Диагноз "Афродита"

Первая рабочая неделя прошла для Милены незаметно. После выездной встречи остальные дни проходили в офисе по стандартному графику, без лишних нагрузок, которыми ей, как новому секретарю, не переставали угрожать на всякий случай. На следующий же день после начала работы она уже принесла в офис свою кружку, которую долго выбирала накануне вечером. Ее выбор метался между кружками с лисичкой и в форме тыквы, и в итоге тыква, покрытая кое-где блестками, выиграла. Кофе из нее показался Милене приятнее на вкус, чем из картонного одноразового стакана.

Позднее ей удалось познакомиться с еще парой коллег, и хоть все были дружелюбны к ней, работы у всех хватало, поэтому на нее мало, кто обращал внимание.

Так что когда она проснулась в субботу рано утром по привычке, то приятно удивилась, увидев в мессенджере сообщение от Нонны с предложением позавтракать вместе. Она почему-то была уверена, что предыдущий разговор ограничился вежливыми любезностями, и до дела руки не дойдут.

Они договорились, что Нонна зайдет к ней в обед с угощениями, а с Милены вкусный чай, поэтому, пока еще оставалось полно времени перед гостями, она решила понежиться в постели с книжкой, на которую совсем не хватало сил до этого. А ведь раньше она читала почти целыми днями.

Новый распорядок дня был в новинку, отчего она чувствовала, будто что-то забыла сделать. Снова тревожность завладевала ею, девушка прокручивала снова и снова в голове планы на будущее, не совсем далекое, скорее ближайшее, где она выполнит условия контракта и сможет выдохнуть со спокойной душой. Она страшилась этого. Хотела и не хотела одновременно. Ее ломало от моральной стороны вопроса — а не навредит ли она окружающим? Шпионаж априори дело не благое.

— Ай-й, — зажмурилась Милена, перелистывая пару страниц назад, потому что думала громче, чем читала про себя.

Она снова постаралась сконцентрировать все свое внимание на книге и в этот раз ей это ненадолго удалось.

Когда в дверь позвонила Нонна, Милена уже успела закончить пролог и начать вступление, немного прибраться и привести себя в порядок. Она даже не представляла, чем бы занималась, если бы новая знакомая не предложила ей встречу.

— Привет, — широко улыбнулась Нонна, как только дверь перед ней открылась. — А я кексы принесла.

Она подняла в руке прозрачный пакет из кофейни напротив и помахала, довольная собой.

— Проходи, — Милена заправила прядь волос за ухо и жестом пригласила ее зайти. — Чай черный с малиной или с бергамотом?

— У тебя даже есть из чего выбрать? — хохотнула Нонна, скидывая балетки в прихожей и босиком пробегая прямиком в кухню, будто была здесь уже много раз. — Буду с малиной.

Милена прошла следом, сразу ставя чайник и доставая из настенного шкафчика посуду.

— Ты уже обустроилась, так уютно у тебя, — заметила Нонна, усаживаясь за столик и вытаскивая коробочку кексов из пакета.

— Да, тут осталось много вещей от хозяев, это выручает, — она засыпала в заварочный чайник пару ложек чая из крафтового свертка.

— Так, я взяла кексы с шоколадом и сгущенкой, — указала Нонна на каждый вкус наманикюренным пальцем. — Надеюсь, ты такие любишь?

— Думаю, да, — приятный аромат чая мягко окутывал кухню, и Милена разлила напиток по чашкам.

— Думаешь? Не ела никогда? — удивилась она.

Милена на мгновение затормозила, срочно придумывая, как бы уклончивее выразиться:

— Именно эти — нет.

Нонна прищурилась, а потом хихикнула, махнув рукой. Она уложила ногу на ногу и внимательно следила за каждым ее движением.

— Сахар?

— Нет.

Милена кивнула и села напротив.

