Глава 2
Мода — неотделимая часть общества. Оно показывает твой статус, состояние души и планы на ближайшее будущее. Но кто сказал что выбирать эти характеристики будешь ты? Всё выбирается под новости недели, людей которые будут находится рядом и конечно же под место где ты собираешься находится.
В данном вопросе Элизабет ставила только одно условие — должен быть строгий стиль. Никаких пышностей, излишней демонстрации аксессуаров, она никогда не любила внимание. Или самих людей? Она не могла самой себе ответить на этот вопрос. Закрытость девушки для других глаз было изумительным явлением, и она часто представлялась примером другим барышням, когда те хотели выпячивать свой бюст. Но под всем этим скрывались подавленные эмоций, даже не из-за хотения их оставить при себе, а в банальном неумении адекватно их проявлять. Долгий период её от камня не отличить, а в один момент она воспылает как спичка — в начале горит ярко-ярко, однако потом быстро потухает. Поведение подобного рода считалось нормальным и даже приемлемым. Чуть ли не доходило до стандарта. Поэтому Элизабет не жаловалась на это, ей наоборот казалось странным частая эмоциональная, которая была присуща младшей сестре.
С раннего утра все были на ногах. Не прошло и недели, как семью Дюперон пригласили на ужин, что является широким жестом со стороны пригласителя. Когда ты долго отсутствуешь в социуме определённого региона, есть шанс, что к тебе будут относиться с настороженностью. Намёк на встречу ожидался не раньше, чем через пару месяцев, как у многих семей после возвращения, но, видимо, они исключение. Дочерей приводили в порядок, им, как и остальной части семьи, нужно было прийти на мероприятие с ниточки. Несмотря на то что оно начиналось только вечером, процедур было много, и на них уходило много часов. Подобная подготовка утомляла не только персонал, но и того, над кем всё происходило. Но один факт скрашивал всё «издевательство» — принятие ванны. Её набирали только 1-2 раза в месяц, но бывало и чаще, если появлялись неожиданные визиты в другие дома. Погружаясь в горячую воду, Элизабет ощущала спокойствие и облегчение, проблемы, стиравшие её душу, пропадали на время ванных процедур. Когда они заканчивались, грязную воду после леди выливали — куда, не особо важно. Тело начинало пахнуть маслами, а не потом, это не могло не радовать. Подобные мелочи действительно скрашивали трапезу в окружении чужих людей.
Платье прямого силуэта Элизабет выбирала не в первый раз для выхода на свет. Классический выбор. Приятное ощущение шёлка, рукава полностью закрывали руки, горловина была высоко закрыта — чем не благодать? И всё выполнено в белом цвете. Оно могло напоминать свадебное платье, но девушка это отрицала, говоря: «Отнюдь, просто белый цвет». Однажды, когда стали проводить ассоциацию её одежды со свадебным платьем негодные мужья, в то время она обдумывала идею брака по расчёту, и она хотела подшутить и провести ассоциацию с Иисусом Христом. Ведь он тоже носил белую ткань, и такая параллель, возможно, могла бы ей польстить. Её католическая вера была сильна, она обращалась к ней в моменты страха. С богом она открывала внутренюю себя, ведь он же не человек, значит не имеет людских пороков как злость, зависть, ревность. Идеальный кандидат. Она не видит его, не слышит, не чувствует. Но верит. Заходит в церковь, прикрывая лицо платком — то ли скрываясь от людей, то ли от Господа. Сидя на скамье, она хотела, чтобы Он ощутил её душевную боль без слов. Исполняла ли она законы Божьи, как того требовали, следовала ли указаниям Папы? Когда ей напоминали, но так, на сухую голову — никогда. Она не исключала, что использует Господа как своего оппонента, но без ожидания ответа с его стороны. Её настораживали слова старых женщин, когда они рассказывали другим, как Господь с ними разговаривал. Если это действительно так, то Элизабет благодарна, что ему не нужно отвечать ей.
