Власть безумия

«Любовь приносит только боль».

Эти слова стояли у меня в ушах как проклятие. И приносили невыносимые страдания. Они мучили меня, терзали душу, разбивали её снова и снова на мелкие осколки. Почему всё не могло быть проще? Почему всё не могло быть так, как хочешь? Почему надо постоянно отказываться от счастья и надежд?

Я в ужасе смотрел на то, как отдалялось белое платье, пытавшееся скрыться за высокими стволами деревьев и пышными кустами, как развевались волосы на ветру, как мелькали пятки в темноте. И от этой картины сердце обливалось кровью. Только что я получил всё, о чём мог только мечтать, понял, что меня хоть кто-то любил на этой земле, что я не одинок, что кто-то мог согреть моё сердце, его от боли, но всё это развеялось, разрушилось на части, распалось, исчезло из-за какой-то ревности.

Секунда — и я помчался вслед за Ванессой, желая её догнать (хотя она намного быстрее меня бегала) и остановить, объяснить ей, что она не совсем всё правильно поняла, что всё можно исправить, но, видимо, у Тони были другие планы.

— Стоять! — закричал он, прыгая на меня сзади, так как я успел уже проскочить мимо него.

Мы с грохотом повалились на землю, поднимая вихрь травы и опавших листьев, ладони о что-то поцарапались, локти чуть ли не вывихнулись из-за такой силы падения, лицо впечаталось в землю, боль пронзила тело, когда парень пытался прижать меня коленом в спину, чтобы я не смог встать и дальше пойти спасать свою подругу. И почему же он против этого? Что он вообще творил?! Надо было остановить Ванессу, а не давать ей убежать ещё дальше! Этот парень вообще что-либо соображал из того, что делал? Или он совсем с ума сошёл?

— Пусти же! — с трудом прошипел я, пытаясь пихнуть в сторону Тони и встать из-под него, но он ещё сильнее прижал меня к земле.

Знаете, я никогда не любил драки. Меня довольно часто избивали в школе, но Уилл всегда помогал мне выбраться из передряг, ведь он куда сильнее и смелее меня, ведь за ним можно было стоять как за горой. Но сейчас никто меня защитить не мог. Только я сам. Пора бы вырасти из того мальчика, который всё время полагался на своего лучшего друга, и стать таким же сильным, как и он, чтобы чтить память о нём.

Я со всей силы ударил локтём Тони в бок, отчего тот завыл от боли и свалился с меня как мешок костей. Не теряя шанса, я быстро вскочил с земли, хоть и чувствовал боль во всём теле и синяки и слышал сквозь шум в ушах, как листья падали с грязной одежды. Я огляделся, пытаясь найти белое пятно Ванессы в тёмном лесу, и начал было уже куда-то да бежать, чтобы не стоять на месте и не терять время, как я снова повалился на землю. Холодные руки Тони сжали мою лодышку, отчего я и упал (в очередной раз! Как же несправедливо), сильно ударившись грудью и ладонями и застонав от боли.

— Не так быстро, гадёныш! — прошипел парень и, пока я валялся в куче листьев, тяжело поднялся с земли, после чего резко ударил меня ногой в живот.

Сдавленный крик сам вырвался из груди, и я не смог его сдержать (не-а, не ждите прощения и моей отсечённой руки!). Перед глазами всё поплыло, я с трудом различал очертания перекошенного от злобы лица Тони. И за что он так со мной? Почему это он вдруг стал меня так люто ненавидеть? Хотя, может, он всегда меня ненавидел? Откуда мне знать, что творилось за его безэмоциональным лицом и холодными глазами, что скрывалось за его равнодушием? Я бы никогда не подумал, что он был способен на любовь и что проявлял её не только к своему погибшему брату-близнецу Уиллу, но и к Ванессе, из-за которой, между прочим, мы сейчас и дрались.

Точнее, это парень беспощадно бил меня в живот, а я пытался перехватить его ногу, которая раздваивалась у меня в глазах и всё время выскальзывала из рук, на которых были одеты перчатки. Однако не только моя беспомощность и ничтожество не давали мне никак встать с земли и надрать задницу своему другу, но и боль во всём теле, сковавшая его и заставлявшая корчиться и стонать. Наверное, подумал я, Том Круз чувствовал себя так же, как и я сейчас. Но что-то мне подсказывало, что условия были для него немного мягче.

— Тони, ты что творишь?! — послышался истошный крик Иена, а за ним несколько ударов, которые явно предназначались бившему меня парню.

— Джейк, ты как? В порядке? — подбежала ко мне Лирта и начала медленно поднимать меня с земли.

Я мог бы её успокоить, сказать, что со мной всё хорошо, что моё тело вовсе не нуждалось в медицинской помощи (что было, конечно же, далеко не так), что мы с Тони просто подрались из-за того, что что-то не поделили, и что ничего такого не случилось, если не считать, что Ванесса, почти что самый главный человек в нашем отряде беглецов, сбежала. Но я не смог этого сказать. И не из-за того, что меня только что побили (а я к этому привык за многие годы своей жизни), а из-за того, что безумие нашло на меня. И не как в прошлые разы, а с новой, другой силой.

