Глава 27: Суд серебряных лун
Майе казалось, что в темнице Облачной фабрики она провела несколько дней или недель, на деле же прошло всего несколько часов. Она бродила по тесной комнате от одной кирпичной стены к другой, прикладывала ухо к мощной чугунной двери с резьбой в виде роз, но никого не слышала.
«Что по подземельным законам бывает за проникновение в ГСС? — спросила она у Мудруса.»
«Ты хотела сказать, что будет за взлом строительного предприятия, находящегося под надзором и охраной государством? Лучше тебе не знать... Если тебя приговорят к смертной казни, к алмазке, то отворят дверь в темницу к пламенному демону. Любое живое существо, попадая к нему в лапы, расщепляется на свой минералистический код. Сгорают все элементы, кроме углерода – из которого состоит душа. Душу убить невозможно, но её можно сжать. Сжать до таких размеров, что она превратиться при огромных температурах в алмаз. Ты станешь камнем и пути назад уже не будет.»
«Я вырвусь и сбегу раньше, чем они меня затолкнут в комнату к пламенному демону!»
«Невозможно, но не исключено. А если не выйдет?»
«На месте разберусь! В противном случае можно верить в метеорит или в пианино.»
Майя всегда прибегала к этим мыслям перед сложными контрольными в школе. Идея, что метеорит или пианино случайно свалятся на голову преподавателя, грела ей душу.
«Всегда имей запасной план, особенно, когда дело касается престола!»
Чугунная дверь с тяжелым металлическим скрипом отворилась внутрь. На пороге стояли три фигуры в черных плащах с капюшонами, в серебряных зеркальных масках, закрывавших всё лицо. Они ждали, когда пленница выйдет из темницы в коридор.
Майя молча шла под присмотром конвоя. Разговаривать и пытаться узнать что-то у Стражей Мрака было бесполезно. Они никогда не разговаривали, не произносили ни звука – на то и назывались безликими.
Зал Суда Серебряных Лун представлял собой большой шестиугольник, выложенный мозаикой из поделочных камней зеленого оттенка. Малахитовые плиты, кусочки камня змеевика, нефритовые пластинки, плитки зеленой яшмы покрывали пол и стены зала. Вместо потолка зал суда накрывал огромный стеклянный купол, разбитый металлическими перегородками на тысячи маленьких окошек.
В центре располагалось небольшое углубление, похожее на бассейн. Там не было ни воды, ни резиновых уточек, зато был один неудобный стул с твердой спинкой специально для подсудимого. Передвинуть или развернуть стул было невозможно, он был ввинчен в пол и располагался так, чтобы обвиняемый смотрел чётко в лицо достопочтенного судьи, чьё кресло было самым роскошным в зале.
По правую рук от достопочтенного судьи в специально отведенной ложе сидели двенадцать агентов губернатора, выступавших вместо присяжных. Одно место с выгравированной цифровой восемь пустовало. Это было место Сонечки.
Ком встал у Майи поперёк горла. Сонечка мерещилась ей на каждом шагу, будто стала персональным приведением. Стоило Майе забыть о ней, как какая-то деталь, место или существо ненароком напоминали об агенте губернатора. Майя подняла глаза к потолку и заставила подступившие слёзы втечь обратно. Она не будет рыдать здесь. Не время.
В Суд Серебряных Лун входили агенты-присяжные, которые во всем и всегда соглашались с обвинением. Все обвинения исходили из уст достопочтенного судьи.
Своё отрицательное мнение по поводу обвиняемого могли высказывать многочисленные министры: Поллукс блэк Драконов (министр облачных дел), Нембус блэк Альзирр (министр П.О.Р.Е.Б.Р.И.К.), Кастор блэк Лунн (министр водолазов), Алкаид блэк Лиров (министр имён), Сириус блэк Псов (министр искусственных закатов). Должен был быть ещё и министр живого градостроения — Димитрий Л'Горностаев, но он отсутствовал из-за подозрений в связях с ядоязыкими.
Положительное мнение никого не интересовало. Были здесь также господа-приглашенные, знатные саламандерсы, которые либо воспринимали происходящее как поход в парк аттракционов, либо были как-то обижены подсудимым.
Майя не сразу заметила в толпе приглашенных даму-булочку Клару Л'Горностаеву. Она то метала в сторону Майи ненавистные взгляды, то резко вскакивала с места и бежала к достопочтенному судье Полуночнику. С пеной у рта женщина-булочка доказывала губернатору, что Майя достойна самой страшной кары, что она лгунья, воровка, обманщица, убийца, а ещё виновна в постоянных наводнениях в Нижнебурге. Полуночник не слушал возгласы истеричной женщины, а вежливо. Попросил её пройти на положенное место и дождаться объявления приговора.
