Власть безумия

Среди нас предатель!

Это была первая мысль, которая посетила мой воспалённый мозг. Однако он тут же опровёрг эту идею — какой может быть среди нас предатель, если тут все хотели сбежать из этого места, из лаборатории? Если уже никто не собирался страдать, чтобы спасти человечество, а точнее быть материалом для прибыли денег СРОКу? Но всё же меня не покидало чувство, что из нас кто-то предал.

Я пытался вспомнить, не говорили мы где-нибудь громко о том, что мы хотели сбежать? Не слишком ли открывался и говорил прямо Тэк, когда кричал на меня вчера до того, как подраться? Или, может, на каком-нибудь собрании ночью дестеров услышали? Или заметили, как они воровали еду и оружие? Но как бы я не силился вспомнить, я всё равно ничего не уловил из того, что как нас могло бы раскрыть. Значит, кто-нибудь да и рассказал СРОКу о том, что мы собирались уносить ноги. Но кто это мог бы быть?

Однако не эти мысли внушали мне ужас, а действия Сэнга, который в ярости метался по столовой, будто обезумел или стал таким же монстром, каким я делал человека своим одним прикосновением.

— Кто из вас это придумал?! — в гневе закричал он, обводя всех пристальным, но полным злобы взглядом, пока не остановился на мне. А со мной остановилось и сердце. — Ты! — он указал на меня пальцем, дыша при этом как паровоз от ярости, которая захватила весь его разум, не давая образумится. — Это ты всё устроил, я знаю!

В этот момент я был готов умереть от страха. Тело всё затряслось, мышцы напряглись от дикого ужаса, непонимание происходящего чуть ли сводило меня с ума, потому что из-за этого я не мог ни пошевелиться, ни что-либо вообще сделать. Казалось бы, план Ванессы должен был отогнать как от меня, так и от всех нас какие-либо подозрения, отвлечь внимание, но всё стало только ещё хуже. Меня обвиняли в том, что я узнал совсем недавно и даже не понял всего! Что за несправедливость (в очередной раз, между прочим)!

Капитан угрожающе двинулся в мою сторону, сверкая глазами как молниями, и сносил со своего пути всё: и столы, и стулья, и дестерев.

— Стрелять только по моей команде! — крикнул мужчина своим вооружённым людям, которые с хмурыми лицами наблюдали за происходящим.

Всё, это был конец. Ибо бежать было некуда. И меня даже никто не собирался спасать! Может, дестеры не притворялись и вправду относились ко мне недружелюбно? 

Это была последняя мысль до того, как меня схватил за ворот Сэнг и в ярости посмотрел мне в глаза. Я был готов умереть раньше, чем это сделал бы он. Поверьте мне, я совершенно не хотел умереть от его руки! Хотя это было бы вполне героично — погибнуть, крича как девчонка, от руки помощника «спасителя человечества».

— Я знаю, что это ты! — брызжа слюной, прорычал мужчина, треся меня, отчего меня чуть ли не вырвало прямо в его перекошенную от злобы лицо с шрамами. — Ты всё это устроил!

— Нет, это не я! — мой голос был похож на писк мышонка, который убегал от разъярённого кота.

— Я буду убивать по одному из вас, пока кто-нибудь да не признается! — продолжал орать он, треся меня ещё сильнее. — Каждого буду мучить, пока не узнаю правду!

Я был готов заплакать и неважно, что опозорился бы во второй раз перед всеми ребятами. Страх захватил мой разум полностью, я весь дёргался, нет, не от того, что хотел вырваться из хватки капитана, а от этого, что мне было страшно. Истошный крик подкатывал к горлу, но и он бы меня не спас.

Зато меня спало совершенно другое.

— Бежим прямо сейчас! — во всё горло закричал Иен.

В следующую секунду раздался удар — он со всей силы врезал рядом стоящему вооружённому человеку и, когда тот скорчился от боли, тут же отобрал у него оружие. Все смотрели на эту сцену. Даже Сэнг, так что несколько секунд я мог не видеть его отвратительного лица со шрамами.

