Три способа выжить после

Я бежала, сломя голову. Где-то в горле набатом стучал еле живой пульс. Лес превратился в один смазанный пейзаж, времени, чтобы разбирать дорогу, не было. Ноги несли меня в полную неизвестность.

— Вот же дерьмо... — вырвалось с хрипом, голос сорвался до рваного шепота.

Рюкзак на спине оседал неподъёмным грузом. Казалось, вот секунда — и меня поймают за него, как нашкодившего котёнка за шкирку. Но избавиться от него — это как подписать себе смертный приговор. Там было всё: вода, аптечка, лекарства, остатки еды... Ситуация складывалась хуже некуда.

И будто в тон моим мыслям, сзади раздался вой — не просто звук, а раздирающий внутренности рёв, в котором не было ничего человеческого. Меня словно окатило ушатом холодной воды. Мурашки ошалелым табуном пробежались по вспотевшей спине. Я слышала, как позади с хрустом ломаются ветки, как нечто перепрыгивает с места на место, чтобы быстрее сократить между нами расстояние.

Оно меня догоняло.

— Нет, нет, — уже обречённо мычала я, чувствуя, как ветки, будто розга, хлещут меня по лицу.

Я старалась не оборачиваться. Но липкий страх, застрявший неприятным комом где-то в горле, вынудил меня кинуть поспешный взгляд назад, за плечо. Мельком, на секунду — но этой секунды хватило, чтобы моё сердце едва не остановилось.

Цепкий чёрный взгляд, в котором не было никакой осознанности, только безумие. Разорванная челюсть, перекошенная, будто в каком-то дешёвом ужастике. Едва различимое человеческое лицо. Неестественно длинные серые конечности.

В наше время их называли гаргульями. Монстры, уже мало похожие на людей. Они передвигались исключительно на четвереньках, будто животные. Хищники. Один такой мог запросто избавиться от хорошо подготовленной группы вооружённых людей. Нарваться на такого — и без пяти минут ты уже покойник. Но встречались они довольно редко. Это как в груде обычных камней вытащить обломок обсидиана — чёрный, острый, неестественно холодный. Гаргульи не рыскали по улицам, как остальные заражённые. Они не шли на шум, не устраивали бездумных погонь. Эти твари были умны. Слишком умны. Они выбирали. Поджидали. Охотились.

И мне не посчастливилось стать добычей одного из них. Не знаю, с какого момента он начал меня преследовать — с той ли остановки на шоссе или с самого начала, когда я покинула артель. Но ясно одно — должно случиться что-то немыслимое, чтобы я сегодня выжила.

Задержавшись взглядом на чудовище, я отвлеклась и споткнулась. Не упала — каким-то чудом едва сумела удержать равновесие, но этого хватило, чтобы дыхание сбилось окончательно. Темп стал каким-то хромым и медленным.

Тварь, воспользовавшись моей заминкой, стремительно сократила расстояние. Буквально один её прыжок — и она тут же вцепится мне в шею. В голове противно зашумело. Я уже чувствовала, как на языке ощущается кислый привкус металла. Смерть буквально дышала мне в затылок, почти касаясь кожи.

И когда казалось, что сейчас всё закончится, я размашистым взглядом зацепилась за обрыв. Слева, от тропы. Невысокий, но крутой, слегка поросший кустарником.

Я не думала. Не выбирала между смертью и поломанными ногами. Сразу же повернула.

На место, где я была буквально секунду назад, тяжело плюхнулась тварь, вспоров землю острыми, как бритва, когтями. Не сдержавшись, я истерично хохотнула. Оно промахнулось. Мне повезло.

А затем, не раздумывая, я нырнула в неизвестный обрыв. Воздух вырвался из груди, когда я полетела вниз, через кусты и сучья. От первого удара правое плечо обожгло болью, как будто меня ошпарило кипятком. От второго — затрещала голова. Казалось, будто это не ветки хрустели подо мной, а мои кости. Мир вращался в безумном танце. Рот заполнился землёй, а в глазах стремительно темнело.

Последний удар вышиб из меня весь воздух. В этот момент я думала, что всё — сейчас потеряю сознание. Но адреналин в крови не дал отключиться окончательно. Это, возможно, меня и спасло. Так как в следующее мгновение я услышала тихий, едва различимый звук. Скрежет когтей по дереву. Не так близко, но и не далеко. Тварь спускалась за мной.

— Проклятье! — прошипела я, с трудом поднимаясь.

В зубах земля смешалась с кровью. Меня сильно подташнивало. Правое плечо едва меня слушалось. Скорее всего, вывих.

