Охота на наследницу
Лес был сырым и тяжёлым, словно дышал вместе с тобой.
Воздух — вязкий, липкий, пропитан гнилью коры, болотом и затхлой травой.
Под ногами скользил мох, скрывая мягкие впадины — в них можно было провалиться без предупреждения.
Деревья стояли плотно, как стражи, плотно слипшиеся стволы — чёрные, с потрескавшейся, шершавой корой.
Ветки свисали низко, словно пытались поймать и удержать тебя.
Некоторые были покрыты засохшей смолой — словно лес истекал кровью.
Несколько чёрных внедорожников медленно затормозили на сырой, размытой земле, будто разбивая временный лагерь в самом сердце леса.
Двери открывались одна за другой — и из машин выходили лучшие Скорпиды — те, кто не промахивается, не колеблется и не задаёт вопросов — один за другим спрыгивали на влажную землю, сразу приступая к оценке территории.
Пахло оружием, сыростью и напряжением.
Несмотря на то что лес прочёсывали заранее, ловушки браконьеров были убраны, следы — стёрты, ни один из них не относился к происходящему как к рутине.
Из третьего «Хаммера» вышли трое, чьё присутствие в этой компании казалось почти неуместным — Ники, Нолан и Матео.
Их не касалась охота.
Они не должны были стрелять.
Только носить — винтовки, инструменты, тушки зверей.
Ходить следом и не мешать.
Их ранг был слишком низким, чтобы иметь голос, и слишком удобным, чтобы не использовать.
И только после — затормозила последняя машина.
Пришла элита.
Пабло вышел первым.
Резко, точно, без жестов.
Лицо сосредоточенное, движения — тихие.
Он не осматривался.
Он знал, что всё в порядке, просто по тому, как стояли другие.
Его задача — не проверять.
Его задача — быть рядом, если начнётся то, что проверке не поддаётся.
За ним — Элис.
Ни пафоса, ни демонстративности.
Она просто вышла.
И в этот момент даже лес казался чуть тише.
Дюк же как консильери остался в городе.
Кто-то должен был держать империю на плаву, пока её сердце ушло в лес.
Он — тот, о ком не говорят.
Но без него — система рушится.
— Всё чисто. Ждём последующих указаний, — чёткий, почти металлический голос разрушил тягучую тишину.
Один из Скорпидов, отвечающих за оперативную безопасность, докладывал Пабло.
Тот лишь коротко кивнул и отрывисто бросил:
— Держать контроль до конца. Без сбоев.
Подготовка лагеря — от проверки оружия до зачистки периметра — не заняла у Скорпидов больше десяти минут.
Всё было отлажено.
Каждый знал, где стоять, как дышать и кому подчиняться.
Это была не охота — это было наступление.
Только без врага.
Элис молча стояла, прислонившись к борту одного из внедорожников.
Лицо — каменное.
Поза — ожидающая.
Но взгляд то и дело скользил по тропе, теряющейся в глубине леса.
Она кого-то ждала. Или что-то.
Тишину нарушил глухой грохот.
Словно что-то тяжёлое обрушилось в грязь.
Пабло и Элис одновременно обернулись.
— Идиот, я же сказал — держи с той стороны! — зашипел Ники, раздражённо, почти на грани шёпота.
— Может, сам подержишь? — не отставал Нолан, глядя на брата так, будто уже прицеливался.
— Заткнитесь оба, — резко рванул Матео, нервно обернувшись и заметив, что половина Скорпидов — включая Элис и Пабло — уже повернулись в их сторону.
Молчание давило.
— Простите нас! — с излишним военным рвением выкрикнул он, резко поклонившись, будто это был плац, а не сырая поляна в лесу.
Пабло тихо хмыкнул, не сдержав усмешку — то ли от абсурдности тона, то ли от попытки сохранить лицо.
Комментариев не последовало — наказание не потребовалось.
И тут же троим прилетело сзади.
Жестко.
Ловко.
Почти синхронно.
— Чёртовы идиоты, — прошипел низкий голос. —
Нельзя вам доверить даже палатку поставить, не то что оружие.
Ники получил первый.
Отвёл взгляд, как будто не при делах.
— Ты, — ткнули в него пальцем. — Сможешь нести оружие? Клинки, стрелы? Или прямо перед наследницей рухнешь в обморок и выставишь нас, как дешёвых циркачей?
Последние слова были произнесены почти шёпотом — но в них был весь страх, с которым низший ранг сталкивался вблизи элиты.
Тут не кричали зря — тут шептали так, что холод шёл по спине.
В противоположной части поляны всё было на пределе молчания.
Скорпиды — будто камни, опершиеся на деревья.
Без звука.
Без движений.
Они ждали одного.
Слова от Элис.
— Этот придурок умудряется опаздывать, — сквозь сжатые зубы прошептала она.
