Диагноз "Афродита"

Результат генетической аномалии, которая была унаследована от родителей в ходе эмбрионального развития, повлекшая в период полового созревания все беды на пути маленькой Милены — ее диагноз. Он носил красивое имя греческой богини красоты и любви Афродиты. Богиня вечной весны, плодородия и жизни обрекла девочку на вечное одиночество, душевную зиму и раннюю смерть, из чьей пучины ей чудом удалось выкарабкаться.

«Какая ирония», — Милена с обидой перекатывала в голове мысли об этом, ей было себя жаль. Жаль ту маленькую девочку, которая столкнулась с непониманием, жестокостью и беспощадностью человечества. Она ненавидела людей. Больше всего она ненавидела мужчин — этих мерзких животных, которые сломали ей жизнь, считая себя ее хозяевами. До шестнадцати лет это лютое чувство разрывало девочку изнутри, она плевалась ядом на любого представителя мужского пола, будь то Петя из учебника по алгебре или один из добродушных пожилых уборщиков больницы, проходящий мимо ее окна палаты, выходящего в коридор. Она прожигала взглядом каждого, неважно существующий ли это в реальности человек или нет. Ей хотелось выплеснуть наружу все, что так разъедало ей сердце, что вызывало у нее приступы неконтролируемых слез, подкатывающих к горлу и мешающих дышать. Она ненавидела своего Бога.

Родители с детства рассказывали ей о религии, о Спасителе и водили в церковь. Их семья не посвящала всю свою повседневную жизнь служению Богу, но основы учения бережно соблюдали. Они обещали Милене, что она под присмотром, что Господь все видит, что хорошие люди обязательно будут счастливы, будут спасены.

Будут спасены.

Милена не сдержала смешок, отворачиваясь к левому плечу. И где этот Бог был, когда она умирала?

«Что ж, Афродита и та разочаровала».

Ее репетитор Елена Михайловна — красивая девушка в возрасте тридцати лет, которая преподавала ей гуманитарные науки, — часто заставляла Милену задумываться над своими вопросами. Однажды она спросила ее: «Что бы ты делала, если бы все, что ты знаешь, оказалось ложью?»

— Не знаю, — не подумав ответила Милена. В то время она не сильно зацикливалась на чем-то философском. Ее пожирали обиды, ей хотелось только увидеть, как весь мир раскаивается перед ней на коленях, ей хотелось уничтожить всех взрослых, ответственных за ее нахождение здесь. — Как это вообще возможно?

— Чтобы понять, как это возможно, тебе нужно больше читать. Очень часто в нашей жизни внешне все выглядит не так, как есть на самом деле, а у всех людей есть свои причины для поступков, — Елена Михайловна мягко улыбнулась, закрывая свой ежедневник. — Тогда черное становится не черным вовсе, а белое — не белым. Мир вообще серый.

Милена покосилась на нее, но ничего больше не ответила. Ей нечего было сказать. Она бы не согласилась, ведь очевидно, что ее окружало абсолютное зло, а абсолютное добро, про которое ей рассказывали с детства — вымысел. Мир черный, прогнивший, а соки его разложения то и дело капали Милене на макушку.

Государственные экзамены закончились к концу июня. Милена сдавала обязательные русский язык и базовую математику. В ее положении у нее не было шансов поступить куда-то на высшее, поэтому дополнительные предметы она не выбирала, хотя с удовольствием изучала биологию, историю и литературу. Физика, химия и обществознание не хромали, но интереса к ним она не питала. Получив свой аттестат о среднем образовании, Милена только хмыкнула себе под нос: «и что дальше?»

Раньше бы она расстроилась, ведь теперь не было необходимости в репетиторах, в постоянных занятиях и взаимодействиях с людьми из внешнего мира. Ей оставалось только сидеть в четырех стенах и дальше до конца своих дней. Но с недавних пор все иначе, и это хоть немного, но волновало сердце юной выпускницы. Будущее не безоблачное, но существующее!

