Время [Закрыто]

Ходили слухи, что он пришёл с севера, из-за гор. Он выглядел слишком необычно для здешних мест: тёмные волосы, тёмная одежда, меч и лук за спиной. Он носил капюшон, закрывающий его глаза, но козлиная бородка отпугивала людей, навевая им образ дьявола. Северный народ был жесток, мрачен и скрытен, как и ведьмак, убийца, пришедший на земли Эркхарта. Народ боялся его. До сих пор боится. Люди прячутся куда могли, исчезают в самых тёмных и страшных переулках, чтобы не встретится с ним. Женщины забирают домой любопытных детей, которые не боятся ведьмака. Но он привык к такому. Он просто шёл своей дорогой, надев капюшон, чтобы не ловить на себе взгляды окружающих его людей, высовывающих свои любопытные носы из укрытий.

Ведьмак направлялся в местный трактир, чтобы как следует отдохнуть после тяжёлого дня. Он отворил двери — гул, только что стоявший в трактире, мгновенно стих. Все замерли, сидя на своих местах и презрительно смотря на ведьмака. Он не спеша прошёл через зал и сел в самый дальний, самый тёмный угол, скинув вещи под стол. Трактирщик подошёл к ведьмаку и, наклонившись, сказал:

— Ты ведь знаешь, что тебе здесь не рады.

— Знаю, — ответил незнакомец, не снимая капюшона, — но я здесь долго не задержусь. Утром я покину Йевен и уйду на юг, к Мефрене.

— Там сейчас опасно, но там тебя не хотят сжечь на костре или повесить. У людей сейчас руки чешутся, как они хотят тебя отправить к праотцам.

— Что ж, и это для меня не новость. Мне бы, Мэрдок, кружку Эркхартского пива и комнату на ночь.

— Прости, ведьмак, последний бочонок сегодня закончился. Зато у меня в закромах есть ещё запасы старого доброго Виндхольмского эля. Для почётных гостей держал, но тебе не жалко. К комнате, как закончишь, отведу.

— Спасибо, Мэрдок.

— Это наименьшее, чем я могу отплатить тебе, ведьмак. Скоро вернусь. — сказал Мердок, и отошёл от стола.

Люди уже немного разговорились, но всё ещё кидали косые взгляды в сторону человека в капюшоне. Трактирщик вернулся с кружкой эля и что-то прошептал ему на ухо. Ведьмак еле заметно кивнул и стал спокойно пить пиво. Он никуда не спешил, просто слился с тёмным углом и прихлёбывал из кружки.

Прошло около получаса, перевалило за полночь. На улице, у дверей трактира, становилось слишком шумно. Двери распахнулись, и в них вошли два амбала, каждый по два метра ростом.

— Пошли, ведьмак, судить тебя будем. — тупым басовым голосом сказал один из вышибал.

— Угу, убивца казнить. — подтвердил его не менее тупоголовый собрат.

Даже если бы лицо ведьмака было освещено, на его лицо нельзя было бы увидеть даже тени удивления. Он не шелохнулся. Он был предупреждён. Вышибалы подошли к нему, чтобы насильно вытащить на улицу. Один из них протянул руку к ведьмаку, и, как только амбал коснулся его плаща, ведьмак исчез. Он появился прямо за спиной вышибал, раздвинул руки в стороны и впечатал их лица в бревенчатые стены трактира. Ведьмак поправил плащ и так же спокойно вышел из трактира. У входа собралась бушующая толпа людей с факелами, вилами и топорами.

— Жители Йевена! — произнёс ведьмак. — Я знаю, чего вы хотите...

— Мы хотим, чтоб ты превратился в пепел! — донеслось из толпы.

— Успокойтесь, и поймите. Я такой же человек, как и любой из вас. Но именно я защищаю ваш город от разбойников уже долгое время, и это ваша плата?

— Теперь они грабят наши дома!

— Какой-то пьяница забрался в дом и лёг спать, это не разбойники. — ответил ведьмак.

— А что, если бы он что-то сделал с нашими детьми, с нами?

— Этого не случилось, и не могло случится.

Толпа ещё больше разъярилась.

— А наш урожай? Это ты его испортил! — кричали с другой стороны толпы.

— Ваши огненные черти на полях, как вы их называете, это не мои приспешники, это пожары и дикие животные. Не надо придумывать небылиц!— грозно ответил ведьмак.

Толпа начала кричать и возмущаться. Обстановка накалялась.

— Тихо! — неестественно громко крикнул ведьмак.

Народ замолк, повисла гробовая тишина, которую нарушали одни лишь вороны.

— Посмотрите на себя, люди! В кого вы превратились! Вы кусаете руку помощи, протянутую вам! Слушайте внимательно: на рассвете я покину город и его окрестности, больше вы меня не увидите. Любой, кто попытается мне помешать — домой не вернётся! А сейчас, с вашего позволения, добрые люди, — произнёс ведьмак, сделав особое ударение на последних словах, — я пойду спать. Доброй ночи!

Ведьмак развернулся и вошёл в трактир. Он забрал вещи и поднялся наверх, слыша недовольное ворчанье толпы на улице. Мердок уже ждал его наверху с ключами.

— Наши люди буйные, но трусливые. — сказал он. — Стоит им только пригрозить, и они сразу утихомирятся.

— В этом я убедился. — ответил ведьмак.

Мердок отворил дверь комнаты, зашёл, зажёг свечу, и впустил ведьмака внутрь.

— Держи ключ. Как уйдёшь — запри, а ключ спрячь вот сюда, в щель.

— Спасибо тебе, Мердок.

Ведьмак крепко пожал Мердоку руку.

— Тебе спасибо, добрый человек. — ответил Мердок, улыбнулся, и ушёл, закрыв за собой дверь.

Ведьмак положил немногочисленные вещи в углу, затушил свечу, стоявшую на столе,  и разлёгся на кровати. Он снял капюшон с головы и тяжело выдохнул, упёршись взглядом в потолок. Его карие глаза золотистым блеском отражали лунный свет. Голоса за окном стихли, и ведьмак, или Никита, как звали его раньше, погрузился в сон.