Урок 4. Биология
Как же они отвыкли от того, что перед входом учителя надо вставать. Вот уже четвёртый урок, и они дважды забывали об этом жесте приветствия. Но ведь это так унизительно: стоишь перед взрослым человеком, выказываешь ему своё почтение. Сразу видно, что ни о каком равенстве и речи быть не может.
Павел отвык от школьных будней. Самое интересное, что он даже не скучал по этому времени. Он был ему благодарен и только. Но благодарен за то, что школа позволила выучиться, предоставила знания, помогла поступить, стать самодостаточным человеком. Теперь же он снова должен притворяться мелкой сошкой, которая приветливо трясётся перед учителем? И для чего? Чтобы решить проблемы одноклассников, из-за которых они тут оказались?
Здесь. Эта школа. И зачем Павел вообще приехал домой? Ведь не хотел же возвращаться. В доме осталась старшая сестра, которая не может никуда деться от хозяйства. Да и воспитали её так, что теперь только тут она и может нормально существовать. Именно что существовать. Отвратительно. И ещё отец. Этот вечно страдающий, пьянчуга. Благо хоть иногда помогает по хозяйству, а то б вообще от него не было толку.
Конечно, Павел помогает сестре по мере своих сил. Каждый месяц переводит денег, чтоб куры и корова не загнулись. И сестра ничего не говорит в ответ. Молча принимает подачки. Но как Полина обрадовалась, когда он приехал, словно Павел решил остаться насовсем.
*
Николай Петрович неторопливо вошёл в кабинет, прикрыл за собой дверь. Вкрадчиво сказав «Добрый день», сел за учительский стол. Мимоходом учитель отметил, что на доске ничего не написано: одиннадцатому «а» очень нравилось оставлять надпись «а кто у нас лох?» со стрелочкой в сторону учительского стула. Но сегодня на доске было пусто. И это было удивительно.
Николай Петрович открыл учебник на параграфе семьдесят семь и обратился к ученикам:
— К сегодняшнему уроку вы должны были выучить основные типы биологических взаимодействий. Кто начнёт?
Но к четвёртому уроку одиннадцатый «а» наконец сообразил, как можно отмазаться, чтобы не отвечать, а слушать.
— Николай Петрович, у нас, в смысле, у всего класса вот какая проблема, — начал оправдываться Кирилл, который в школе был в любимчиках у биолога. Кирилла успели попросить о том, что ему надо будет провернуть простенькое дельце, чтобы отмазать весь класс от ответов. — Никто не понял этой темы. Вы не могли бы нам рассказать этот параграф?
Просящие глаза Кирилл научился делать уже с женой, когда она не хотела ему готовить какие-нибудь вкусности, пытаясь одно время посадить и Кирилла на здоровую еду. Пришлось приспособиться и начать выпрашивать. Хотя «выпрашивать у собственной жены» — звучит некрасиво, но так и было.
— Как не поняли? Тема же элементарная. Вы что же, не поняли, что такое симбиоз? Или паразитизм? — опешил Николай Петрович, отодвинув голову назад, отчего над воротником показался второй подбородок. Учитель оглядел класс и, заметив, как ученики неуверенно пожали плечами, он поразился ещё больше.
Это был не одиннадцатый «а». Эти ученики были словно бы старше, умудрёней. Им не нужны были знания, но лишь по той причине, что они ими уже обладали. Николай Петрович нахмурился и опять оглядел каждого. Учитель помнил, что на уроках Максим Голубев заговаривал и подкалывал несчастную Соню Громову, но сейчас Голубев был настолько спокоен, насколько Соня чувствовала себя в безопасности, судя по тому, как она весьма уверенно осматривала класс.
— Что ж... — не понял поведения класса Николай Петрович. Но решил не усложнять и пойти на поводу у просящих. В первый и последний раз. — Что ж. Давайте тогда вместе разберём тему.
*
Николай Петрович глянул в учебник, но рассказывать тему «Основные типы экологических взаимодействий» стал по памяти. Он прекрасно помнил, что протокооперация — это взаимо-полезное экологическое взаимодействие, в то время как паразитизм — полезно-вредное.
Учитель начал с начала параграфа. Как делал до этого уже на протяжении более тридцати лет.
