Глава 26
Федор появился в офисе хмурый. Мрачно поздоровался и сразу же вызвал Дину к себе. Мила пожала плечами – мол, понятия не имею, в чем там дело, и ободряюще улыбнулась. Дина скорчила рожицу и направилась в кабинет.
— Если ты насчет рассылки, то я почти закончила, — быстро сказала Дина, усаживаясь на стул.
— Нет, я по другому поводу.
Федор смотрел на нее в упор. Дине показалось, что так смотрят на преступников, которых уже приперли к стенке, и ожидают только чистосердечного признания.
— Мне немножко неуютно. — Дина заерзала на стуле.
— Я знаю, что ты сделала.
Дина забеспокоилась всерьез. Что такого она могла совершить? Опоздала на десять минут? Забыла выключить принтер перед уходом? Цветок не полила? Хотя, нет, последний вариант отпадал – за цветами ухаживала Мила.
— Хорошо, — кивнула Дина. — Вот бы и мне знать, что я сделала.
— Как выходные прошли? Ничего интересного не случилось?
— Случилось. На концерте была. Мелисса – не слышал про такую певицу? Вполне приличный поп-рок.
— Ты, наверное, именно там разузнала подробности моего ухода из полиции?
Дине сперва стало холодно, по телу пробежали мурашки, а потом кровь прилила к щекам.
— Ну и что? — тихо спросила она.
Федор пожал плечами:
— Да ничего. Просто могла бы спросить, я бы рассказал.
— Ага, Миле не рассказывал, а мне бы сразу.
— А, то есть разведывательные работы ты давно вела? — усмехнулся Федор. — А зачем?
— Честно?
— Тебе есть, что скрывать?
— Абсолютно нечего, — с вызовом ответила Дина. — Просто наткнулась на статью в интернете. И как-то образ кровожадного Федора Збруева не очень походил на того Федора Збруева, который был моим шефом. А дальше... Как-то само собой получилось.
— Жалко, что ты Дина, а не Варвара.
— Почему это?
— Более любопытного носа я в жизни не видел.
— Все когда-то бывает в первый раз, — фыркнула Дина.
Она почему-то чувствовала себя виноватой, хотя, в сущности, не совершила ни чего-то ужасного, ни чего-то непоправимого.
«Может быть, и правда не стоило, — с тоской думала Дина. — Это не мое дело. Влезла, и теперь он точно меня вышвырнет отсюда, а ведь все только начало налаживаться...».
— А как тебе Таню удалось разговорить? — вдруг спросил Федор. — Я сколько раз пытался – толку никакого, только истерила.
— Таню... Подожди, откуда ты обо всем этом знаешь?
— Папа твой звонил. Мы виделись пару часов назад. Кажется, мои проблемы решены.
Дина подскочила, прижала ладони к щекам и тихонько взвизгнула:
— Правда? Так быстро? А как?
— Правда, быстро, — засмеялся Федор. — А как – это уже вопросы к Андрею Алексеевичу, он своими методами не делится. Кстати, в CrimeBlog запись удалена, а на портале завтра-послезавтра появится опровержение.
— А гения, который все это сочинил, — уволят?
— Не знаю. А это важно?
— Конечно, важно! — возмутилась Дина. — Он публиковал даже не непроверенную информацию, а заведомо ложную. Как говорится, вон из профессии!
Федор с улыбкой наблюдал за нею, откровенно любуясь негодующей Диной. Рассерженная, бунтующая, с горящими глазами, она была необыкновенно хороша.
— Я тебе очень благодарен, — сказал Федор. — Только, пожалуйста, учти на будущее: не нужно за меня копья ломать.
— А я не за тебя. Я за справедливость.
— Ах, вот оно что, — протянул Федор. — Ну, раз за справедливость... Тогда, наверное, не имеет смысла предлагать тебе где-нибудь поужинать?
Дине показалось, что она плохо его расслышала. Или уснула, и ей снится прекрасный, реалистичный сон. Или таблетка от головной боли, выпитая утром, вызвала побочные эффекты в виде галлюцинаций.
Нет, он определенно приглашал ее на ужин.
— Ну почему же? — Дина сложила руки на груди. — Нам, борцам за справедливость, ничто человеческое не чуждо.
***
— Нет, Рома, я не смогу, очень много работы, — оправдывалась в трубку Мила. — Извини, пожалуйста.
— Что, к такому жизнь тебя не готовила? — хихикнула Дина. — Отшивать парней – это особый вид искусства, дщерь моя.
— Вот в следующий раз я ему точно скажу, что может меня больше никуда не приглашать, — решительно заявила Мила.
— Не скажешь, у тебя духу не хватит. А вообще, считай, что он возвращает тебе все потраченные на него слезы, эмоции, годы...
— Что ты несешь? — Мила закатила глаза. — Какие годы, я его увидела первый раз зимой!
