Part title
— Ого, какие хоромы... — восхищённо протянула фея, легко кружась в воздухе и облетая мраморную колонну, украшенную сверху и снизу гравировками вороньих голов. — Вижу, твоя семья явно знает толк в архитектуре... — Она замолчала на долю секунды, прикоснулась к колонне и с прищуром добавила: — ...но абсолютно не разбирается в мастерах. Кто же это делал? Поверхность шершавее коры.
— Если бы ты не заметила, никто бы и не догадался, — с натянутой улыбкой ответил Виктор.
Они стояли у входа в фамильное поместье. Холл был просторным и торжественным: три этажа высотой, с массивной двухсторонней лестницей, охватывающей взгляд с обеих сторон. Посередине, как и полагалось, висел величественный портрет основателя рода — Кассия Вальмонта. Именно он почти шесть веков назад придумал, как наладить масштабную добычу и поставку кристаллов, чем навсегда вписал свою фамилию в историю страны.
— Следуй за мной, — сказал Виктор, указывая на левый пролёт лестницы.
Фея с любопытством осматривала всё вокруг. Её движения были лёгкими, но взгляд — внимательным. Видно было, что в подобных местах она прежде не бывала.
— А кто все эти люди? — спросила Миражанна, указывая на слуг, которые методично вытирали пыль, расставляли книги, несясь по залу почти бесшумно.
— Слуги. Они следят за порядком, подают еду, убирают, помогают во всём.
Фея на мгновение задумалась. Они прошли несколько шагов в молчании.
— Думаю, они несчастны. — Её голос был тихим. — У каждого, наверное, есть мечты, таланты, а им приходится служить просто потому, что у них нет другого выбора.
— Многие из них родились слугами, — ответил Виктор. — Их семьи всегда служили нашей. Другой жизни они не знали.
Виктор задумался. Он нечасто обращал внимание на слуг, но в словах Миражанны что-то кольнуло. Действительно, он родился в этом доме, среди шелков и света, тогда как их жизнь шла рядом, но совсем по-другому. Он ничего не сделал, чтобы заслужить своё положение — просто оказался нужным сыном в нужной семье. Иногда он спрашивал себя, как так вышло, и почему один человек получает всё с рождения, а другому приходится бороться за малейшее уважение. И хотя он не знал ответа, вопрос этот не казался ему глупым. Он просто был. И, возможно, однажды на него всё же удастся найти ответ.
— Вот мы и пришли, — наконец произнёс он. — Позволь представить тебе моё любимое место в поместье.
Он остановился перед широкой дверью, в центре которой был искусно инкрустирован кристалл жёлто-зелёного цвета.
— Прикоснись, — сказал он.
Миражанна осторожно положила ладонь на кристалл, и тот тут же вспыхнул мягким светом. Дверь начала медленно распахиваться, открывая комнату.
Кабинет, в который они вошли, был просторным и удивительно пустым — не в смысле заброшенности, а в том особом, продуманном минимализме, где каждый предмет имел своё значение. Высокий потолок, слегка закопчённый в углу от прежних экспериментов, создавал ощущение свободы, а стены были отделаны тёмным древесным панелем, местами покрытым затейливыми магическими символами. Мебели почти не было: только низкий стол у окна, несколько стеллажей с книгами, парящие светильники под потолком и толстый круглый ковёр в центре комнаты, словно специально расчищенное пространство для заклинаний и практики. Это был кабинет, в котором ничто не отвлекало от сути — магии, её понимания и освоения.
— Виктор, как всегда пунктуален, — раздался голос от окна.
Сидящий у дивана старик с аккуратной, седой бородой и в свободной, мешковатой одежде повернулся к ним. Его лицо было пронизано умиротворением, но в глазах виднелась та искра, что видна только у настоящих магов.
— Магнус, давно не виделись. Как твои эльфики? Учёба идёт?
— Магического потенциала им не занимать, — ответил профессор с лёгкой усмешкой. — Мы работаем над эфирным сосудом. С эльфами, сам понимаешь, всё продвигается куда быстрее. Но им бы не помешала твоя упёртость, Виктор.
