Глава 12. Цена мира
Глава 12. Цена мира
Кожа Лойса была разбухшей и серой, как у выброшенной на берег рыбы. Пальцы онемели, ноги сводило от судорог. Он почти не ощущал собственного тела — только туман боли и ледяную ломоту в суставах. Вода в ванне давно остыла и была мучительно ледяной, словно покрылась тонким слоем инея. Комната напоминала кладбище — тихая, холодная, неподвижная.
Он лежал, полуприкрытый водой, проклиная всё. Себя. Свою наивность. Вертуса, который когда-то весело звал его присоединиться к легионерам «ради опыта».
Больше всего он скучал по дому. По голосу Акиры — резкому, но родному. По Наоки — с её тёплыми ладонями и безмолвными объятиями. И по запаху цитрусового чая, который они пили втроём, ещё не зная, что будет война.
Металлический замок скрипнул. Дверь снова открылась.
Вошли драки — двое, одинаково массивные, молчаливые, как тени. Они подняли его из ванны — грубо, но не со злобой. Словно инструмент, который нужно перенести из одной лаборатории в другую. Он не сопротивлялся. Даже не дергался. Только зубы стучали, и губы дрожали от холода и злости.
Они повели его по тёмному коридору, узкому, с металлическими стенами, которые глухо отражали каждый шаг. Следующее помещение выглядело, как муляж клинического чистилища. Стены — гладкий серый камень. Пол — зеркально-чистый. И посреди этого стерильного ада — стеклянная кабина, похожая на большую душевую капсулу.
Лойса уложили на стеклянный пол. Прозрачность делала ощущение полной уязвимости ещё более ощутимым — он будто лежал в витрине, как образец для препарирования. Дверца мягко закрылась, издав щелчок.
Вошёл Бенедикт.
Он шагал легко, неспешно, как человек, уверенный в абсолютной власти. Остановился у кабины и посмотрел на Лойса с чуть заметной усмешкой.
— Ну как твои морские приключения? — спросил он как старый знакомый, пришедший навестить товарища после отпуска.
— О... очень м-м-морские, я вам так скажу... — сьязвил Лойс, едва ворочая языком.
— Замёрз, наверное, — сочувственно кивнул Бенедикт, глядя на него. — Водичка-то остыла. Поэтому я подумал: нужно тебя согреть. Ты ведь этого хочешь?
Он достал планшет, коснулся экрана. Лойс услышал щелчок под стеклом. Сначала ничего — только лёгкое жужжание.
А потом началось.
Стеклянный пол стал нагреваться. Медленно. Исподтишка. Вначале это было похоже на спасение. Его мёрзлое тело отзывалось приятным покалыванием. Потом — тёплый жар. Потом — обжигающая боль.
Он дёрнулся, попытался приподняться, но ноги не слушались, руки скользили по стеклу. Под ним всё ярче светился раскалённый контур — словно он лежал на плите как продукт.
— Не встаётся? — равнодушно уточнил Бенедикт. — Бывает.
Жар стал невыносимым. Мышцы сводило от судорог, кожа на спине пылала, будто её начали сдирать. Он кричал — вначале сдержанно, потом пронзительно, не стыдясь. Тело покрылось красными пятнами и ожогами, каждое движение причиняло мучительную боль. Он забился, как рыба в аквариуме, но вырваться было невозможно.
Бенедикт наблюдал за этим с выражением отвращения. Рядом стояли два его подчинённых. Один из них записывал что-то в планшет, второй снимал происходящее на голографическую камеру.
— Снято, — наконец произнёс всё тот же голос, где-то сзади.
Температура начала медленно снижаться. Обжиг сменился жаркой ломотой. Всё равно было невозможно дышать. Лойс тяжело задыхался, будто каждый вдох выжигал горло.
Император провёл пальцем по планшету, заглушил свет, убрал интерфейс. И не говоря больше ни слова, развернулся и вышел. Драки последовали за ним.
Лойс остался один. Опять.
Где-то в глубине него уже закипало то, чего Бенедикт не учёл.
Злость.
Настоящая, бессловесная, как яд. Она не вырывалась наружу — она копилась. И когда-нибудь — она взорвётся.
***
Четыре сотни легионеров одевали новые военные костюмы в своих комнатах. Металлические панели стен отражали ровный свет, слышался шелест ткани, цоканье подошв, щелчки креплений и короткие команды инструкторов. Атмосфера была напряжённой, но сдержанной — как перед экзаменом. Каждый знал: за пределами этих стен уже разгоралась настоящая война.
Через час капитан Санора должна была провести краткое обучение и экскурс по нововведениям. Как первая, кто протестировал разработки Вертуса в реальных боевых условиях, она имела право говорить не только с позиции инструктора, но и живого примера.
Когда легионеры собрались на полигоне, солнце ещё не поднялось высоко — свет был холодным, как металл. Санора вышла к ним в стандартной форме, без лишних украшений. Её голос прозвучал чётко и твёрдо:
— Легионеры. Сегодня мы вступаем в новую эпоху.
Она рассказала о главных изменениях.