Неуверенной и какой-то хромой походкой я заставила себя идти дальше. Глаза в опускающихся сумерках толком ничего не видели. Я чувствовала, как гулко бьётся сердце, как по щекам течёт то ли кровь, то ли слёзы.

У меня больше не было сил куда-то бежать.

— Итан, прости... — глухо произнесла я в пустоту.

В голове невольно всплыл образ брата. Его смешные кудряшки на голове, ямочка на правой щеке, стоило ему улыбнуться, неаккуратная щетина, которую я постоянно просила сбрить, и озорные карие глаза, отливавшие янтарём на солнце. «Ну же, хватит хмуриться, Веснушка», — вечно подтрунивал он, когда у меня не было настроения. У меня и вправду были веснушки, но то было в далёком детстве. По мере взросления они становились менее чёткими, а сейчас и вовсе едва заметны глазу. Но Итану нравилось это прозвище, а меня, наоборот, оно раздражало.

Какой же я была дурой...

Сзади послышался тяжёлый удар. Видимо, тварь наконец-то спустилась. Мокрая спина уже знакомо покрылась мурашками. Я не останавливалась, хотя знала, что шансов у меня уже не осталось. Своей выходкой я лишь отсрочила свою смерть. Буквально на пару минут.

— Блин, а умирать, наверное, больно, — бесцветно обронила я, не столько думая вслух, сколько признавая очевидное.

Не заметив, как закончилась лесная чаща, я выбралась на пустырь. Луна висела низко, тяжёлая, тусклая, но достаточно яркая, чтобы осветить заброшенный двухэтажный дом с покосившейся крышей. Поросший кустарником и травой, он имел вид довольно печальный. Надежда, поселившаяся глубоко в сердце, тут же улетучилась, стоило мне увидеть выбитые окна и сорванную с петель дверь. Здесь даже не спрячешься...

А затем я почувствовала её раньше, чем услышала. Прерывистое, хриплое дыхание за моей спиной. Гаргулья была буквально в ярде от меня.

Я осторожно, насколько мне вообще позволяли нервы, обернулась. Тварь, ещё пару минут назад резво преследовавшая меня на четвереньках, теперь стояла прямо, выпрямившись в полный рост. Отбрасывая огромную тень, она смотрела на меня сверху вниз. Всё тот же безумный нечеловеческий взгляд, перекошенная морда с чёрными прожилками возле глаз, неестественно серая кожа.

Животный ужас сковал моё тело. Судорожный шаг назад. Затем второй.

Гаргулья разинула пасть — и раздался рёв. Булькающий, хриплый, словно из гнилого колодца. Меня оглушило, будто ударили по голове. Я зажала уши, зажмурилась, застыла, как вкопанная. Птицы в лесу всполошились, закричали, а затем всё стихло. Мёртвая тишина, прерываемая лишь звоном в моей голове.

Мгновение неизвестности длилось мучительно долго. Я ждала чего угодно, но в основном — своей смерти. Но чудовище не спешило приступать к трапезе.

Не выдержав этой неопределённости, я осторожно открыла глаза — и удивлённо замерла.

Её не было. Тварь, которая гоняла меня по лесу больше получаса, ушла. Так просто. Я оглянулась ещё раз, словно зрение могло меня подвести. На всякий случай даже проморгалась. Из горла вырвался неверящий смешок.

— Это что, шутка такая?

Единственным свидетельством пребывания мутанта были лишь примятые кусты на границе лесной чащи. Мне хотелось упасть и истерически захохотать от нелепости происходящего. С момента моего отбытия прошло буквально три дня, а мир за Стенами не перестаёт меня удивлять.

В голове панически забились сразу две мысли: гаргулья либо игралась со мной, либо она чего-то испугалась. Не хотелось верить ни в то, ни в другое. Иначе в первом случае она могла ещё вернуться, а во втором — здесь есть что-то похуже двухметровой клыкастой твари.

— Тебе сегодня везёт, как утопленнику, Джо, — прошептала самой себе сквозь зубы.

Дальше куда-то идти или вновь бежать сил уже не было, поэтому, не придумав ничего лучше, как воспользоваться заброшкой как временным пристанищем, я поспешила к дому нетвёрдой походкой. Минуя перекошенный забор, немного потопталась на пороге, но всё-таки нырнула в этот полумрак.

Чужое жилище встретило меня сыростью и затхлостью. Под ногами скрипели гнилые доски. По дому витал какой-то странный запах, но из-за своего насморка определить, что это была за вонь, я не смогла.