Она с нетерпением ждала визита Сергея Львовича. Если в первую их встречу она все же на стороже следила за каждым произнесенным им словом, то сегодня, сидя возле решетчатого окна своей палаты, Милена чувствовала энтузиазм. Ее что-то ждет. Ее ждет выход отсюда, работа — настоящая! — и даже свобода, о которой она мечтала днями и ночами напролет. Она много раз прокручивала события того дня: условия, подписание договора — Милена даже начала верить, что Бог, в смысле, фортуна все ж таки на ее стороне.

— К тебе посетитель, — вырвал холодный голос медсестры ее из раздумий. — У тебя пять минут.

Сердце тревожно екнуло, и она спохватилась, вскакивая с кровати. Причесаться, умыться, одернуть пижаму — да и все, что ей нужно было. Милена нервно заламывала пальцы, топчась на месте последующие две минуты у двери в палату. Страх медленно расползался по ее коже мурашками. А если она не справится? Ее обратно упекут?

— Здравствуй, Милена, — Сергей Львович сидел, как и в прошлый раз, в сером костюме с расстегнутым пиджаком и ждал ее. — Присаживайся.

— Здравствуйте, — в этот раз Милена действовала смелее, ей не терпелось перейти к делу.

— Как прошли твои экзамены? Я слышал, что ты справилась на высшие баллы.

— Верно, — кивнула она, хотя ее совсем не интересовала эта светская беседа. — Когда я смогу приступить к работе?

Мужчина ухмыльнулся и прочистил горло прежде, чем достать из своего портфеля все ту же папку с бумагами.

— Мы уже подготовили документы о твоей выписке, так что сегодня ты поедешь в свой новый дом...

Милена замерла, а в горле резко пересохло:

— Новый дом...

Ее желание наконец исполнится?

— Да, — Сергей Львович довольно улыбнулся на ее реакцию. — Слушай внимательно, а потом будешь летать в облаках. Наша компания предоставляет для тебя корпоративную квартиру и закрывает финансовые расходы на жизнь до твоей первой официальной зарплаты. Завтра понедельник, и ты пойдешь устраиваться в фармацевтическую компанию-производитель «Стандарт-Фарм» на должность секретаря заместителя генерального директора.

Милена побледнела, пытаясь сообразить, насколько серьезная предстоит ей работа. Озвученные должности звучали слишком пугающе относительно еще вчерашней школьной жизни.

— Но... но я же ничего не умею, — прошептала она.

— Все, чем тебе необходимо будет заниматься, это контролировать личные дела заместителя. Для этого тебе не нужно профильного образования.

— Разве так легко стать личным помощником такого влиятельного лица?

— Нет, непросто. Но тебя рекомендовали ему, как ответственного, хоть и не имеющего опыта работы, человека. Считай, что тебе очень повезло, Милена. Конечно, так просто ты тоже не сможешь попасть на эту должность, даже имея замолвленное словечко. Завтра необходимо будет пройти тестовое задание. Оно не должно быть сложным — просто продемонстрируешь базовые знания русского языка. Елисей Алексеевич должен убедиться, что ты действительно чего-то стоишь.

— Елисей Алексеевич? — зацепилась за имя Милена. — Это и есть заместитель?

— Да. Об этом мы поговорим позже. Сейчас я хочу донести до тебя первостепенную информацию, — мужчина пролистнул пару страниц документов и протянул бумаги Милене. — Ознакомься со своим досье и подпиши внизу.

Милена приняла бумаги и вздохнула. Ей казалось, что что-то здесь не так. Разве есть нужда именно ее устраивать на вакантную должность секретаря к какому-то мужику? Тем более к мужику! От этой мысли у нее пересохло в горле. Но еще больше она занервничала, когда начала вникать в смысл написанных перед ней слов. Стоило ли задавать вопросы?

— Выучи это наизусть, — добавил Куницын, постукивая пальцами по столу.

Милена подняла на него взгляд исподлобья. Документы перед ней несли в себе оттенок лживого прошлого, которое красиво вплеталось в ее настоящее. Ей это было абсолютно непонятно, но она терпеливо ждала полного объяснения. Сергей Львович в свою очередь не спешил озвучивать ей всего.

