Диагноз "Афродита"

«Хочу домой», — ее первая мысль после пробуждения повторялась изо дня в день вот уже пять лет.

Бессознательная слезинка из уголка глаза быстро впиталась в белую наволочку, и Милена потянулась, разминая затекшие ото сна плечи и спину, перевернулась на бок и приоткрыла глаза.

Когда человек рождается и растет под присмотром своих заботливых любящих родителей, вряд ли он думает, что через десяток лет окажется в психушке. Милена точно об этом не рефлексировала.

Ей повезло появиться на свет в полной семье, где мать и отец состояли в счастливом браке и готовы были вкладываться в своего ребенка душой и временем. Круглолицую малышку с карими глазами назвали Миленой. Мама часто склоняла ее имя в прилагательное «милая», что закрепилось за девочкой домашним прозвищем, которого она не слышала уже давно. Откровенно говоря, она и сама уже позабыла об этом, не нарочно вздрагивая, слыша это обращение со стороны. Но всегда оно предназначалось не ей.

Годы шли, Милена занималась в спортивных секциях, с первого класса посещала кружок рисования, откуда выходила вся уляпанная гуашевой краской, зато счастливая с улыбкой на губах. Папа встречал ее в школьном холле по вечерам после продленки, забирая рюкзак себе на плечо и помогая отмыть влажными салфетками хотя бы лицо.

Она была долгожданным ребенком, в тот момент не понимала своего счастья, но, как уже заведено у людей, пока не потеряла.

Все началось в двенадцать лет, когда она столкнулась с половым созреванием. Поначалу даже не приняла странности, появившиеся в тот период, всерьез, думала, что нагнетает, и это все — лишь совокупность проблем, каким подвергается каждая взрослая женщина — слишком повышенное внимание со стороны взрослых мужчин. Но ей-то всего двенадцать, какого черта? Необходимо смириться, необходимо принять и жить, приспосабливаясь. И так продолжалось бы и дальше, если бы странности не начали замечать ее родители. Все-таки это ненормально, но что можно сделать? Как решать такую проблему? Как отгородить собственного ребенка от потенциальной опасности? Ведь невозможно быть рядом все время.

Импульсивным решением стало перейти на домашнее обучение.

«Это та, которая на домашнем сидит?» — слышала Милена за спиной, когда приходила в школу сдавать контрольные работы. Так говорили о ней ее сверстники, которых она могла бы звать друзьями, но единственными друзьями для взрослеющей девочки стали книги.

Ей запрещалось гулять без присмотра, выходить в магазин или пригласить кого-то на ночевку, даже в церковь набожные родители не брали дочь с собой. Паранойя родителей разрасталась подобно сорняку — за какие грехи? А Милена сжимала губы в тонкую линию, подавляя внутреннее несогласие. Ей тоже хотелось свободы, а не быть погребенной в собственной комнате учебниками. Ей хотелось, как раньше, резвиться с подружками, хихикать над глупостями, ходить в кино, скитаться по залитым солнцем улицам частного сектора, попивая газировку и обсуждая недавно вышедший подростковый сериал. Ей хотелось дышать полной грудью, познавая все вместе со всеми. Этого так много? Это так сложно?

— Сложно, — отозвалась мама с ноткой строгости в голосе.

На этом разговор окончился. Милена ушла к себе, прикрывая тихо дверь, чтобы не злить родителей еще больше, а сама впилась ногтями себе в ладони. Это повторялось из раза в раз. Снова и снова «нельзя» в ответ на мольбы. Но почему? Почему все так?

В голове не укладывалось, почему всем можно, а ей нет? Чем она хуже? Милена посмотрела в окно, в которое били яркие закатные лучи солнца, а небо окрасилось лиловым. Со второго этажа все казалось таким достижимым, только руку протяни.

Как же ей все надоело, ей хотелось выйти в этот весенний майский день наперекор судьбе, прогуляться хотя бы ночью.

Девочка воодушевленно заулыбалась, и ее взгляд засуетился по комнате, украшенной светом бледной гирлянды.

Она уже видела, как такое проворачивали подростки из сериалов, так что ни толики сомнения не поселилось в ее голове. Милена медленно открыло окно и, аккуратно придерживая по краям, вытащила москитную сетку из креплений, облокотив на стену под подоконником. Она выглянула во двор. Улица, погруженная в вечернюю тишину, отзывалась лишь стрекотом кузнечиков. Так спокойно.

Как бы так же тихо еще выбраться?

Под ее окном только дорожка из плитки, приземляться на которую в случае неудачи хотелось меньше всего. Милена подошла к своей постели и освободила пододеяльник от одеяла, вернулась обратно и, вывернув его наружу, приценилась к длине. Не хватает. Да еще и привязать бы за что-то импровизированный канат. В школе у нее отлично получалось лазать по канату, поэтому побег показался веселой затеей.