Будь у Клары возможность, она бы подбежала к Майе и вырвала бы ей глаза. Майя обрадовалась, что их с женщиной-булочкой разделяло несколько рядов трибун.
Однако было в облике Клары то, что Майе очень не понравилось. Женщина-булочка была бледнее, чем обычно. Глаза были впавшие, под ними багровели синяки. Клару качало и знобило, постоянно передергивало, будто она была чем-то больна и не спала целую неделю. То и дело женщина-булочка доставала из сумочки платок и тихо кашляла в него.
Тут Майя заметила, в чём была причина. На лацкане кардигана Клары Л'Горностаевой блестела брошь – крупная ящерица с малахитовыми вставками-чешуёй и рубиновыми глазами, брошь Майи. Та, что девочка уронила вниз, стоя с Никитой вечером на крыше. Это брошь-ящерка наверняка была одним из предметов шкатулки Малахиты. Как и остальные она обладала особыми свойствами, силой и энергией. Попав в руки не к своему хозяину, эти украшения душили или заставляли мучиться от страшной болезни, поедая лже-хозяина изнутри.
Майя хотела закричать Кларе, чтобы та сняла брошь, но стоило ей открыть рот, как какой-то черный комок пулей влетел в него, и склеил зубы между собой. Майя почувствовала во рту вкус горелой древесной смолы. Сколько она не силилась, зубы разжать ей так и не удалось.
— Подсудимые не говорят в зале суда, пока им не будет дано слово — строго сказал Полуночник. Майе пришлось оставить свои попытки.
«А мне адвоката дадут? — уточнила Майя у Мудруса, воспользовавшись их мысленной связью.»
«Нет, цель Суда Серебряных Лун — доказать твою вину, а не правду. Но у тебя есть я, — последняя фраза так и пахла напыщенностью и самодовольством — потому будешь просто повторять вслух за мной слово в слово.»
Наконец все присутствующие успокоились, расселись по своим местам и затихли. Губернатор Полуночник в пиджаке, цвета бедра испуганной нимфы, с белыми лацканами и рубиновыми запонками на светлой рубашке. При помощи своего агента Ригеля грэй Серова с цифрой два на плече он накинул серебряную мантию в черных искрящихся пятнах-звёздах. На голову нахлобучил профессорскую шапку с кисточкой, напоминающую ту, что носили студенты-выпускники.
Приглашенные и присяжные встали.
— Сегодняшнее заседание Суда Серебряных Лун объявляю открытым.
Полуночник прочитал длинное обвинение, в которое входили не только «преступления», совершенные Майей, но и события, к которым она и вовсе не имела никакого отношения.
Весь обвинительный приговор Майя слушала песенку Мудруса о любви к рыбьему жиру, пропуская все слова губернатора мимо ушей. Положиться на Мудруса — было её единственным шансом на выживание. А Мудус в свою очередь мало переживал, поглощенный голубыми мечтами.
«Рыбий, рыбий, рыбий жир,
Он вкуснее, чем инжир...»
Стоило губернатору подойти к концу длинного списка прегрешений и проступков Майи, как её рот расклеился от смолы. Мудрус мигом стал серьёзным.
— Я не виновата! — скрестила руки на гуди Майя, повторяя слово в слово за Мудрусом — я проникла в ГСС только потому что спасала друга. Они — Майя ткнула пальцем в трибуну, где сидела Клара Л'Гоностаева — похитили Сонечку и вынудили меня действовать.
— Теневица Софья грей Серебрянская, урожденная Л'Бурова, была убита в здании ГСС. Причина смерти её так и не была установлена. По всем имеющимся данным, она действовала в своих собственных интересах, проникнув в здание, охраняемое государством, не имея ни права, ни специального распоряжения. По всем законам Подземельного мира, ничто не мешало Димитрию Л'Горностаеву отдать распоряжение и обезвредить на н-ное количество времени взломщицу. Димитрий Л'Горностаев и ГСС не нарушили никаких законов, в отличии от Софьи грей Серебрянской, чьей помощницей Вы и являетесь.
Майю поразила фамилия и приставка Сонечки. Ей всегда казалось, что Соня была теневицей, но полное имя говорило о принадлежности её к роду саламандерсов.
— Зная законы и правила Подземельного мира, хочу воспользоваться 5 пунктом Ночной Конституции — отчеканила Майя к удивлению Полуночника и всех присутствующих.
«А что значит этот 5 подпункт? — спросила Майя у Мудруса.»