— Для чего?

— Позже объясню. Если ознакомилась, подпиши и иди в свою палату собирать вещи, — рядом с его портфелем стоял небольшой пакет. — И это возьми, там одежда. Я буду ждать тебя на первом этаже у регистратуры.

Все еще сомневаясь в правильности происходящего, Милена подписала документы, забрала пакет и покинула комнату для встреч. В голове не укладывалось, что она должна делать. Ей становилось все более тревожно, но она послушно вернулась в палату и начала собирать свои вещи.

Изначально она не значилась душевнобольной, а только лишь личностью, подвергающей опасности себя и окружающих из-за своего диагноза, не связанного с психическими отклонениями. Держать ее в психдиспансере — единственный вариант, где оставалась возможность доступного оснащения для более-менее комфортной жизни, поэтому ее не лишали многого, что недоступно простым пациентам стационара.

Достав из-под койки небольшую спортивную сумку, в которой когда-то ей привезла вещи благотворительная организация «Восток», она аккуратно складывала обратно все свои пожитки за эти годы. Несколько книг, подаренных репетиторами, нижнее белье, канцелярия, предметы личной гигиены, и тканевый мешочек с одним единственным украшением. Она развязала его и вытряхнула в ладонь тонкую серебряную цепочку с аккуратным крестиком. Милена сняла его много лет назад и, глядя на него сейчас, ощущала смешанные чувства. Боль, страх и... надежду. Она одна была в тот роковой день, она одна до сих пор, и, выходя в мир, в котором не появлялась пять лет, ей необходима поддержка. Она проклинала Бога все эти годы, но в эту минуту ощущала потребность в поддержке. Хоть кто-то должен быть с ней, кто-то, кто мог бы приглядеть за ней.

Милена сглотнула ком в горле и, закрыв глаза, зацепила тонкую цепочку на шею. Она даст ему шанс. Последний. Сделает одолжение, так уж и быть. Ее сердце совестно дрогнуло в груди — она вела себя высокомерно и в отдаленном уголке сознания стыдилась. Но ведь она имела право злиться!

— Готова? — прервал ее голос медсестры. — Почему все еще не переоделась?

Милена засуетилась, закидывая в сумку последние вещи дрожащими руками:

— Да, сейчас, я почти.

Она достала из пакета принесенную для выписки одежду и переоделась. Футболка и джинсы — вещи новые, пахли магазином, тем самым забытым запахом нестиранного текстиля. Милена невольно улыбнулась, натягивая старенькие кроссовки, в которых проходили ее уроки физкультуры. Внутри нее все трепетало, когда она выходила из палаты. Она даже не обернулась, чтобы напоследок взглянуть на комнату, где жила. Медсестра отвела ее в процедурный кабинет, и ей вкололи какую-то вакцину внутривенно. Она хотела уточнить, что это, но молоденькая медсестра-интерн неуверенно пожала плечами.

— Тебе все расскажут.

Поджав губы, Милена решила не докучать, ведь всего спустя минуту она почувствовала едва заметное расслабление во всем теле. С непривычки она даже занервничала, что с ней что-то не так, что она сейчас развалиться на множество игрушечных кубиков в разные стороны, но возле регистратуры ее уже встретил Сергей Львович.

— Как самочувствие?

— Что со мной?

— Это препарат, подавляющий выработку твоим организмом феромонов, которые будоражат не только мужчин вокруг, но и вызывают перенапряжение в твоем теле, — мужчина провел их к черному автомобилю на стоянке перед медучреждением.

Возле пассажирской двери стоял незнакомый рыжеватый мужчина в костюме, от которого веяло холодным равнодушием. Милена невольно замедлила шаг, инстинктивно опасаясь приближаться, а потом оглянулась назад, окидывая взглядом серое угрюмое здание больницы. Его окружали аккуратно стриженые газоны, среди которых равномерно возвышались густые изумрудные ели. Такие статные и широкие, они укрывали своими ветвями большое пространство под собой, усыпанное шишками. Раньше Милена видела их верхушки только из окна своей палаты, но и подумать не могла о количестве потерянных плодов под ними. Ей захотелось поднять парочку и рассмотреть их, но Куницын поторопил ее.

