Эпоха звёзд

«Книги пишут те, кому было больно хоть раз»

Сажусь на заднее сиденье в автобусе и начинаю плакать. В груди все сдавливает, мне ужасно больно. От предательства, ревности от...любви...

Ведь я его любила.

А любил ли он меня? Что это все было? Просто игра?

Закрываю глаза и прислонившись головой к стеклу автобуса, тяжело вздыхаю. Пытаюсь успокоить себя. Заставить не плакать, но не могу. Настоящие чувства невозможно ничем заглушить. Все едут полностью, погрузившись в свои дела. Кто-то слушает музыку, кто-то разговаривает по телефону, недалеко от меня сидит влюбленная парочка и держится за руку. Увиденное для меня словно удар по голове, ведь такой же парочкой были, и мы с Роузом...

Всхлипываю утирая слезы ладошками и прикусываю нижнюю губу, что не расплакаться в голос.

К дому прихожу в подавленном настроении. Края платья где-то запачкала грязью, но меня это мало волнует. В прихожей в отражении зеркала вижу заплаканные глаза и потекшую тушь...Вид далеко не из лучших.

Иду в ванную, снимая испачканное платье и бросая его в корзину для стирки, забираюсь под горячую струю воды и пытаюсь забыться, смыть сегодняшний день, всю усталость и его объятья, прикасание к моему телу...

Умываю лицо водой, но не чувствую облегчения. Боль все еще бьется внутри, сжимает сердце. Вытираюсь насухо мягким махровым полотенцем и накинув халат иду в спальню.

Переодевшись в домашнюю футболку и шорты, сажусь на кровать. На телефоне куча пропущенных от Роуза. Выключаю телефон и прячу его в ящик стола. Глупый, детский поступок, но мне так легче. Внутри боль. Я падаю на колени и громко навзрыд плачу закрывая лицо ладонями. Как все глупо...мной просто воспользовались на время, как самой последней дурой и выбросили, когда я стала не нужна.

Как же жаль, что негативные воспоминания нельзя стереть из головы и жить с чистыми мыслями.

Закутываюсь в плед и достаю пачку чипсов, пытаюсь заесть горе, но ничего не выходит.

В дверь кто-то позвонил, я даже не смею сдвинуться с места.

Слышу, как мама выходит из комнаты и открывает входную дверь.

— Нэнси к тебе пришли! — кричит мама с прихожей.

Хочется крикнул, чтобы он катился на все четыре стороны, но понимаю, что крик из моей комнаты никто не расслышит. Спускаюсь вниз и остановившись на безопасном расстоянии молча смотрю на Роуза.

— Нэнси, — произносит он, но я его перебиваю.

— УХОДИ! — кричу во все горло, чувствуя, как меня всю трясет от одного его вида.

Я не смотрю в его глаза. Не хочу делать себе больно, а потом мучиться от приятных воспоминаний, что были у меня на протяжении долгого времени.

— Может быть все же выслушаешь? — спрашивает с надеждой он.

Я отрицательно качаю головой.

— Нэнс, — произносит ласково он и касается моей руки. Приятное тепло разливается по всему телу. Меня сдавливают до боли чувства, но я не показываю никаких эмоций. Остаюсь неприступной, холодной, — Выслушай меня, пожалуйста...

— Сделать больно можно лишь одним действием, и ты с этим неплохо справился, — заключаю я, вырывая свою руку из его ладони.

— Но ты же видела, как все было, — оправдывается он, снова ловя меня за руку, — Дай мне второй шанс, Нэнси...

— Я не хочу, чтобы все опять повторилось! — произнесла холодно я, внутри все дрожит, разворачиваюсь и ухожу прочь, лишь бросая, — Уходи.

Мама становиться свидетелем нашей ссоры. Роуз захлопывает громко дверь и уходит. Возможно навсегда. Я начинаю плакать сначала сдавлено, а потом и вовсе в голос.

— Нэнси, что случилось? — встревоженно спрашивает она.

Я прикусываю губу, но не могу ничего произнести из моего горла вылетает лишь сдавленный вопль. Я падаю на колени и обнимаю мамины ноги, как когда-то в детстве, когда была ребенком. Мама гладит меня по голове, но это меня совершенно не утешает.