— Сочту за комплимент, — улыбнулся тот. — Я, собственно, привёл к тебе одну особу... для консультации.
— Если ты опять про своё астральное тело, то я не стану тебя ловить в третий раз, — проворчал Магнус, но в голосе звучала тёплая ирония.
— Да ладно тебе. Я уже два года спокойно возвращаюсь. Всё под контролем. Но нет, сегодня речь не обо мне.
Он отступил в сторону, открывая стоявшую за ним Миражанну.
— Я почувствовал твою магию ещё до того, как вы приблизились к дому, — проговорил Магнус, подходя ближе. — Так что можешь не прятаться. Фея... Хм.
— Как давно ты была у Люмиара? — Магнус прищурился. — Чувствую по твоей энергии: прошло немало времени.
— Верно, — тихо ответила Мира. — Уже около двух месяцев.
— Два месяца? Девочка, ты в шаге от самоубийства.
Фея замолкла. Виктор насторожился и посмотрел на неё, затем перевёл взгляд на мага:
— Что за Люмиар? Объясни.
— Люмиар — это не просто место. Это древнее дерево, источник эфирной энергии, — начал Магнус. — Феи живут в зонах, насыщенных магией.
— Вроде островов? — перебил Виктор, взглянув на Миражанну.
Она кивнула.
— Да, и в лесах, вдали от человеческих глаз, и в кристаллических пещерах. Но всё их существование объединяет одно: раз в месяц они должны подпитываться эфиром. Без него — теряют способность летать, а потом... умирают.
Виктор остолбенел. Если она не была у этого дерева уже два месяца — значит, не имеет доступа. Это многое объясняло. Но почему?
— Что случилось? Почему ты не можешь вернуться?
Мира помедлила, опустила взгляд — и, наконец, прошептала:
— Меня изгнали... Простите.
В следующую секунду она стремительно взмыла вверх и исчезла в сияющем вихре, оставив после себя лишь легкий шлейф магии.
Виктор и Магнус переглянулись. Тишину нарушал только шелест ткани отрывисто колышущейся шторы.
— Куда она?.. — начал было Магнус, но Виктор уже бросился к выходу.
В холле несколько слуг ошарашенно смотрели на раскрытое окно. Всё ясно — она направилась в мастерскую.
— Всё в порядке, — коротко сказал Виктор, жестом успокаивая слуг, и быстро зашагал по направлению к боковому крылу поместья.
Виктор вбежал в мастерскую. Пусто. Лишь полумрак и разноцветные пятна света от витражей на полу. Он окинул взглядом пространство — инструменты, кисти, обжарочную печь, старый манекен в углу. Тишина.
Он поднял голову — и заметил её. Миражанна сидела на толстой деревянной перекладине под потолком. Свесив ноги, опустив голову.
— Я знал, что ты здесь, — сказал он негромко, не делая резких движений. — Не хочу заставлять тебя говорить. Просто, выслушай.
Она молчала.
Его голос звучал мягко.
— Когда убили мою мать на островах, я потерял не просто семью. Я потерял почву под ногами. С тех пор всё кажется временным, будто может исчезнуть в любой момент. И мне тоже страшно. Каждый день. Я так молод, на мои плечи упало слишком много в моменте, также как и на твои. Расскажи что случилось и я тебе обещаю, мы найдем ответы вместе и отомстим.
Она медленно развернулась и спланировала вниз, беззвучно коснувшись пола.
— Меня изгнали, — тихо сказала она. — Потому что я пыталась понять, куда исчезают феи. Моя подруга пропала первой. Сначала говорили, что просто улетела, потом исчезла другая... Я всё не верила. А потом увидела сама — у границы острова. Её несли в мешке. Она была жива. Её передали людям. Как вещь.
Она стиснула кулаки, и в голосе прорезался металл.
— За деньги. За огромные деньги. Нас продают, Виктор. Как редких зверьков, как коллекционные украшения. Мы — товар. Не существа. Не личности.
Она сделала шаг назад.
— Поэтому я ненавижу их. Людей. Для них мы не больше, чем странное развлечение или источник наживы. Она закрыла лицо руками и опустилась на рядом стоящий стол и села свесив ноги.
