Contract

Ох, и неделька выдалась!

Каждый день заглаживать свою вину – это тяжкий труд. План Лиз слегка отличался от задуманного мной. Пришлось доработать. Мы каждый день сверялись с пунктами: я вел здоровый образ жизни, подтверждая это ежедневными «вылазками» в Инстаграм с утренним «кофе», короткими видео с раскадровкой физических нагрузок и занимательными «секретиками» своей работы. Удивительно, но мой новый образ как ничто другое влиял на котировки. Лиз была довольна, Юля была довольна, отец был несказанно рад.

Я не вылезал из своей студии до сегодняшнего утра.

За окном – ни свет, ни заря. Передо мной – зеркало. В зеркале – небритый мужик с горящим взглядом и впалыми щеками. Нет, друг, так не пойдет. Надо съездить к себе на квартиру и поплавать в бассейне часок.

Хорошо, что еще очень рано. Дом спит. Прислуга спит. Они сегодня, уже по привычке, принесут мне завтрак, но меня не будет на месте. Ничего, пусть сегодняшнее фото с чашкой в бассейне моей квартиры станет легким намеком, что я никуда не пропал, что я никакой не подкаблучник и все еще распоряжаюсь своим временем. Юля делает мне новый образ, но не делает из меня другого человека.

Я натягиваю на себя джинсы и футболку, бегу в гараж. Кажется, там должен стоять мой байк...

На улице свежо. Прекрасно дышится. Все же, хорошо, что нас родители обязали жить за городом. Тут другой воздух. Здесь дышится легче...

Байк находится сразу. Вымытый, отполированный, с полным баком. Я решаю выкатить его из гаража, дотащить до ворот, и только там – заводить. Не хочу никого будить так рано.

Но за дверью гаража меня ждет неприятный сюрприз.

На улице, не перекрывая выезд, но ограничивая идеальное пространство, стоит Юлина машина. Та самая, которую я преподнес ей, как подарок на свадьбу. Та, которую выбирал не я, а мой брат. Та, которая привезла мою жену в карьер... где я лизался с какой-то девулей.

Дьявол раздери все это!

Я бросаю байк и рассматриваю машину. Она пыльная, но целая. Брошенная, как напоминание того, что нельзя давать обещание и не выполнять обещанного. Брошена, как укор.

- Прости, родная, - говорю я, то ли машине, то ли жене.

Моя задача на сегодняшнее утро – привести в порядок эту красавицу. Выгнать автомобиль на газон – раз плюнуть. Мотор урчит, как кошка. Этот точно никого не разбудит. Шланг брать нельзя – этот точно разбудит! Значит, надо набрать воды в ведро и мыть тряпкой.

Искать бесхозную тряпку в доме перфекционистки – гиблое дело. Поэтому я просто снимаю с себя футболку и бросаю ее в ведро. Утренний ветер бодрит. Я невольно сравниваю чувства с теми, что испытываю при погружении в воду – прикольно!

Буду драить машину вместо утреннего заплыва. Вот тебе и физические упражнения, и водные процедуры. Отлично! Поехали!

Через час, когда солнечные косые лучи уже укорачивают тени, я заканчиваю с крылом. Остается дождаться, пока высохнет, и найти еще одну футболку, чтобы пробежаться не мокрой, а влажной тряпкой по машине.

Присаживаюсь у колеса, и замечаю какую-то белесую потертость. Начинаю ее вытирать, а она, словно издеваясь, становится все больше и больше. Когда терпение уже на исходе, я плюю, бросаю тряпку, в которую окончательно превратилась моя футболка, и, чертыхаясь, бросаю это неблагодарное дело.

Как оказывается – не зря.

Поднявшись, я вижу Юлю. Она несет в руках две чашки. Но не это привлекает мое внимание. Она идет босиком. Вот уж не ожидал... Поднимаю взгляд и понимаю, что моя жена идет ко мне прямиком из постели. А это значит... это может значить... что на ней под халатиком может быть совсем ничего нет... От одной только мысли о ее наготе у меня подкашиваются ноги. Приходиться опереться о капот машины. Иначе – позорно паду к ее ногам. Или не позорно... Еще немного воздержания и сам к ней приползу. В горле пересыхает, как только представляю ее в своих руках. Зато рот наполняется слюной. И мне приходится прикрыть его рукой, иначе, боюсь, закапает слюна, потечет по подбородку.