Кирилл давно опустился на место и снова положил голову на руки, только теперь он хотя бы краем глаза смотрел за происходящим в классе. Мало кто разговаривал. Особенно отстранённо себя держали те, кто в школьное время были чуть ли не самым разговорчивым, заводилами.
Например, Марина, сидящая сейчас как раз перед Кириллом, обхватила себя руками и еле видно раскачивалась вперёд-назад, словно у неё что-то болело. Находящийся рядом с ней Влад вначале старался что-то ей говорить, вроде как успокоить, но Марина неопределённо махала головой и трясла длинными светлыми волосами, которые в двадцатом году она отрезала под шедшее ей каре и покрасила в тёмные цвет — уже не очень ей подходящий.
Или Артём Жуков, вечно смеющийся, шумливый и шутливый, довольный с поводом и без, сейчас как-то сконфуженно и отстраненно разговаривал с Олесей, которая держала себя так, словно она врач, а Артём пришёл к ней на приём. На первой парте Катерина что-то черкала в тетради, потом она резко замерла, быстро глянула на часы на руке и, посмотрев куда-то в потолок, блаженно улыбнулась.
Кирилл глянул на первый ряд, где Андрей важно развалился на стуле, потом резко выпрямился, размял шею, чуть потянулся, снова развалился. Ему не сиделось на месте, будто он куда-то торопился, а уроки его задерживали. Владимир окинул Андрея подозрительным взглядом, но ничего не сказал. На первой же парте Настя Полякова о чём-то тихо рассказывала Виолетте. Это было не в её духе. В школьное время Полякова ничего не стеснялась и говорила всё, как есть. На уроках вела себя вызывающе. Если Виолетта была версией высокомерной модницы, то Настя была этакой гопницей-модницей, хоть и чаще вела себя как обычная чересчур разговорчивая девушка. Ну хоть что-то в ней не изменилось со временем.
Кирилл заметил, как Павел наклонился к Михаилу и что-то у того спросил. Михаил ошалело отстранился, прямо как на предыдущем уроке сделал Кирилл. Кирилл усмехнулся: Павел решил допытаться до всех изгоев в этом классе? Следующие уроки видимо уже Михаил будет сидеть загруженный и весь в раздумья. Александр кинул на брата и Павла недовольный, нахмуренный взгляд. Неужели ему не нравится, когда Михаил разговаривает с кем-то? Или он ревнует других людей к брату, считая, что должны разговаривать, общаться только с ним? Кирилл непонятливо хмыкнул.
*
Скосив глаза, Олеся следила за Артёмом, который с начала урока не двигался. Вначале он пустыми глазами смотрел на доску. Потом опустил взгляд на парту, вроде как в учебник, но нет. Он просто пялился в ярко салатовую крышку парты, которая была застелена поцарапанной, местами расписанной ручкой клеёнкой.
Олеся забеспокоилась. Всё это выглядело так, будто Артём до сих пор был потрясён. Словно в его душе шла борьба с воспоминаниями, которые заставляли возвращаться во времени и переживать волнения заново.
— Знаешь, — Олеся решила хоть немного отвлечь Артёма, — а в школе ты мне нравился.
— И тебе? — Артем поднял мутные, но смеющиеся глаза.
— А кому ещё? — Олеся подняла бровь, стрельнув глазами вперёд, где сидели Валерия и Настя Изотова низко склонившиеся над чем-то.
— Да не важно, — отмахнулся Артём. — Так что же. Почему ничего не говорила?
— Ты что, — Олеся притворно округлила в шоке глаза, — конец нулевых. Тогда не принято было признаваться хоть в чём-то. Тем более в симпатии. Это сейчас на это смотрят проще.
Олеся задумчиво глянула на учителя, который рассказывая, почти не смотрел на учеников, а опустил глаза вниз, следил за своими пальцами, которые вертели какой-то шнурок.
Олеся даже успела подумать, что вот бы если бы вернуться в то время, да с сейчаснейшими знаниями и опытом, она бы не постеснялась ничего сказать: ни Артёму о симпатии, ни маме о нежелании учить историю. Но Олеся тотчас себя одёрнула: она же тут и есть. Олеся истерично засмеялась, успев прикрыть рот рукой и переведя смех в кашель.
— Что смешного? — улыбаясь спросил Артём.