- Ты имеешь на это право. Я помогу тебе вернуть жизненные силы. Мы отправимся вместе на острова и найдем это дерево и отомстим всем, кто изгнал тебя. А потом и скульптурами займемся. - он нежно улыбнулся и протянул руку ладонью вверх, будто приглашая ее на танец.
Она раскрыла пальцы, посмотрела меж них и раскрыла руки полностью. Аккратно подлетев, она приняла человеческий облик и положила руку в его.
- Я верю тебе, Виктор Вальмонт.
____________________
— Сириус, подъем! — раздался голос Виктора, сопровождаемый резким стуком в дверь.
Тишина. Ни движения, ни ответа.
Недовольно фыркнув, Виктор нажал на ручку — дверь поддалась с лёгким скрипом, и он шагнул внутрь. Его тут же обдало жаркой волной воздуха, насыщенного запахом мужского пота, несвежей одежды и чего-то неуловимо агрессивного — словно сама комната пропиталась тестостероном.
Возле грубой деревянной кровати, одна ножка которой явно пережила либо мощный удар, либо попытку поджога, Сириус лежал на боку, лицом к окну. Он спал так, будто не вчера напился, а пахал в поле тринадцать часов без перерыва, под самым беспощадным солнцем Ривендора. Громкое храпение сотрясало пол, и казалось, ещё чуть-чуть — и окно треснет.
— Это уже слишком, — пробормотал Виктор, приближаясь. Он наклонился и крепко похлопал его по плечу. — Вставай. Мы уходим. Задание.
— Какое здание?.. — пробормотал Сириус, не открывая глаз.
— Задание. Проснись, пока я не вызвал дождевую бурю прямо сюда.
Сириус, неохотно, с лицом умирающего от похмелья поэта, протёр глаза. Несколько долгих секунд ушло на то, чтобы сфокусироваться на происходящем.
— Встаю, встаю... Оставь меня в покое, папочка...
Виктор склонил голову набок и усмехнулся.
— Предпочитаю, чтобы за пределами постели меня так не называли.
Сириус закряхтел и, неуклюже перекатившись на спину, попытался встать и кое-как удержал равновесие.
— Вот и отлично, — удовлетворённо кивнул Виктор. — Уже на полпути к лечению от алкоголизма.
— Ты бы знал, как всё сейчас вращается... — пробубнил Сириус сквозь ковёр, потом резко сел на кровать и провёл рукой по лицу. — Что за задание? Мы кого-то спасаем, грабим, убиваем или это снова бал, на котором только под конец будет что-то интересное?
— Удивительно, но в этот раз всё сразу, — невозмутимо ответил Виктор. — А ещё нас могут убить феи.
— Феи?! — Сириус оживился. — А, тогда ладно. Всегда хотел умереть в компании красивых женщин. Только дай мне... дай мне пять минут...
Он попытался встать, но пошатнулся, схватился за край стола — и вместе с ним обрушил на пол светильник и пустую чашку, которая с треском разлетелась на полу.
— Вот же ж херня — буркнул Сириус под нос.
— Ты в порядке? — сдерживая смех, спросил Виктор.
— Абсолютно. Я создан для приключений... просто организм этого пока не понял.
Спустя несколько минут, после недолгой битвы с сапогами и ремнём Сириус, наконец, выбрался из комнаты.
— Всё. Я герой. Ведите меня на битву, и пусть хронописцы уже начнут писать о моём героизме.
— Сначала — во дворец, — напомнил Виктор. — Снаряжение, карты, план.
— А-а-а, бюрократия... Ну что ж, пусть будет дворец. Только, пожалуйста, по пути — кофе. Или зелье от головной боли. Или смерть, если быстрее.
— Кофе? — Виктор с прищуром глянул на чашку в руке друга. — Не похоже на тебя.
— Тебя только это смутило? — раздался вдруг женский голос — лёгкий, игривый и будто бы исходящий со всех сторон сразу.
Сириус застыл. Его глаза расширились, а взгляд метнулся на Виктора, потом в сторону, потом снова на Виктора.
— Ты это слышал?! — шепнул он, резко оборачиваясь.