Кстати, было бы неплохо побриться...

- Твой утренний кофе.

Она улыбается. Протягивает мне чашку.

Она улыбается. Мне улыбается. Рано утром, когда на голове – беспорядок, на лице – ни намека на макияж, в осанке нет той самой фамильной монументальности Импайер Стейт Билдинг. Она улыбается. И приносит мне кофе... Нет, она принесла именно то, что я пью по утрам, выдавая за кофе. Разве она не совершенство?

- Решил вернуть ее в салон?

Юля кивает в сторону машины и отпускает чашку. У меня руки замерзли, пока я мыл машину, и только сейчас я понимаю, насколько горячий напиток держу в пальцах. Она убирает руку, а мне становится так тоскливо. Как будто я годы прожил, пока ждал этого касания. А теперь его у меня забирают...

Она, кажется, задала вопрос. Взбодрись, Жека!

- Даже в мыслях не было. Но технику жалко. Ты с ней не очень...

Хотел сказать «обошлась», но осекся, вспоминая, как лихо Юля развернула мускулистый агрегат на карьере. Нельзя сказать, что они с машиной «не очень». Нет, эти две красавицы как раз очень даже подходят друг другу. Они просто идеальны. И обе – идеальны для меня.

А то, что Юля бросила свой подарок буквально под окнами моей студии – это она правильно сделала. Все по справедливости. Я накосячил... Придется платить по счетам. В принципе, я уже плачу. Было бы неплохо знать, когда мое наказание искупит мою вину... Когда? Когда я закончу проект? А если не закончу? Она меня убьет?

Гляжу на Юлю, и мысли перескакивают в слегка не то русло. Всплывший образ всплывшего трупа, то есть - меня после провала проекта, и пристальный взгляд жены заставляют подумать о невозможном и вполне допустимом:

- Ты что, подсыпала мне что-то?

- С какой стати?

Действительно, с какой стати? Что-то я не то спросил. Хотя...

- Слишком ожидающе смотришь.

- Крысиный яд нынче не в моде.

Ого, меня только что обозвали «крысой»! Это больно. Это ранит меня больше не потому, что меня сравнили с помойным животным, а потому, что это обвинение слетело с уст моей жены. С прекрасных, манящих уст моей жены...

Я обманул ее. Подставил. Я обещал больше так не делать. Я собираюсь держать слово.

А вот она, видимо, не верит мне. И собирается уходить...

- Мне очень жаль, Юля.

Я успеваю сказать это прежде, чем она окончательно меня бросает. Надеюсь, она даст мне время, чтобы еще раз извиниться. Буду просить у нее прощения, пока она не разозлиться на меня за то, что я слишком часто прошу прощения.

- Ты просила, а я не сделал.

Я смотрю в ее глаза, хочу увидеть хоть капельку тепла. Но мои старания – тщетны.

- Я сделал с точностью, да наоборот. Я был мудаком.

- Говоришь так, будто что-то изменилось.

Дух выбивает моментально. Лучше бы она меня этой тряпкой... Было бы не так больно.

- Что было, то было. Мы исправили ошибку. Вынесли урок.

Я пропускаю мимо ушей ту поспешность, с которой Юля подводит черту. Я все равно раздавлен.

- Очень невесело звучит это.

Разочарованию нет предела. Я допиваю свой шоколад, ставлю чашку на крышу автомобиля, для того, чтобы подойти к Юле.

Она снова делает это – выстраивает между нами стену. На этот раз – это не стол в конференц-зале. На этот раз – между нами машина. Мне это абсолютно не нравится. Металл перекрывает волны. Она должна не только слышать, что мне жаль. Она должна почувствовать, что мне, действительно, очень жаль. И мне очень плохо, потому что я до сих пор не получил прощения за проступок.

- Да уж, куда уж веселее пить из пупка.