— Да подумала, что было бы неплохо вернуться, чтобы хоть в чём-то признаться и исправить недоговоренности, — посмеялась Олеся.
— Действительно смешно, — поддержал её Артём и задумчиво продолжил: — Только вот жалко, что нельзя исправить поступки, которые будут совершены позже.
— Думаешь, нельзя? — отозвалась Олеся.
— Мне так кажется, — пожал плечами Артём. — Просто... понимаешь, лучше бы некоторые моменты не происходили.
— Тём, что произошло? — тихо, насколько могла участливо спросила Олеся. Она знала, что рассказывать и открываться знакомцам сложнее, чем рассказать всё незнакомому врачу, с которым, если будет желание, можно никогда больше и не встречаться. Олеся хотела помочь Артёму. Чтобы он поделился. Выплеснул свою боль. Она видела, что его гложет что-то тёмное и тяжёлое. То, что с Артёма надо было снять, скинуть, чтобы он наконец стал хоть немного легче и более открытым.
Артём сжался. Вспоминать не хотелось, но кадры проносились перед глазами, словно болиды на Формуле-1.
— Я потерял друга, — чуть слышно проговорил Артём. Он почувствовал, как в душе раскрылась чёрная дыра, но инвертированная. Она не засасывала в себя, наоборот, пыталась выплеснуть всё накопившееся за семь лет. Оно бродило, отравляя при этом впечатлительную душу Артёма, заставляла просыпаться от кошмаров. И только водка спасала его, потому как с ней он спал без сновидений. — Это было так глупо. Мы познакомились на первом курсе. Сразу при поступлении. Стали лучшими друзьями. Делились всем, даже девушками, хотя... не важно. А на третьем курсе решили попробовать травки. От которой захотелось есть. И мы сели в Димкину машину и поехали за пиццей. Но травка подействовала. Мы вылетели на встречку и столкнулись с фурой...
Артём закрыл глаза и замолчал. Его голос и так походил на шелест переворачиваемых в библиотеке страниц, так ещё и под конец он стал еле шевелить губами. Но Олеся молчала. Не просила говорить громче. Она слышала через слово. Но решила не мешать выговариваться человеку, который заживо себя похоронил после случившегося.
По щеке Артёма скатились слёзы. Крупные, насыщенные, горькие. Олеся взяла Артёма за руку, но ничего не говорила.
— Когда я вылез, Димка был в отключке. Думал, выберусь — вытащу потом его. Но машина загорелась. Стали останавливаться другие водители. Дверь со стороны Димки заклинило. — Рассказывая, Артём стал задыхаться, словно это он сейчас находился в машине. Олеся подозревала, что в голове у него примерно так и было. — Я хотел перелезть через своё место к нему, но меня уже держали. Машина горела всё больше. А внутри сидел Димка и горел вместе с ней.
Артём тяжело дышал, словно только что пробежал километр вокруг водокачки. Олесе показалось, что в кабинете слегка запахло палёным. Она поспешно огляделась, но всё было в норме. Никто не паниковал.
Артём же крепко вцепился в её руку, боясь опуститься на дно воспоминаний и никогда не всплыть. Он рассказывал мучившее его отрывисто, без подробностей. Но пережил Артём конечно же всё заново. Сердце болело, кололо, будто перед инфарктом, хоть Артём и не знал, как болит сердце перед приступом.
Но вместе с тем на душе становилось спокойнее. Слёзы ещё текли. Артём чувствовал в уголках губ солёную влагу, которая успела зацепиться за выступы губ, а не свалиться с гладкого подбородка.
— Я потерял любимого человека, — прошептал Артём куда-то в пустоту. Больше для себя, чем для Олеси, которой спонтанно решил всё рассказать. Но Олеся всё равно его услышала. Поняла. И, не удержавшись, обняла Артёма.
— Отпусти его, — прошептала Олеся Артёму в плечо. — Ты мучаешь не только себя. Твои близкие, уверена, тоже переживают. И Дима... — Олеся запнулась, боясь произносить триггерное имя, — разве хотел бы, чтобы ты страдал и убивался?
— Но это я виноват в его смерти, — достаточно громко всхлипнул Артём. Олеся успела удивиться, что никто не услышал и не обернулся, но сразу же мыслями вернулась к разговору.