— Начать стр...

Но приказ капитана прервало как раз то, что он хотел сказать — звук стрельбы раздался на всю столовую. Нет, стрелял не Иен (что было бы логично), а один из вооружённых людей. Как я понял секундой позже, это оказался Тони, который, коснувшись до этого человека, заставил его стрелять по своим же товарищам. Все тут же прикрылись столами или сели  чтобы не попасть под пули, но они всё равно попадали не в десертов — люди в чёрной одежде камнем падали не пол, окрашивая его алой кровью. Сэнг отпустил меня, отчего я грохнулся вниз на пятую точку, и кинулся к своему товарищу, чтобы остановить его и прекратить убийство своих людей.

— Убей его! — приказал Тони человеку, который был под его контролем, но было уже поздно — тот перестал стрелять, его глаза закатились, лицо побледнело, ноги подкосились, и он рухнул на пол, умерев.

Я был в шоке.

Я ещё ни разу не видел силу Тони в действии. И даже не знал, насколько это было больно — сначала управлять человеком, его разумом и телом, приказывать ему всё, что захочешь, а потом видеть, как он умирал, как он покидал этот мир. Это было не менее ужасно, чем превращать людей в монстров одним прикосновением, как это делал я. Эта способность делала Тони точно таким же чудовищем, каким был и я и Ванесса, таким же экспериментом, который должен был спасти человечество. Но который этого не хотел, потому что знал, что это попросту невозможно.

— Что, не смог меня прикончить, да?! — злорадно усмехнулся Сэнг, занося кулак над лицом парня.

Ещё мгновение — и моего друга расплющило бы от удара, но в этот момент капитана снёс с места Иен, который был не менее крупный, чем его соперник. Они повалились на пол и завязалась бы драка, в которой неизвестно кто ещё победил бы (а был, конечно же, за Тэка), если бы какой-то дестер со всей силы не ударил стулом мужчину по голове. Секунда — и тот обмяк, хотя даже с закрытыми глазами он всё равно выглядил угрожающе и ужасно.

— Бежим, надолго его не хватит, — посмотрев на Сэнга, проговорила Ванесса, протягивая мне руку, за которую я ухватился и встал с пола через боль во всём теле.

Стараясь унять страх и потрясение от того, что вообще произошло, я огляделся. Пару дестеров, сняв с себя рубашки, клали в них оставшуюся еду, точно собирали мешок в поход, ещё несколько обыскивали в том числе и Тони трупы, беря у них оружие, одежду и ещё какие-то предметы, другие просто стояли, либо растерявшись и испугавшись всего случившегося либо просто не зная, что делать. Однако это быстро исправила Ванесса, которая, как и я, тоже осматривалась по сторонам и хмурилась с каждой секундой всё больше и больше.

— Нужно забрать подготовленные вещи из комнаты Иена, — строго проговорила она, хватая меня за руку и ведя вперёд к выходу из столовой. Я, ещё не до конца прийдя в себя после кошмара, еле поспевал за ней и туго соображал. — Сам Иен и Джейк идут со мной, все остальные во главе с Тони бегите к выходу, но сначала откройте себе все двери из комнаты управления.

— Этим займусь я, — гордо заулыбалась Лирта, которую из-за маленького роста я не сразу и заметил.

Её лицо было испачкано чей-то кровью, что совсем не казалось ужасно, а наоборот, придавало ей отважный героический вид, что выглядело даже очень мило, особенно с её кудрями и храброй улыбкой на губах. Не успел ей кто-либо отказать, как она убежала, скрывшись за дверьми столовой, за которыми слышались чьи-то крики и топот. В груди снова разростался страх, поглощая во мне всё самое светлое и окрашивая душу в тёмный цвет.

— А... Можно мне вместе с Тони и остальными пойти? — улыбнувшись и стараясь унять дрожь в голосе, спросил я, сжимая руку Ванессы и даже не стесняясь этого, потому что я уже ничего не соображал.