— Так, ну рассказывай, откуда ты приехала? Я и сама тут недавно, никого толком не знаю, — оживилась Нонна, складывая пальцы в замок и укладывая сверху подбородок. — Сколько лет? Чем занимаешься?

Милена повела плечами, чувствуя себя не в своей тарелке. Нонна ей импонировала, и все же они еще абсолютно чужие люди, а от нее уже требовали всю подноготную.

— Расслабься, — Нонна явно заметила ее состояние и засмеялась. — Я это так, накидываю, чтоб в неловкой тишине не сидеть. Мне вот двадцать недавно... уже давно, оказывается, ха-ха, исполнилось. И еще я работаю в баре тут недалеко. От родителей сбежала на съемную квартиру, слишком уж опекают. Как-то так.

— Оу, — опешила Милена и прижала кулак к губам, сдерживая смешок. — Прости.

— Что? — не поняла Нонна, выгибая бровь. — Эй, смеяться надо мной вздумала?

— Нет-нет! Совсем нет, — Милена искренне улыбнулась. — Ты просто очень милая, с тобой, кажется, легко.

— А? — она резко переменила недоумение в лице показным самодовольством. — Да, я такая. Так что на счет тебя?

— Мне восемнадцать. Только школу закончила...

— Парень есть? — лукаво подмигнула Нонна, перебив ее.

— А? Нет! — смутилась Милена, откидываясь на спинку стула. — Что за вопросы?

— А что такого? — удивилась она и рассмеялась. — Не говори только, что еще ни разу ни с кем не целовалась.

Милена отвела взгляд в сторону и прочистила горло, решая не отвечать на провокацию.

— Да ладно! — округлила глаза Нонна и прикрыла рот ладонью. — Оу, малышка, да ты та самая тихоня что ли? Хотя мне стоило изначально догадаться, — она засмеялась, хитро щурясь, и приступила к кексу. — Честно говоря, никогда не понимала таких, как вы. Зароетесь в свои книжки или, чего хуже, учебу, а вся жизнь мимо проходит. Лучшие годы пропускаете.

— Как узколобо, — не удержалась Милена, тут же жалея о своей грубости, но было уже поздно.

— Ха? — Нонна подавилась смехом, а затем снова залилась пуще прежнего. — Милая, да я же не нападаю на тебя! Не принимай так близко к сердцу мои умозаключения! Если мы с тобой подружимся, я тебе покажу, как надо веселиться и брать от жизни все.

— Кто сказал, что я этого хочу? — Милена и хотела бы закрыть рот и не вступать в перепалку, но все еще не уснувший внутренний подросток взбунтовался, защищаясь от посягательств чужого человека.

Хотя, если подумать, она и не была против изменений, наоборот — стремилась к ним.

— Воу, — Нонна затихла, не прекращая улыбаться. — Я поспешила с выводами, прошу меня простить. Тут от тихони одно название!

— Боже, — устало выдохнула Милена, сжимая переносицу, что только больше раззадоривало гостью.

— Мы точно подружимся, — заключила она, ловя вытекающий из выпечки шоколад языком.

На этой полушутливой ноте беседа вернулась к своему мирному руслу. Проведя в компании Нонны некоторое время, Милена поняла, что девушка оказалась настолько болтушкой, что все ее нападки были лишь шутками, к которым Милена просто не привыкла и всерьез весь вздор, который выдавала Нонна, принимать не стоило. Это даже обрадовало, ведь такой человек вряд ли станет обращать внимание на какие-то ее нестыковки в прошлом. Складывалось впечатление, что Нонна жила в своем собственном мире, откуда ей не было дела до окружающих, а внешнее — лишь фоновый шум. Легкомысленная. А, может, и нет. Милена не очень доверяла первому впечатлению, и все же оно оставалось таковым.

— А у меня, кстати, есть парень, — похвасталась Нонна, заправляя за ухо непослушную прядь.

Ее глаза засветились при его упоминании. Она слегка зарделась, не в силах подавить улыбку.