Только Пабло услышал.
При всём раздражении, выставлять это на всеобщее обозрение было бы не только низко, но и опасно — не для неё, для него.
Он всё ещё был сыном Фермина Грея.
Но фраза едва успела застыть в воздухе, как раздался гул двигателей.
Ещё два внедорожника прорвали тишину, мягко затормозив рядом с лагерем.
Двери открылись.
И из машин вышли гости вечера — Демиан Грей и его личная охрана.
Демиан, с той самой наглой походкой, будто шагами измеряя территорию, неспешно приближался к Элис и Пабло.
Его охрана, не дожидаясь приказов, заняла позиции рядом со Скорпидами, словно была частью их строя.
Те не двинулись.
Не сделали ни звука.
Но каждая спина выпрямилась, каждая ладонь легла ближе к кобуре.
— Надеюсь, вы не слишком расстроились из-за моего опоздания, — лениво произнёс он. — Были... непредвиденные обстоятельства.
Элис не сдвинулась ни на сантиметр.
Всё так же опершись на капот, она молча смотрела не на него — а на пятна свежей крови, на свежих каплях крови на его ботинках.
Брызги всё ещё не успели высохнуть.
Он устранял свои обстоятельства.
И явно не словами.
Она поняла это сразу.
Но тратить на это время не собиралась.
— Сегодня мы охотимся, — её голос прорезал воздух, как выстрел. —
Но пусть никто не воспринимает это как забаву.
Тишина сгустилась.
Даже лес будто сдержал дыхание.
— Это не симуляция.
Не тренировка.
Сегодня я хочу увидеть, кто вы — без команд, без приказов, без прикрытия.
Когда цель не просит пощады.
Когда вы — один на один с живой силой, движимой только инстинктом.
Вы увидите, как убивают настоящие хищники — не опираясь на стратегию, интеллект или численность.
Она говорила, как будто читала приговор.
Ни эмоции.
Ни сомнений.
Ни паузы.
— У каждого — одна попытка.
Один выбор.
Я не собираюсь устраивать бойню ради эксперимента.
— Использование огнестрельного оружия запрещено.
Если я увижу пистолет — или услышу выстрел — это будет значить только одно:
вы ничего не стоите без дистанции и патронов в кармане.
Пока остальные обдумывали её приказ, в лесу воцарилась тревожная, почти глухая тишина.
Только хруст мха под чьей-то ногой и шорох ветвей — как дыхание зверя где-то рядом.
— Когда ты спросила, хочу ли я себя проявить... — с ленивой полуулыбкой начал Демиан, — я не думал, что ты отправишь меня в лес.
Он произнёс это насмешливо, но без страха.
Как будто всё ещё не воспринимал всерьёз.
Элис не ответила сразу.
Словно прицельно выбирала формулировку, чтобы ударить не сразу — а в самое уязвимое место.
— В древние времена, когда миром правили короли, охота была не прихотью а демонстрацией власти.
— Так я — король? — перебил он, слишком довольный своей дерзостью.
Она не обратила внимания.
Ни на тон, ни на глупость в вопросе.
— Охота была доступна лишь аристократии и идея была явно не в пропитании...
это был поединок между существом, который отчаянно бился за свою жизнь,
так что пронзить его стрелой из укрытия было ничтожно.
Она посмотрела вглубь леса, будто слушала, как дышит мрак.
Идея охоты была в том, чтобы войти в бой.
Один на один.
Без расстояния.
Без гарантии.
Когда зверь дерётся уже не за выживание — а за последнее, что у него осталось.
Будь это дикий кобан, что распотрошил больше охотников, чем они кабанов,
или медведь, который перед свитой растерзал самого охотника, разрывая на кусочки...
Она обернулась, теперь уже прямо глядя ему в глаза.
— Так что мне плевать, кого ты выберешь.
Будь это медведь, кабан или убегающая лань.
Знай только то, что это — не дичь.
Это — твой противник.
Победи его с честью, иначе — ты труп, просто ещё не упавший.
Тишина легла тяжело, будто сама земля затаила дыхание.
Секунду спустя Пабло коротко кивнул:
— Начинаем.
Скорпиды, как по команде, пришли в движение. Кто-то направился вглубь леса, проверяя маршрут. Кто-то — сверял координаты на планшете. Всё было отточено, без слов, без колебаний.
Матео стоял чуть в стороне, возле ящика с арбалетами.
Он не принадлежал к ним. Не охотник. Не солдат. Даже не союзник.
Просто мальчик на побегушках. Под прикрытием.
Но он не мог оторваться.
Он слушал. И не просто слушал — впитывал.
Как Элис говорила. Как каждое её слово ложилось точно. Без пафоса. Без истерики.
Про честь. Про уважаемую смерть. Про силу, которая проверяется не числом патронов — а тем, кто ты остаёшься, когда они закончились.