Я слышу эти слова, хотя и не должен был. Я наклонился, чтобы убрать из-под ног тряпку, которая путалась, присел за капот. А она сказала, видимо, думая, что я не услышу. Но я услышал. И это совсем не то, что я хотел бы слышать. Мне больно. Мне страшно... Кажется, лишь на ритуальном костре сгорят все мои грехи. Вместе со мной. И Юля будет плясать на углях...

Я не хочу так.

- Тебя не должно было быть там.

Я не замечаю, как двигаются ноги, но вижу, что я иду к Юле. И меня волнует еще один момент:

- Как ты вообще нашла туда дорогу?

Вопрос попадает в какую-то ее болевую точку. Ее глаза вспыхивают огнем. Он настолько притягателен, что я уже не сдерживаюсь – я буду давить и дальше.

- Прочитала в печенюшке с предсказаниями.

Она огрызается... Она огрызается!

- О, что я вижу? Эмоции?

Я рад. Я жутко рад тому, что у моей жены есть душа. И она болит не меньше моей.

- Тебе куда лучше идет страсть, чем холодный расчет.

Юля тоже улыбается, хоть и не достаточно искренне. А у меня срывает крышу. Я хочу довести эту Снежную королеву до исступления. Хочу, чтобы она показала мне свою настоящую натуру. То, что я вижу в ее глазах – это и есть страсть. Долго лелеянная, спрятанная за семью замками.

Она не просто так вышла ко мне в это утро. Она вышла ко мне не издеваться и требовать пасть ниц и бить земные поклоны, вымаливая прощения. Она пришла не с кофе, а с моим шоколадом. Она пришла с двумя чашками. Сама пришла, а не попросила слугу вынести. Она пришла мириться.

Я подхожу к ней близко. Так близко, что могу в любой момент наступить ей на ногу. Я выше ее. Почти на целую голову. Господи, какие же высоченные каблуки она носит, что на всех встречах стоит почти плечом к плечу ко мне?

Она не убегает. Не острит. И самое главное – она не отводит взгляд. Я прямо сейчас могу дотронуться до нее. Взять ее ладонь в свою руку. Я могу провести пальцами по ее щеке. Я могу вдохнуть аромат ее волос. И она позволит мне, потому что готова подарить прощение.

Краем глаза я вижу движение у дома. И это ужасно яркое пятно выбивает меня из равновесия. Николя, как же ты некстати!

И я отхожу. Я не хочу, чтобы кто-то видел. Я не хочу, чтобы Юля считала потом, что я играл на зрителя. Не так...

- Не забудь про утреннюю фото-сессию с кофе. В таком виде у тебя будет ошеломительный успех.

Юля уходит. Я ее разочаровал. Прости, родная, я снова буду просить у тебя прощения.

Машина чистая. И никому ненужная. Не мне решать ее судьбу. Пусть хозяйка решает.

В гараже есть место для нее. Туда ее и ставлю.

- Николя, ты чего в такую рань?

Брат стоит около своей машины. Курит. Молчит, глядя себе под ноги.

- Хотел забрать тебя пораньше на инспекцию объекта. Он закончен уже.

Я удивлен. Разве на сегодня уже инспекция назначена?

- Не помню я такого в расписании.

- А ты проверь, - Николя бросается словами, как метательными ножами.

- Ты чего такой взъерошенный? Не выспался?

- Позволь, я объясню тебе на пальцах. Средний видишь?!

Я смеюсь. Конечно, он не выспался. А тут еще и я со своей дырявой памятью...

- Дай мне пятнадцать минут. Я переоденусь.

Николя кивает и отворачивается, закуривая новую сигарету. Что-то он стал много курить в последнее время.

Довольно быстро привожу себя в порядок, спешу, но уже на выходе из комнаты бросаю взгляд на комод у двери. Ровно секунда мне нужна, чтобы принять решение. Николя подождет.

Я иду в ее комнату. Отдать ключи – это всего лишь повод.

Я стучу в дверь, слышу невнятное и вхожу. Юля стоит перед открытым гардеробом еще в халате. Не спешит одеваться, потому что Егора еще нет – не приехали помощники. А без его «Экселлент!» Юля не станет выходить в свет.

Я стою. Молчу. Жду, когда она обернется. И Юля оборачивается. Смотрит на меня. Молчит.

- Я принес ключи.