Перед глазами всё и так плыло, а сейчас вообще всё завертелось и покраснело, словно весь мир окрасился кровью, появились какие-то то ли пятна, то ли монстры, которые только ещё больше раздражали мой воспалённый мозг. Голос Лирты теперь слышался где-то за пределами вселенной, но точно не в моём мире, и был похож на завывания приведения, кровь пульсировала в ушах, создавая удушающий шум, сводящий меня с ума. Я чувствовал, как боль пронзила руку в том месте, где была рана от осколка и где собрался чёрный химикат, с помощью которого я мог сотворить самые страшные вещи с человеком.

Да и с самим собой тоже.

Я ощущал, как на ней вздулись вены, точно я сам стал тем самым монстром, в которого превращал человека, будто бы у меня проявлялись такие же признаки, как и у них. Интересно, они тоже видели мир во всём красном, будто облитом кровью? И видели людей вот такими страшными тварями, которые совершенно не походили на людей?

Но так или иначе, галлюцинации сводили с ума меня ещё сильнее. Я резко сел на земле и впился руками себе в рубашку. Мгновение — и треск одежды оглушил меня как взрыв бомбы. Я зажал уши руками и истошно закричал, пытаясь унять у себя в голове безумные голоса демонов, которые шептали мне одно и то же слово: «Убей, убей, убей...». Мне и вправду захотелось кого-то убить. Растерзать его руками, впиться зубами в шею, выпить его кровь, дико и во весь голос рассмеяться, и почувствовать смерть своей жертвы. Разве это не прекрасно? Разве это не участь каждого человека? Ведь всё равно он рано или поздно умрёт. А разве имело значение как? Пусть даже от руки монстра.

От этой мысли я не выдержал. Скудный ужин вырвался наружу прежде, чем я успел сообразить, что меня стошнило на свою собственную разорванную рубашку и кожу. Дыхание часто вырывалось из груди, мозг совершенно ничего не соображал, я был готов вырубиться в любой момент. Постепенно очертания леса стали приобретать чёткость, а кровавый цвет сменился на тёмно-зелёный, такой, какой и должен был быть. Перепуганное лицо какой-то девушки встало перед глазами, и я с трудом понял, что это была Лирта. Шум в голове ещё не прошёл, но всё же спал и больше не заглушал все остальные звуки, так что я смог услышать крики дестеров и ругань Иена.

— Снимай рубашку! — дрожащим голосом проговорила она, стараясь не касаться моей блювотины и помочь мне снять с себя обрывки одежды. И зачем я её разорвал? Видимо, так хотел избавиться от накатившего на меня безумия, что не удержался...

Я вспомнил, что так обычно делали люди, которых я превращал в монстров, что они, не в силах сдержать безумие, разрывали на себе одежду, пытаясь достать до кожи и разтерзать и её. Не желая больше об этом думать, я посмотрел наверх на ребят, которые столпились вокруг меня. Лирта с нескрываемым отвращением выкинула мою рубашку куда-то в кусты, а все остальные (человек пятнадцать, не меньше, и все с хмурыми лицами, словно были недовольны тем, что их сон прервали на самом интересном месте) в каком-то ужасе глядели на меня, а точнее на мою руку. Медленно осознавая то, что моя тайна раскрылась, я посмотрел на руку и в страхе застыл.

Стало ещё хуже.

От раны, ставшей чёрной толстой коркой, тянулись множество вздувшихся вен, покрытые отвратительной чёрно-фиолетовой кожей, будто бы она была мертва. При этом вены заполняли не только всю мою руку с обеих сторон, но и уже дотягивались до плеча, словно хотели достичь сердца и поглотить его своим беспощадным безумием, заполнить его тьмой и не оставить ни единого светлого чувства. И от этого мне было жутко.

Жутко страшно.

— Что это? — рассеянным голосом спросил Иен, присаживаясь на корточки прямо передо мной.

Я в страхе сжался, будто бы ожидая, что меня сейчас начнут бить, но парень всего лишь осторожно дотронулся до меня, чтобы рассмотреть мою руку и понять в чём дело. Но я знал, что он не сильно был умён и поэтому его обследование моих жутких вен ничем дельным не кончилось.

— Ты знаешь, что это такое? — протягивая вперёд белую чистую рубашку, повторила вопрос друга Лирта, с каким-то страхом смотря на меня.

И этот страх и отвращение я видел во всех глазах десертов, и я понял, что они меня боятся. Боятся того, кем я могу стать. Ведь они видели то, как я превращал людей в монстров, сводил их с ума.

— Это появилось совсем недавно... — проговорил я, осторожно беря одежду и быстро натягивая её на себя, чтобы скрыть эти вены и неестественную кожу не только с глаз ребят, но и со своих. Ведь мне и самому было страшно, страшно сходить с ума, видеть кровавые галлюцинации, слышать в голове ужасающие голоса демонов, требующих кого-то убить... — И я не уверен, что именно это такое...