— Это ты его заставил курить травку?
Артём отрицательно покачал головой.
— Ты сидел за рулём?
Артём отрицательно покачал головой.
— Ты запалил машину?
Артём отрицательно покачал головой.
— Это общая неосмотрительность и оплошность, — Олеся говорила твёрдо, уверенно. — И эта ответственность лежит на вас обоих. Только вот ты мучаешься с совестью, а Дима... свободен.
Артём отрицательно покачал головой.
— Понимаю, что это было страшно. Жутко. Очень больно. Но это произошло. Тебе осталось смириться с произошедшим. Иначе и ты сведёшь себя в могилу такими темпами. — Артём никак не отреагировал на сказанное Олесей. — Ты посмотри куда нас занесла водка, которую ты пьёшь.
Олеся попыталась пошутить, чтобы хоть немного разрядить обстановку и чуть отвлечь Артёма. Получилось: Артём смешно полухихикнул-полувсхлипнул.
Артём тяжело вздохнул и, похлопав Олесе по руке, намекнул, что с ним всё в порядке.
— Спасибо, — только и смог сказать Артём. Не хотелось пояснять за что: и за то, что не оттолкнула, и что выслушала, и что поддержала, и что немного пожурила, и что не посмеялась над любовью, в которой одно сторона давно погибла.
— Это ещё не всё, — покачала головой Олеся. Артём удивлённые поднял бровь. — Тебе надо обратиться к специалисту. Можешь найти у себя кого-нибудь, а можешь позвонить мне: я уже давно начала консультировать по видеосвязи.
— Ты психолог? — вспыхнул Артём от догадки, почему ему так легко было выговариваться Олесе.
— Ну да, — улыбнулась Олеся. — А что?
— Ты же шла поступать на юриста.
— Собиралась, — кивнула Олеся. — Но в последний момент изменила решение.
— Так вот почему ты сдавала биологию?
Олеся снова кивнула.
— Тогда всё понятно, — протянул Артём. — Думаю, действительно надо поговорить с тобой ещё. Тем более не надо будет рассказывать всё во второй раз.
Артём скривил страдальческое лицо, а Олеся поспешила поддакнуть и перевести тему, чтобы он снова не успел свалиться в пучину беспросветной тоски.
*
— Как дела? — Павел наклонился к Михаилу и заглянув через прикрывающую руку успел заметить, что Михаил играет на своём Siemens в грузчика.
Михаил отпрянул от Павла: одно дело скучать по компании какого-нибудь человека и другое, когда на тебя обращают внимания. Тем более в тот момент, когда ты играешь в игру, которая чисто характеризует тебя и твоё состояние в настоящий момент.
— Неплохо, — собрался Михаил, недоверчиво осматривая Павла и блокируя старенький телефон. — Сам как?
Павел запнулся, не ожидал, что прилетит ответный вопрос. Думал, что получится как и с Кириллом, который стеснялся отвечать, разговаривать, поэтому и говорил односложно. И как теперь реагировать на вопрос?
— Да хорошо, — промямлил Павел, тотчас растеряв свой пыл.
Михаил же решил теперь не отставать от собеседника. Он что, зря что ли начал разговаривать? Скорей всего у него была причина это сделать.
— Как Полина? — Михаил спросил из вежливости, но видел, как подозрительно сузились глаза Павла. — Это я просто спросил. Мы видимся иногда в центре. Перебрасываемся парой слов и только.
Михаил пошёл на попятную, так как заметил, что Павлу не понравилось упоминание сестры.
Но Павел и сам задавался вопросом «Как же там Полина?»
— Да хорошо Полина, вроде, — выдохнул Павел. — Отец ведёт себя тихо. Она работает. Деньги я ей перевожу.
Михаил не дал Павлу даже замолчать, как сразу же задал новый вопрос:
— А сам часто приезжаешь?
— Да нет, — опешил Павел. — Что мне тут делать?
— Помогать сестре?
— Она и сама неплохо справляется, — махнул рукой Павел, словно отгоняя надоедливого комара.
— Но она же скучает по тебе, — удивился Михаил.
— Это она тебе сказала? — вскинулся Павел.