Это не была роль. Не сценарий, написанный отцом. Она действительно верила в это.
И в этот момент Матео впервые по-настоящему понял:
она не просто дочь Дона. Она уже правит. Тихо, без короны. Но все вокруг — уже под ней.
Он должен был отвернуться. Напомнить себе:
она — задание.
А ты — агент.
Но внутри что-то сдвинулось.
"Слишком поздно", — пронеслось в голове.
Нолан уронил что-то металлическое за спиной, Ники раздражённо зашипел — а Матео даже не вздрогнул.
Он стоял.
Смотрел.
И чувствовал, как в нём появляется то, чего в задании не было.
Сомнение.
Они не расходились — расслаивались. Распадались на тройки, на пары, на одиночек. Лес постепенно поглощал их, будто раскрыл пасть. Без слов, без команд — каждый знал, куда идти и с кем.
Палатки не ставили — это была не ночь для сна. Это была ночь на выживание.
Запах железа и мха смешался в один. В воздухе — что-то первобытное, почти священное.
Элис не двигалась. Она будто оставалась центром тяжести всей сцены — и всё вокруг вращалось, держась на расстоянии.
А где-то сбоку, в тени чужих разговоров, Матео уже чувствовал, как внутри рвётся что-то, чего он не планировал выпускать.
Тейлор и Пабло шли впереди — шаг в шаг, как тени, привыкшие быть незаметными даже при свете. Они не смотрели по сторонам. Их задача была не охота, не трофеи. Они были здесь ради неё. Ради той, кто не нуждалась в охране — но которой смерть не имела права приблизиться даже на вдох.
Элис шла чуть позади — медленно, почти беззвучно, как хищник, который не крадётся, а разрешает лесу слышать его шаги. Она не поворачивала головы, не сверяла маршрут. Она будто знала этот лес, как свои рубцы — не глазами, а памятью, как будто вросла в него с детства.
Сзади, с глухим хрипом и хрустом под ногами, плёлся Матео. Он не шёл — он тащился. Спина горела от тяжести — за плечами две перетянутые ремнями сумки: оружие, запасные патроны, холодное, аптечка, ампулы, ножи в тряпках, чтобы не звенели. Волосы слиплись, чёрные кудри будто опали, стали тяжелыми и мокрыми, словно даже они хотели сбежать с этой охоты.
Он шёл попятам за элитой — туда, где шагали те, кого нельзя было тревожить. Он должен был быть невидимым. Молчаливым. Заменяемым.
Ники ушёл с группой на юг — те, кто шёл быстро, короткими перебежками.
Нолан — восточный фланг, туда, где чаще встречались кабаны.
А Матео — как грузчик, как мальчик на поводке — остался в тени элиты. Неофициально. Не по приказу. Просто так вышло.
Потому что кто-то должен был быть рядом с ней.
И он шагал. Без приказа, без права отдохнуть. Только с тенью Элис перед собой — холодной, идеальной, чуждой.
И с тем странным чувством внутри, которое, возможно, было уже не частью миссии.
Плотная кора хрустнула, будто стонала. Сок выступил на месте удара — густой, почти алый. И всё случилось за долю секунды:
Тейлор резко рванулся вперёд, блокируя обзор и срываясь на резкий шаг,
Пабло — вбок, в полусогнутую стойку, уже с ножом в руке.
Движения — выверенные, хищные. Они не ждали объяснений.
Элис осталась на месте. Ни вздрагивания. Ни тени страха. Только взгляд — холодный, прищуренный, острый. Как будто не стрела — а муха прошла мимо. И в этот взгляд можно было врезаться лбом и не заметить, как потерял сознание.
Шаги сзади были слишком громкими. Слишком театральными. И появление — не случайным.
Из-за деревьев вышел Демиан.
Весь — из позы, из намерения, из сплошной провокации. За ним — двое из его свиты, словно нарочно нагруженные: винтовки, стрелы, куртка, запачканная чем-то бурым, и ножи, закреплённые на ремнях, как театральный реквизит.
Он приблизился, не скрывая удовольствия. Показная лень в походке. Уверенность в том, что ему это сойдёт с рук.
— Невежливо, — проговорил он, с той самой ухмылкой, — тащить меня в лес и даже не удосужиться проследить за моими успехами.
Он кивнул на стрелу, торчащую из дерева.
— Почти попал в Принцессу Скорпидов. Но, к счастью, только почти.
Пабло молчал, но плечи его выдали готовность к атаке.
Пабло смотрел на него, как зверь, которому дали повод сорваться с цепи.
Элис медленно повернулась к стреле. Молчание тянулось. Она будто проверяла траекторию. В её взгляде — расчёт, не удивление. А потом, тихо, так, чтобы слышали только те, кому надо:
— В следующий раз выбери способ, после которого моей охране не придётся выносить тебя в чёрном пакете. Потому что не могу гарантировать, что в раз другой они не отреагируют раньше.