И, словно понимая, что мне уже нечего говорить и что мне и так плохо, в этот момент меня спасли от дальнейших непонятных объяснений.

— Что тут происходит?! — расталкивая десертов, с грозным лицом, как у королевы, громко спросила Ханна, внимательно оглядывая всех вокруг, пока не заметила побитого меня и Тони, которого какой-то парень крепко держал за руки. — Вижу, произошла драка? Я, конечно, не капитан Сэнг и наказывать за это не буду, но всё же не терплю подобного, так что советую в дальнейшем воздержаться от этого. Из-за чего произошла драка? И где Ванесса? — на последнем вопросе она повертела головой, пытаясь найти в толпе белые волосы девушки.

Но её не было.

Ведь она сбежала. Убежала от той боли, которую причинил ей я и Тони. И от этого мне самому было больно. Совесть мучила сердце, разрывала его на части, желая раздавить, страдания души снова убивали меня  возвращая те страхи, от которых, казалось бы, я уже избавился, правда, ещё совсем недавно.

— Она сбежала, — выдёргиваясь из схватки парня, сказал Тони, подходя к Ханне и холодно смотря ей в глаза.

Под его глазом был синяк, по лицу было видно, что ему больно и ему много досталось от моих ударов, волосы ещё больше растрёпаны, штанина той ноги, которой он бил меня, внизу была разорвана от моих попыток его остановить, весь его вид говорил о том, что его немало потрепали. Но я заметил, что парень уже успокоился, что он снова был холоден и равнодуш ко всему, даже к тому, что Ванесса сбежала, что она разбила его сердце, которое было и без того полно боли.

— Она бы никогда ничего подобного не сделала, она бы не бросила всех нас, — строго отрезала Ханна, скрестив руки и на груди и угрожающе сверкая серыми глазами. Её рыжие волосы светились в темноте, будто бы стали фонарём, обрамляли её худое лицо, делая её ещё красивее, словно она была королевой. — Я спрашиваю ещё раз: где она?

— Да что тут непонятного?! — поднимаясь с земли, воскликнул я, силясь подавить накатившую на меня истерику и отчаяние, рвавшее душу на части. — Сбежала она! Из-за Тони и... Из-за меня.

Последние слова было говорить больно. Невыносимо больно, но это было правдой. «Все мужики одинаковые! Лишь бы подраться из-за девок!», — вот что она сказала, не в силах сдержать те чувства, которые напали на неё, которых она не понимала и испытывала впервый раз в жизни, отчего и испугалась и решила убежать, точно пыталась скрыться от самой себя, от своих чувств и мыслей.

— Чёрт, только этого нам не хватало, — после долгого рассмотра моего взгляда, выдохнула Ханна, устало потирая глаза, под которым залегли глубокие тени. — И где нам теперь её искать?

Я удивился тому, что она ничего не сказала про меня и Тони и что почему именно из-за нас двоих Ванесса убежала, но, видимо, бывшая секретарша знала какие-то тайны своей подруги в том числе и то, что я был влюблён в девушку. Очень сильно влюблён, так как это было впервые и мне впервые ответили взаимностью. Но ненадолго.

— Скорее всего, она направится в город, как и мы, — подал голос Тони, равнодушным взглядом обводя всех собравшихся дестеров. Меня так и подмывало врезать ему за бессердечность, но ему уже и так досталось.

— Но разве она не не вернётся? —  удивился Иен, возвышаясь надо мной и наивно смотря на парня.

— Она не из тех, кто будет возвращаться, — холодно ухмыльнулся тот, покачав головой, волосы упали ему на лоб, чуть ли не полностью закрывая глаза. — Она не признает свою вину и победу над ней. Раз она ушла, значит, не вернётся.

— Но разве это не глупо? — нахмурился я, не сильно желая спорить с Тони и признавать то, что он лучше знал Ванессу чем я.

— А ты разве сам не глупо поступал, когда поцеловался с ней? — бросил парень, гневно сверкая глазами, развернулся и ушёл, чтобы больше не видеть моего глупого выражения лица и чтобы не врезать по нему.

— Это правда? Ты умеешь целоваться? — с издёвкой вытаращила на меня глаза Лирта, улыбаясь во весь рот.

— Не смешно, — пробурчал я, хотя рожа у девушки получилась как раз-таки очень даже смешная.

— Тони прав, нам нужно найти её, тем более, что это по пути, — заправляя за ухо прядь рыжих волос, строго заметила Ханна, провожая взглядом Тони, который уходил к костру и расталкивал ребят по пути. — Нам нужно так или иначе добраться до города и до отца Ванессы, чтобы быть в безопасности.

— Значит, на рассвете отправляемся, а сейчас все собираем вещи и набираем силы, — с непривычной для меня властью и ответственностью в голосе сказал я, чувствуя на себе взгляды дестеров, окруживших меня, больного, потрёпанного и избитого, словно вокруг костра.

— Да, теперь ты у нас главный, — одобряюще похлопал меня по плечу Иен, отчего я чуть ли не сломался.

Но я уже и так был сломан. Сломан не физически, а морально.

Сломан внутри.