Глава 19: Беда превратилась в счастье*
*японская поговорка
С утра на улице зябко, но мне нравится. Холод остужает мозги и бодрит. За два года я так и не привык к промозглому питерскому лету. Во Владивостоке июнь тоже не радовал солнцем, но такого дубака не было. Ночь без сна давит усталостью, и только благодаря горячему кофе я держусь на ногах.
Мы стоим на крыльце у больницы. Сергей затягивается вейпом и выдыхает клубы дыма с парфюмерной отдушкой.
— Я слышал, эта хрень загрязняет лёгкие больше, чем сигареты.
— И я слышал, — он затягивается снова и отворачивается от меня, чтобы выдохнуть новую порцию дыма.
Мы оба дрожим на холоде, но не возвращаемся в больницу. Час назад сдавали кровь, может, поэтому и потряхивает. Непонятно перед кем строим из себя крутых парней, которые даже на взрыв не оборачиваются.
— И как? Помогает успокоить нервы?
— Да не особо, — смеётся Сергей. — Те ещё выходные, конечно.
— Просто в голове не укладывается, — я чешу затылок. — Таша скоро очнётся. Даже не знаю, что ей сказать.
— Ничего не говори, просто будь рядом.
Я с недоверием поглядываю на Сергея.
— Один раз я уже прислушался к твоему совету.
— И что плохо вышло?
— Ну, как тебе сказать, чувак, — я улыбаюсь. — Моему внезапному появлению она не обрадовалась. Не похоже, что Таша скучала. Где-то ты со своими расчётами намудрил, психолог.
— А ты думал, она так легко тебя простит?
— Я вообще не думал, что она когда-нибудь меня простит. Ну, в ближайшие лет десять, по крайней мере. Если бы не твоё сообщение с приглашением на показ... фиг бы я к ней подошёл.
— Скучала она. Ты не сомневайся, но и не думай, что Таша сама тебе в этом признается.
Она и с собой не всегда честна.
— Ты её так хорошо понимаешь?
— Мы много общались. У неё в избранных два контакта: номер матери и мой. Сам видел, — Сергей гордо выпячивает грудь, как напыщенный индюк... Ладно, я просто ему завидую.
— Так, так, смотри. Ты у неё в избранных, — я загибаю палец. — Вы много общаетесь. В-третьих, ты тоже за Ташу переживаешь, раз вместе со мной в больнице околачиваешься. Напрашивается вопрос, чего сам к ней не подкатишь?
Сергей смеётся, в уголках его глаз образовываются складки, а ладонью он несколько раз ударяет о перила.
— Хороший вопрос! Тут дело простое, я собственник, и не потерплю третьего лишнего в нашей постели.
— Поясни, — мотаю я головой. Бред какой-то, неужели Таша теперь предпочитает секс втроём?
— Я тебе ничего не говорил, — Сергей кашляет, наверное, от дыма своего. — Ты не выходишь у неё из головы. С кем бы она ни была.
— Не может этого быть, — выдаю я и чуть не прошу закурить.
— Говорю, как есть, — Сергей качает головой. — Поэтому я тебе и написал.
Из-за поворота выезжает машина скорой помощи, с нарастающим визгом сирены она приближается к крыльцу. Мы отходим в сторону, пока медицинские работники перекладывают пациентку на каталку и везут внутрь.
— А как же этот Лёва? — я вспоминаю парня, который усадил Ташу на колени в баре. Они вели себя как пара.
— Он Таше замуж выйти предлагал.
— И что? — задерживаю дыхание, пока жду ответа.
— Ты кольцо на её пальце видел?
Сергей откашливается и снова затягивается парфюмерным дымом.
— Нет.
— Ну, и всё. Нет у Лёвы шансов, а у тебя ещё есть.
Снова призрачная надежда охватывает меня. Я гоню её к чертям. После поцелуя тоже думал, что всё ещё может сложиться, а Таша меня отшила.
— Слушай, я почти тебя не знаю, но ты так много сделал для меня и для Таши. В общем, я твой должник, — наблюдаю, как Сергей убирает дымовую штуку в карман жилетки.
— Просто не проеби свой шанс, Вик, — стучит он по моему плечу.
Мы закрепляем сделку рукопожатием.
***
Стою перед дверью палаты и дрожу как первоклассник. На этот раз мне не холодно, а волнительно. Как Таша отреагирует на мой визит? Сразу попросит закрыть дверь с обратной стороны или сначала одарит несколькими ругательствами? Глянуть бы по-быстрому, пока она спит. Мне нужно убедиться, что она в норме.
Была не была, толкаю дверь и захожу в палату.
Сначала Таша меня не замечает, смотрит грустными глазами в потолок. Я подхожу ближе, и мы встречаемся взглядами. Вижу смятение на её лице, пальцами она касается повязки на шее.