— Нет, — поспешил заверить Михаил. — Это видно, когда она начинает рассказывать про тебя, про какой-нибудь ваш телефонный разговор, где ты огрызался.
— Много же она тебе рассказывает, — задумчиво пробурчал Павел.
— Ей одиноко, — ответил Михаил. — Поле нравится говорить с людьми о тебе. Особенно с теми, кто знал тебя. А из таких в Посёлке только я и Сонька. Но Соня редко бывает в центре.
Михаил немного помолчал, но не дождавшись никакого ответа от Павла, продолжил:
— Вы же были близки в школьное время, — Михаил бросил грустный взгляд в сторону Александра, перехватив взгляд брата. Михаил и Александр удивлённо посмотрели друг на друга и торопливо отвернулись. — Почему ты от неё отдалился?
— Я же приезжаю! — возмутился Павел.
— Два раза в год, — покачал головой Михаил.
— Я ей звоню, — капризно протянул Павел.
— Раз в месяц, — укорил его Михаил. — Или если она позвонит сама.
— Я ей помогаю, деньги перевожу, — попытался привести аргумент Павел, что он не бездействует.
— Деньгами невозможно заменить настоящее, родное внимание, — фыркнул Михаил. — Если будешь и дальше себя так вести, то у тебя никого не останется.
Михаил знал, что Александр навряд ли слушает их разговор. Оно и к лучшему. Но с другой стороны Михаилу хотелось, чтобы последнюю фразу брат тоже услышал, потому что она как нельзя лучше подходила и к нему.
— У меня есть девушка, — попытался оправдаться Павел.
— Она с тобой из-за тебя самого или из-за того, что ты гаишник и имеешь власть?
Павел беззвучно открыл рот, чтобы подтвердить первое, но потом вспомнил, как эта самая девушка просила приезжать за ней на служебной машине (хоть это и запрещено), как часто просила оставаться в форме пока они занимаются сексом, как примеряет фуражку и с вожделением поглаживает дубинку, словно это мужской член.
— Можешь не отвечать, — встрял в его мысли Михаил. — Просто не забывай про сестру. Она хорошая девушка, и несмотря на твою материальную помощь, — грустно проговорил Михаил, — ей тяжело в Посёлке одной.
За партой воцарилось молчание. На заднем фоне Николай Петрович вещал про мутуализм, но его мало кто слушал.
— Слушай, а ты чего такой разговорчивый? — наконец решил спросить Павел. Его первоначальный план разговорить Михаила сильно претерпел изменения: теперь нового соседа по парте хотелось заткнуть.
— Да я всегда такой был, — улыбнулся Михаил. — Только со мной мало кто разговаривал.
— Сашка говорил, что ты после того, как ваши родители сошлись, замкнулся и стал менее разговорчивый, — нахмурился Павел.
— Вот как? — ошалел от новости Михаил и уже прямо глянул на брата.
Что происходило? Михаил думал, что с ним не разговаривают по причине неприязни, а тут оказываются новые переменные в уравнении, от которых задача усложнилась? Почему брат это говорил?
Михаил помнил: как только Александр пришёл в их компанию, он одинаково дружелюбно и простодушно общался со всеми в классе. Но как только их родители сошлись, Александра как подменили. Он стал дерзким с одноклассниками, часто недружелюбно их подкалывал, стал усиленней заниматься спортом.
А вот с Михаилом стали меньше разговаривать. Причём одноклассники сами пытались закончить поскорей разговор, словно им что-то такого наговорили, отчего они боялись находиться рядом с Михаилом.
Что же происходило?
*
— Пример симбиоза — сожительство деревьев и грибов. — Николай Петрович поднял глаза на класс, но быстро их перевёл в окно, продолжая. — Следующий вид взаимодействия — хищничество.
Николай Петрович был вместо включённого телевизора, который Насте Поляковой нравилось оставлять на кухне, пока она собиралась по утрам на работу. Конечно, Коля ругался по этому поводу: ну кому захочется просыпать в полседьмого утра под гороскоп, который Настя вполуха слушала на Первом канале.
Настя с начала урока рассказывала Виолетте о Коле. Рассказывала увлечённо, подробно. Делилась деталями о муже с радостью и чуть ли не с гордостью. Рассказывала о том, как они познакомились. Как сошлись. Как решили купить квартиру, но почти сразу после покупки Колю выгнали с работы. Как у него не получается сейчас найти работу, хоть квартира и куплена, и они платят ипотеку.