— Давно вы вместе? — решила поинтересоваться Милена, не зная, что еще можно спросить. Раньше ей не доводилось вести столь личных разговоров ни с кем.

— Полгода, — кивнула она. — Он у меня работает водителем у каких-то важных «шишек». Ну, знаешь, типа на крутой тачке, в костюме, все дела.

Милена медленно понимающе покивала, уж таких она успела повстречать за последнее время.

— Ну, ладно, что-то мы заболтались с тобой, а мне еще нужно успеть на пилатес, так что я пойду, — Нонна засуетилась, вставая из-за стола. — Была очень рада познакомиться поближе.

— О, да, я тоже, — Милена искренне улыбнулась, приподнимая плечи, и последовала за гостьей на выход. — Было бы здорово встретиться снова, может быть, погулять? Я плохо знаю город...

— Забились, — Нонна подмигнула ей и вышла из квартиры, махнув рукой. — Спишемся на неделе!

Расставшись с соседкой, Милена невольно выдохнула. Непривычно ей было с людьми общаться. Да, она проводила на работе по восемь-девять часов всю неделю, тем не менее общение там сводилось сугубо до рабочих вопросов, где не нужно вымучивать из себя что-то личное. В противовес рабочим беседам встреча с Нонной показалась намного комфортнее, даже учитывая сложность коммуникации с малознакомым человеком. Милена почувствовала, что хоть и устала, ее настроение, наоборот, улучшилось. Она будто бы подпиталась положительной энергией от этой невероятно красивой девушки. Милена вспомнила хостес из ресторанчика, у которой увидела эффектные серьги, и решила поискать что-нибудь похожее в интернете.

***

Следующим утром она проснулась рано и вспомнила, что неподалеку от ее дома находился храм.

Всю неделю Милена периодически возвращалась мыслями к своему открытию, намечая в воскресенье отправиться на, своего рода, разведку. Она страшилась. Совсем немного. Тем не менее где-то глубоко внутри нее разгорался огонек, тянущий ее сходить на службу. Как когда-то давно она ходила с родителями. Она помнила, что мама и папа никогда не соблюдали жесткую дисциплину и не приходили к началу, иногда могли позволить себе не проходить некоторые таинства на регулярной основе. Все было по внутреннему зову, и, пожалуй, поэтому Милена даже в подростковом возрасте не решила бунтовать против такой сферы их жизни. Бог всегда был с ней. До двенадцати лет.

Она поморщилась от своих мыслей. Ее обида снова всколыхнула покой на душе, но эти чувства неприятно обожгли кожу изнутри. Она устала носить в себе эту боль, а потому оставила от нее лишь догорающие угли, которые периодически раздувал ветерок ее воспоминаний. Милена снова хотела довериться и встречала пока что на пути препятствия собственного сознания. Гордость слегка задирала подбородок, твердя: «Теперь у нас нет на него времени». Но Милена могла лишь тяжело вздыхать. Крестик на ее груди нагрелся от тепла ее тела, и она мягко коснулась его подушечками пальцев.

Но прежде всего ей необходимо было вколоть дозу лекарств, ведь прошла уже неделя с ее выписки.

Она помыла руки, достала из прикроватного столика все необходимые принадлежности для инъекции в виде небольшого плоского лоточка, ваты, антисептическое средства и жгута. Как там учили на ОБЖ? Милена помнила досконально, слишком уж настойчиво ее этому обучали.

Она набрала в шприц лекарство из ампулы, выгнала пузырьки воздуха и, положив руку на подушку, перетянула ее жгутом на сантиметров десять выше локтя. Милена несколько раз сжала и разжала кулак, а затем аккуратно ввела в виднеющуюся вену иглу под углом сорок пять градусов. Лекарство плавно потекло по венам. Она медленно вытянула иглу и, бросив шприц в лоток, зажала прокол влажной ватой, сгибая локоть.