— Все наладиться, Нэнси.

Я качаю головой.

Нет ничего не наладиться, он ушел из моей жизни. Навсегда.

***

Ответов от издательства нет. Молчание меня угнетает. Ничего в моей жизни не меняется. Казалось бы, моя жизнь только-только обрела яркие краски, но выгорела, как картинка, оставленная на подоконнике под палящим солнцем.

Чувствовала себя, как опустошенный герой какого-то романа.

Окна в мою спальню я не открываю почти, как неделю. В университете нет желания появляться, поэтому взяла больничный. А вот с работы я ушла, чтобы лишний раз не вспоминать о нашей с Роузом встрече. Мистер Эртон уговаривал меня остаться, но я отказалась ссылаясь, что у меня появились дома кое-какие проблемы. Теперь я стала подобна маме, как тогда. Теперь я сидела дома с апатией и утратой восприятия мира.

За это время я снова взялась за книгу. На отправленные три рассказа о несчастной любви, мне дали отказ. Для меня это было привычно. Меня не брали и ладно.

Читатели осудили мои рассказы сказав, что они очень трагичные. Но я не могла скрыть правду. Жизнь — это прежде всего боль. От правды не убежишь.

Я дописала ту книгу сделав ее некой сказкой о любви двух влюбленных, что поссорили, но вновь померились. Любовь все же победила, но это было только в моем рассказе, не в жизни. Она мне показалась самой лучшей и вселяющей надежды работой, что я когда-либо могла написать. Это был реалистичный рассказ о моей жизни. Я описал там все, как страдала, работала из последних сил, как стала писать книги получая маленькое признание от читателей и о своей первой любви, ссоре.

«Каждая судьба человека отдельная история, которая заслуживает внимание каждого»

Именно такой строчкой заканчивалась моя книга, которую я дрожащими руками посылала в издательство. Уже без особой надежды, решив, что через пару недель я услышу простой отказ или губительное для меня молчание.

Отправляю рукопись на почту и убрав ноутбук в стол, снова падаю без сил на кровать.

Печально смотрю на старые обои, потолок. На все это были такие надежды, но их больше нет. Хотела помочь себе и маме, а в итоге стала для нее самой же полной обузой.

Мама заходит ко мне в комнату с тарелкой ужина. Я не шевелюсь. Продолжаю не моргая смотреть в потолок.

— Нэнси, — тихо зовет она и поставив тарелку с ужином мне на стол, присаживается на мою кровать, — Поешь хотя бы немного? — с мольбой в голосе просит она, — Нельзя так с собой...хоть немного, но хотя бы ради меня?

Я качаю головой.

Не хочу есть, хотя чувствую, что у меня совершенно не остается сил. Ни на что.

— Такое случается, — продолжает она, — Иногда, те кого мы любил до беспамятства способны предавать. Стоило уже знать на перед, что рок-звезда не будет постоянным...но вы были действительно красивой парой.

Я тяжело вздыхаю. Мама крепко обнимает меня, целуя в макушку. Становиться тепло, словно мамино объятье способно исцелить душу и тело. Так хочется забыть все, как плохой сон. Но все же...Я люблю Роуза.

Обнимаю маму, утыкаясь носом ей в плечо. Хочется плакать, снова и снова.

— Почему люди делают больно? — одними губами спрашиваю я и вытираю слезы с щек, — Неужели у них нет чувства совести и им не больно?

Мама гладит меня по рукам. И еще крепче обнимает.

— Они просто не слышат своей совести, потому что держат ее в клетке.

Я молча киваю и шмыгая носом кладу ей голову на грудь, прислушиваясь к ее спокойному дыханию и ритму сердца.

— Отдохни, Нэнси, — ласково говорит мама и снова укладывает меня в пастель, — И обязательно поешь...

Я нехотя киваю для ее же спокойствия.

Мама выходит из комнаты, а я продолжаю молча смотреть в потолок. Сон — это всего лишь небольшой побег из реальности. Но спать мне совершенно не хочется.