— Постой, — снисходительно подняла ладонь изрядно помятая Виолетта, которая давно не слушала столько болтовни, — он сейчас не работает?
Настя отрицательно покачала головой, громко сглатывая. Виолетта уже понадеялась, что у Насти закончились слюни, и она больше не сможет говорить, но Настя продолжила тараторить, рассказывая про его маму, которая иногда приезжает в гости и развлекает себя походами по магазинам, кино и салонам красоты.
— И вы платите ипотеку? — снова встряла Виолетта.
Настя кивнула. Но заметив задумчивый, направленный на доску, взгляд Виолетты, заметив, как та обрезанными, накрашенными простым голубоватым лаком ногтями стучит по подбородку, не решилась продолжить говорить. Насте было интересно, что же скажет Виолетта дальше.
— Почему же тогда ты говоришь «мы»? — наконец выдала Виолетта. — Если всё делаешь ты.
— Нет, мы вместе делаем, — Настя опешила. — Коля покупает продукты. Ну... их привозит доставка. Коля делает мне массаж вечерами. Ещё он часто звонит во время работы, спросить, когда я приду, чтобы приготовить ужин к моему приходу. У Коли сейчас сложный период. Ему нужна моя поддержка.
Настя видела, как у Виолетты по мере перечисления всё больше кривились губы.
— Деньги на продукты он где берёт?
— На карточке, — хлопнула глазами Настя.
— На которую поступает твоя зарплата? — Настя неуверенно кивнула, а Виолетта продолжила: — Еду говоришь, заказывает?
— Да, ему нравится азиатская кухня, — застенчиво улыбнулась Настя.
— Ещё бы, — фыркнула Виолетта. — А мама его на чьи деньги развлекается?
Настя нахмурилась.
— Коля ей даёт деньги...
— Твои? — ехидно осведомилась Виолетта.
Настя задумчиво смотрела на Виолетту, соображая. Шестерёнки у неё были что надо. Программисту иметь медленный ум — непростительно. Но в вопросах семьи и отношений Настя оказалась настоящим профаном.
До Насти донёсся голос учителя:
— ... это форма взаимосвязей между видами, при которой организмы одного вида, паразитирующего, живут за счёт питательных веществ или тканей организмов другого вида, хозяйского, в течении определённого времени. Обычно паразит использует живого хозяина не только как источник пищи, но и как место постоянного или временного проживания.
Виолетта видела, как изменилось лицо Насти, как она загнанным взглядом посмотрела на Николая Петровича. Виолетта не поняла, не услышала, что такого сказал учитель, но не успела переспросить, потому что Настя уже подорвалась сама:
— Николай Петрович, — Настя сама удивилась, как быстро и точно вспомнила имя учителя, — извините, вы не могли бы повторить? Это было про какую форму взаимодействия?
Николай Петрович с раскрытым ртом смотрел на Полякову, которая мало того до этого вела себя более или менее тихо, хоть и разговаривала, так ещё и сейчас, когда перебила, извинилась, попросила повторить материал. Николай Петрович постарался совладать с собой, но вышло это не сразу.
Со всех сторон слышалось тихое шептание «паразитизм», «про паразитов это», «паразиты», но Настя слушала только учителя, который повторил абзац и сказал, что это паразитизм.
— А дальше что? — с замиранием сердца, с придыханием спросила Настя, соображая быстрей, догадываясь.
Виолетта усмехнулась, видя безумный блеск в глазах Насти. Несмотря на какую-то глупую беззаботность подруги, Виолетте стало жалко Настю, которая какое-то время потратила на бездаря, который доил её. Виолетта бы не удивилась, если бы он успел даже накопить себе капитал.
Как странно получается: Настя же не бизнесменша, чтобы на неё клюнул такой парень. Видимо, он пришёл к этой схеме после их схождения вместе. Виолетта не удивилась бы, если этот Коля-Николай изменял Насте. Не зря же он звонил ей в рабочее время справиться о времени прихода.
