Contract

Я не знаю, какого черта все валится! Сначала нас подводит подрядчик. Затем – техника. Затем эпидемия гриппа косит наши ряды. Да, дьявол всех раздери!

Инспекция затягивается. И вместо того, чтобы и дальше двигаться в сторону Юлиной постели, я топчусь здесь на месте. Хорошо хоть, Николя рядом, помогает советами и руками. Да и Лиз спасибо отдельное – держит меня в тонусе, не бросает мой проект.

Если бросит проект, бросит меня, я завалю данное Юле обещание. Я снова потеряю ее доверие. Я этого не хочу. Мне не нужен брак по контракту. Не с этой женщиной. Юля мне нужна вся – ее душа, ее мысли... Нужна на столько же, на сколько она завладела мной.

Каждый день я делаю заказ – Юля получает от меня букет цветов. Она молчит, но Лиз на моей стороне, и периодически бросает мне весточки. Хорошо, что у меня теперь есть союзник...

К концу недели я уже вою волком. Я хочу домой. Тело ломит, душа ноет. Я стал наркоманом. Юля – мой наркотик. И я однозначно не хочу реабилитации.

К концу недели мы все же разруливаем ситуацию. У меня есть всего несколько часов, чтобы отдохнуть, перелететь через горы, привести себя в порядок, заказать номер, ужин в номер... В общем, все то, что может расслабить, настроить и подтолкнуть к романтике.

Николя достает с расспросами, но стоит мне заговорить о Юле, как я сбиваюсь с мысли, теряю самообладание и не могу закончить предложение. Я тупею на глазах. Он высмеивает меня, а мне не обидно. В иной ситуации брат запросто схлопотал бы по морде. Но я же говорю – я тупею...

Нет, это не значит, что мои чувства ослабевают. Как раз наоборот. Они настолько сильны, что забивают все остальные эмоции – обиду, гнев, чувство голода... Господи, вот, что значит, быть сытым любовью! Я – по уши!

Все время в полете и в бегах по сайтам в поиске свободного номера под самой крышей я думаю, во что будет одета Юля в опере. Как она меня встретит? Что прочитаю я в ее глазах? Не накосячил ли я за это неделю? Не всплыло ли какое-нибудь говнецо, способное отравить мне и Юле жизнь?

В общем, до самой красной дорожки на ступенях Гранд-Опера я кусаю губы до крови. Но стоит мне увидеть знакомый перелив света в ее волосах, как все горести и сомнения отступают. Она меня ждет...

Чтобы не броситься к ней, чтобы не бежать вприпрыжку, мне приходится прихватить бокал. В нем оказывается бурбон – отвратительнейший напиток, но ничего не попишешь – приходится и его хлебнуть. Я здороваюсь со всеми знакомыми, кто встречается на пути к ней. Я смеюсь, чтобы сбросить оцепенение, ноги кажутся ватными. Я иду к ней, а она меня не замечает.

- Евгений, я очень горжусь твоим проектом, и мои юристы уверили, что мой интерес окупится...

Кто-то намекает, что уже влил в меня деньжат, мне приходится улыбнуться в ответ и пообещать, что никто не останется в проигрыше. Я делаю шаг, но кажется, я все еще слишком далеко.

Меня замечает мама. Я отмечаю ее радостную улыбку лишь мельком. Все мое внимание приковано к Юлиной спине. Мало того, что на моей жене – алое платье, так еще и спина оголена. И мой мозг корректно отмечает – Юля под такое платье не надела бюстик. Под такие платья их не надевают...

Чтобы остудить голову, я решаю отвлечь себя этикетом: обнимаю маму, здороваюсь с отцом и тестем, склоняю голову в приветствии тещи... И все еще боюсь взглянуть на Юлю. Я уверен, что стилист старался изо всех сил, и ее губы, те самые, которые без помады на вкус, как нектарин, накрашены сегодня помадой, столь же яркого оттенка, что и платье. Кроваво-алый. Безмерно глубокий. Бесконечно соблазнительный...

Больше тянуть нельзя. Я проявил уважение ко всем, пора взглянуть опасности в лицо.

Я делаю шаг назад, останавливаюсь рядом с Юлей и, собравшись духом, касаюсь ее взглядом.

- Чудесно выглядишь...

Серьезно?! «Чудесно выглядишь» - это все, на что ты способен?! Да она выглядит на миллион! На миллиард! Идиот! Где твоя оригинальность? Куда ты засунул свое сногсшибательное обаяние?! Ты безмозглый чурбан! И ее снисходительная улыбка – яркое тому подтверждение. А еще отец своим хмыком заставляет меня усомниться в том, что я – наследник фамилии Гайсин. Надо срочно что-то делать!

И я делаю.

- Ты не хочешь сбежать?

К черту перемигивания. Я хочу увести свою жену подальше от завистливых взглядов. Хочу, чтобы она согласилась и плюнула на этикет, махнула рукой на обязательства...

- Нас неправильно поймут...

Дьявол! Она отказывает. Но она улыбается. Она ждет от меня еще одного шага. Нужно быть очень осторожным. Нельзя спугнуть птицу цвета ультрамарин...

Я поворачиваюсь так, чтобы ее плечо касалось моей груди. Я склоняю голову, чтобы расстояние между нами сократилось до миллиметра. Я чувствую, как она напряжена. И это притяжение... Это оно... Это – моя страховка. Важно не быть грубым.

- Боюсь, поймут они нас правильно. Главное, чтобы мы оправдали их самые смелые ожидания.

Юля принимает игру. И я могу дать зуб – она повысит ставки сразу, как только мы выйдем из дверей Гранд-Опера.

- Я...