Автоматически потянулась к мини-топору, который обычно висел на поясе, но вспомнила: он остался на той самой поляне, где гаргулья впервые решила мною полакомиться. Тяжело вздохнув, достала из-за пазухи самодельный нож — игрушка по сравнению с моим предыдущим оружием, но у меня не было ничего другого.

Я двигалась осторожно, стараясь не шуметь. Сначала осмотрела гостиную — пусто, а затем оказалась в комнате, которая, судя по всему, была кухней. Просторное помещение с круглым столом, двумя стульями со спинками, тумбочками и множеством ящиков. У нас с Итаном такого не было. Припомнив, как мы с братом ютились почти что в полуподвальном помещении, я кисло поморщилась.

В этом полумраке я едва что-то видела, но пользоваться фонариком боялась — лишний свет мог привлечь всё, что угодно. По дому гулял лёгкий ветерок, само здание держалось, скорее всего, только за счёт божьей помощи. Иного объяснения тому, как эта хибара ещё стояла, не было.

Я провела пальцем по столешнице — на коже остался толстый слой пыли. Это обрадовало. Значит, здесь давно никого не было. Однако расслабляться я не спешила.

Второй этаж казался рискованным, но я не могла позволить себе не подняться. Если мутант вернётся закончить начатое, мне нужен был обзор и путь к отступлению.

В этом полумраке я скользила, как призрак. Лестница скрипела, будто вот-вот и сейчас мы вместе с ней полетим вниз. Но, к счастью, она меня выдержала. Наверху были три комнаты. Спальни. В одной из них полностью сгнил пол, и вместо него зияла огромная дыра, открывающая вид на первый этаж. В другой частично отсутствовала стена и капало с крыши. А вот в последней...

Среди всего этого барахла, да ещё в такой темени, я не сразу различила очертания трупов. Как я не закричала — неизвестно. Возможно, у меня просто не было сил или психика окончательно дала сбой. Так или иначе, вцепившись в них туманным взглядом, я лишь судорожно выдохнула. Теперь неизвестному запаху, который всё это время витал в воздухе, было своё объяснение.

Судя по всему, они были когда-то заражёнными. Труп мужчины лежал в одном конце комнаты, а его голова — в другом. Чуть дальше распласталось тело женщины. Из её левой глазницы торчал кухонный нож. Кто есть кто, я определила лишь по обноскам одежды, так как сами трупы давно уже превратились в иссохшие скелеты.

Хотя я уже вдоволь насмотрелась как на заражённых, так и на трупы обычных людей, увиденное всегда приводило меня в ступор.

— Так, всё, хватит с меня на сегодня, — пробурчала еле слышно.

Изначально я планировала переночевать на втором этаже, но теперь... Спать наверху с мертвецами? Нет уж. Поэтому выбор пал на кухню — по крайней мере, она была с целыми стенами и дверью, которую всё ещё можно было закрыть. Это я и сделала, на всякий случай пододвинув ещё и тумбу. С больным плечом это было затруднительно, но я справилась. А вот с окнами было посложнее. Некоторые были заколочены, а другие наглухо выбиты. В распоряжении не было ни молотка, ни гвоздей, чтобы уладить этот неприятный момент. Но хотелось верить, что гаргулья в оконные рамы никак не впишется. Или, по крайней мере, я её услышу прежде, чем она залезет ко мне на кухню. Насчёт других непрошеных гостей я старалась не думать.

Устало плюхнувшись на холодный пол, я спряталась в промежутке между стеной и кухонным гарнитуром. Нож решила не убирать: он дарил эфемерное чувство безопасности. И в случае чего я могла среагировать.

Ветер завывал за стенами. Дом потрескивал. Где-то наверху что-то глухо стукнуло — возможно, просто обломок, а может, и нет.

— С рассветом надо будет валить отсюда, — сказала неизвестно кому, смахнув пот со лба.

Я устало прикрыла глаза. Всё тело нещадно болело. Правое плечо ныло, но уже не так сильно, как в момент падения. Видимо, мне посчастливилось, и я отделалась лишь ушибом.

За трое суток я спала только мельком. Но даже сейчас не могла спокойно уснуть. Да и как можно было спать в такой ситуации? Я держалась, может, час-два, прислушиваясь к каждому шороху или скрипу. Ладонь уже болезненно ныла от того, насколько сильно я сжимала в руках нож. Сон подкрался не сразу, но когда пришёл — был тяжёлым, как камень. Я тонула в нём, как в болоте. Просыпалась урывками, словно в кошмаре. И каждый раз в полусне-полубреду молилась лишь об одном: вот бы рассвет успел прийти раньше, чем эта голодная тварь.