Первый раз на всю неделю выхожу на улицу, где весна начинается в самом разгаре. В такое время нельзя ссорится или злиться. Вдыхаю свежий воздух полной грудью и осекаюсь, недалеко от своего дома вижу машину Роуза. Я тяжело взглядываю и прижимая шопер поближе к себе иду мимо, не оборачиваясь и не смотря по сторонам. Мое тело шатает от голода, которым всю эту неделю я морила сама себя. Но ради кого? Кто увидел эти страдания? Правильно никто.

— Нэнс, давай поговорим? — обращается он, как только я прохожу мимо его автомобиля.

Нет. Не за что.

Я иду прохожу даже не оборачиваясь, но сердце бешеным ритмом отдается в ушах. Слышу, как он хлопает дверью машины и идет за мной. Ускоряю шаг.

Роуз догоняет меня, но я со всех ног хочу скрыться от него, но случайно спотыкаюсь. Готовлюсь почувствовать боль, но вместе этого чувствую его крепкие руки, обхватившие меня вокруг талии.

Чувствую его тепло. Снова становиться комфортно. Трясу головой заставляя себя не поддаваться соблазну. Как раньше все равно не будет.

— Можешь меня уже на ноги поставить! — грубо требую я, — Я больше уже не упаду.

— Да ты еле на ногах стоишь! — чуть не кричит на меня Роуз, — Нэнси, что ты за хрень творишь?! Что вообще происходит?

— А ты как будто бы не знаешь? — усмехаюсь я, — Отпусти меня! — бросаю я и пытаюсь вырваться из его рук.

— Не отпущу! Потому, что у меня есть к тебе чувства!

— Может быть ты имеешь в виду к Эшли? — злобно процеживаю я сквозь зубы ее имя, — Это она твоя настоящая муза? Которая бросила тебя, когда ты ей стал не нужен?

— При чем здесь она?! — Ее вообще никто не ждал в тот день.

— Считай, что я поверила тебе. — фыркаю я, сглатывая ком в горле, — Если у тебя нет ко мне настоящих чувств, то у меня их тоже нет.

— Ошибаешься, Нэнси...— растеряно произносит он, — Они у меня, как раз есть!

Я качаю головой. Не хочу слышать вранье.

— Отпусти, я очень спешу. — бросаю я, отталкивая его от себя и не оборачиваясь ухожу прочь.

Слезы вырываются наружу, затмевая мне дорогу, по которой я, шатаясь со своей сумкой иду в магазин.

Так больно видеть его. Больно знать, что он принадлежит другой...

Тяжело выдыхаю и крепко вцепившись в ручки сумки пальцами, подхожу к супермаркету. Обернувшись вижу, что машина Роуза все еще там. Он нервно курит, сбрасывая пепел на землю. Прячусь в магазине бесцельно слоняясь вдоль прилавков с продуктами.

Беру немного хлеба, ветчины для завтраков, кусок сыра и молоко.

Денег у меня на какое-то время хватит, но что потом? Нужно будет искать новое место работы. Не могу же я сидеть на мамины деньги. Хотя теперь я была рада, что мама захотела работать. Понемногу она возвращалась к привычной жизни.

Расплачиваюсь на кассе и поспешно забросив продукты в свой шопер иду в сторону дома.

С моих губ едва не слетает ругательство, когда я снова вижу, что Роуз все еще сидит у моего дома.

Разворачиваюсь и иду в другое сторону, решаясь немного погулять по окрестностям. Не будет же он ждать меня там до вечера?

На улице начинает вечереть. В окнах зажигается свет, и я вижу счастливых детей, что встречают родителей после работы кидаясь им в объятья, влюбленные пары, семьи...и все это не про меня.

Семья разрушена, любви в жизни больше нет.

Огорченно плетусь по дороге одна в свете зажигающихся по очереди фонарей.

Я не знаю сколько времени я провела на улице, но как только я вернулась снова к своему дому, то была очень удивлена. Роуз все еще сидел там. Я вздохнула, чувствуя, как внутри все сжимается. Стараюсь не смотреть на него. Иду только с одной целью дойти до дома и ничего больше.

— Нэнси! — Роуз окликает меня, но я лишь прикусываю губу, — Долго будешь избегать меня?

Долго собираешься мучить меня?

Так и вертеться этот вопрос на языке, но я так и не решаюсь его задать. Молча прохожу к дому, в спину мне летят всякого рода недовольства и ругательства.