Никакой ярости. Ни нотки угрозы. Просто... факт.
Как прогноз погоды.
Как объявление смертного приговора. И даже Демиан не нашел что ответить.
Двое из его свиты поспешили следом, волоча за ним снаряжение, будто это было не поле, а сцена. Один из них что-то прошептал — про координаты, про последний след. Демиан махнул — «не мешай».
Элис осталась на месте. Ни приказа, ни жеста.
Только короткий, ленивый вдох — будто ей требовалась физическая сила, чтобы потратить на это своё время.
Но спустя несколько секунд — всё-таки тронулась.
Тихо, медленно, как хищник, которому скучно, но который всё равно идёт за добычей, просто чтобы посмотреть, как она сдохнет.
— Посмотрим, — негромко сказала она, не то Пабло, не то себе. — На что он способен без громких слов.
Пабло и Тейлор — по краям, на расстоянии. Без лишнего звука. Без комментариев.
Каждый шаг будто резал мох.
Тропа сузилась.
Деревья сблизились, будто сами склонялись к земле от предчувствия. Воздух стал тяжелее, в нём ощущался смолистый гул опасности — и тишина, такая густая, что казалась намеренно выстроенной декорацией. Как будто лес знал — здесь развернётся не просто бой. Обряд. Испытание.
Элис молчала.
Позади неё — Пабло и Тейлор. Они чувствовали перемену. Не в погоде. В нём.
Демиан остановился.
Он стоял спиной к ним, как будто чувствовал их взгляды затылком. Его силуэт — тёмная глыба в подрагивающем от жара воздухе. Без арбалета. Без винтовки. На поясе — только короткий нож, почти клинок. В руке — топор. Но не охотничий. Боевой.
— Ты что-то задумал, — бросил Пабло вполголоса.
Демиан не ответил.
Он шагнул вперёд. Медленно. Без суеты. Как будто входил не в чащу — в клетку. Каждое движение выверено. Ни одной лишней эмоции. Только дыхание. Глубокое. Холодное.
И вот — звук.
Ветка треснула слева. Птицы вспорхнули. И через мгновение лес содрогнулся от низкого, грудного рыка.
Он пришёл.
Медведь.
Не просто крупный. Исполин. Плечи — как два щита, глаза — угли в глубине черепа. И он не бежал. Он вышел, как царь. Неторопливо. Взвешенно. Зверь, знающий, что может сокрушить любого. Лапы вязли в мху, когти впивались в землю, оставляя следы, как будто сам лес отступал от него.
Они замерли друг против друга.
Человек и зверь.
Не охотник и дичь — равные. И на какой-то миг мир вокруг будто исчез. Остались только они. Два инстинкта. Два дыхания.
Демиан первым сделал шаг.
Не нападал — подходил. Как будто не боялся. Как будто сам хотел, чтобы чудовище бросилось на него. Чтобы всё стало по-настоящему.
Медведь зарычал, лапы рванулись вперёд — неуклюже, но с яростью, которую невозможно остановить. Взрывная мощь. Земля дрогнула, клочья мха взлетели в воздух.
Демиан отбежал вбок. Почти скользнул, уводя зверя за собой. Он не выглядел спешащим. Ни капли страха. Только жёсткий прищур и рассчёт — выждать, вымотать, дождаться ошибки.
И она случилась.
Медведь в ярости врезался в дерево, промахнувшись. Огромный ствол затрещал. Демиан рванул вперёд. Резко, хищно. Его тело — как натянутая струна. Он прыгнул, ударил топором — по плечу зверя. Не рана — предупреждение.
Кровь брызнула на его щёку.
Медведь взревел. Рванулся. Лапа — и воздух свистнул у самого уха. Демиан ушёл в сторону, снова в движение, снова в спираль. Он кружил вокруг него, как волк вокруг ослабленного лося. Но сам не был волком.
Он был Демианом.
Слишком тихим. Слишком сосредоточенным. Слишком живым.
Он не хотел победить. Он хотел, чтобы зверь понял — его уничтожит не оружие, а он сам. Его воля.
И вот — финал.
Зверь выдохся. Ранен. Но не побеждён. Он снова ринулся. Последний раз. И Демиан, будто только этого и ждал, пошёл в лобовую. Без страха. Топор в одну руку, нож — в другую. Прыжок. Скрежет. Удар. Кровь.
Тишина.
Они рухнули вместе.
Но поднялся только один.
Демиан. Его лицо — испачкано кровью, дыхание сбито, но в глазах — стальная тьма. Такая, от которой хочется отступить. Даже Элис.
Он подошёл к телу зверя. Опустился на корточки. Пальцами провёл по мокрому меху.