С кровати оказалась стянута простынь, а после недолгих манипуляций связана с одной стороны массивным узлом с пододеяльником, а с другой к ножке стола, расположенного возле окна. Конструкция не выглядела надежно, но ребенка должна была выдержать. Милена на это надеялась, потому что в идеале планировала и вернуться с ее же помощью. Она ведь ненадолго, всего на полчасика, просто почувствовать себя взрослой. Родители даже не заметят.

Переодевшись в джинсы и футболку и надев кроссовки для физкультуры, Милена полезла в окно. Стоя на коленях на оконном отливе и повернувшись спиной к улице, она посмотрела вниз и застыла. Стало страшно, а сердце подскочило к горлу. Коленям больно, и Милена резко выдохнула, крепко цепляясь за ткань постельного белья. Она дернула его на себя, в последний раз проверяя надежность, и осторожно подалась назад, больно соскальзывая ногами по кирпичной стене. Морщась и шипя от боли, она попыталась упереться в нее ступнями. Надо было по-другому. Милена цыкнула, но снова возвращаться не стала. Кое-как, свисая над землей, она смогла встать на ноги, воображая себя скалолазом, и перехватилась за свой «канат» ниже, параллельно шагая на полусогнутых, готовых соскользнуть вниз под весом тела. Минута пыхтений, и она приземлилась на плиточную дорожку под своим окном. Милена посмотрела вверх и улыбнулась — смогла! А это уже большое дело.

Она огляделась и, не желая больше ждать, побежала к воротам, ограждающим родительский дом. Тихо щелкнул замок, и Милена выскользнула за пределы подконтрольной территории, теперь оставалось только... Что? Куда ей прогуляться?

Неподалеку располагался пруд, и она направилась к нему. Милена давно не бывала там, а ведь раньше они гоняли с подружками к нему кормить уток. Вот здорово будет, если в это время кто-то еще гуляет там из знакомых.

Она побежала вдоль дороги, весело подпрыгивая от переполнявших ее эмоций. Раскрасневшаяся, она не замечала ничего вокруг: прохожие, машины — ничего не имело значения.

До пруда она так и не добралась.

Те события очень нечетко отпечатались в ее памяти, заставляя каждый раз морщиться и передергивать плечами. Обрывки воспоминаний перемешались с защитной пеленой психотерапии, даже сквозь время являясь в страшных снах, подарив раскол души, из которого вот уже много лет произрастало недоверие ко всем окружающим людям.

Ее привычка смотреть исподлобья въелась в манеру поведения; воспитанное презрение к отказавшимся от нее родителям и патриотическое следование за благотворительной организацией, что не бросила ее в сложной ситуации, заменили привычные детские чувства в сердце.

— Вставай, к тебе посетитель, — ворвался в ее сознание голос медсестры — не очень приятной женщины, которая напрочь забывала о манерах, стоило ей обратиться к пациенту. — У тебя пять минут.

Милена приподнялась в постели, хмурясь, глядя через стекло изолированного бокса. Медсестры уже не было видно, и она, прикрыв глаза, наклонила голову вправо, а потом влево, разминаясь. Голова от дневного сна немного трещала, и до Милены не сразу дошло, что ей сказали.

«Посетитель?»

Милена усмехнулась и посмотрела в решетчатое окно, откуда скользил мягкий свет солнца. К ней давно не приходили посетители, если вообще не никогда. Неужели, родители о ней вспомнили? Совесть замучила? Да ну, вряд ли, столько лет прошло, и они ни разу не появились на пороге психдиспансера. Наверное, и забыли, что когда-то у них была дочь.

Что за неоправданные ожидания, стоило бы их затолкать куда подальше, чтобы не разочаровываться еще сильнее.

Она горько хмыкнула сама себе и встала с больничной койки, проходя в небольшую комнатку, оборудованную под ванную. Она умылась и почистила зубы для приличия — посетитель все-таки — расчесала длинные темно-русые волосы и закрепила их крабиком на затылке.

Небрежно заправив постель, она посмотрела на себя в зеркало и махнула рукой — сойдет. Больничная пижама никогда не будет выглядеть презентабельно. Медсестра вернулась через минуту и открыла палату, выпуская Милену. В коридоре стояла тишина, всех, как всегда, загнали в свои палаты, чтобы они не пересеклись с Миленой. Только проходя мимо угрюмых дверей палат она слышала звуки жизни за ними, только так она могла себя убедить, что мир вокруг действительно существует, а она в нем заперта, подобно бабочке в банке.