Ожидался недолгий путь на карете, всего час с лишним. Это цветочки по сравнению с тем, как они однажды ехали несколько дней почти без остановок. Когда все оказались готовы, они сели в карету, сделанную из высококачественного дуба с отделкой золотом. Спереди и сзади было по два больших колеса, украшенных резьбой. Внутри кареты было комфортно благодаря мягким тканям сидений, изысканных золотых гравировок не было, ничего не раздражало глаз. Всё богатство показывалось снаружи. Элизабет, как всегда, молча уткнулась в окно, отодвинув шторы, не забыв при этом рассмотреть одежду сестры из чистого любопытства. Она была одета в стиле Редженса, очень популярном среди молодых дам из-за высокой талии под грудью, лёгкости, воздушности. Отсебятина была в рюшечках и оборочках на плечах, манжетах и вдоль линии декольте. Для Элизабет это выглядело слегка несуразно, потому что Анне нечего было показывать в плане тела. А вот цвет девушка могла не оценить, но Анна решила подстать сестре и выбрать белый вместе с ней. Почему Элизабет так считает? Всё просто — это не её любимый цвет. В её гардеробе больше шоколадного, персикового, но не белого.
Анна-Софи почувствовала на себе взгляд и, когда поняла, что человек, ради кого она вырядилась, посмотрел, гордо усмехнулась, подправив платье. В ответ Элизабет незначительно усмехнулась.
По прибытии карета замедлила ход, младшие представители семьи Дюперон выглядывали в окно, интересуясь особняком и самими представителями Берлиоз. Их уже ожидали — низкий мужчина, находившийся уже одной ногой в могиле, дальше старший сын, на порядком двадцать лет старше Элизабет, и так по уменьшению. Примерно пять сыновей, а дочерей всего две. Они выглядели как две капли воды, а если рядом поставить Анну, можно подумать, что это тройня. Дверь кареты открыл кучер, спрыгнув с козла.
— Добро пожаловать, — сказал мистер Берлиоз (старший представитель). Пытаясь удержать равновесие тростью, он подошёл к ним и пожал руку отцу семейства. Улыбаясь друг другу, они начали болтать, о чём конкретно Элизабет не интересовалась. У неё появилась возможность увидеть дом ещё ближе — он изменился с их последнего визита.
— Элизабет Дюперон? — мужской голос прервал её любование, это был старший сын Габриэль. Все обернулись в их сторону. И зачем он это сказал? Чем она мешала? Этикет не нарушала, рот на замке держала.
— Да, милорд?
Мужчине понравилось, что он смог привлечь её внимание.
— Вы изрядно изменились — похорошели, обрели изящество истинной леди. Во всём вашем облике теперь читается благородство и совершенство.
«Революция и бегство пошли мне на пользу?», — в уме прибегла она к своебразному подколу. Его произносить нельзя.
— Мне льстят ваши слова, милорд, — ответила девушка на его комплимент, не почувствовав ничего по этому поводу. Причины были от безразличия к его персоне до отсутствия комплексов по поводу внешности. Она знала, что имела красивые черты, и воспринимала это как одно из средств для достижения целей как в прошлом, так и в будущем. Будь она страшна, могла бы попытаться выглядеть как мужчина для карьеры учёного. Впервые Элизабет расстроилась из-за отсутствия уродства. Излишнее мужское внимание, продиктованное лишь вожделением, могло бы её обойти стороной.
Показав свои способности в оценке красоты, мужчина перевёл взгляд на Анну-Софи. Он начал с того же самого, перефразируя и продолжая поднимать самооценку их родителей. Похвала ребёнка идёт не только ему. После него следующие члены семьи здоровалися с каждым, держа гораздо заметную дистанцию.
— Прошу прощения, мой старший сын слишком увлёк вас разговорами. Пора заходить внутрь — наши люди позаботятся о каретах. Нас уже ждёт ужин, — напомнил Мастер Дома.