«5 подпункт гласит, дурище, что погибшему существу прощаются все грехи и преступления. Оно чисто перед собой и губернатором — пояснил Мудрус.»
— Пусть так, но сообщничество — не единственное Ваше преступление в Нижнебурге — спокойно молвил Полуночник.
— Да ну? Что ещё? Я ничего такого не помню! — Майя внезапно осознала, что говорит отсебятину.
— Суд Серебряных Лун вызывает в свидетели Татьяну.
Сердце ушло Майе в пятки. Она не сделала Татьяне ничего плохого, но зеленоглазая была так зла на Никиту и компанию, что не могла не воспользоваться шансом отомстить кому-то. Татьяна во всех красках рассказала о том, как Майя вторглась в её Нефритовый дворец вместе со своей оравой. Рассказала обо всем, забыв, однако упомянуть свои козни против Никиты и рода Л'Горностаевых.
«Скажи, что у тебя есть возражения... — подсказал Мудрус по окончанию гневной тирады зеленоглазой.»
— У меня есть возражения! 7 пункт Ночной Конституции. Татьяна окта Малахита — не является подданной Губернии Ночи. Она была изгнана за свои преступления и принадлежит царству Полоза Сильвер-Голда.
Никто в зале Суда Серебряных Лун не ожидал, что Майе настолько хорошо известны законы Губернии Ночи и правила устройства.
— Есть ещё одна вещь, касательно преступницы — не унимался Полуночник — В свидетели вызывается Катрина Л'Горностаева.
Майя опешила, что Катрина могла знать о ней такого, что было бы преступным. Ничего.
— Расскажите об отношениях подсудимой с церберьерами вашей овчарни.
И тут Майя вспомнила 3 признака обнаружения масколиких, о которых говорил ей Мудрус. Признак 1: они бояться церберьеров.
— Она их боялась, — Катрина не смотрела на бывшую подругу, — стоило им появиться на пороге и залаять, как она бросалась на утёк. В свой первый день она испугалась церберьеров так, что забралась на парковую статую.
Все находящиеся в зале начали перешептываться. Все понимали, к чему клонит Полуночник, ни один из находящихся в зале не слышал о таких судебных разбирательствах.
— Вы бывали по утрам в комнате подсудимой.
— Была.
— Видели ли вы там какие-то странные феномены.
— Да.
Майя мысленно проговорила второй признак: масколикие, испытывая сильное эмоциональное переживание, оставляют минералы. Камни вырастают на том месте, где стоял масколикий.
— Ей часто ночами снились кошмары. Она кричала во сне, возможно, это было из-за яда Шкурупеи. Она укусила её...
— Шкурупеи не существует. Это байки. Ближе к сути — перебил Полуночник.
— По утрам вокруг кровати Майи кругом вырастали черные кристаллы, однажды я видела красные камни, синие. А чаще всего желтые.
— Спасибо. Были ли ещё какие-то странности, которые Вы заметили?
Признак 3: масколикий похищает чужие лица.
Взгляды Майи и Никиты, сидящего на трибуне, встретились. Парень секунду смотрел на Майю, поджав губы, потом отвернулся.
— Нет, не было — ответила Катрина.
— Катрина Л'Горностаева, — повысил голос Полуночник — я настаиваю, чтобы Вы подумали хорошенько. Ложь — самое опасное преступление по меркам Подземельного мира, оно карается смертью. Видели ли Вы, что кто-то из членов Вашей семьи, друзей, находящихся в доме, близких, прислуги вёл себя странно, не характерно для себя. Видели ли Вы, как лицо подсудимой раскалывается на мелкие кусочки и с него слетает «маска».
— Я такого не помню. Я этого не видела.
Полуночник был взбешен. Ноздри его раздувались, лоб покрылся испариной, но он старался сохранять спокойствие.
— Хорошо, Вы свободны, Катрина Л'Горностаева, спасибо.
— Вы не можете меня обвинить в том, что я — масколикий. У Вас недостаточно улик. — отвечала Майя под диктовку Мудруса — слова Татьяны не могут восприниматься в серьёз — она была изгнана из Нижнебурга. Да, я проникла в ГСС, но нет свидетелей, которые докажут Вам, что я убила Сонеч... Софью Л'Бурову. Вам не в чем меня обвинить.
Мудрус пел победную песенку про рыбий жир на мотив военного марша.
«Максимальное количество обвинений, которое можно предъявить — три. Согласно восьмому пункту Ночной конституции. Они использовали все попытки. Поздравляю тебя, дурище.»
Однако радоваться было рано. Полуночник не спешил завершать заседание.
