Код: Возвращение

Этот дождь был особенным и абсолютно потрясающим. Но, видимо, так думала лишь Джуди, сидящая на мокрой и холодной траве, ловя ртом прозрачные капли. Любые желания и мысли о еде испарились, уступая место наслаждению, которого она не испытывала уже очень давно. В Вест-Парадайс всегда было сухо и солнечно, небо было чистым, будто дома деталей каких-то не хватало. Здесь же все было иначе, будто гиперболизация сработала на славу: огромные и, на вид, тяжелые тучи, каждую секунду все больше сгущающиеся над домом ее сестры, иногда гром, иногда цветные и светящиеся молнии, пронзающие далекие деревья, что ее совсем не пугали. И дождь. Просто ливень ледяной воды, стирающий всю грязь и запах пота с тела Избранной, завораживал ее так, что от всех приглашений войти в дом девушка отнекивалась и оставалась сидеть на заднем дворе, поглощая с интересом каждую новую секунду.

Может, так на нее влияет стресс, ведь раньше Джуди никогда не выбиралась за пределы своего района, а тут сразу другой, новый, мир. Может, она сильно измоталась, отправившись на поиски Блэйда, которого, как оказалось, и искать не стоило – он сам пришел. А, может, Коннор просто позволила себе расслабиться впервые за восемнадцать лет, вздохнуть полной грудью и отдаться. Отдаться течению, отдаться моменту.

Эта мысль заставляла девушку дышать глубже, ощущать запах сырости отчетливее.

Пальцы ее были опущены в траву так, что под ногтями собиралась сырая земля, а джинсы, скорее всего, после таких посиделок придется отстирывать очень долго. Но все это такие мелочи в сравнении с абсолютной эйфорией, что ощущала Джулиет, правда ведь?

Наверное, и Сэм, и Морган ощущали тоже самое в первые разы. Только почему Джеймсу и Блэйду было все равно?

С Аллигатором отдельная тема, ведь он почти ни на что внимания не обращал, и его эмоций достойны были лишь случаи чего-то невозможного, из ряда вон выходящего. Но вот Джеймс... Почему семнадцатилетнему парню не было дела до такого невероятного события, как осенний ливень, о котором в Вест-Парадайс говорили только на уроках географии и истории Старого Света?

Джуди на секунду задумалась о том, что, должно быть, парень раздумывает над вещами куда более важными, но девушка почти сразу отбросила эту мысль, погружаясь дальше в транс, вызванный приятным шумом и прохладным ветром, от которого губы леденели, а кожа грубела и покрывалась мурашками.

– Пошли в дом, Джудс, – окликнула темноволосую старшая Коннор, – мы собираемся ужинать!

– Я посижу... Тут, – бросила куда-то в пространство Избранная, продолжая мокнуть под дождем.

– Я знаю, что у вас дома болезни легко лечатся, – Сэм сглотнула, – но тут крайне просто подхватить простуду.

Джуди не отреагировала, а когда сестра скрылась за дверью, аккуратно пересела на деревянный порог, чтобы действительно не заболеть чем-нибудь серьезным. Девушка не хотела узнавать, какие вирусы можно поймать в Яме. Не время сейчас лежать в кровати, кашлять и есть суп. Да она даже не была уверена, едят ли здесь суп, если говорить совсем откровенно. Сейчас ей нужно многое освоить, привыкнуть к образу жизни обитателей и до конца разобраться с поиском Избранных. Эти дела куда важнее, чем какая-то глупая простуда.

– Тебя сестра прислала меня выгнать с улицы? – Спросила Джуди, поднимая одну бровь и оглядываясь назад. На пороге стоял Блэйд с кружкой чего-то горячего в руках. – Это мне? – Оживилась девушка, думая, что парень о ней заботится.

– Я с твоей сестрой не разговариваю, – бросил тот, подходя ближе и опускаясь рядом, – и чашка моя.

Разочарование. Вот, что на долю секунды почувствовала Джулиет, замерзая на холодном воздухе.