— Милена?

Она вздрогнула и приблизилась к автомобилю. Незнакомый мужчина открыл им дверь, а после обошел машину и сел за руль. Они немедля тронулись с парковки, выезжая за шлагбаум охраняемой территории.

— Пристегни ремень безопасности, — предупредил Сергей Львович, и она послушалась. — Итак, когда нас больше не окружают лишние уши, мы можем обсудить детали подробнее.

«Лишние уши? Это он про медперсонал?» — Милена удивилась, понимая, что услышанное в этом салоне авто будет нести характер конфиденциальной информации.

— С этого момента тебе стоит зарубить себе на носу, что никому, помимо меня, тебе не стоит доверять, — продолжил Куницын будничным тоном. — Я твой куратор, твой работодатель, а все, что связано с выполнением трудовых обязанностей остается только в пределах организации. Никакой болтовни третьим лицам. Ясно выражаюсь?

— Да, — нервно кивнула Милена, обнимая себя руками. В салоне работал кондиционер, от которого поползли мурашки по коже.

Ее начинало пугать то, с какой серьезностью говорил с ней ее куратор. Мысли о шансе на свободу подпаливались по кругу, сворачиваясь темными обугленными краями и уменьшаясь в диаметре.

— Ворон Елисей Алексеевич — заместитель генерального директора, — Сергей Львович указал ей на бумажную папку с документами в ее спортивной сумке. — Вся информация о нем есть у тебя. Изучи подробнее. Тебе предстоит устроиться к нему секретарем и докладывать мне обо всем важном, чем он занимается. Встречи с партнерами, поездки, командировки, переговоры, новейшие разработки — обо всем. Тебе необходимо наладить хорошие отношения с ним, чтобы он доверял тебе, в идеале, больше, чем остальным. Стань его личным ассистентом. Стань...

— Так вы хотите, чтобы я шпионила за ним? — перебила Милена и подняла брови. — Зачем?

Мужчина смерил ее насмешливым взглядом и коротко выдохнул:

— Это бизнес.

— Но почему я? — не унималась Милена.

— А это тактика.

Большего ей говорить явно не планировали, и Милена замолчала, кусая губы. От волнения у нее опять пересохло в горле, и она прочистила его. Во что она влипла? Ладно, если это ключ к спокойной и здоровой жизни, она согласна. Просто доносить информацию, а дальше не ее зона ответственности — ничего сложного. По ходу дела разберется, если возникнут какие-то вопросы.

— Также, чтобы ты могла комфортно существовать среди обычных людей, в квартире, где ты будешь жить, ждут лекарства. На ОБЖ тебя должны были обучить ставить себе инъекции, ты добросовестно выполняла все задания?

— Да, — кивнула она, вспоминая уроки с репетитором.

Еще тогда ее удивляло, зачем ее учат этому, она ведь не в медицинском, а всего лишь в школе. Теперь все вставало на свои места — ее заранее готовили к этой миссии. Вот так сюрприз: выбора у нее не было изначально.

— Действие препарата длится примерно неделю, для поддержания его стабильной работы необходимо вовремя принимать таблетки. Все необходимые вещи и инструкции тоже ждут тебя в квартире. Внимательно изучи, — Куницын достал из кармана пиджака связку ключей и протянул их ей. — Это ключи от дома. Квартира 309.

Милена старалась запомнить каждую деталь, чтобы не облажаться. Она беспрерывно чувствовала тревогу, ей еще никогда раньше не приходилось быть взрослой: жить одной, обеспечивать себя, работать, шпионить — все это звучало как абсурд.

Спустя примерно час автомобиль припарковался возле жилой многоэтажки посреди вполне оживленной улицы. По тротуару проходили частые прохожие: кто-то разговаривал по телефону, кто-то прогуливался с маленькой собачкой, а солнце задорно играло зайчиками на асфальте. Милене не верилось, что она сейчас выйдет из салона и станет частью этой жизни.