— В качестве свидетеля против обвиняемой приглашается Селеста Л'Норкина.
«Так, дело плохо — впервые за все время Майя почувствовала беспокойство в голосе Мудруса — они не имеет права этого делать.»
— Согласно восьмому пункту Ночной Конституции, вы не имеете права предъявлять мне более 3 обвинений — подала голос Майя.
Полуночник будто ждал этого вопроса. Его бумажное лицо расплылось в мерзкой улыбке.
— Да, мы не можем предъявлять более трех обвинений жителю Губернии Ночи. Но Вы – из Надземного мира. Потому мы можем судить Вас как человека.
Селеста Л'Норкина переврала всё. Более того, вторым свидетелем, доказавшим её правоту, выступал Макс майер Медник. Он рассказал точно такую же историю, только другими словами. Четкую, ровную, хорошо отрепетированную. Майя сидела и испепеляла его взглядом, так хотелось врезать кулаком по самодовольному лицу этого выскочки.
— Но я не виновна в смерти Софьи! — возмутилась Майя, — Селеста, что ты творишь?! Это же ложь!
Селеста опустила глаза в пол, боясь смотреть в лицо Майе. Макс обнял её за плечи и увлёк в глубь трибун.
— Виновна или не виновна — мы узнаем после алмазки — молвил Полуночник.
— Как это «после»? — Это «после» Майе очень не понравилось.
— Как только под влиянием жара пламенного демона существо превращается в алмаз, то приобретает какой-то цвет. Черные алмазы – цвет души истинных психопатов, убийц и преступников тех, чья душа была гнилой с самого рождения. Красный, желтый, синий алмазы говорят о недавно утерянной человечности. И лишь кристально чистые бриллианты – признак невинного существа. Не волнуйся, девочка, это не твой случай!
— Господин Губернатор, — со своего места встала Элен Л'Калинова, — нельзя казнить девочку.
Глаза Майи чуть не выпали из орбит от удивления — Л'Калинова просила Губернатора о помиловании.
— По крайней мере сейчас. В её владении находиться мощнейшая реликвия Подземельного мира. Агния окта Малахита не имела права передавать девочки изумруд.
Внутри Майя закипела от злости. Л'Калинова не защищала её, она действовала в своих интересах и собиралась защищать Майю только до тех пор, пока не получила изумруд.
— У меня его больше нет. Вы забрали у меня его осколки!
— Мы теперь обе знаем, что он не имеет ценности. Ценность представляет то, что хранилось внутри изумруда.
«Наши дела плохи — взвыл Мудрус в мыслях Майи.»
— Если вы позволите, Губернатор, я...
— Не позволю! Мои люди вытащат Это из головы девочки без Вашей помощи.
Л'Калинова закусила губы от досады и зло уставилась на Майю. Майя вздохнула от облегчения, пусть лучше изумруд достанется Полуночнику, а не ядоязыким.
«Пора бы придумать, как меня спасать! — настаивал Мудрус, — Я же не за себя, я за тебя волнуюсь. Только представь: ты в этом суровом Подземельном мире и без мозгов.»
«Ну, спасибо. Не переживай, без тебя, если верить Полуночнику, я недолго буду существовать на этом свете.»
Извлечение Мудруса прошло так же безболезненно, как и его вселение в Майю. Один из агентов Полуночника — Янс грей Дарков поднёс к уху Майи большой магнит. В голове, носу, ушах, глазах всё зачесалось. Маленькие песчинки вылетали из ушей и ноздрей Майи, притягиваясь к концам магнита. В голове наступила мертвая тишина.
Стражи Мрака в количестве 11 агентов и Полуночника проводили Майю к месту казни.
Полуночник схватился за чугунный винтовой кран в стене. Кран, похожий на те, что были в старинных батискафах. Это был единственный способ проникнуть к центру ядра Земли. С противным скрипом кран прокрутился, а дверь отъехала в сторону.
Оказались они внутри огромной сферы. С небольшого металлического балкона с чугунной узорчатой оградой вдоль стены открывался вид на то, что находилось в комнате.
Внутри находился шар из пупырчатого камня, раскрасневшийся добела, обмотанный несколькими слоями стальных цепей, с огромным тяжелым замко́м на боку. Шар этот поддерживали на своих плечах 13 коренастых великанов, атлантов, превосходивших ростом пятиэтажный дом. Они упирались своими мощными ногами в пол, стены и потолок. Казалось, что они пытались раздавить шар своими спинами. Здесь были и мужчины, и женщины, но отличить их друг от друга было невозможно. Все они были горой мускулов. У них были грубые скулы, плотно сжатые губы и узкий разрез глаз, а лица искажены от натуги. Каждый обладал недюжей силой и магической способностью, которая так или иначе была связана с огнём. И пусть шар смотрелся на фоне великанов баскетбольным мячиком — ноги 13 атлантов подкашивались. Внутри что-то сидело и пыталось вырваться на волю. Оно завывало, чертыхалось и скулило. Люди называли Его ядром планеты Земля, жители подземного мира — пламенным демоном Огневиком.