– Вот это тебе, – добавил Блэйд, доставая из-под пальто бежевый, слегка потертый, плед. – На, – юноша небрежно бросил его собеседнице на спину, хотя мог бы подойти и аккуратно закутать мокрую от дождя Джун, чья майка стала почти прозрачной. К сожалению, ему было лень. Не привык он уделять внимание кому-то, кроме себя.

– Ага, – выплюнула Коннор, скорчивая лицо. Она могла бы сказать «спасибо», но, какой жест внимания, такая и благодарность. – Что уставился, я и без этой тряпки не растаю, – добавила она, когда поймала на себе взгляд Блэйда, ищущего похвалы за свою доброту.

Вместо ответа парень лишь притронулся губами к белой кружке, где, судя по запаху, был ягодный чай. Было бы смешно сказать, что Джуди ему не завидовала, но, тем временем, она была слишком гордой, чтобы попросить хотя бы глоток. Переведя взгляд обратно на улицу, девушка с унынием отметила, что дождь стихал, а от прежних молний и следа не осталось. Спектакль подходил к концу, разочаровывая зрителя последним актом.

Так они и сидели. Молча. Вдвоем. Смотря на такую новую природу Ямы, думая каждый о своем, о важном. Долго.

***

Джеймс лежал на диване, подкидывая в воздух разряженный пистолет, а затем, ловя его руками. Ему здесь, несмотря на некоторые недочеты, нравилось. Может, не было ощущения, давящего его все годы. Ощущения того, что он в клетке. Белой, маленькой клетке, где через каждый сантиметр натыканы камеры. Где за ним точно следили. Охрана, штаб, мать – все. Здесь он точно может говорить, что хочет. Во всяком случае, при Сэм и Моргане, при Джуди. Эти ребята точно станут его друзьями.

Блэйда, своего телохранителя, Уорнера парень пока побаивался. Почему-то казалось, что Аллигатора может вывести из себя любое, чуть более громко сказанное, слово. Может, ему лишь казалось. Может, и нет.

Но одно парень точно знал, и это «одно» надо было срочно обсудить.

– Эй, – юноша знал, кто точно поддержит его идею. – Джуди, ты занята?

Джеймс зашел в небольшую уютную комнату, где девушка сидела на кровати в большой светлой футболке, возможно, мужской, и в серых спортивных штанах, которые пришлось очень крепко завязать на талии. Волосы ее были небрежно собраны в пучок, потому что до сих пор не высохли после дождя. Казалось, Джуди совсем измучена, ведь скулы и синяки под глазами выдавали ее болезненный вид, а тонкая, словно тросточка, шея вот-вот могла переломиться. И тогда ее прекрасная голова упала бы с плеч, совсем, как у сказочной Алисы, и покатилась бы вдоль коридора, а затем и по лестнице.

– Нет, я тут сижу и смотрю в стену, – усмехнулась Избранная, проводя по лицу рукой. – Так что я буду рада твоей компании, Фостер.

– Я к тебе по делу, – честно признался тот, – но и поболтать не против.

– На самом деле, я тоже хотела обсудить один вопрос.

Джеймс упал на кровать, которая при этом издала странные трещащие звуки, и придвинулся к подруге. На нем все еще были грязные вещи, которые точно оставят след на светлом постельном белье полутора спальной кровати с множеством подушек.

– Я хочу создать свое общество, – заявил Джеймс с такой уверенностью, с которой говорил лишь о ненависти к Эдлин, – и я не шучу. Я говорил об этом с Блэйдом, но тот лишь посмеялся...

– Блэйду нужно научиться уважать чье-то мнение, кроме своего, – усмехнулась Джун, скрещивая на груди худенькие длинные руки.

– Так вот, я хочу собрать всех наших, и найти большой дом или несколько... – Джеймс помялся. – И заявить о нашей общине официально, в следующее общее собрание жителей Ямы.