— Все равно, пусть теперь отмаливает свой тяжкий грех равнодушия!
Дина подлетела к Миле, схватила ее за руку и закружила в вальсе. В крошечной приемной такой танец был травмоопасен не меньше, чем какой-нибудь хоккей – они постоянно рисковали наткнуться на острые углы или что-нибудь опрокинуть.
— Остановись! — хохоча, верещала Мила. — Дурында, мы сейчас тут все разнесем!
— Подумаешь, ломать – не строить, — откликнулась Дина и все-таки остановила пляску. — Хороший день сегодня, правда?
— Нормальный. — Мила подозрительно прищурилась. — Ничего мне не хочешь рассказать?
— Я смотрю, у вас это семейное – спрашивать, не хочу ли я что-то рассказать, — фыркнула Дина. — Хочу. Мы с Федей сегодня идем на ужин.
Мила ошеломленно захлопала ресницами:
— У вас свидание?
— Наверное.
— Откуда такая неуверенность? Я никогда не видела, чтобы Федька звал кого-то ужинать, и это не считалось бы свиданием.
— Тебя послушать, так у него любая деловая встреча – свидание.
— Ты не обижайся, но я сомневаюсь, что у него к тебе деловое предложение. И, кстати, конкретно тебя для этого необязательно вести в ресторан – можно и тут переговорить.
Дина вмиг стала серьезной, развернула Милу к себе и спросила:
— Как ты думаешь, у нас может получиться?
— Если получится, то только у вас. — Мила потерла переносицу. — Как по мне, вы отлично друг другу подходите. Ты его будешь тормошить, он тебя – остужать. Идеальное сочетание.
— Как картошка фри и кетчуп?
— Как клубника и сливки.
— Как лед и коньки.
— Как котик и... Котик!
— Ну, это уже банальщина, — отвергла вариант Дина. — И не думай, что всепоглощающий восторг заставит меня забыть о твоем Ромике. Я слежу за тобой.
— Давай-давай. — Мила уселась на место и шепнула: — И, между прочим, я первая заметила, что Федька к тебе неровно дышит.
***
Федор в пятый раз набирал номер, ответом ему служили длинные гудки, которые оканчивались срабатыванием автоответчика.
До этого он сбрасывал, но теперь дождался звукового сигнала и проговорил:
— Как-то нехорошо получается — записывать сообщение. Жанн, десятое число отменяется. Извини.
Он хотел еще добавить, что, если бы она соизволила снять трубку, то он бы сообщил об этом лично, или, в идеале, глядя ей в глаза. Но к чему эти объяснения и игры в благородство? Пусть думает, что хочет.
Не прошло и минуты, как телефон завибрировал.
— Привет, Збруев! — небрежно бросила Жанна. — Извини, я была занята. А ты аж пять раз звонил, бедняга. Что-то случилось?
— Да. — Федору не очень хотелось снова повторять уже сказанное, но выбора не было: — Жанна, наши договоренности отменяются.
— Какие?
— Насчет десятого числа.
— Подожди... В чем дело? Все нормально было, какая муха тебя укусила?
— Мне очень неудобно, что я тебя обнадежил, но так складываются обстоятельства.
— Какие нафиг обстоятельства? — Жанна была вне себя. — Збруев, ты тронулся? Ты мне обещал!
— И я искренне прошу прощения, что обещания не выполнил...
Жанне, похоже, было все равно, что он говорит. Она кричала в трубку:
— Чего ты добиваешься? Чтобы я тебя умоляла? Или ты мне так мстишь?
«Нельзя же считать себя центром Вселенной», — со вздохом подумал Федор и сказал:
— Дело вообще не в тебе.
— У тебя баба, что ли, появилась? Нет, я все понимаю, но почему я должна страдать из-за того, что тебе надо с кем-то спать?
— А ты не страдай, — посоветовал Федор.
— А-а-а, так я права. — Жанна шумно вздохнула. — Мало того, что ты меня подставляешь, мало того, что ты не выполняешь свои обещания, так ты еще и решил променять столько лет нашей жизни на... На что, кстати? Нет, твоя ассистентка — очень ничего, но ты серьезно? Знаешь, Збруев...
Федор нажал «отбой». Он не знал и не хотел знать, к каким умозаключениям пришла Жанна. Единственное, что удивляло — ее проницательность: второй раз она упоминала «ассистентку» с намеком на романтические отношения между Федором и Диной. Возможно, Жанна считала соперницей любую симпатичную особу, которая находилась рядом с Федором. Возможно, между ним и Диной давно проскакивали искры, просто это замечали все, кроме них. Черт его знает.
Телефон зазвонил снова. Федор сбросил вызов, но через мгновение на экране опять высветилось «Жанна». Он ругнулся и сделал то, чего больше всего не любил – добавил номер в черный список.