Протягиваю руку, открываю ладонь.

- Зачем?

Юля задает вопрос не ради вопроса. Она хочет удостовериться, действительно ли я пришел ради того, чтобы отдать ключи? А я чувствую себя первокурсником...

- Это твоя машина – тебе решать.

Вытянутая рука начинает неметь. Юля очень долго решает, подойти ко мне или попросить оставить ключи на комоде.

Но она все же решает подойти. А когда берет ключ из моей руки, не отходит назад. Смотрит на меня, слегка склонив голову. И я все же решаюсь попробовать вкус ее губ без помады.

Блаженство? Нет... Истома? Нет... Рай? Далеко – нет...

Это мое парение под потолком... Я все еще чувствую полет, хоть и успел сойти на землю. На первый этаж своего дома. Я не помню, каким был мой первый поцелуй в жизни. Но я уж точно не забуду этот наш первый поцелуй. Никогда.

- Эгей, Жека, ты где витаешь?

Реальность делает мне подсечку. Я прихожу в себя, и город наваливается на меня, заливая бетоном.

- Я?

- Да, ты! Жека, соберись! Тебе еще за штурвал!

Николя больно бьет меня по плечу. Несколько раз.

- Эй! Да в порядке я! В порядке!

Мы несемся, как угорелые. Нас не пугают ни копы, ни камеры.

Я должен взять себя в руки!

- Ты что, сменил гель для душа?

Николя умудряется следить за дорогой и за моим состоянием.

- С чего ты взял?

- С того, Жека, что ты пошел переодеться, а из дома вышел свежий, но явно кайфонутый. Вот я и решил, что ты сменил гель для душа.

Я смеюсь. Если бы все обстояло именно так! Но нет... все намного хуже...

- Я, видимо, действительно, поймал кайф.

Мы залетаем на аэродром и несемся по ровной посадочной прямо наперерез бензовозу. Он страшно гудит, а я начинаю подозревать, что Николя перед поездкой, как минимум, сделал затяжку чего-то покрепче, чем обычный «Мальборо».

Когда мы бросаем машину и начинаем приготовления к полету, Николя смотрит на меня из-под бровей, мнет в руках какую-то бумажку и спрашивает:

- Ты поменял поставщика?

Я опять смеюсь. Хорошо, что у меня есть брат, который всегда под рукой, чтобы поднять настроение.

- Ник, - я обнимаю брата за плечи, глубоко вздыхаю, смотрю куда-то за горизонт, и это до чертиков пугает брата, потому что он буквально шарахается от меня. – Ник, я женат... Вот мой наркотик.

Николя смеется, вытягивая губы трубочкой. Получается смешной безбородый Санта.

Я забираюсь в кабину на место пилота, а брат – усаживается рядом. Временами он смеется, смотрит на меня, но не говорит ни слова. И только, когда мы уже высоко в небе, я слышу в наушниках:

- Так, она тебе дала, наконец?

Мне неприятно слышать это «дала». С чего – «дала»? Юля не давалка! Она – моя жена, и я не хочу, чтобы на нее кричали, поднимали руку или сравнивали со шлюхой.

- Нет, Николя, она не давала, потому что я не просил. Но сегодня было хорошее начало. И я надеюсь, что, если не буду спешить, все будет так, как надо.

Брат поджимает губы и уважительно кивает головой. Он меня уважает, мой брат. Он уважает мои решения. А значит, будет уважать и мой выбор. Мою Юлю.

На стройке – опять швах. Новый прораб клянется богом, что все шло по плану ровно до вчерашнего дня. Но у нас форс-мажор, и мне приходится задержаться на объекте.

Со мной связывается Лиз. Трачу кучу времени, чтобы объяснить ей причины и последствия. И помощнице Юли приходится перекраивать наш дальнейший план.

Мне так хотелось вечером приехать домой, пригласить Юлю куда-нибудь на ужин. Отвезти ее в уютный ресторан. Послушать музыку. Потанцевать. Мне хотелось быть с ней рядом. Но я не осмеливаюсь ей даже позвонить. Все, на что меня хватает, это букет цветов, который я заказываю он-лайн с доставкой в особняк. Иногда лучше молчать. Пусть поступки говорят за меня.