Глава третья.
"Время — это игра, в которой мы учимся быть настоящими."
( Виктор Пелевин "Омон Ра")
Ключ повернулся с усилием, дверь нехотя поддалась.
— Открывается так же тяжело, как в детстве, — заметил я.
В коридоре пахло пылью, яблоками и чем-то ещё… тёплым. Из спальни, потягиваясь с царственным видом, вышел рыжий кот.
— Живой! — выдохнула Лика, присев.
— Не дождётесь, — озвучил я за него.
Герман мяукнул, проигнорировал её руки и уверенно направился на кухню — будто знал, что она пойдёт следом.
Я поймал себя на том, что улыбаюсь. Странно, но он казался хранителем этого места, единственным, кто пережил всё и при этом остался прежним.
…и тут меня накрыла картинка из прошлого: папа стоит в дверях, достаёт из-за пазухи крошечный рыжий комок.
— Нашёл на улице, — сказал он. — Орал, как резаный, прямо под колёсами.
— Девочка, по глазам вижу, — вынесла вердикт мама. — Герда. Хорошее имя.
В тот вечер Лика не отходила от котёнка, кормила его из пипетки, гладила и шептала: «Ты теперь наша. Не бойся».
А спустя неделю папа поднял питомца за шкирку и хмыкнул:
— У тебя что, по биологии в школе двойка была? — поинтересовался он у мамы. — Это же первый класс, вторая четверть.
Он покачал головой:
— Герда, говорите?.. Ну-ну. Герда с бонусом.
Так Герда стала Германом. И он почему-то всегда выбирал для сна мамину кровать. Даже когда его гнали, когда ругались, он ложился у неё в ногах, будто знал: здесь — центр.
Теперь я подумал, что, может, он и нас тогда собирал в одну точку, не давая расползтись.
…Герман скрылся в кухне.
— Наверное, считает, что я просто за хлебом вышла, — усмехнулась Лика.
— Для него ничего не изменилось, — сказал я. — До сих пор спит у мамы на кровати. Даже если её нет.
Дом ждал. Он всё ещё помнил. Я чувствовал это в каждой ноте тишины.
Мы тихой сапой пошли вслед за ним. Всё на кухне будто застыло во времени.
— Он всё так же спит на телевизоре? — спросила она — как в те времена, когда он был котёнком.
— А когда его сгоняли, чтобы мультики посмотреть, обижался, — продолжил я.
В кухне было холодно: будто стены не хотели никого принимать. Лика натянула на себя старый плед с мишками.
— Включить «Тома и Джерри»? — спросил я, поставив вариться кофе. — Ради атмосферы.
Я вставил кассету в видеомагнитофон. Плёнка зажужжала. По экрану пробежали полосы. Изображение дёрнулось и застыло.
— Зажевал, — сухо прокомментировал я — видик в девяностые уже терпеть не мог мультики.
— На самом интересном месте, — вздохнула Лика и подвинулась ко мне ближе.
— Помнишь, как я перематывала на тот момент, где Джерри в халате и с бигуди?
— И я злился. Потому что надо смотреть с начала — иначе ничего не понятно.
— Как и в жизни, да?
— Наверное. Но в жизни не перемотаешь.
С экрана на нас уставились кот и мышь. Будто вправду что-то понимали.
— Может, найдём другие? — спросил я.
— Нет. Пусть будет этот. Даже такой.
Она провела пальцем по выцветшему шву на диване, потом вдруг встала и пошла в коридор.
— Куда ты?
— К себе.
Я остался на кухне. Кофе закипал, и пар с тихим посвистом вырывался наружу. Кота нигде не было — то ли свернулся под батареей, то ли ушёл следом за Ликой.
Я разлил кофе в две кружки. Себе и в Ликину — с надписью «Лучшей дочке». Она всегда находилась на верхней полке, будто ждала нужного момента.
Когда я вошёл в её убежище, сестра стояла у окна, но взгляд её скользнул в сторону — на старое трюмо в углу. Зеркало потускнело, в нём застыли пятна времени, но в глубине отражения — словно тёмная вода — угадывались черты пятнадцатилетней девочки. Она держала в руках толстый глянцевый каталог «Avon», только что пришедший по почте. Перелистывала страницы, задерживая пальцы на странице с фотографией флакона «Far Away».
— Интересно, как они пахнут? — Клубникой… или цветами? — задалась она вопросом. — Ну уж точно не «Красной Москвой», которыми обливается наша бабушка.
— Закажешь? — спросила она у подростка в зеркале.
Лика в отражении кивнула, с трудом сдерживая улыбку, пальцы нервно перебирали страницы, а в голове уже звучали слова песен с кассеты и запахи, которые вот-вот должны были стать реальностью. Я смотрел на них обеих и не мог понять, кто здесь настоящая.