— О чём ты? — Виктор спокойно открыл входную дверь, щурясь на утреннее солнце.
— Голос! Женский! Она только что... Ну... Прямо рядом!
— Остаточное эхо от вина? — лениво предположил Виктор, глядя на него так, будто оценивает, не сошёл ли парень с ума от жары.
— Откуда ты его нашёл? — снова прозвучал голос, уже ближе и с явной усмешкой.
— ВОТ! СНОВА! — Сириус подскочил. — Я не спятил, я серьёзно!
И в этот момент, как ни в чём не бывало, с ближайшего дерева к ним спланировала Миражанна прямо перед лицом Сириуса, она чуть склонила голову и многозначительно посмотрела на него.
Сириус замер, потом сдавленно вскрикнул и... не придумав ничего умнее, выпустил небольшой огненный плевок. Фея ловко взмыла вверх, смеясь и оставляя после себя лёгкий след эфирной пыли.
— Что ты творишь?! — Виктор шлёпнул Сириуса по плечу, сбивая остатки его "атаки". — Мы в деревне, тебя сейчас уведут в участок за несанкционированное использование магии, а я не в силах буду возражать.
— Ай, не бей! — Сириус, морщась, отступил назад. — Она что, настоящая?!
— Очень даже, — ответил Виктор. — Мира, могла бы появиться по-человечески. А, точно, ты же такое не любишь.
— Мне было скучно, — сказала та, зависнув на фоне кроны липы. — А люди утомляют. Уж лучше понаблюдать издалека. До поры до времени.
Сириус уставился на неё с выражением человека, которого только что вытащили из сонного паралича.
— Какая фея?! Что вообще происходит?! Виктор, я знал, что ты странный, но теперь думаю, ты откровенно ненормальный. Это ведь иллюзия? Это точно иллюзия?
— Сириус, хватит, — Виктор вздохнул, потянулся к ремню сумки и на ходу начал проверять карты. — Всё по-настоящему. И если ты закончил драматизировать — у нас дело.
— Выкладывай уже. Буркнул Сириус, но уже послушно пошёл следом.
— Поход. На острова.
Сириус коротко глянул на фею, на Виктора, потом на расплавленный от солнца песчаный двор.
— Прекрасно, — сказал он с иронией. — Меня опять никто не предупредил. Как обычно. Хоть кофе бы организовали.
— Сейчас возьмем— произнес Виктор и пошёл вперёд, а Миражанна, поигрывая в воздухе пыльцой, последовала за ним, не скрывая удовольствия от происходящего.
Поместье Вальмонтов было настоящим лабиринтом диковинок — каждая комната хранила следы чудачества того или иного члена семьи. Увлечения здесь не просто поощрялись — они возвышались до ранга искусства. Так, дядя Виктора, родной брат его матери, посвятил целую залу своей страсти к камням: полки в его личной галерее ломились от редчайших пород — от призрачно-голубого лазурита до осколков упавших метеоров.
Особое место занимала кофейная комната — уединённый уголок с резной стойкой из черного дерева и сверкающим оборудованием, где кофе варили с не меньшим почтением, чем алхимик обращается со своими эликсирами. Прикоснуться к священнодействию дозволялось только обученному слуге. Кофе для Вальмонтов был не напитком, а ритуалом, частью их аристократического кода. И, разумеется, они пили только лучшее — самое редкое, утонченное, с историей и характером.
— Погоди... это что, Альтанский кофе? — Сириус наклонился к упаковке, стоявшей у эспрессо-машины. Его голос дрогнул от изумления.
— Вроде как, — пожал плечами Виктор. — Я не особо в этом разбираюсь.
— Да это же святыня! Он растёт на высоте шести тысяч метров, и стоит, как крыло дирижабля. Пятьсот латов за сто грамм, если не больше!
— Ну, мы не скупимся, — с лёгкой улыбкой заметил Виктор.
— Ты хоть умеешь его варить? — серьёзно спросил Сириус, прищурившись.
— Жан, расскажи ему, как ты готовишь.
— По стандартному рецепту, — буркнул слуга.
— Стандартному? Да ты его убиваешь, — фыркнул Сириус и сдвинул Жана в сторону.