Потом поднялся.
— Теперь — демонстрация, — бросил он, не оборачиваясь.
И ушёл.
За ним — медленно, с паузой, будто не веря — пошла Элис. В глазах её не было ни раздражения, ни разочарования. Только нечто другое. Глубже. Как если бы она увидела настоящего.
Пожалуй, впервые.
Элис остановилась у края поляны. Не приблизилась, не сказала ни слова. Только взгляд — долгий, внимательный, будто смотрела не на мужчину, а на нечто гораздо опаснее.
Пабло шагнул ближе, перегнулся к её уху — голос ниже, чем обычно:
— Этот парень готов пролить свою кровь, лишь бы ты повернулась к нему лицом.
Пауза.
— Или чужую. Смотря что быстрее сработает.
Элис не ответила. Лишь на долю секунды угол её губ чуть дрогнул — не улыбка, нет. Что-то между приятием и тревогой.
А Демиан, не оборачиваясь, будто слышал их даже на расстоянии, вдруг остановился. Руки — в крови. Шаг — твёрдый. И голос, когда он бросил через плечо, прозвучал как клеймо:
Он остановился рядом. Кровь зверя всё ещё стекала с его предплечья, но в голосе не дрогнуло ни капли усталости.
Он посмотрел на неё не как на судью. Как на зрителя, ради которого стоило сорвать весь спектакль.
Демиан подошёл вплотную, его голос был холоден и бескомпромиссен:
— Если тебе нужен был кто-то, кто умрёт ради твоего взгляда... Прости, я предпочитаю убивать ради него.
Элис впервые на секунду замялась. Её взгляд, обычно непоколебимый и острый, чуть потускнел, словно она не сразу нашла, что ответить. В воздухе повисла странная пауза — непривычная и новая.
Он выпрямился, как будто только что поставил точку.
Но вдруг в тишине леса раздался тихий, но чёткий треск рации — словно тонкий шёпот, который невозможно игнорировать.
Элис дернулась, взгляд мгновенно стал острым, как лезвие.
— Сбор. Все к точке сбора.
Вздохнула, не отводя глаз от Демиана, и сдержанно добавила:
— Мы не закончили.
Вокруг потянулся лёгкий шум — движение, снаряжение, шаги. Лес снова наполнился энергией, напряжённой и ожидающей.
Их игра продолжалась.
— Присмотрись, — пробормотал он негромко, глядя вбок. — Он не просто с нами. Он смотрит, кто шагнёт ближе, чем положено.
Элис ничего не ответила.
До центральной точки сбора оставалось немного.
Обычно именно там подводили итоги, осматривали трофеи.
Но в этот раз что-то не сходилось.
Из леса, тяжело дыша, подбежал один из ближней охраны.
Лицо в грязи, дыхание сбито, голос — низкий, почти сорванный:
— Нарушение по западному периметру. Кто-то уже внутри.
Всё — резко. Без предупреждения.
Элис среагировала мгновенно. Ни удивления, ни паники.
Просто замерла — и чуть повернулась.
Пабло вскинул руку.
Скорпиды, будто по сигналу, начали сжимать круг.
Тихо. Отточенно.
Будто кто-то включил заготовленный механизм.
Никто не спрашивал.
Никто не кричал.
Каждый знал — это больше не охота. Это засада.
Ники и Нолан молча рванулись к ящикам, вытаскивая бронежилеты, обоймы, пистолеты.
Матео — затащил ящик поближе, весь в поту, но сосредоточенный.
Даже новички поняли — игра кончилась.
И в этот момент...
Треск.
Сначала где-то вверху.
Потом — выстрел.
Затем — второй.
Пули хлестнули мох, землю, стволы. Листья посыпались с веток, воздух свистел.
— Огонь! — выкрикнул кто-то.
Скорпиды среагировали.
Резко. Жёстко. Слаженно.
Щелчки затворов. Вспышки. Движение — по дуге, в круг.
И среди этого хаоса — он.
Дэмиан вышел из тени, тело натянутое, как тетива лука.
Рывком оттолкнул телохранителя, который попытался встать между ним и Элис, не доверяя никому — ни врагам, ни союзникам, ни даже ей самой.
Он взял ружьё одной рукой, словно оно было продолжением его руки, и встал спереди, блокируя путь.
— Я не нуждаюсь в спасателе, — холодно сказала она, не отводя глаз от приближающейся угрозы.
Дэмиан взглянул на неё, глаза блеснули без улыбки:
— Я и не спасаю. Просто не люблю, когда стреляют в то, что принадлежит мне.
Элис сухо ответила:
— Тебе везёт, что я не стреляю в спину.
Дэмиан глухо рассмеялся, словно раскрыв маленькую тайну:
— В этом и вся интрига.
Враг уже прорывался сквозь деревья, и тогда Дэмиан нажал на спуск.
