх, пронзал молодого юнца, незаконно, а потому и безответственно, обвиненного,- Интересно, выдаст ли мне институт стипендию в два раза больше, если я приведу им уголовника? А?
-Об институте говорить ничего не могу, явно не моя компетенция, но... Как тебя зовут?- он от чего-то вновь расслабился, приняв спокойное и сонное положение. На лице того снова расцвела детская, а от того и легкая, улыбка. Почему...чеееегооо?
-Ты мне зубы не заговаривай, малец. Я таких как ты еще с пеленок знаю. Прочь отсюда! Фиг с тобой, судить даже если не буду, так прогоняю за три и девять земель, выметайся!
-От чего же? Это ведь мой дом,- он не спускал улыбки, только теперь тот подтрунивал, задевал, так еще и такое ощущение, будто стыда за это и подавно не чувствовал!- Прошу, если тебе так не нравится здесь, уйди. Я не буду держать, мне не к чему. Наверняка и твой институт будет счастлив. Ступай, мне же легче.
Он, наконец, окончательно добил молодую особу сидевшую на высокой кровати, под которой ровным слоем располагались подстельные* шкафчики, еще совершенно пустые и необузданные, комната-то была новой и еще ни кем не занятой. Ее ошарашенный, а от того освирепевший взгляд сосчитал в себе все: и плясавший пламенные огоньки, что оттанцовывали очередной дьявольский круг; и совершенно недоумевавших рыбок, грустно сидящих у пруда; и разводящих руками карпов: « мол, так да сяк, головою об косяк. Не видать тебе выхода в свет, маньяк это и все»; и даже увядавшие листки, которые мерным веером осыпались наземь в осенний период, что по мнению девушки знаменовал полную и окончательную смерть.
В ее глазах вдруг мелькнуло что-то совершенно другое, до такой степени отчаянное и высоконравственное, что нельзя было перебить это чем-то другим, не сравнимым с этим по силе. Слезы, слезы скорби, отчаяния и еще чего-то такого, от чего в груди потом становилось так тошно и не приятно, стоило вспомнить об этом или хоть как-то задеть. Манипуляция такой чистой и прозрачной воды, что даже Кова, проживший все свое детство в рамках одного дома, парочки цветочных, оружейных и поставленческих магазинов, прудов, озер и полей, смог ее увидеть так четко, что без удивления окликнул девушку:
-Можешь не плакать, не сработает,- он спокойно, словно женские слезы и не задевали его юношескую сторону вовсе, склонил голову на бок. В глазах, до того светлых и преисполненных надеждой на светлую реальность, промелькнуло воспоминание, которое он не стал таить,- сестры все время говорили «слезами дело не решить, тут вышивание нужно», когда Олух резался ножом в очередной раз, готовя по своей очереди завтрак или обед, а потом рыдал часами на пролет... говорили, оно успокаивает, восстанавливает потерянные нервные соединения и гармонизирует. Я пробовал, работает. У меня до сих пор в комнате висит га'нгрена, красивая штука, а еще теплая, если зарядить энергетически должным образом. Хочешь, дам нити и пряжу? У меня остался виток неподалеку, могу принести...
В ответ ему послышался только тихий, но намеренно не скрытый томный и грустный всхлип, а потом, второй, добивающий. Девушка скрутилась, поджала коленки и уперлась лицом с уже полностью размазанным макияжем в ладони, и тихо-тихо плакала. От чего же она это было не ясно ни одному человеку, ни второму, но факт, что плакала, был - слезы тихими и мерными потоками, одна за одной, слезали с лица, уносясь на пол, так активно она елозила на одеяле.