Виктор с Мирой переглянулись, но решили не вмешиваться.
— Сейчас папочка Сириус покажет вам, как обращаться с кофе, — объявил он с театральной важностью. Жан закатил глаза, но подчинился.
Сириус принялся за дело. Его движения были лёгкими, почти танцевальными. В них не было ни суеты, ни лишнего жеста — только точность и внутренняя музыка. Казалось, не так давно он вовсе не избивал очередного натренированного мага, а отрастил волосы, сбросил тридцать килограммов и подался работать в тихую кофейню где-нибудь на окраине столицы.
Он налил первый капучино в изящную фарфоровую чашку с тонким золотым кантом и аккуратно вырисовал на молочной пене цветок. Чашку он протянул Виктору, вторую — чуть меньшую — вручил Миру. Затем сделал ещё две — себе и Жану. Тот с изумлением наблюдал за бархатистой текстурой молока — безупречно взбитого и сияющего.
— Удивительный вкус, — сказал Виктор, осторожно отпив. — Я не добавил ни грамма сахара, а кофе — словно сладкий нектар. И вовсе не горький.
— Кофе — как казино, — Сириус откинулся на стойку, держа чашку на уровне глаз. — Каждому нужен свой подход.
Он посмотрел на напиток с теплом, словно на старого друга.
— Откуда у тебя такие познания? — удивлённо спросил Виктор.
— Сам изучал, — коротко ответил Сириус.
Виктор знал, что ничего не скажешь. Сириус и кофе? Это что-то невероятное. Он не выглядел как типичный любитель кофеен — больше как тот, кто мог бы прожить неделю в лесу, и не заметить, что не выпил чашку за весь этот срок. А вот он — спокойно, уверенно объяснял, что за зерна использует и какой степени обжарки предпочитает.
— Серьёзно? — удивлённо переспросил Виктор.
— Ага, — кивнул Сириус, продолжая наливать кофе в чашку. — Вкус — это тоже оружие. Просто действует иначе.
Слова Сириуса звучали не как шутка, а как нечто очевидное, как тот факт, что утро начинается с кофе. Виктор пожал плечами и, не говоря больше ни слова, встал со стула. Время двигаться дальше.
Они направились к выходу, где уже стояли три огромные сумки. Одна с едой — почти что олицетворение выживания в дикой природе, другая с палатками и спальниками для ночлега, а третья — тяжёлая, тёмная, полная оружия. Сириус подошёл к сумкам с оружием, быстро поднял все три в одной руке, как если бы вес не имел значения.
— Тебе нормально тащить все три сумки? — спросил Виктор, бросив взгляд на перегруженного друга.
— Ну не тебе же, господину, таскать тяжести, — отозвался Сириус, расправив плечи чуть шире обычного, будто вес вовсе не давил ему на руки.
— Я, между прочим, хоть и худой, но не хрупкий, Сириус. Отдай хотя бы одну.
— Моё, не отдам, — буркнул тот и крепче сжал сумку с едой, прижав её к груди с таким выражением лица, будто в ней находилось нечто святое.
Виктор усмехнулся, глядя на его упрямство, и покачал головой:
— Понятно. Бесполезно.
Втроем они двинулись в сторону дирижабля, который уже ожидал Виктора у второго выхода из дома. Это был семейный дирижабль, на котором Вальмоны добирались до других городов в командировки.
Войдя в дирижабль, Сириус приподнял брови — удивление отразилось на его лице. Он видел дирижабли раньше, но такой — никогда. Это воздушное чудовище парило над землёй, словно летающий дворец. Иронично, что при своих поразительных размерах он вмещал куда меньше людей, чем обычный, хотя был больше их как минимум вдвое.
Виктор с хозяйственной невозмутимостью поблагодарил провожающего сотрудника и широким жестом пригласил остальных следовать за ним. Миражанна тут же пошла следом, её шаги были лёгкими, почти танцующими. Сириус, плетущийся сзади, едва сдерживался, чтобы не фыркнуть и не назвать Виктора мажором. Но лишь стиснул зубы и промолчал.