Юля не успевает договорить, переводит взгляд мне за плечо. И я, богом клянусь, сейчас сверну тебе шею, кем бы ты ни был...

- Николя... Какая неожиданная встреча...

Юля явно недовольна его появлением. С одной стороны – отлично! Значит, я на верном пути и птичка уже у меня в руках! С другой стороны, Николя может быть именно тем, кто мою удачу спугнет. А, может... Тот, кто нам мешает, тот нам поможет?

Я, озаренный идеей, резко оборачиваюсь и хватаю брата.

- Вот, он нас и прикроет!

Николя обескуражен. У него дергается бровь и кончик носа. Смешной он, когда силится принять скорое решение.

- И куда это вы собрались?

Ну, и дурак же ты, брат мой! Ну, куда мы отправимся с женой, которую я не видел много дней и для которой я заказал супер-люкс в Тауэре?!

- Нет, Жека, так не пойдет! Я и без сегодняшнего вечера постоянно прикрываю твою задницу!

Николя пытается избавиться от моего захвата. Но я не пойду на попятную!

- Николя, ты мне брат?

- Брат, брат... Но только после первого акта.

Это намного лучше. Один акт я выдержу. И родителей порадую. В оперу я-то не часто заглядываю, а маме все еще хочется приучить меня к прекрасному. Хотя...

Вот он я. Держу за руку самое прекрасное, что я когда-либо видел в своей жизни. Держу ее за руку, а сам еле сдерживаюсь, чтобы не вырвать ее из толпы, закинуть на плечо и угнать в пещеру. Юля, если бы ты знала, какого первобытного зверя будишь во мне...

Мне не интересно ничего, что происходит на сцене. Меня куда больше занимает рука Юли, лежащая в моей ладони. Меня окунают в лаву ее пальцы, которыми она сплетается с моими. Каждый раз, как ее аккуратные ноготки нечаянно царапают мне кожу, волоски на шее поднимаются дыбом, а дыхание сбивается.

Мне никогда не оценить прелести оперы, потому что в темноте я могу думать лишь о ее обнаженной спине.

В кармане вибрирует телефон. Он очень некстати, но сообщение может быть важным. Я ведь не хочу накосяить...

Проверяю экран – незнакомый адресат прислал письмо. К дьяволу! Это неважно. Блокирую экран, но что-то заставляет меня вернуться к письму. Это его тема. И там фигурирует имя моей жены.

Мир внезапно выцветает до сепии, мне не хватает красок, чтобы наполнить легкие жизнью. Я оставляю свое место, чувствуя, как Юлина рука пытается хоть на мгновенье продлить наш контакт. Но то, что мне прислали, очень важно. А если – нет, я скоро вернусь.

В фойе приходится слегка постоять, чтобы привыкнуть к яркому свету. Спустя полминуты я открываю сообщение. Это фото.

Паршивое качество, видно зерно. Фотографу пришлось постараться, чтобы выхватить сюжет у низкой контрастности. Но и этого хватает, чтобы расплющить меня в лепешку.

На фото – Юля. Не одна. Ее раздевает какой-то мужчина. Они явно не в ее квартире. И видимо, считают, что они – в полной безопасности.

Господи...

Фото не очень много. Все-таки задернутые шторы и крохотная щель между портьерами... Многого не увидишь. Даже в дорогой объектив.

Дата...

Дата...

Мне трудно поверить, но это день подписания нашего брачного договора. Что я делал в тот вечер? Напивался. Потом был какой-то аукцион, на котором меня выиграла какая-то девица в платье с оголенным плечом. Потом – помню смутно. Или не хочу вспоминать.

А Юля...

Юля...

- Дьявол!

Я срываюсь. Мне нужно побыть одному. Мне нужно осознать, что происходит, и как мне с этим дальше жить... Поговорить с кем-то? С кем? С Николя? Нет... Показать фото Лиз? Тогда я точно не буду тем, на чьей стороне окажется Юлина помощница.

Нет... Ни с кем не говорить. Уходить. Бежать, как можно дальше...

Воздух превращается в зарин. Внутренности разъедает изнутри, выворачивает, ломает кости. Мне давит галстук. Мне давит рубашка. Мне давит город. На меня давит весь мир.

Я смутно разбираю дорогу, но, кажется, ноги лучше моих мозгов понимают, куда меня нужно доставить.

Я закрываю глаза. Зажмуриваюсь, но это не помогает. Образ Юли и того мужчины застывает чеканным памятником на могиле моих чаяний. Это была наша первая брачная ночь. И Юля провела ее с другим мужчиной...

Когда открываю глаза, надо мной – день. Я сижу в дорогом смокинге над обрывом. Передо мной – пространство, за спиной – красные пески и внедорожник. Сбоку – бутылка чего-то спиртного. Я даже не понимаю, в какой я стране... Мне жутко жарко, зато дышать стало легче. Я смотрю на свои лакированные туфли – на свалке теперь им место. Я ищу мобильник – его нет. Приходится тащиться в машину.

Но и внутри его нет. Чтобы определить, куда меня занесло, включаю радио. Арабский...

- Слушай, шайтан, скажи, какое сегодня число?

Но радио не разговаривает со мной.

В багажнике я обнаруживаю снаряжение, холодильник с питьем – спиртным и не очень, чистую одежду, нормальную обувь.

Мне было трудно дышать в моем городе. И видимо, я не придумал ничего лучше, чем поискать воздух почище на другом конце планеты.

Господи, как же паршиво-то на душе...

Полтора десятка минут мне понадобилось для того, чтобы переоблачиться. Моя миссия на сегодня – загнать себя физически, чтобы не оставалось пространства и сил мыслить. Не мыслить – думать...

А какой сегодня день, я выясню, когда вернусь в цивилизацию.