Слуги, всё это время стоявшие рядом, открыли огромные двери. Запах только приготовленного мяса ударил в нос, несмотря на то, что они ещё находились на улице.
Сначала в дом впускали гостей. Элизабет, почти пройдя порог, заметила необычное для неё — негра. Для всех негры считались людьми с чёрной, смуглой кожей. Элизабет никогда их не видела, хотя в рабстве и служении они были весьма популярны в других странах. Она осмотрела его во весь рост и быстро отвела взгляд, в котором уже было заметно удивление. Неординарный, причудливый, чудной — такие описания приходили ей в голову. И когда ты видишь что-то новое, вопреки тому, что тебе нравится познавать инновационное, ты можешь шугаться этого. Шаг в сторону с её стороны это показало. Сия реакция не смутила окружающих, велика вероятность, что её не заметили.
Они вошли в обеденный зал, где уже всё было подготовлено: блюда поданы, столовые приборы расставлены, а напитки разлиты. Элизабет была готова отдать руку на отсечение, что в этот момент в голове матери проносился момент со слугой. Не могла она отпустить эту ситуацию, даже спустя несколько дней. Гости — единственный фактор, при котором она не могла напомнить всему свету, как же она зла.
Злопамятная женщина.
Хозяин дома сел в конце стола, а место, где предположительно должна была сидеть жена, пустовало. Она умерла год назад от болезни. Элизабет запомнила её строгость, как она просила наказать одного из сыновей за плохое поведение. Страшное и неприятное зрелище, особенно для ребёнка девяти лет. Видеть, как бьют твоего знакомого, да так, что тыл не краснел, а синел. Иронично, что этим часто занимался Габриэль. Он знает Элизабет с младенчества, был даже казус из-за её недержания в раннем возрасте. Как он мог восхвалять её как женщину? Он видел, как она формировалась, как у неё выпадали зубы! Несмотря на то что она сама не интересовалась обществом, на уроках, которые у неё велись лет в восемь, ей объясняли, что женитьба с огромной разницей в возрасте — абсолютная норма. Живя в среде, где это только подтверждается, невольно принимаешь это, но когда этот факт касается тебя, даже в плане комплимента, то рвотный рефлекс сам по себе появляется.
Семья Дюперон расселась по левую и правую стороны от хозяина. Мать с отцом ближе, их разделяли лишь двое сыновей, севших рядом с отцом, оставив одно пустое место. Элизабет с Анной-Софи сели дальше, уже к остальным детям. Все начали трапезу только после хозяина дома. Разговоры за столом не затрагивали политику или личные темы — это была скорее светская беседа.
Но всё это время девушка чувствовала на себе взгляд. Решив поймать негодяя, Элизабет резко взглянула на Габриэля. Он смотрел на своего отца, молча выслушивая его и пытаясь отрезать кусок мяса. Это ввело девушку в ступор.
"Показалось?" — пронеслось у неё в мыслях.
Но ощущение никуда не пропало, становилось всё более некомфортным. В поисках вредителя девушка осмотрела всю комнату взглядом и тут зацепилась за одного человека — негра, стоявшего в коридоре с подносом в руках. Он смотрел прямо на неё, не моргая, будто не дыша. Это заставило Элизабет напрячься — настолько пристальный у него был взгляд. В голове всплыл момент, когда она отошла от него. Сложить два плюс два не так сложно.
Обиделся.
Собирается ли он что-то сделать? Отличаются ли негры в плане мести? Злопамятны ли они, как её мать?
— Элизабет, — отозвалась Анна, потому что её звали уже несколько раз, а она не отвечала хозяину дома.
Нельзя показаться безалаберной. До девушки дошёл голос сестры, после чего последовал удар локтём в бок, чтобы она пришла в себя. Выслушивая повторный вопрос, Элизабет снова взглянула в коридор. Но там уже никого не было.