Это решение далось парню легко, а все потому, что за десять минут после прибытия, когда мародеры забирали его людей, он увидел столько боли и слез, услышал столько криков, что сразу же задумался о создании безопасной зоны для друзей. И тех, кто захочет присоединиться.

– Но это привлечет к нам много лишнего внимания, – размышляла вслух девушка, заинтригованная планом друга.

– То есть, ты согласна? – Воскликнул парень, буквально, подпрыгивая на кровати.

– Да, Джеймс! – Ответила она. – Конечно, это хорошая идея! Только все это может не сыграть нам на руку...

– Это мы обсудим потом, когда разработаем стратегию! – Фостер развернулся и смотрел Джуди прямо в глаза. – Я хотел лишь получить одобрение человека, в которого верю.

Глаза Джуди Коннор просияли от таких искренних слов, но беззаботно радоваться все равно не получалось.

– Только вот проблема... Как минимум четверо Избранных у мародеров, – Джун притихла. – Включая Сиеру, Фостер.

Эти слова давались ей с трудом, но скрывать такие вещи не было смысла. Учитывая то, что девушка сама планировала помочь ребятам сбежать, хотя, к сожалению, пока не придумала настоящий план.

– Я знаю, Джудс. – Ответил строго парень, проводя рукой по черным, как смоль, волосам, которые завивались легкой волной. – И мы их вытащим. Попросим твоих друзей и Блэйда...

– Я сомневаюсь, что Сэм поможет нам, потому что все они здесь боятся мародеров, – заметила темноволосая. – И мы, видимо, тоже должны... Но, похоже, мы для этого слишком глупы и слишком отважны, – не без грустной усмешки добавила она.

Джеймс не ответил, продумывая запасной вариант, который вырисовывался с трудом.

– Тем более, сомневаюсь, что Блэйд захочет собой рисковать, – сказала Избранная, вставая с кровати и надевая массивные черные ботинки со сбитыми носками.

Джеймс вдруг покраснел и закрыл лицо руками, а затем признался:

– У меня есть точка давления на него. Но тебе не понравится!

Парень залился хохотом, а Джуди просто сидела и моргала, не понимая, в чем смысл той самой «точки давления». После ее вопросительных взглядов Фостер собрался с мыслями.

– Я, вроде как, угрожаю ему тем, что мы уйдем далеко от тебя, как только мои ноги смогут, если он начнет перечить мне в моих желаниях...

– Ах-ха-ха-ха, – засмеялась девушка, чуть ли не заливаясь слезами, ведь сама идея о том, что Блэйд слушает Джеймса кажется ей абсурдом. – И как успехи?

– Как видишь, мы все еще здесь, – загадочно бросил парень, натягивая на лицо ухмылку.

Джуди лишь покраснела, а затем направилась в сторону лестницы, пытаясь скрыть улыбку, растянувшуюся практически до ушей.

***

Он шел сюда минут десять, не больше, по привычке пиная все камушки, попадающиеся под тяжелые черные ботинки, на одном из которых осталась засохшая кровь.

Он, даже лишившись красных волос, в представлении не нуждался.

Одна походка, один взгляд, а каждому уже понятно, что этот парень не поцелует тебя в лоб перед сном и не принесет кофе в постель. Этот парень сожрет тебя глазами, уничтожит словом и взорвет прикосновениями. Не стоит оставаться с ним наедине дольше минуты, потому что контроль покинет тебя, не желая присутствовать при дальнейших актах процессии.

Тем не менее, Блэйд Уорнер не идет разбивать сердца и красть невинные души. Он, уставший после долгих скитаний, направляется к озеру, чтобы освежить разум и расслабить тело.

Дорогу он узнал у Моргана, который как раз возвращался с водоема, наполнив бутылки пресной водой.