Быстро забегаю в дом и прислонившись к двери медленно сползаю на пол, закрывая лицо руками. Слезы стекают по щекам капая на пол. Горло сжимает от плача, чувствую, как боль с новой силой разжигается по моему телу. Заставляю себя взять в руки и встать, отношу продукты на кухню и пошатываясь ухожу в свою спальню, где пытаюсь забыться во сне, снова не притрагиваясь к тарелке с едой, что стояла на письменном столе.

Становиться на все безразлично. Многие говорят, что нужно беречь нервы, так как они не восстанавливаются. Все же стоит делать акцент на свое будущие и заняться важными делами, но что если любовь, что не входила в мои планы еще с самого начала все же в них вошла?

Кожу неприятно мороз, я укутываюсь в плед и отворачиваюсь к стене. Слезы уже высохли на моих щеках, но в душе все еще держится неприятный осадок от произошедшего.

Делон почти бесшумно заходит в мою комнату и ложиться мне в ноги приятно согревая меня своим теплом и показывая, что я не одна. Глажу его по длинной мордашке, и полувисячим, пушистым ушам.

— Пришел утешить меня, да? — тихо спрашиваю я, улыбаясь.

Пес повилял хвостом и уткнулся холодным носом в мою ладонь, поднимая на меня умные, темно-карие глаза. Устало зевнув, я уткнулась щекой в мягкую подушку и заставила себя заснуть, хотя бы на чуть-чуть, чтобы набраться сил, а завтра же начну новую жизнь. Продолжу писать книги в надежде, что их все же заметят и издадут, начну снова активную жизнь в соцсетях и не буду отдаваться унынию и боли...

***

Прошла еще неделя.

Понемногу стала чувствовать себя лучше. Снова взялась за новую книгу, пытаясь отвлечься от негатива. С Роузом после того вечера больше не пересекалась. И это было к лучшему, хотя на душе так и остался не сдвигаемый камень.

В последнее время ни с кем не общалась. Мне никто и не писал. Отгоняя все плохие мысли, принималась печатать за ноутбуком, что очень сильно берегла. Боялась, что он может сломаться или с ним могло что-то случиться, а купить новый, пока, что было не на что. Теплый черный чай стоял на столе, я периодически делала небольшой глоток и снова продолжала стучать клавишами ноутбука. Мысль об издании книги все же грела меня своим хоть и далеким теплом, но все же грела.

Мама стала относиться к моему хобби с большим уважением и тоже стала верить в мой успех и поддерживать меня, давая какие-нибудь советы или замечания по поводу книги. Спустя столько времени мы наконец-то стали по-настоящему близки друг другу чему я была несказанно рада. Она иногда читала главу одну, другую из моих рукописей и удивлялась откуда во мне это все. Как это можно так умело излагать свои мысли и чувства на бумаге?

— Пиши, пиши. — говорила она мне, всякий раз замечая меня за ноутбуком, — Вдруг все же толк будет, кто знает? Я ничего не смогла добиться в жизни, что если у тебя получиться?

Я была рада, что она приняла мое хобби. Непонимания прекратились и сменились приятным миром между нашими взглядами на жизнь.

Уныло наблюдая за расцветающей природой за окном, я отвлеклась на почту, что уже в последнее время не проверяла, как неделю. Что-то меня подталкивало и давало мне надежду, но и при этом я боялась, что если все же опять отказ? Что тогда? Куча новых шансов?

Там было одно письмо от крупного издательства. Я с замиранием сердца смотрела на него не решаясь открыть. Боялась очередного отказа...

Рискну.

Письмо было прислано во вторник и быстро глянув на календарь я заметила, что был уже четверг другой недели. В нем говорилось, что моя работа очень прекрасно и то, что они хотят заключить со мной договор...

Я вскрикнула от восторга.

Внутри все ликовало. Я, не зная, что делать принялась бегать по комнате и кричать. Мама пришла на мой шум и испуганно смотрела на ошалелую меня мечущуюся по комнате.

— Что-то случилось?

— Да! — прыгая произнесла я, — Да! Мне прислали предложение от издательства!

Мама не могла подобрать слов от случившегося, она просто молча обняла меня поздравляя с моим первым успехом.

— Жалко, что все же отец не видит. Он тоже порадовался бы за тебя.