Закончив с этим, Милена поняла, что все это время не дышала, и жадно хватанула воздух ртом. Впервые без надзора провела процедуру — все-таки непривычно и страшновато. Спустя две минуты действие лекарства проявилось во всем теле. Милена расслабилась — оказывается все это время в ее мышцах нарастало напряжение. Сейчас отпустило.

Собравшись, она вышла из дома и направилась в сторону храма. По дороге навигатор показывал ей наличие небольшого магазина одежды, в который она заглянула в поисках косынки. Конечно, в ассортименте она нашла только шейные платки, из которых она выбрала один глубокого синего цвета. Она примерила его к лицу и заметила, как красиво он подчеркнул ее карие глаза, наполнив густотой цвета. Ей пришлась по вкусу эта «загадочность», так что, оплатив покупку, она продолжила свой путь.

Храм из красного кирпича, огражденный высоким забором черных прутьев, величественно возвышался над тесным городом. У входа сидел попрошайка, начиная дремать и клевать носом на разогревающемся солнцепеке. Прихожане проходили мимо, изредка не игнорируя его присутствие. Милена проскользнула во двор, следуя примеру большинства. Ее сердце ускорило ритм, когда она огляделась. Ее сковала нерешительность, и она остановилась.

— Детка, что такое?

Милена вздрогнула и обернулась, услышав старческий голос слишком близко, чтобы обращались не к ней.

— Что-то случилось у тебя? — позади нее и правда остановилась старушка в брусничного цвета косынке. Ее добродушное лицо выглядело озабоченным. — Иль ждешь кого?

— Нет-нет, — Милена покачала головой и робко улыбнулась в ответ. — Давно не была просто.

— А, — бабушка опустила взгляд и усмехнулась. — Да, молодежи новой в храме редко встретишь. Все те, что с детства ходят, их и видно. Не модно нынче в Бога верить.

— Не модно? — Милена тихо рассмеялась, ощущая, как медленно сползают оковы с плеч. — Но ведь раньше все атеистами были.

— То был Союз, — согласилась бабуля. — Тогда и в Дьявола не верили.

Милена с большим трудом удержалась от удовольствия расхохотаться, запрокинув голову к небу. Все же они были на территории храма, стоило соблюдать приличия.

— Пойдем, — старушка тоже улыбнулась ей и кивнула в сторону входа.

Сама не зная, почему, Милена решила остаться подле нее, а потому, перекрестившись напротив входа, зашла следом. Стоило ей ступить в помещение, как ее окутал запах ладана, источаемый, кажется, самой землей, на которой построено это святое сооружение. Атмосфера слегка мрачная, она неизбежно погружала в объятья окутывающей смеси защищенности и волнения одновременно. Глаза, ослепленные ярким утренним солнцем, наконец расслабились, в силах нормально раскрыть веки без помощи темных очков. Милена выдохнула и огляделась, скользя взглядом по невероятной красоты стенам, украшенным ликами святых.

В детстве вся религия воспринималась ею только, как вера, но с постепенным взрослением и переживанием травмирующих событий, она преобразовалась в ее восприятии в искусство. Весь подростковый период, проведенный взаперти, Милена изучала христианство именно с позиции культурно-исторической, отгораживаясь от собственных чувств. Сейчас же, вновь оказавшись в центре зала, в окружении небольшого количества прихожан, Милена вновь ощутила силу, которая ложилась теплыми ладонями на ее плечи. Глаза слегка защипало.

Бабушка прошла поближе к иконостасу, желая остановиться в первом ряду пришедших на службу. Она ловко подхватила Милену под руку, утягивая за собой. Так и не скажешь, что «старая-больная женщина».