— Мощность всего стрелкового оружия, включая пистолеты «Филипс» и винтовки «Слон», увеличена в пять раз. Новая схема аккумуляторов и синтез ядерной энергии сделали это возможным. Это не просто оружие. Это инструмент выживания.
Затем она прошлась по рядам, касаясь бронекостюмов:
— Все нанокостюмы теперь содержат платонит. Он стал основой — прочный, гибкий, устойчивый к перегрузкам и энергетическим всплескам. Вы внутри — как внутри второй кожи, но гораздо крепче. Это не просто защита. Это ваше новое тело на поле боя.
Некоторые из солдат поглядывали на Санору с открытым любопытством и лёгким страхом. Её новые движения были почти нечеловечески точными — как будто каждый жест был заранее рассчитан. Внутри костюма она выглядела неуязвимой, словно синтетическая статуя. Один из молодых бойцов прошептал соседу: «Ты видел её глаза?.. Они как у призрака». А второй только кивнул. Но несмотря на отчуждение, в глазах многих читалось уважение. Кому-то она казалась воплощённым оружием, кому-то — новым идентом. Но никто уже не смотрел на неё как на обычного капитана. Она стала чем-то большим. И чужим.
— Новая серия «Броне-Х» теперь оснащена лазорным куполом. Он выдерживает прямые удары плазмы и подавляет кинетическое воздействие. Вас не просто сложнее убить. Вас невозможно остановить, — подытожила Санора.
После этого, переходя к следующей части доклада, она озвучила масштабные действия командования:
— По приказу короля Назарини запущена достройка мегакорабля «Апостол». Девяносто километров в длину. Тридцать — в ширину. Это проект, забытый век назад. Теперь он наш флагман. Корабль класса «Бранер», так его окрестил Вертус. Строительство ведут лучшие мастера галактики. Всё, что у нас есть, работает сейчас на «Апостола».
Внезапно над городом завыла сирена. Гулкий, тянущийся звук заставил вздрогнуть даже ветеранов. Городская система голосовой связи ожила:
— Внимание. Обнаружено приближение объединённой афнийской армии. Просьба сохранять спокойствие. Рабочий день продолжается. В случае бомбардировки — немедленно укрыться.
Через мгновение в небе сверкнула вспышка. Первая ядерная бомба ударила по куполу Голдлэнда. Система ПВО активировалась автоматически: лазерные турели, ионные заградители, системы отражения начали работу с гулом и всполохами. В небе вспыхнули десятки взрывов — ракеты, отбиваемые на подлёте, ослепляли горизонт.
Санора, не моргнув, повернулась к легионерам:
— Обучение продолжается. После завершения — всем вернуться в казармы и ожидать приказов.
Её спокойствие словно распространилось на всех. Война уже здесь, но дисциплина — их якорь.
Когда всё было завершено, Санора вместе с Томми направились в главный штаб. По дороге Томми отряхивая пыль со своей перчатки, проворчал:
— А ведь только сегодня утром думал, что успею выпить чашку кофе в тишине.
— Значит, думал зря, — отрезала Санора.
Они вошли в здание штаба. Здесь царила деловая тишина, прерываемая только щелчками клавиш и звуками голографических переключателей. Внутри их уже ждали. За столом стоял генерал-маршал — старик с мудрыми глазами и жемчужным ожирельем на шее, в котором одна жемчужина выделялась алым огнём.
Рядом — сам Назарини. Король был в броне, лицо собранное, словно вытесанное из стали.
— Приветствую вас, Король. Генерал, — Санора отдала честь.
— Приветствую, — кивнул Назарини. — Как проходит обучение легионеров?
— Успешно. Все быстро осваивают новое вооружение. Это реальный прорыв, сэр.
— Хорошая новость. Времени у нас мало. Постарайтесь добиться максимального результата, капитан.
— Вас поняла, сэр.
Генерал-маршал сделал шаг вперёд:
— Оставьте флешку с докладом на столе. Можете быть свободны.
Санора кивнула, оставила накопитель и вместе с Томми покинула зал.
— Сильная духом девушка, — прокомментировал маршал, как только дверь за ними закрылась.
— Да, действует нестандартно. Жёстко, но честно. Возможно такие сейчас и нужны. Раз Вертус за неё поручился, пусть работает — ответил Назарини. — Вы готовы?
— Готов.
Они оба встали. Их броня заблестела при свете, когда они вышли на улицу к стоящему в ожидании кортежу из бронированных айкаров. Они плавно отъехали от бордюра и взмыли в небо, унося командование на встречу афнийской имперрии.
К этому времени обстрел прекратился. В воздухе ещё витал запах озона и едва уловимый налёт гари, оставшийся после работы ПВО. Колонна бронированных айкаров долетела до самой границы сферы, где на глазах расступилось небо — открылся узкий портал. Границы реальности дрогнули, и, не сбавляя хода, айкары вошли в пространство за пределы Голдлэнда.
Им открылась безмолвная панорама космоса. На фоне звёзд, висели гигантские лазориты — бомбардировщики, окружённые роями истребителей. В центре — массивный флагман афнийской армии, чёрный, как ночь, с плавными очертаниями и протонными лучами, переливающимися вдоль корпуса.
