Глава 20. Трещина в узле
Полевые заметки Ардена: "Узлы держат мир, но трещины в них — это шанс. Или ловушка. Главное — не перепутать."
Лаборатория ОРЯ превратилась в хаотичный улей: мониторы мигали ошибками, Северин кричал в телефон, а Арден пытался удержать в голове схему трех точек — коллектор, мост, вышка. Утечка данных, о которой предупреждала Марта, подтвердилась: кто-то из инструменталистов ОРЯ передал Крестову протоколы стабилизации узла. Арден чувствовал, как его "баф" чужака бьет тревогу — мелкие несостыковки в отчетах, лишние запросы на доступ, пропущенные звонки. Но имя предателя оставалось тенью, и это сводило с ума. Он сжал виски, бормоча: "Я должен был это предвидеть." Вина за прошлые ошибки — за команду, за Илу — накатывала, как волна, но он заставил себя дышать. Лада бы сказала: "Смотри, что реально есть." И он смотрел.
Северин швырнул телефон на стол. "Ковалюк рвет и мечет. Кто-то из наших слил данные, и теперь Крестов на шаг впереди." Его голос был хриплым от злости, но Арден уловил в нем страх. ОРЯ, со всей своей бюрократией, трещала по швам. Арден начал выстраивать цепочку: утечка могла быть только из внутреннего круга — кто-то, кто знал о "зеркальном шуме" и видел их схемы. Он перебирал имена, но каждый вариант казался слишком рискованным, чтобы обвинять вслух. Вместо этого он вернулся к датчикам, проверяя частоты. Если Крестов использует канал, он может добраться до Илы. Или хуже — открыть узел для "продления".
Марта влетела в лабораторию, ее пальто было мокрым от дождя. "Я нашла след," — выпалила она, бросая на стол распечатки. "Кто-то из инструменталистов встречался с Крестовым в том же кафе. Логин доступа — их." Арден взглянул на имя в распечатке и почувствовал, как кровь стынет: аналитик, которого он считал союзником. Северин выругался, но Арден уже переключился на расчеты. "Мы можем использовать это," — сказал он, его голос был тверже, чем он сам ожидал. "Если Крестов думает, что знает все, мы дадим ему ложный сигнал." Он начал настраивать фильтры, чтобы сымитировать сбой в канале, заманивая Крестова в тупик.
Лада, проверявшая рации для операции, бросила: "Ты опять строишь планы, будто это алхимический ритуал. Не забудь про человеческий фактор, Вейр." Ее голос был легким, но в глазах читалась тревога. Она подошла ближе, поправляя его воротник, и ее пальцы задержались на его шее чуть дольше, чем нужно. Этот мимолетный контакт был как искра, напомнившая ему, что он не один. "Человеческий фактор — это ты," — тихо сказал он, и она фыркнула, но не отстранилась. "Тогда не подведи, алхимик," — ответила она, и ее улыбка была как якорь в этом хаосе.
К вечеру план был готов: они заманивают Крестова, перенаправляя сигнал через вышку, чтобы выиграть время. Но напряжение росло — городские новости сообщали о новых сбоях, а чаты ОРЯ гудели от слухов о "тенях". Арден чувствовал, как его разум балансирует на грани: Ила, Крестов, предательство, узел. Он посмотрел на Марту, которая листала распечатки, и на Ладу, проверявшую оборудование. Их союз был хрупким, но живым. И тут, на краю стола, он заметил серебристого мотылька. Его крылья дрожали, как предупреждение. Это не было его дном, но страх предательства отражал его собственную вину. Он сделал глубокий вдох и вернулся к схемам. Нить еще держала.
Интерлюдия: Ковалюк. Он сидел в кабинете, глядя на экран с отчетами. "Вейр думает, что он умнее всех. Но если он ошибается, я запечатаю этот узел сам. И его вместе с ним." Он сжал ручку, оставляя вмятину на столе. "Никаких тиранов. Никаких вторжений."