Лента
хочу восстановить запись, — сказал он.
Тишина в кафе сделалась гуще. Даже звуки посуды у других столиков казались будто отдалёнными.
Элина сжала чашку. Лёгкое дрожание.
— Зачем?
— Потому что она звучит как ты.
— Потому что в ней есть эмоция. И если это твой голос — ты не полностью стёрта.
Элина отодвинула чашку. Её рука остановилась над столом, зависла в воздухе.
— Я не хочу чувствовать.
— Я пришла сюда не ради спасения, Дэн. Я пришла, чтобы не умереть.
Он кивнул.
— И это единственная причина, по которой ты ещё можешь стать живой.
Он положил маленькую коробку на стол — старый мини-диктофон. Металл был тёплым, будто сохранял память звуков.
— Запись повреждена. Но в ней что-то осталось. Я слышал фрагмент.
— Хочешь — уйду. Но если ты поможешь мне восстановить её... может быть, ты узнаешь, кого потеряла.
Элина долго смотрела на устройство.
— Я боюсь, что узнаю себя.
— Я боюсь, что ты исчезнешь совсем, — тихо ответил он.
Они замолчали. Внутри Элины что-то медленно ползло вверх — возможно, тревога. Возможно, злость. А может, просто что-то... настоящее.
— Принеси всё, что у тебя есть, — сказала она, не глядя. — Но ты не будешь касаться моего импланта.
— Обещаю.
Он поднялся. Пленка осталась на столе.
Элина смотрела на неё, как на след от чужой жизни.
И вдруг — на один миг — ей стало не по себе. Как будто в груди щёлкнул переключатель.
Очень тихо.
Но не беззвучно.