Всё закончилось через два часа: еда была полностью съедена, и темы обсудены.
— Благодарю вас за приглашение, с таким гостеприимством мы будем настаивать на встречах, — пошутила мать, и в комнате раздался смех. Явно наигранный. Элизабет же было не до смеха, её мысли занимал тот слуга. Странно, что её мысли всё время возвращаются к чёрнокожему, но он действительно странно себя ведёт.
— Если это будет означать, что присутствие вас и ваших дочерей будут радовать нас чаще, то мы только рады, — заискивающе сказал Габриэль, и его слова явно радовали родителей, но дочери были не в восторге. Он выделил взглядом именно Элизабет.
Мысли о браке по расчёту становились всё более нелепыми, и представление о том, что она могла бы выйти за него и терпеть всю оставшуюся жизнь, вызывало мурашки. Подготовив этот план, девушка совершенно забыла о собственных ощущениях, хотя они играли немалую роль.
Покидая комнату, она едва не налетела на слугу, но вместо неё это сделала Анна. Опять он. Как только он исчез, так сразу и снова появился. Они находились слишком близко, и Элизабет теперь могла рассмотреть его поближе: кудрявые коричневые волосы до плеч, здоровая кожа (по сравнению с другими слугами) и зелёные глаза, как у неё самой. Заметив это, девушка непроизвольно дотронулась до своей щеки, как будто пытаясь осознать эту схожестьу него нормальным человеком.
Анна упала, но Элизабет заметила это позже. К тому времени ей уже помогли, негра отчитывали, а затем...
— Погоди-ка, а я тебя не нанимал. В моих слугах негритосов не было, — сказал мистер Берлиоз, удивив всех. Слуга стоял и хлопал глазами. Понимал ли он что-либо?
— Как он сюда попал, не зная языка? И как устроился? — задал встречный вопрос Габриэль.
С этой проблемой позвали майордора, чтобы он проводил гостей до кареты. Начались излишние извинения, от которых у всех уже начали болеть уши.
Элизабет увидела перед собой воплощение загадки: человек, который ничем не похож на других, молчаливый, не вписывается в её привычные представления. Сначала её охватил страх, но потом она поняла, что он не так велик. Он привлёк её внимание, как кто-то, кто естественно стремится к изучению и новизне. Этот день вдохновил её на размышления, как бы она могла чувствовать себя в браке по расчёту, и каково это — быть вовлечённой в интерес, который не имеет чётких ожиданий.
***
Находясь на том же месте, агент пил из фляги алкогольный напиток. Его задание всё ещё висело на сенсоре.
"1 ДЕНЬ. УБИТЬ ОБЪЕКТ №1"
От тишины вокруг, что была ожидаемой в покое ночи, он мог бы заснуть, но тут ему позвонили на тот же сенсор. Высветился его коллега — Коул.
— Решил поднять настроение? — с ходу начал он, пока звонящий выслушивал.
— Тебе нужно передать, что у тебя появилось новое задание. Эрцгерцог Фердинанд исчез, нужно найти его в течение трёх дней. Аномалия как обычно.
— Опять? Этот сукин сын, будто чует, что сдохнет. Подожди, а с этим заданием что?
— Я его выполню, не переживай.
— А почему мне новое задание не прислали? — мужчина заваливал вопросами.
— Мне сообщили первым и попросили передать. Если ты ждёшь от меня секретной информации, то не дождёшься. У меня её нет.
Протяжной стон прозвучал в устройстве Коула, — Ладно, когда я направлю Фердинанда на "путь истинный", то звякну тебе.
— Договорились, — ответил агент. После этого он провёл пальцем по сенсору, и в тот же миг исчез. Коул стоял в шести метрах от его места перемещения, его тёмная кожа и волосы хорошо помогали скрываться в тени. Единственное, что выделялось — это зелёные глаза.