Всё что оставалось Майи — это верить в метеорит или в пианино, которое по случайному стечению обстоятельств рухнет на голову Полуночнику и отменит казнь.
Майю спустили по ступенькам. Атланты по команде ослабили хватку. Полуночник полез в карман своего новомодного аквамаринового, с еловыми шишечками, пиджака. Губернатор менял свои пиджаки по четыре раза на дню и никогда не надевал один и тот же дважды. Он извлёк связку ключей и начал расстёгивать железные цепи.
Майя глубоко выдохнула, смиряясь со своей участью.
Последняя цепь с лязгом упала на пол, но тут раздалось громкое:
— Стойте! Стойте! Остановитесь!
Все присутствующие обернулись и вперили глаза в сторону двери, откуда доносился бег, тяжелое дыхание и птичий гогот. Запыхаясь, тяжело и хрипло дыша, к собравшимся бежал никто иной, как Веромах шмидт Мастеров. Профессор минералики, который по вине Майи исчез прямо с урока. Девочка не поверила своим глазам, даже зажмурилась, однако профессор не исчез. По вытянутым лицам присутствующих было видно, что и они все в шоке.
— Стоп!!! Стоять на месте — кричал он.
Веромах был одет в пальто из шкуры северного оленя с меховым воротником из шерсти белого лисогрыза, за ним спотыкаясь, шла стая подземных пингвинов. Он резко остановился, а пингвины, споткнувшись о своего вожака, дружной гурьбой повалились на пол.
— Дважды два — четыре. Дважды два — четыре — заухали пингвины наперебой, чуть не поколотив друг друга.
— Идиоты — вздохнул профессор.
Агент губернатора под номером пять Антаресс грей Призраков открыл было рот, но лишь беззвучно захлопал глазами.
— Губернатор блэк Полуночник, — начал Веромах, но схватился за бока — давно, я так не бегал. Бежал к Вам от само́й подземельной под-арктической станции Врементштейн-Виссеншафт, думал, найду Вас в кабинете, но Ваш личный почтальон Нилутилус передал, что девочку собираются казнить.
— Да... — кивнул Полуночник.
— Мне кажется это, конечно, справедливое, но неправильное решение. Девочке всего 16 лет. Она даже не имеет двери, таких зелёных не приговаривают к смертной казни. Это слегка жестоко, какие бы преступления она не совершила.
— Пожалуй.
— Позвольте, поговорить с обвиняемой. Это займёт пять минут.
— Он не принадлежит ни к теням, ни к агентам, ни к министрам. Он не имеет право... — возмутился одиннадцатый агент губернатора Александр грей Топазов, но Полуночник его остановил.
— Веромах Мастеров, мой близкий друг и давний знакомый. Он верен Губернии Ночи как никто другой — потому имеет право говорить.
— Премного благодарен, — Веромах подошёл к Майе и наклонился к её уху, — помнишь наш разговор на уроке минералики?
— Про Вашего пропавшего внука.
В голове Майи вновь нарисовалась картина как щуплый десятилетний заспанный мальчик босиком, в одной пижаме, бредёт по заснеженной пустыне под-Антарктиды, прижимая к груди игрушечного бегемота. Кругом вьюжит, летят снежные хлопья, завывает ветер.
— И про твою бабушку. Всё ещё отказываешь от нашей сделки?
— А вам не кажется, что я сейчас не в том положении, чтобы отказываться.
— Отчасти да. Это будет приятнее превращения в алмаз. Найти его сможешь по огненному перстню-печатке. Это слишком ценная вещь, чтобы продавать или терять её. Стоит щёлкнуть перстнем, как в ладони загорается пламя. Перстень позволяет управлять любым огнем, везде.
— Имя Вы мне его не назовёте?
— Он не дурачок, чтобы пользоваться настоящим именем. Ни к чему оно тебе. Только больше его напугаешь.
Веромах оставил Майю и подошёл к Полуночнику.
— Господин Губернатор, думаю, девочку лучше отправить в изгнание, в царство Полоза Сильвер-Голда, она всё равно там не выживет.
«Ну спасибо, профессор Веромах, — буркнула Майя».