Колонна направилась прямо к нему. Открылась шлюзовая камера, и айкары, словно кометы, влетели внутрь. Их уже ждали: Бенедикт, в изумрудном костюме, подчеркивающем угольно-чёрную чешую, окружённый генералами, советниками и личной охраной.
Айкары остановились. Из них вышли десятки идентов, затем — Назарини и генерал Люлик.
— Рад твоему приезду, мой друг и враг, — начал Бенедикт с лукавой улыбкой. — Можешь не волноваться, мои бойцы вас не тронут. Пройдемте.
— В первую очередь я хочу увидеть сына, — без любезностей ответил Назарини.
Их провели в тёмный зал с зеркальными стенами. За бронированным стеклом, на кресле, сидел Лойс. Обнажённый, в ожогах и шрамах, с повисшей головой. Его тело медленно подрагивало от боли, губы были растресканы, а изо рта стекала тонкая струйка слюны.
— Жив, как видишь. Немного потрепало парня, не спорю, — с тенью сожаления проговорил Бенедикт. В глазах Назарини мелькнула боль, ярость и бессилие, которые он тут же подавил в себе. Его кулаки сжались так сильно, что костяшки побелели. Он не проронил ни слова.
— Может, всё-таки снимешь купол? Я не хочу разрушать чудесный город. Не хочу убивать невинных. Не хочу пытать твоего сына, — голос Бенедикта был почти мягким.
— Нет, — ответил Назарини.
— Я и моя армия найдём способ пробиться. Это — лишь вопрос времени. Но цена будет велика. Для всех. Разве ты не заинтересован в меньших потерях?
— Боишься проиграть? — глухо спросил король.
— Расстрою тебя — нет. Я не знаю страха.
— Кто не ведает страха — тот уже мёртв, — тихо бросил Назарини.
— А значит, что мертво — умереть не может, — усмехнулся Бенедикт.
— Что вам нужно? Чего вы добиваетесь?
— Территорий. Ресурсов. И самого прекрасного города среди всех миров. Твоего Голдлэнда.
— Я был лучшего мнения о тебе. Считал, что ты ведёшь дела иначе. Увы. Тогда нам не о чём говорить. Рад, что увидел сына. Иначе эта поездка была бы бессмысленна. — Он помолчал. — Как думаешь, меч Добра и Зла отсёк бы твою голову?
— Увы, этого мы не узнаем, мой друг и враг.
— Вы предполагаете. А я — располагаю этим мечом. Тогда могу ли я забрать Даниэля Агатти?
— А мне что за это? — прагматично спросил император.
— К сожалению мне нечего предложить, могу хоть взглянуть на него? — бессильно ответил король.
— Пройдём.
Они прошли в другой отсек. Там, за стеклом, в мягко освещённой комнате, сидел Песочник — целый, в форме и сосредоточенно играл в самодельные шахматы с самим собой. Назарини коснулся стекла, что-то прошептал, затем развернулся и молча вышел.
У выхода один из драков сделал резкое движение и сдёрнул с шеи генерал-маршала Люлика жемчужное ожерелье. Генерал Люлик дёрнулся было вперёд, но замер, осознав, что любое движение приведёт к кровавой бойне, которой он не хотел. Сопровождавшие процессию иденты моментально наставили оружие.
— Плата за жизнь, — спокойно произнёс Бенедикт. — Езжайте с миром.
Назарини кивнул. Иденты опустили оружие. Колонна вновь погрузилась в айкары и устремилась к дворцу.
Через час в зале Совета корон, собрались Назарини, обе королевы и генерал.
— Люлик, где ваше ожерелье? — встревоженно спросила Бетти.
— Именно поэтому мы здесь, — ответил король. — Бенедикт забрал его как плату за наши жизни. Он нас перехитрил.
— Вот же чёрт... — выдохнула Бетти. — Сколько у вас осталось генерал?
— Не больше пяти дней.
— Вы... умрёте? — тихо спросила Айлинь.
— Да. Это древняя реликвия. Она поддерживала мою и без того долгую жизнь. Без неё... увы.
— Мы могли бы попробовать вернуть вас. Я или Айлинь... — начала Бетти.
— Это незаконно, мы давно покончили с темной магией — прервал её Люлик.
— Верно, — согласился Назарини. — Потому нам придётся скрыть вашу смерть и найти нового генерал-маршала. Чтобы не вызвать панику.
— Согласны, — одновременно ответили обе королевы.
— Тогда, генерал, я освобождаю вас от службы. Проведите эти дни с семьёй. Бетти, прошу — возьмите его обязанности на себя. Временно.
— Неожиданно, Назаринни, — нахмурилась она. — Раньше ты бы не позволил себе такой мягкости, а пошел бы и отобрал у этого урода чертову жемчужину.
— Бетти, мне от твоих слов сейчас, не холодно и не жарко. Просто сделай, что я прошу.
— Хорошо, — сухо кивнула она. А за окнами зала вновь загудела тревога. Назарини на мгновение застыл, глядя перед собой. Перед глазами до сих пор стояла картина изуродованного сына. Он сглотнул ком в горле и заставил себя вернуться к государственным делам.