Первый выстрел — ровный, глубокий грохот разорвал тишину.
Пуля вонзилась в плечо нападающего, и тот рухнул, зацепившись за корни.
Второй — без паузы, как выстрел из орудия. Головной выстрел.
Тело второго упало, пронзённое холодом смерти.
Он не сбавлял темпа. Третий, четвёртый, пятый выстрел — по очереди, без промаха, словно боец, отточивший рефлексы в тысячах схваток.
Каждый выстрел — мгновенная реакция на движение, каждый враг — цель, которая не имеет шансов.
Он прыгал в сторону, уклонялся от залпов сверху, при этом продолжая вести огонь.
Пули рикошетили от деревьев, взрывая листву и роняя землю под ногами врагов.
Дэмиан действовал с холодной расчетливостью хищника:
стрелял короткими очередями, поджимая пальцы и мгновенно перезаряжая оружие, будто каждое действие было частью смертельного танца.
Его глаза — ледяные, безжалостные — сканировали пространство, выслеживая следующие цели.
Враг не успевал даже понять, что происходит — и уже падал, как мишень под прицелом.
В этой битве он был не просто воином — он был смертью, приходящей молча и без пощады.
Элис стояла неподвижно, будто часть леса, сжимая в руках пистолет.
Её выстрелы звучали чётко и выверенно — каждый — как приговор, без единого промаха.
Скорпиды вокруг неё двигались с такой же хладнокровной точностью, превращая пространство в смертоносный круг.
Пули рвали воздух, попадали точно в конечности, в неприкрытые места — поражая врагов, но не убивая их сразу.
Элис умела удерживать себя — не стала лишать жизни тех, кто ещё мог стать заложником или информацией.
Трое упали на колени, израненные и беспомощные, но живые.
Их глаза полны ужаса и непонимания — они выжили только потому, что Элис сохранила контроль, позволив оставить пространство для игры, для власти.
Троих захваченных быстро свели в центр лагеря.
Их связали крепко, но без излишней жестокости — важно было не просто держать, а показать власть и контроль.
Элис медленно подошла к ним, в руке — пистолет.
Она направила дуло в землю, но выстрелила ровно в метре от груди одного из пленников.
Звук выстрела эхом прокатился по лесу.
Элис отошла в сторону, сжимая кулаки, и раздражённо смотрела на испачканную кровью одежду пленников.
Её взгляд был холодным и безжалостным — она ненавидела грязь и пятна крови на себе и вокруг.
Пабло подошёл к ней, тихо передал платок и мягко кивнул, словно понимая всю тяжесть её состояния.
Не теряя времени, он подошёл к пленникам, резко поставил ногу на грудь одного из них, прижимая к земле.
В его движениях чувствовалась абсолютная власть и безоговорочный контроль.
Все знали — это не просто допрос, это игра на выживание, где правила диктовала сама Элис.
Троих израненных и запачканных пленников быстро свели в центр лагеря.
Их буквально ставили на колени, прижимая голени к сырой земле — холодной и влажной, словно напоминая о безысходности.
Кожа у них была испачкана грязью и кровью, раны ещё свежи, а лица выражали усталость и страх.
Пабло первым подошёл к первому из них — мужчине средних лет, обычного вида:
не выделялся ни ростом, ни осанкой, ни манерой держаться.
Обычный, ничем не примечательный человек — в этом и была его опасность.
Он стоял тихо, словно понимая, что всё уже решено.
Пабло поставил ногу на его плечо, твёрдо, но без излишней жестокости, показывая, кто здесь хозяин.
Его взгляд — холодный и непоколебимый — просвечивал насквозь.
Затем, не спеша, он двинулся к следующему...
Пабло медленно подошёл к третьему.
Тот был моложе остальных — лицо ещё не потеряло человеческих черт,
но в глазах уже сидело то же отчаяние, что и у предыдущих.
Пот струился по вискам, дыхание сбивалось, как у зверя, загнанного в угол.
Пабло не торопился. Смотрел молча. Долго.
— Кто вас прислал? — голос ледяной, бесстрастный, как приговор.
— Я вам ничего не скажу, мрази грёбанные! Идите в ад! — закричал тот, глаза бешено метались по кругу. — Поняли? ВСЕ! — он оглядывался, будто надеясь, что хоть кто-то из окруживших дрогнет.
Но Скорпиды стояли, как статуи. Без звука. Без жалости.
Пабло молча выстрелил.
Пуля вошла точно в лоб. Коротко. Глухо. Молча. Без театра.
Второй мужчина в ряду, сидящий в середине, дёрнулся, когда на него упал тёплый труп соседа.
Пабло подошёл ближе, поставил ногу рядом, наклонился:
— Не буду повторять.