Когда дирижабль поднялся в воздух, Сириус почувствовал, как всё внутри сжимается. Он уже бывал на таких перелетах, но этот казался иным — слишком высоким, слишком долгим, слишком... хрупким. Он устроился на краю скамьи в общем зале и замер, будто боясь пошевелиться лишний раз. Руки он держал на коленях, сцепив пальцы в напряжённом замке. Издали могло показаться, что он просто задремал, но стоило подойти ближе — и становилось ясно: он не спал. Он боролся.
Прошло около получаса. Миражанна, не заметив странного состояния спутника, с восхищением уселась у круглого окна и зачарованно уставилась вниз — под ними проплывали крошечные деревушки, будто вырезанные из бумаги.
Виктор тем временем неспешно потягивал кофе — заваренный, к слову, всё тем же Сириусом, — и невозмутимо отвечал на вопросы Миры о строении дирижабля.
— А на чём он летает?
— На энергии двух кристаллов.
— А почему двух?
— Один — источник энергии. Второй — антикристалл, сдерживающий и стабилизирующий поток.
— То есть и машины по такому же принципу?
— Именно.
— А на сколько полётов хватает кристаллов?
— Обычно на пять-шесть. Потом их меняют.
Виктор отхлебнул из чашки и вдруг замер, заметив, как Миражанна бросает быстрый взгляд в сторону Сириуса.
— Сириус, ты чего такой молчаливый?
В ответ — тишина.
— Сири?.. Что с тобой?
Сириус сидел, не шевелясь. Его лицо побледнело, взгляд был расфокусирован, будто устремлён в какую-то бездну за пределами этого мира. Он не слышал их. Или, может, слышал, но не мог ответить.
Он боялся. Не показно, не истерично — тихо, глубоко, почти по-детски. Высота давила, каждый скрип конструкции отзывался эхом в его сознании. Он ненавидел это ощущение беспомощности: быть зависимым от механизмов, от кристаллов, от чьей-то уверенности в том, что всё "под контролем".
Виктор поставил чашку на столик и, не спеша, подошёл к Сириусу. Он склонился чуть ближе, изучающе глядя на его лицо — серое, как пепел, с тонкой каплей пота, сбежавшей по виску.
— Ты как, живой там вообще? — тихо спросил он, с оттенком насмешки, но без злобы.
Сириус медленно моргнул и, казалось, только сейчас заметил, что к нему кто-то обратился. Он выпрямился, стараясь придать себе обычный вид, и фыркнул:
— Всё отлично. Просто... соскучился по земле.
Виктор усмехнулся, сел рядом и, глядя вперёд, проговорил:
— Первый раз я летел — руки тряслись так, что кружку с водой уронить боялся. А внизу — провал, как будто небо может в любой момент кончиться, и ты — вместе с ним.
Сириус криво улыбнулся, но взгляд его оставался отстранённым.
— У меня всё под контролем, — буркнул он, убирая с лица прядь волос. — Просто не люблю, когда нет земли под ногами. Это... физиология.
Виктор кивнул, словно понял. Но после паузы, чуть тише добавил:
— Бояться — не стыдно, Сириус. Стыдно — притворяться, что тебе всё равно, когда это не так.
Сириус скосил на него взгляд — острый, как лезвие. Но спустя секунду напряжение в его плечах немного ослабло. Он медленно вдохнул и, хоть голос всё ещё звучал ровно, взгляд стал живее.
— Не всем нравится болтаться в небе в жестяной коробке, окей? Особенно когда ты понимаешь, что от тебя тут вообще ничего не зависит.
— Именно. — Виктор усмехнулся. — Потому я и пью кофе. Хоть что-то в этой жизни должно быть под контролем.
На мгновение между ними воцарилось молчание — тёплое, не обязывающее. Миражанна что-то тихо напевала у окна, свет из иллюминаторов отбрасывал мягкие отблески на деревянные панели, а дирижабль продолжал свой путь, неслышно скользя над миром.
Сириус, наконец, позволил себе откинуться назад и выдохнуть. Только на секунду. Только чуть-чуть. Но Виктор этого не упустил и, не говоря больше ни слова, встал и вернулся к столу — оставив Сириусу право быть храбрым по-своему.