Я ничего не понимал, всё случилось настолько неожиданно, настолько быстро и ужасно, что я просто не успевал ни за ходом событий, ни за своими мыслями, ни уж тем более за своими чувствами.

— А тебе лишь бы свалить побыстрее? — холодно заметил парень, смерив меня презрительным взглядом, отчего я весь поёжился, чувствуя, как табун мурашек пробежал по спине.

— Да не бойся, мы всего лишь быстренько заберём вещи, а именно одежду, еду, оружие, — утешительно похлопал меня по плечу Иен, по-доброму улыбаясь, чтобы хоть как-то меня успокоить.

Но это всё равно было тщетно — я в ужасе оглядывался по сторонам, чуть ли не задыхаясь от сковавшего меня страха и чувствуя, как бешено стучало в груди сердце.

— Все всё поняли? Тогда вперёд, действуем по плану, — посмотрев на меня и решив мне ничего не говорить, проговорила Ванесса, ещё больше нахмурившись.

Мгновение — и она отпустила мою руку. Казалось бы, между нами ничего ещё не было, мы даже не знали, были ли мы влюблены друг в друга, но у меня появилось такое ощущение, будто бы она дала мне пощёчину. Секунды две я поддалавался отчаянию и кричал внутри себя, не понимая, почему я такой трус и слабак, после чего попытался взять себя в руки. Если я хотел чего-то добиться, а особенно спасения как себя, так и всех ребят, то нужно было снова стать героем, стать Томом Крузом, который мог всех защитить и вытащить из любой передряги.

Но то, что случится потом, разрушило во мне всё.

Мы выбежали из столовой и промчались все вместе пару коридоров, после чего все дестеры с Тони отделились от нашей троицы и двинулись в противоположную сторону. Через несколько поворотов безумного бега мимо вооружённых людей, которых Ванесса испаряла одним прикосновением, я начал почти что не задыхаться, хватая ртом воздух и ощущая, как лёгкие чуть ли не разрывались от этого. В голове мутилось, лица людей мелькали перед глазами, кто-то падал от ударов Иена, кто-то истошно кричал, когда начинал исчезать из этого мира. В нас несколько раз стреляли, но мы успевали либо спрятаться от пуль, либо найти другой путь, чтобы добраться до комнат. С трудом я понял, что друзья хорошо знали схему лаборатории, тогда как я вообще нет. Думаю, они хорошо подготовились к сегодняшней вылазке, даже если она произошла намного раньше. Видимо, у них всех был запасной выход.

Наконец, когда я уже был готов умереть от бессилия (и неважно, что я хотел всех спасти), мы вырулили в длинный коридор, и перед нами растянулся ряд комнат.

— Нам в последнюю, — окидывая всех взглядом, сказал Иен, который даже не покраснел и совершенно не сбил дыхание от бега. Наверное, это так действовала его мускулатура. Да он вообще человек?!

Несколько секунд ещё бега — и мы наконец добрались до комнаты парня. Упёршись руками в коленки, я пытался восстановить дыхание, капельки пота капли со лба на пол, который был уже окрашен чей-то кровью. Скривившись от этой картины, я выпрямился и заметил, что мои друзья куда-то исчезли. Испугавшись одиночества и звуков стрельбы где-то неподалёку, я заглянул в приоткрытую дверь в комнату Иена.

— Следи за выходом, — даже не посмотрев на меня, проговорила Ванесса, копаясь под кроватью и вытаскивая оттуда белые мешки, которые на самом деле были одеждой, после чего передавала их Иену. — Если что, кричи.

Долго ждать не пришлось. Уловив краем уха какой-то звук, я огляделся и в удивлении застыл, когда увидел в конце коридора своего отца. Ужас пронзил меня насквозь, заставляя сглотнуть, точно горло всё пересохло, и почувствовать, как в груди всё сжималось от отчаяния. Я вспомнил, как Роберт приходил ко мне, как разговаривал со мной, не проявляя почти что никаких эмоций ни ко мне, ни к погибшей матери, как он был жесток со мной, сообщая, что был «рад за меня», как я пытался превратить его в монстра, когда на меня внезапно накатило всепоглощающее безумие.