Блэйд нашел заветное место почти сразу же, ведь вокруг него был сосновый лес, а вдали виднелись вершины гор, почему-то он подумал, что Яма находится в северной части материка. Знать бы еще, какого. На лекциях о Старом Свете он узнал многое о культуре народов, о местности их проживания, о их языках. Но никто никогда не говорил ему, в какой части света находится Вест-Парадайс, и есть ли в мире что-то еще, кроме их города-утопии. Другие поселения? Народы?

На эти вопросы парень ответа не знал, но планировал разобраться. Теперь у него полно свободного времени, нужно лишь найти какие-то записи или сохранившиеся документы...

Жаль, он не знал, как много лет назад случилась Великая Война, ведь, как ему говорили, произошло это много столетий назад, но, как тогда могли сохраниться все фотографии, мебель и дома, что находятся в Яме? В Яме, где первые люди поселились, по словам Эдлин Фостер, не больше пятнадцати лет назад.

Столько вопросов, которыми, похоже, задавался он один. Столько загадок, которые, видимо, парень будет разгадывать без чьей-либо помощи.

Блэйд Уорнер был не только убийцей, у него много талантов. Один из которых – умение пользоваться собственными знаниями, полученными за двадцать три, почти двадцать четыре, года его скучной жизни. Но сейчас не время загонять себя в паутину, ведь даже на него, на пугающего и опасного, найдется собственный паук.

Парень проводит рукой по своим коротким, слегка кудрявым волосам, мечтая вернуть старую длину и их красный, для многих особенный, цвет. В размышлениях о поисках краски, он снимает черное пальто, кидая его на крупную ветку старого дерева, в котором, возможно, живут своей однообразной жизнью муравьи и древесные жуки. Вокруг такая тишина, что дух сводит, а вода даже не двигается, будто застывшая под его холодным взглядом. Аллигатор снимает и футболку, покрывшуюся пылью, открывая ветру ту часть тела, которая обычно спрятана под строгими костюмами и водолазками.

Шея, ключицы, плечи и торс, мышцы которого напрягаются каждый раз, когда ловят порывы осеннего бриза. Над левой ключицей, у основания шеи, шрам, превратившийся в грубый рубец неровно сросшейся кожи. Ему больше трех лет, но Блэйда все равно раздражает. Как и тот, что под грудью. Как и ожог слева от пупка, как и большой шов на правом бедре, оставшийся после жестоких тренировок в академии.

Эдлин Фостер врала, когда заявляла, что в Вест-Парадайс оружия нет. Это все – наглая, глупая ложь. Все оружие у них, у Аллигаторов. В спальнях, в сумках, под костюмами, в белье. Они, словно, взрывоопасные вещества, которые лучше не трогать, ведь каждое движение может стать последним.

Затем на землю летят брюки и ботинки, и парень ступает босыми ногами на сырую, холодную землю, покрытую мягкой травой. Которая нежно щекочет его стопы, совсем так, как последняя девушка, с которой он был в Вест-Парадайс. Мурашки покрывают тело, благодаря воспоминаниям о тех ночах и днях, когда его руки смыкались не на оружии, а на изящной груди, на длинных и стройных ногах подруги. Когда эти самые руки держали пышные и очень кудрявые волосы девушки, слегка оттягивая их назад. Когда он смотрел не на новый, абсолютно незнакомый ему мир, а на обыденные движения, на большие, но совершенно похожие на остальных, глаза девушки, чье имя он, к сожалению, не запомнил. А может, и не спрашивал.

Снимая оставшуюся одежду, Блэйд Уорнер заходит в воду. Медленно. Совсем не спеша. Чтобы почувствовать, как холод заставляет все мышцы сжаться, как ледяная вода сковывает дыхание.

Чтобы почувствовать себя живым.

Зайдя по пояс, он набирает в легкие воздух и ныряет. Уходит с головой под прозрачную линию, отделяющую подводный мир от его. Парню нравится быть тут, задерживая дыхание, испытывать себя и свое желание жить. Поэтому, теряя доступ к кислороду, Аллигатор сразу же открывает глаза, смотря вокруг через легкую пелену.

Которая почему-то лишь придает четкость его мыслям.