Был не прав
22.11.95
Дмитрий Александрович, психолог, был прав. Мне нужен дневник. Не знаю, зачем, но, наверное, чтобы хоть куда-то выплеснуть этот кошмар, который поселился во мне с тех пор, как ушел Юра. Прошёл месяц, а он всё ещё здесь. Я чувствую его. Постоянно. Незримо, но ощущаю его присутствие, словно тень, прилипшую ко мне.
Я знаю, что так неправильно. Я понимаю, что должна жить дальше, но как? Без него – это не жизнь. Это существование. Пустое, бессмысленное. Я не вижу будущего, где нет его. Он был моим воздухом, моей опорой, моим всем. И теперь… теперь я задыхаюсь.
Сегодня ночью я проснулась от жуткой жажды. Встала, чтобы пойти на кухню за водой, и, проходя мимо зеркала в ванной, услышала его голос. Тихий, шепчущий, но такой знакомый. Он звал меня по имени. "Алёна…"
Я замерла, прилипнув к полу как приклеенная. В зеркале отражалась лишь бледная, измученная девушка с огромными, запавшими глазами – я. Но секунду спустя, поверх моего отражения, я увидела его. Бледный, словно призрачный, но это был он. Мой Юра.
Сердце бешено колотилось в груди, готовое вырваться наружу. Я хотела закричать, позвать его, но горло сдавило комом. А потом случилось самое страшное. Отражение Толи начало таять, исчезать, словно дым, а на стекле, поверх моего лица, проступила кровь. Ярко-красная, липкая кровь, образующая слова: "Я тебя жду".
Я закричала. Завопила от ужаса так, что сорвала голос. Я больше не могу. Не хочу. Никакие психологи, никакие успокоительные не помогут мне забыть его. Эта привязанность слишком сильна. Она высасывает из меня жизнь.
У меня полно снотворного. Старые запасы. Хватит, чтобы уснуть навсегда и больше не чувствовать этой боли. Я не боюсь смерти. Я боюсь жить без него. Я иду к тебе, Толя. Я скоро буду рядом.
Далее следует обрыв дневниковой записи.
А Пётр надеялся на этот день. Он купил её любимые белые розы, составил трогательное письмо, где признавался в своих чувствах, готовый разделить с ней жизнь. Он долго ждал подходящего момента, и сегодня, наконец, решился.
Он поднялся по лестнице, волнуясь так, словно собирался прыгнуть с парашютом. У двери он остановился, глубоко вдохнул и постучал. Тишина. Он постучал снова, громче. Опять тишина.
Сердце бешено заколотилось. Плохое предчувствие охватило его. Он надавил на ручку, дверь оказалась не заперта.
В комнате царил полумрак. На столе лежал открытый дневник. Подойдя ближе, он увидел знакомый почерк, дрожащие буквы, складывающиеся в слова отчаяния. Он прочитал, и земля ушла у него из-под ног.
А потом он увидел её. На кровати, неподвижную, бледную, с пустой упаковкой таблеток на тумбочке.
Букет роз выпал из его рук, рассыпавшись лепестками по полу. Он подбежал к ней, тронул её руку. Холодная. Безжизненная.
Из глаз полились слезы. Редкие, обжигающие, словно кислота. Он плакал, уткнувшись в её бездыханное тело, оплакивая свою первую любовь, свою мечту, свою надежду. Он потерял её навсегда. Вместе с ней умерла и часть его самого. Этот день, который должен был стать самым счастливым, превратился в самый чёрный день в его жизни.
Конец.