Мужчина был испачкан своей кровью, возможно, он был даже ранен (неужели Тони постарался? Вот молодец), лицо вспотело (это у нас наследственно — потеть при любом случае), глаза сверкали яростью и мечтались молниями, будто бы он подражал Сэнгу, который любил так делать, когда злился.

Я был готов заплакать (в очередной раз). Только отца тут не хватало! И так всё плохо, а ещё и он тут! Чёрт, же делать?

— Валим сейчас же! — широко открыв дверь в комнату и вскочив в неё, завопил я друзьям, которые и так уже были готовы бежать. В руках они держали полные мешки с вещами, лица были напряжены и полны решимости.

— Кто там? — спросил Иен и нахмурился, пытаясь прислушаться и понять, что творилось снаружи.

Но ответ не заставил себя ждать. Секунда — и в помещение открыл дверь мой отец, целясь на нас из пистолета. Я чуть не обмочился от страха. Да уж, вот такой из меня герой! (завидуете?)

— Стоять! — закричал Роберт и встретил.

Пуля пролетела мимо моего тела, чему я был неимоверно рад, и отскочила куда-то в сторону. Не успел мужчина выстрелить ещё раз или хотя бы получше прицелиться, как на него набросился Иен и со всей силы ударил его в живот. Тот повалился на пол, выронив пистолет и застонав от боли (конечно, ведь сила у парня немеренная! Хорошо иметь в списке друзей такого силача).

— Бежим! У нас нет на него времени! — схватив меня за руку, воскликнула Ванесса и потащила меня к выходу следом за Иеном.

Я пытался взять себя в руки и попытаться хоть что-то соображать, но меня отвлекал образ отца перед глазами. Я никак не мог избавиться от воспоминаний, от той боли, которую он причинил мне с детстве, не мог забыть то, как он бил меня и маму, унижал, издевался, истерил и уничтожал нас. Те кошмары навсегда остались в моей памяти, те ужасы, слёзы, истошные крики, страхи, всё то, что сделало меня таким, каким я был — трусом.

Но белые волосы подруги развеяли эти мрачные воспоминания. Нельзя было поддаваться прошлому — надо идти вперёд, не обращая внимания ни на что. И в этом мне помогла как Ванесса, так и Тони, Иен, Лирта и все дестеры, которые стали мне друзьями, теми, на кого можно было положиться.

— Нам нужно встретиться с остальными около главного выхода, — проговорила Ванесса, когда мы только что выбежали из комнаты и помчались по длинному коридору мимо всех комнат.

Но пришлось резко остановиться — неожиданная сирена завыла на всю лабораторию, вода полилась из датчиков дыма, которые были на потолке. Отпустив руку Ванессы и при этом потеряв перчатку, я зажал уши, чувствуя, как мой мозг уже окончательно разрывался от боли и полного непонимания. Видимо, где-то устроили пожар и, возможно, даже недалеко от нас. Может, дестеры что взорвали? И всё ли шло по плану?

Эта одна минутная остановка всё испортила, сделала всё только ещё хуже. Из-за шума мы не заметили, как сзади подкрался Роберт и накинулся на меня, повалив на пол. Боль пронзила меня, я с трудом удержался, чтоьы не завопить от боли. Но больше меня переполнял страх, чем боль, потому что я совершенно не ожидал увидеть отца снова.

— Попался, сукин сын! — злорадно заверещал он, и я смог расслышать его слова, так как сирена только что перестала выть и всё резко стихло.

— Джейк! — в ужасе воскликнула Ванесса, оборачиваясь и смотря на меня.

— Бегите! — как истинный герой из какого-нибудь фильма закричал я, понимая, что поступал правильно. — Вы должны отнести дестерам еду!

— Никуда вы не уйдёте! — резко встав с меня, зарычал мужчина и, вскинув пистолет, начал стрелять.