— П-прошу... Не убивайте! Я не с ними! Меня заставили! — он говорил быстро, срываясь. — Я даже имени их не знаю! Просто сказали — лес, маршрут, выстрелы... Я не—
Выстрел прервал признание.
Пуля вошла под подбородок. Мгновенно.
Пабло повернулся к третьему.
Тот уже не пытался притворяться.
Его руки дрожали, рот открылся, но голос застрял где-то в горле.
Он уже понял: молчание здесь — не защита.
Пабло шагнул к нему, не говоря ни слова.
Силуэт — тень, взгляд — стекло. Ни ярости, ни злобы. Только хладнокровие.
Он медленно, с отточенной жесткостью, поставил ботинок на грудь пленного —
точно туда, где из-под одежды уже темнела свежая огнестрельная рана.
Тот резко всхлипнул. Воздух вышел из лёгких с хрипом, словно внутри рвало.
— Ааааа! Не-е-е...! — завопил он, извиваясь, но движения были слабыми.
Каждое нажатие будто сдвигало кость под кожей.
Пабло давил сильнее. Молчал.
— Пожалуйста! ПОЖАЛУЙСТА! — выдох с надрывом, почти срываясь на кашель. — Я скажу! Я скажу! Только убери ногу, я всё расскажу, клянусь!
Крик срывался до визга.
Он уже не выглядел врагом. Только мясом, зажатым между болью и страхом.
Тот всё ещё задыхался, судорожно глотая воздух,
слёзы и кровь на губах смешались в вязкую кашу.
Голос срывался, хрипел, но слова всё же прорвались — рваными кусками, как оборванная верёвка:
— Нас... нас прислали... — выдох, кашель. — Чтоб отвлечь... Скорпидов...
Он захрипел, зажмурился от боли, но продолжил, едва ворочая языком:
— План был... чтоб шум... стрельба... Все сбежались... к лагерю... Наследница... чтоб в машину села... а там — другие... на трассе...
Он судорожно вдохнул, глаза дёргались, взгляд метался по лицам Скорпидов.
— Её должны были... забрать... на дороге... Пока вы... тут... стреляете...
Он закашлялся, согнувшись, потом сжался в комок,
будто хотел исчезнуть в земле, уже не глядя никому в глаза.
— Кто?! — Пабло повторил, уже не спрашивая — приказывая.
Его голос был лезвием, а нога — давила всё сильнее на рану,
словно собирался расплющить кость сквозь грудную клетку.
— Кто вас прислал?! — уже почти орал он,
но тот, истерично дрожащий, с вытаращенными глазами, не отвечал.
Только глухо хрипел, как сломанная труба.
Пабло резко выпрямился, шагнул назад.
И в этот момент Демиан, всё это время стоявший молча, будто статуя, внезапно сорвался.
Его движения были резкими, животными. Он присел, схватил пленника за грудки,
резко дёрнул на себя, так, что тот снова заорал от боли.
— Сука, кто вас прислал?! — заорал Демиан, тряся его, как тряпичную куклу.
В его глазах была не просто ярость —
это была личная, слепая, обжигающая боль.
Будто это не Элис, а он должен был сидеть в той машине, связанный и похищенный.
Он не орал из-за приказа. Он орал, потому что внутри у него что-то лопнуло.
Потому что мысль, что её могли бы увезти, сломала его изнутри.
— Говори, мразь!! — Демиан сжал пальцы так, что ногти врезались в одежду пленника.
— Это она, понял?! Не кто-то! Это она!
Пленник начал захлёбываться слюной и кровью, глаза бешено закатились.
Он больше не хрипел — он кричал.
Пленник вдруг резко дёрнулся, хрипнул — и обмяк.
Глаза открыты, стеклянные.
Изо рта вытекла тёмная струйка.
Он уже не дышал.
Демиан остался в той же позе, сжимая в руках безжизненное тело.
Несколько секунд он просто смотрел — как будто не верил.
Как будто мозг отказывался принять, что тот умер, не договорив.
— Чёрт... — выдохнул кто-то из Скорпидов позади, слишком тихо.
Но в лесной тишине даже шёпот звучал, как удар.
Демиан медленно разжал пальцы, отпуская мёртвое тело, и с глухим раздражением резко встал.
В следующий миг он с яростью пнул ящик с припасами, стоявший рядом.
Он с грохотом опрокинулся, оружие глухо посыпалось в грязь.
Никто не осудил.
Никто не осмелился.
Скорпиды стояли молча. Напряжённо. На взводе.
Каждый из них чувствовал, что это было слишком близко.
Слишком личное.
— Мразь... — выдохнул Демиан сквозь зубы, глядя на труп так, будто всё ещё хотел добить.
Пабло опустил взгляд, ничего не сказав.
Но по напряжённой линии челюсти было видно: он тоже был разочарован.