— Хм, ну, — замялся Николай Петрович от внимания учеников, которые разом стали его слушать. И слышать, — в отличие от хищничества при нападении паразита хозяин не погибает сразу, но испытывает угнетение. То есть паразит изнуряет, но не губит хозяина, поскольку жизнь хозяина обеспечивает существование паразита.
Настя тихонько ахнула. Ученики одиннадцатого «а» напряглись в предвкушении: перед ними разыгрывалась невероятно захватывающая сцена. Актриса же была изумительна: не переигрывала, была натуральна и жива, её эмоции зашкаливали и полностью отражались на лице, которое, правда, сейчас было прикрыто наполовину рукой.
— То есть это что получается, Колян мой — паразит? — вытаращив глаза, пришла к выводу Настя Полякова. Весь класс заворожённо следил за откровением, которое хоть кому-то открывалось в этом месте.
На задней парте фыркнула от зарождающегося смеха Настя Аникина, отчего Прасковья вздрогнула. Вот почему-то Настя Аникина не была удивлена, что именно у Поляковой случился такой конфуз. Что отец её тогда ушёл и теперь прибился к другой семье, теперь и муж у неё ниочёмный, никакой, как сказала Полякова — паразит.
Настя обернулась ко второй парте, где Андрей с улыбкой на губах следил за глупой сценкой. Владимир сидел потрясённый и ничего не понимающий.
— Муж мой — сволочь, — тихо, но отчётливо, проговорила Настя, глядя на Андрея, словно он был в этом повинен. У Андрея с губ сошла вся улыбка, чтобы ненароком не спровоцировать зарождающееся сумасшествие. Настя перевела взгляд на Владимира, который откинулся назад на стуле, чтобы быть подальше от откровения. — Вышвырну этого паразита, как только вернёмся обратно.
Настя это произнесла твёрдо и громко. Услышал каждый. Тем более учитель.
— Полякова, — удивлённо спросил Николай Петрович, — что ты говоришь? Какой муж? Куда вы собрались возвращаться обратно?
Николай Петрович, словно стукнутый палкой, ошарашенно смотрел на затихший класс.
— Николай Петрович, — поднялась с места Виолетта, чтобы привлечь внимание, да и выказать уважение. Умаслить. — Это Настя готовится к пробам. Она хочет попробовать поступить в театральный. Вот и решила на нас потренироваться.
Настя усиленно закивала, подтверждая. Учитель до сих смотрел недоверчиво после чего пробубнел:
— С ума сегодня посходил одиннадцатый «а», — а потом громче добавил. — На моём-то предмете зачем это устраивать? Мало того, что не подготовились к уроку, так ещё и сцены тут разыгрываете.
Николай Петрович наконец взял себя в руки. Встряхнулся. Строго осмотрел класс, который весь зашептался, словно единый живой организм. И учитель продолжил:
— Конкуренция...
— Если решишься, могу тебе помочь с разводом, — довольная озарением подруги Виолетта смотрела на Настю, которая расширенными глазами рассматривала палец, где десять лет спустя будет красоваться простенькое обручальное кольцо.
— Будет сложно? — Настя моргнула, но глаза так и остались вылупленными на руки.
— Обычно нет, — отмахнула Виолетта. — Но судя по твоим рассказам, муж тебя просто так не отпустит. Обычно такие стараются оттяпать кусок напоследок, чтобы в одних трусах не остаться.
Настя наконец перевела взгляд на Виолетту.
— У него же ничего нет, — удивлённо ответила Настя.
— В теории, квартира — это имущество, нажитое в браке...
— Но... я за неё плачу! — прошипела Настя.
— Знаю, — Виолетта мягко взяла Настю за руку, чтобы та успокоилась. — Но у таких людей нет чувства такта, да они за чужую монету готовы голову отгрызть. Коля твой будет судиться, пытаясь выторговать половину стоимости квартиры.
— И что мне делать? — испуганно, загнанно глянула на Виолетту Настя.
— Я помогу тебе, — заверила её Виолетта и удивилась, как просто оказалось это — предложить помощь знакомому человеку.
Виолетта думала, что ей не хочется иметь ничегообщего с теми, кто видел её в подростковом возрасте. А сейчас вот так простоснова сдружилась с Настей, помогает ей. Виолетта улыбнулась, уже представляя,как они выиграют дело, и как пойдут они с Настей праздновать в какой-нибудьресторан. Или даже бар.