Это тут же заставило моих друзей помчаться дальше вперёд, чтобы через несколько секунд скрыться за углом, спасая не только самих себя, но и всех нас. Отчаяние на мгновение захватило меня, мне вдруг перехотелось кого-либо спасать и вообще выбираться из лаборатории, мне всё так надоело, я ничего не понимал и не мог никак стать героем, отчего я впадаю в отчаяние ещё больше, но я сумел (да-да, я молодец!) взять себя в руки и схватиться ими за ногу отца, который собирался побежать следом за моими друзьями.

— Отцепись, щенок! — ощетинился Роберт, дёргая ногой, чтобы избавиться от меня, но я слишком крепко его держал, и неважно, что меня мучила боль и отчаяние.

Секунда — и он ударил бы меня ногой прямо в лицо, но вдруг отец весь задёргался, словно при лихорадке, его глаза закатились, из груди вырвался истошный крик. Я застыл от ужаса, когда понял в чём дело — случайно я коснулся пальцами до голой части лодыжки мужчины. И от этого он превращался в монстра, заражаясь безумием, сходил с ума, как это произошло и с мамой, и со многими людьми, которых я когда-либо случайно коснулся (или специально, когда Бертон проводил со мной эксперимент). Боль вцепилась в моё сердце, скребя по нему как кошка и сдирая с него всё, превращала его в кровавое месиво из рухнувших надежд.

Я отполз назад, внимательно следя за отцом, и медленно встал с пола, трясясь от страха и чуть ли не плача от боли. Мне было больно от того, что я превратил ещё одного родителя в монстра, что я мог сводить с ума людей, которые совершенно не были виноваты в том, что я и сам монстр.

И эта правда убивала меня.

Но безумие не могло остановиться даже перед смертью.

Роберт разорвал на себе футболку, не в силах сдержать безумие, он тяжело дышал, в глазах пылало бешенство. Он посмотрел на меня глазами психа, однако я и сам не был нормальным. С его рта капала пена, голая грудь была испачкана в крови, которая сочилась из раны в боку. Отвращение как ко всему происходящему и к нему, так и к себе самому и своей силе сжимало мою душу, мяло её как бумагу. И от этого мне было ещё хуже.

Мгновение — и, нет, уже не отец, а монстр накинулся на меня, но я вовремя оскочил в сторону, не совсем понимая, как смог сделать это при таким ничего не понимающим состоянии. Безумец, врезавшись в стену, истошно завыл, разочаровавшись в том, что его жертва не хотела поддаваться своей судьбе. Однако в следующий раз мне отскочить не удалось — мужчина прижал меня к стене, сильно о неё ударив, и вонзил в плечо свои острые зубы.

Я не сдержал крик (надеюсь, вам не надоело меня прощать за это?). Раны, полученные ещё тем психом, с которым я остался один на один в белой комнате при эксперименте, снова раскрылись, из них полилась кровь, окрашевшая мою и без того грязную рубашку в алый цвет. Боль пронзила всё тело, слёзы брызнули из глаз, не в силах больше скрываться. Адские муки содрагали всё тело, особенно плечо. А чудовище только наслаждалось моих страданиями, прижимая меня к стене ещё сильнее, и упивалось моей кровью, криком, беззащитсностью и ничтожеством.

Не собираясь этого больше выносить, я резко оттолкнул монстра и прижал руку к окровавленному плечу, чувствуя, как оно пульсировало и обжигало. В груди разросталась ненависть, но не к психу, а к тому, кем он был раньше — к отцу. Он снова меня мучил, хоть и уже не осознавал этого из-за поглотившего его безумия. Несколько секунд он смотрел на меня, словно никак не мог понять, кто я такой, глядел на меня сумасшедшими покрытыми пеленой глазами, точно такими же, какие были и у меня — тёмно-зелёными. Но это было последнее, что я смог запомнить.

Мгновение — и он хотел снова броситься на меня, чтобы наконец разорвать меня в клочья и насытиться моей кровью, но пуля опередила его. Она пронзила его насквозь, как и меня боль. Тело безумца повалилось на пол, заливая его кровью, как и моё сердце ею обливалось.

Ведь...

Мой отец был мёртв.