Служба началась, в такую рань к началу людей пришло совсем не много, и Милена погрузилась в свои мысли. Она слушала молитвы батюшки, доносящиеся из глубины алтаря, а в груди поднималось бурлящее чувство беспокойства. На нее накатили обида и страх вперемешку с расслаблением. Девушка подняла влажные глаза к высокой иконе, представленной перед иконостасом, разглядывая каноническое изображение Божией Матери. Дыхание на мгновение перехватило. Милена отвела взгляд и вовсе сомкнула веки, подавляя подкатившие слезы. Она не понимала, почему так реагировала, но подсознательно не могла сопротивляться. Бабушка рядом с ней перекрестилась и поклонилась, как и, как заметила Милена краем глаза, остальные люди. Она повторила за ними с опозданием в пару секунд.

— Тебе не хорошо, деточка? — прошептала старушка, заглядывая ей в глаза.

— Все в порядке, — успокоила Милена и слабо улыбнулась.

Более они не отвлекались друг на друга.

Милена провела в храме около сорока минут, а потом, извинившись, попрощалась с бабушкой, и вышла на улицу. Глаза ее покраснели, выдерживать душевные переживания еще больше у нее не осталось сил, поэтому она решила, что для первого раза достаточно. Она вновь перекрестилась на пороге храма и поспешила через двор за ворота. В паре метров от калитки прямо на проезжей части остановился черный автомобиль, и Милена бросила на него беглый взгляд, после которого остановилась. Мягко спустив с волос косынку, она повернулась к машине. Заднее окно опустилось, являя ее взору уже знакомое мужское лицо.

— Сергей Львович?

— Садись в машину, — указал он жестом за себя, и Милене пришлось послушаться.

Она насторожилась и села в машину со стороны дороги. Автомобиль тут же тронулся с места, вливаясь в поток.

— Не знал, что ты верующая, — усмехнулся мужчина, закрывая окно.

Милена ему не ответила, только ждала, когда ей озвучат причины встречи. Конечно, она догадывалась, что как-то должна будет передавать информацию своему куратору, но как именно — не задумывалась. Можно же и по телефону, и по мессенджеру связаться.

— Итак, как прошла твоя первая неделя?

— Интересно, — отозвалась она и прочистила горло. — Меня приняли, я на испытательном сроке.

— Это я знаю, — хмыкнул Куницын и постукивая пальцами по двери автомобиля. — Расскажи, чего я не знаю.

Милена нервно облизнула губы и припомнила кое-что интересное, но насколько оно было неизвестным?

— У «Стандарт-Фарм» скоро сменится генеральный директор.

— Оп-па, — лицо куратора заметно преобразилось, растягивая хитрую улыбку. — А вот здесь поподробнее.

— Насколько я поняла, нынешний директор — отец моего начальника, тяжело болен и хочет отдать свой пост сыну. Но это только формальности, потому что, по сути, все правление и так в руках Елисея Алексеевича, — пожала плечами Милена, заправляя прядь волос за ухо. — Они объявят об этом позже. Это пока все.

— Для начала неплохо, — одобрительно улыбнулся Сергей Львович. — На будущее, чтобы не вызывать подозрений и лишних вопросов, будем держать связь по мессенджеру. Ты уже успела разобраться с этим?

— Да, — Милена достала телефон и открыла приложение, протягивая гаджет мужчине.

Тот нашел свой аккаунт и написал себе в чат сообщение:

— Если что-то узнаешь, сразу предоставляй мне отчет. В будущем время будет играть важную роль. Если разговор «нетелефонный», то договоримся о встрече.

— Я вас поняла, — Милена украдкой посмотрела в зеркало заднего вида, ощутив чужой взгляд на себе. Водитель отвернулся и посмотрел на дорогу. Показалось? — А... сейчас разговор «нетелефонный»?

— Пожалуй, — согласился Сергей Львович и вернул ей телефон. — Хотелось убедиться, что ты в порядке и тебя ничего не беспокоит.

— Все и правда в порядке, — наконец улыбнулась Милена. Беспокойство о ней показалось даже приятным. — Спасибо.

Сергей Львович бережно по-отечески взял ее за руку:

— Ты всегда можешь положиться на нас.