-Ну, что ж, хорошо... не вышивание, так не вышивание. Удачи восстанавливать нервные соединения, связь и все прочее, а я пошел,- он преспокойно откинулся от стеночки, отлепил руку от руки, и направился к выходу размеренными шагами - была не была, все же, работа и отдых не ждет. Кому нужно успокаивать человека, который не то, что даже не просил этого делать, так еще и обижается в ответ на очевидные, совершенно простые предложения? Вот и Кова решил, что такая нервотрепка ему ни к чему, а потому зашагал к выходу из комнаты. Там стояла резная дверь, посаженная на красиво отлитые петли, мягкого и приятного оттенка берлиозы, светлого, чуть-чуть не дотягивающего по тональности до гор Миланнеза, которые славились своей структурой и неповторимым цветом, который, кажется, выбирала сама матушка природа подстать обитателям - изящным птицам гарлэ, чьи только клювы яркого вишневого цвета стоили на аукционах «смерти»* в тридцать раз дороже обычной энергетической оболочки. Но это молодой юноша отошел от темы реальных событий - в голове его мелькнуло еще несколько сопутствующих мыслей, как ему пришлось остановится. За доли секунд его внимание схватило, как отворяется дверь, как тихо и скромно в проем влетает чья-то небольшая светлая кисть, и как проход расширяется, а глаза его вынимают из прочей картины другие - светлые, то ли серые, то ли голубые, то ли зеленые, но напуганные и непонимающие ничего, глаза. Знакомые, знакомые и очень тепло отзывающиеся в груди глаза... Впервые за те Возрождения* и годы* он вновь мог заглянуть на дорогие, ценные и...любимые всей душой глаза... которые отвечали лишь пустотой, тупой, но не узнающей, черной дырой непонимания. «Я тебя не помню».
В груди мигом защемило, но он тут же задал себе вопрос: « А чего же я ждал?». Ответ не заставил себя ждать: «Взаимной любви и узнавания в очах». Только вот, начал объяснять он себе, никто тебе этого не должен, юноша, кем бы ты ни был: депутатом, управленцем, звездоносцем, телохранителем или любовником. Никто никому в принципе не должен, и даже она. Так от чего же ты расстраиваешься, любимый-любимый эгоизм? Но в ту же минуту в груди разразилась пустота: запрос, отправленный внутрь себя, заставил слезы подкатить к глазам. Не должен он был плакать или страдать, знал! Знал же, что не вспомнит, Кова! От чего же ей это делать? Условия отправления Спящей в другой мир на воспитание - отрицание ее от памяти, причем добровольное. Знал, а все равно сейчас плачешь! Так от чего же все-таки ты так надеялся на это?..
-Молодой человек,- застенчиво начала растрепанная девушка, которая казалась ему не столь привлекательной, сколько умилительной: тогда, когда он видел ее в прошлый раз она была оторвой с детскими, по ребячески горящими от волнения за новые, радостные и знатные приключения, глазами,- подскажите... ик, где я и как...
-Маша!- голос подорвавшейся в тут же минуту с кровати Гальки разбил немую тишину, зависшую в комнате на долю момента. Она подскочила, преодолев комнату в два прыжка, и тут же кинулась к Спящей,- как давно я тебя не видела бодрствующей!
Очи оной загорелись вновь, стоило ей только заприметить светловолосую подругу: в них заплясали огоньки узнавания и радости от того, что посреди огромного и неизведанного мира оказался свой, такой же узнаваемый человек. Силуэт ее преисполнился задором и некоторой искринкой: « ура!», промелькнуло в сознании.
Голоссарий:
* Аукцион «Смерти» - смерти потому, что товары предоставленные на аукционе очень ценятся, но не убив или не испортив определенный объект их получить нельзя. Если существо или объект, в состав которого входит нужный элемент, приходит в негодность или умирает, нужную часть изымают и продают. Расхищением гробниц и всем подобным жители Эстеобата обычно не занимаются, а потому предметы проданные на таком аукционе становятся роскошью, особенно, если они важны или нужны.
* Возрождения - система, по которой в народе звездоносцев подсчитывают года. Дважды за 14 лунных циклов( = арка) происходят энергетические сильные дни(как верят звездоносцы), которые приводят к полному обновлению тела, сил и прочего. Пережить подобное сложно, потому они уединяются на промежуток от 7 до 10 дней. Что-то сродни нашему дню Рождения, которое празднуется в отшельничестве:)
*Годы - система исчисления эльфов, которую Кова использует как пример. Мысленно передаем привет Анфис, которая научила его всему этому=) У разных рас и народов свои системы летоисчисления, годы же зачастую встречаются у эльфов(эльдиров, которые являются народом входящем в состав этой же расы)
От автора:
Не знаю, понравится кому-то или нет, но мне нравится! Счастья тебе и любви, если ты вдруг это читаешь!😉 Ну а что?