— Мы будем держать связь по телефону. Все инструкции необходимо выполнять. В любой момент будь готова встретиться и обсудить дела, — подвел итог мужчина и улыбнулся уголком губ. — До встречи.

Милена попрощалась с ним и с вещами покинула их с водителем строгую компанию. Сердце трепыхнулось в груди, когда позади нее хлопнула дверь, а потом не осталось никого, кого бы она знала. Она оглянулась на другую сторону переулка и пробежалась взглядом по летним верандам кафе. Компания из трех девушек разразилась заливистым хохотом, привлекая всеобщее внимание, и Милена тоже улыбнулась. Она завидовала. Ей тоже так хотелось, но у нее не было подруг. Никого у нее не было.

Тяжело вздохнув, она вернулась к дому, который разительно отличался от ее скверных фантазий, и поднялась по ступенькам подъезда, сравнивая номера квартир на табличке над дверью. Все верно, подъезд ее. Она покрутила в руках ключи, выуживая магнитный брелок, и открыла дверь под тихий писк домофона. Комнатка вахтерши оказалась пуста, подъезд петлял, и Милена сначала прошла в тупик, где находились почтовые ящики и выход на задний двор. Вернувшись обратно, нашла лифты. Она ощущала себя глупо и неловко. Ее сковывал страх, новыми волнами проникающий до самых костей, мешающий раскованно двигаться. Ее будто обжигало на каждом новом шагу само пространство, воздух, который проникал в легкие. Может еще не поздно сбежать?

Нет, так не пойдет. Нужно просто взять себя в руки. Милена через силу опустила напряженные плечи и вздернула подбородок — все будет хорошо.

Она поднялась на третий этаж. Перед ней появился длинный коридор и одинаковые темные железные двери квартир, на которых висели свои номера. Она нашла 309 и поспешила к ней, чтобы поскорее скрыться в безопасном пространстве. Ей казалось, что дом — единственное место в мире, где ее невозможно будет достать, так что на эту квартиру она возлагала большие надежды.

Она нащупала пальцами выключатель при входе и осветила сумрак одинокого помещения светом прихожей. Здесь стоял небольшой шкаф-гардероб и полочка для обуви. Милена разулась и робко шагнула дальше. Ее покои оказались небольшими, но чистыми и аккуратными. Они состояли из одной спальной комнаты, небольшой уютной кухонки и санузла. Весь ремонт, выполненный в светлых тонах, заставлял восхититься. На фоне больничной холодной палаты эта квартира выглядела как мечта.

Милена прошла в комнату, в которой стояла двуспальная кровать, на покрывале лежали телефон, ноутбук и картхолдер, а рядом небольшая прикроватная тумбочка, в которой оказалась коробка с ампулами и таблетками. У стены расположился шкаф для одежды, где висел один строгий костюм для завтрашнего собеседования. Напротив кровати она заметила выход на балкон, прикрытый полупрозрачным тюлем. В воздухе витал запах чистящих средств, и Милена подошла к балкону, чтобы открыть дверь и проветрить. Из окна открывался вид на улочку с тем самым кафе и компанией трех подружек.

— Как здорово... — прошептала Милена, и ее глаза невольно покраснели от подступившей к ним влаги.

Она подавила в себе этот чувственный порыв и прошла в кухню. Круглый столик с двумя стульями, плита, раковина и холодильник — все, чем было наполнено пространство, но Милена обрадовалась. Обрадовалась тому, что все это только ее. Никаких соседей, никаких посторонних — это ее местечко, где она сможет спрятаться от всех невзгод.

Она медленно опустилась на стул и прижала руки к груди. Сердце колотилось так сильно, отбивая ритм прямо ей в ладони, будто пыталось выпрыгнуть. Все не так страшно, как она себе выдумывала. Она точно со всем справиться, ведь рядом с ней такая поддержка! Эти люди действительно хотели ей помочь, и она готова сотрудничать.