Пабло молча отступил от тела, коротко кивнул ближайшему Скорпиду,
и, не бросив ни слова, направился вглубь лагеря —
туда, где стояла одна из бронированных машин с защищённой связью.
Его шаги были ровные, но в них читалась тяжесть.
Это больше не было просто операцией — теперь это было чрезвычайное происшествие.
А значит, Дюк должен был знать. Немедленно.
Он — мозг всей системы. Даже на расстоянии. Особенно сейчас.
Он открыл дверь машины, шагнул внутрь, захлопнул за собой.
На его лице не было эмоций — только сосредоточенность.
Коммуникация с Дюком требовала точности.
Без паники. Без лишнего. Только факты.
Но факты были тревожными. Очень.
⸻
Тем временем, в центре лагеря, Демиан всё ещё ходил кругами.
Он будто не мог остановиться — каждый шаг отдавался злостью и внутренним напряжением.
Как зверь в клетке.
Он кружил вокруг Элис, будто инстинктивно — защищая, заслоняя,
не давая воздуху коснуться её без разрешения.
При этом сам не говорил ни слова.
Лицо — каменное. Взгляд — обжигающий.
Элис стояла спокойно, как будто не чувствовала ни давления, ни опасности.
Только изредка её рука поднималась — проверяла патронник пистолета.
Взгляд скользил по кустам, по теням.
Она не боялась. Но проверяла.
Всё было слишком тихо.
И в этом молчании... ещё чувствовался след чьего-то присутствия.
⸻
— Слушай, — тихо шепнул Ники, склонившись ближе к брату,
пока те стояли на периметре, вроде бы занятые проверкой снаряжения.
— А ты заметил? Матео-то нет.
Нолан дёрнулся бровью, бросив короткий взгляд в сторону лагеря,
где Скорпиды всё ещё ходили напряжёнными тенями.
— Может, просто отстал. Или ушёл вперёд? Сел в тачку?
— Да не. — Ники покачал головой. — Его в тачке тоже нет. Даже следов не видно.
Ни в машине, ни охраной, ни его этой вонючей куртки.
— Странно... — медленно протянул Нолан. — Он бы не пропустил такое. Если только...
Они оба замолчали, и взгляд Нолана на миг стал чуть тревожнее.
— ...если только не знал, что будет жарко. Или сам что-то готовил.
- не накручивай себя-
— пробормотал Ники.
⸻
Пабло вернулся к лагерю с напряжённым видом, быстро оглядев всех.
Голос его прозвучал чётко и без эмоций:
— Всем — в машины. Отъезжаем домой. Круг держать критически минимальным —
никто не должен отставать. Обязательно забираем трупы.
Он коротко посмотрел на Элис и отряд разведки:
— Вы остаётесь здесь. Держать периметр.
Демиан бросил быстрый взгляд на Элис, затем — на раненых.
Его голос был низким, ровным, с той самой стальной уверенностью,
которая не нуждается в объяснениях:
— Я остаюсь.
Пауза. Он посмотрел на неё пристально.
— И нет, Элис... это не просьба.
Пабло смотрел оценивающе, как человек, привыкший просчитывать риски наперёд.
Его глаза на миг задержались на лице Элис, потом — на Демиане.
И он всё понял.
Вздохнул тихо, почти с усталостью, но без сопротивления.
Потому что спорить с таким — бессмысленно.
— Понял, — пробормотал он. — Тогда держитесь рядом. Оба.
⸻
Когда Элис, бросив последний взгляд, отстранилась и пошла прочь,
Пабло шагнул ближе к Демиану.
Остановился вплотную, будто случайно,
но говорил тихо, вровень с дыханием — так, чтобы никто не услышал.
— Следи за ней. Дозорные держат круг, но мало ли.
Он на секунду посмотрел в сторону, туда, где исчезала фигура Элис между деревьями.
— Лучше, чтобы она осталась в лесу до ночи.
Заказчик ещё не знает, что план провалился.
Но если узнает — поднимет вторую волну.
Нам сейчас нельзя рисковать. Ни ей...
Пауза. Взгляд — уже прямо в глаза Демиану.
— Ни тебе.
Демиан кивнул и молча повернулся к Элис.
Она спокойно и без страха встретила его взгляд,
готовая к любой развязке.
Пабло подошёл к Элис, бросил ей небольшой связанный ключей комплект и тихо сказал:
— Иди на базу. Там безопасно — замки, камеры, всё под контролем. Не задерживайся.
Элис кивнула, принимая ключи без слов.
Все заняли свои места в машинах, моторы завелись, и колонна медленно тронулась.
Пока машины уезжали, Элис и Демиан остались стоять на краю лагеря.
Взгляды их встретились — без лишних слов, но с полным пониманием.
Затем они развернулись и, не спеша, направились вглубь леса —
в противоположную сторону от уходящей колонны.