— Не смотри на меня, — Таша отворачивается к стене, прикрывает место ранения.
— Мне уйти?
Она вздыхает, но молчит. Если не гонит прочь, то я останусь. Мне и смотреть на неё не нужно, достаточно побыть рядом. Что с ней происходит? Таша не хочет выглядеть слабой? Стесняется повязки на шее? Для меня она и в больничной сорочке прекрасна, а ранение только показывает, насколько она отважная девочка.
Я сажусь на стул рядом кроватью и отворачиваюсь к окну, с обратной стороны которого примостился голубь. Мы сидим в тишине, и в ней больше откровенности, чем в наших разговорах за последнее время. Чувствую лёгкое прикосновение пальцев к коже и улыбаюсь, медленно хрупкая ладонь накрывает мою. В воздухе напряжение, я еле сдерживаюсь, чтобы не развернуться.
Голубь расправляет крылья и взмывает в предгрозовое небо. Терпение заканчивается, и я поворачиваюсь к Таше. В её глазах застыли слёзы и немой вопрос, который не нужно озвучивать.
Я прижимаю Ташу к себе, её тело вибрирует от нарастающих всхлипов. Голова ложится мне на плечо, и уже через несколько секунд рукав футболки становится мокрым от слёз, что падают с её ресниц.
— Маленькая змейка, моя маленькая змейка. Прости, что я не смог тебя защитить, — веду ладонью по спине, которую облегает больничная сорочка.
Всхлипы сменяются воем, и я сильнее прижимаю Ташу к груди, она цепляется ногтями за мои плечи. Её боль режет изнутри, но я благодарен, что она позволила разделить эти чувства.
— Ты спас меня, — шепчет Таша. — Если бы он напал на меня, и я была бы одна...
— У нас 1:1 по количеству спасений друг друга.
С грустной улыбкой Таша отстраняется:
— Только я предлагаю остановить счётчик.
— Само собой, — киваю в ответ.
— Что это?! — Таша резко хватается за мой локоть и вглядывается в ямку на внутренней стороне, дотрагивается до следа от прокола иглы.
— Мы с Сергеем сдавали кровь. Ты много её потеряла.
— Так значит во мне теперь течёт твоя кровь? — её губы изгибаются в ухмылке.
— Это вряд ли. Мы просто помогли пополнить запасы в банке крови.
— Хорошо, — Таша отпускает мой локоть и потихоньку расслабляется.
Она отводит взгляд — похоже, уже сожалеет, что поддалась порыву и позволила себя обнять. На душе становится тяжело от этой мысли. Таша никогда меня не простит. Эмоции стихли, и я решаю поговорить о деле:
— Гоша связался с отцом. Он у него полковник полиции. Твоё дело взяли под особый контроль. Скоро ребята должны подъехать и опросить тебя. Им уже сообщили, что ты очнулась.
Таша напряглась и тяжело вздохнула. Я предполагал, что это тяжело — снова возвращаться в момент нападения и говорить об этом с чужими людьми.
— И ещё кое-что, — продолжил я. — Пока этого ублюдка не поймали, я хочу обеспечить твою безопасность.
Таша мотает головой, но я не даю ей возразить и твёрдо добавляю:
— Мы с Сергеем это уже обсудили. Будем по очереди тебя сопровождать. В моих интересах сделать так, чтобы тебя не пришлось снова спасать. Временные меры, я не буду докучать.
Рот Таши открылся, возможно, она хотела возмутиться, но не стала:
— Договорились.
В груди скребёт — стоило дать обещание не надоедать, и она сразу согласилась. Что бы ни говорил Сергей, моё общество Таше по-прежнему не нужно.
— Тогда я пойду, — вскакиваю со стула. Ей нужно отдыхать, а не терпеть меня.
— Ты можешь...
Таша не успевает договорить, дверь в палату резко открывается. Что же она хотела сказать?
С остужающим разум и сердце сквозняком в палату заходит смутно знакомая брюнетка в деловом брючном костюме. Низкий рост компенсируют высокие каблуки.
Я приветливо улыбаюсь, но женщина остаётся серьёзной, будто она приехала не навестить дочь, а проверить больницу на соответствие санитарным нормам. Когда Карина подходит к Таше, черты её лица смягчаются:
— Оооо, милая моя. Как тебя угораздило? — зорким взглядом она осматривает дочь и ощупывает с разных сторон. — Где болит?
— Уже всё в порядке, мам, — Таша деликатно отстраняется.
Уверен, что бы она ни хотела мне сказать, с появлением матери предложение потеряло смысл.
— Мне пора.
Я незаметно выхожу из палаты, чтобы не прервать идиллию семейной встречи. Таша согласилась доверить мне свою безопасность, но с чего я взял, что мне найдётся место в её новой жизни?