Да, к ней приходили репетиторы почти каждый день (обязательно женщины), рассказывали много всего интересного помимо основного обучения школьной программе. Милена читала книги, смотрела телевизор иногда, когда репетитор по основным предметам приносила с собой ноутбук или планшет. Она узнавала новости также редко, а потому разом за несколько дней. Ее они мало интересовали, но она заставляла себя, чувствуя, что только благодаря им еще не сошла с ума. Через короткие новостные сводки она чувствовала дыхание общества, которое ее сюда поместило.

Изредка Милена злилась, впадая в отчаяние от несправедливости. Она хотела свободы, а получила еще более тяжелые оковы. За эти годы ее переломало и пропустило через мясорубку общепринятых норм и лицемерия. Это вообще-то она здесь жертва — почему же сидит в заточении тоже она? Даже смешно. Она фыркнула.

Тусклые лампы коридора отливали холодным зеленоватым светом, от которого становилось неуютно. Одна лампа под пыльным плафоном беспрерывно мигала, и Милена остановилась, глядя на нее. На сетчатке неприятно отразился ее силуэт, а от мигания замутило.

— Чего встала?

Медсестра кивнула идти вперед, и Милена снова двинулась дальше к концу коридора, справа в стене которого располагалась дверь на выход из отделения. Дальше по лестнице на этаж ниже можно было найти комнату для посетителей. Она напоминала допросную из фильмов — Милена здесь ни разу не была до этого. Когда она зашла за столиком посреди комнаты сидел мужчина средних лет с залысинами. Милена остановилась на пороге и онемела, боясь сойти с места.

— Добрый день, Милена, — мужчина поднялся на ноги и указал на стул напротив. — Прошу, присаживайтесь.

Милена молчала, в панике впившись в него взглядом. Зачем ее привели сюда, кто пустил этого незнакомца? Медперсонал совсем из ума выжил?

Мужчина помедлил, после чего мягко улыбнулся:

— Не переживайте, медсестра сделала мне укол препарата, блокирующего восприятие вашего гормонального фона. Вам нечего бояться.

Он снова указал на стул напротив. Милена нервно сглотнула вязкую слюну и заметно расслабила плечи. Неуверенность все еще не отпускала ее окончательно, но она подошла и села за стол. Мужчина тоже сел, неотрывно разглядывая ее. Они оба молчали, и спустя долгую, почти бесконечную минуту мужчина пошевелился.

— Итак, — он достал из портфеля папку и положил на стол перед собой. — Меня зовут Сергей Львович Куницын. А вы у нас Верная Милена Владимировна?

Милена кивнула, обнимая себя за плечи. Официальность заданного тона начинала ее напрягать все больше, отчего ее взгляд непроизвольно становился колким.

— Приятно познакомиться, — Сергей Львович держал на лице дружелюбную улыбку. — Я куратор от организации «Восток», которая держит вас на попечении все время пребывания здесь.

Продолжая сохранять молчание, Милена поджала губы.

«Восток» — хорошие люди. Хоть кто-то ее здесь не бросил, хоть кому-то ее судьба осталась небезразлична. Так наивно она думала недолго — потом начала догадываться, что со временем от нее потребуется плата за милосердие. Она ждала этого дня не без сожалений, с другой стороны, с благодарностью. Что было бы с ней, не появись эти добродетели? Что ж, придется платить по счетам. Она готова. «Восток» всегда был добр с ней, и только благодаря им она получила необходимую медицинскую помощь.

— Ты в этом году заканчиваешь школу? Ничего, что я на «ты»?

— Да, — Милена впервые сначала разговора решила ответить.

— У тебя уже есть планы, что будешь делать после успешной сдачи государственных экзаменов?

Милена невольно посмотрела на Куницына как на не совсем умного, что видимо ярко считалось мужчиной с ее лица. Тот неловко кашлянул и подобрался на стуле.

— Я имею ввиду, есть ли у тебя мечты? Что бы ты хотела делать, выйдя отсюда?

— Посмеяться хотите? — выдавила через силу Милена, сводя брови.

Сергея Львовича она видела впервые: он был мужчиной, незнакомым человеком, которого ей сложно было воспринимать сразу как друга.

— Нет. Мы оба понимаем, что так продолжаться вечно не может, да и вряд ли тебе здесь сильно нравится. Я хочу предложить тебе работу, взамен получишь свободу.

— И как вы себе это представляете? Всему миру придется колоть уколы, чтобы я жила нормально? — недоумевала она, закинув ногу на ногу.

— Мы крупная и состоятельная организация, мы поможем тебе с лечением. Твое заболевание редкое, но существуют экспериментальные препараты и методы. Все в твоих руках, было бы желание.

Милена задумалась. Предложение действительно интересное, но...

— Но что будет, если я не соглашусь?

— Твое право провести остаток жизни в государственной клинике, необорудованной под специфических больных. Думаю, ты сама можешь представить себе последствия свободного доступа к твоей палате.

Ей и представлять не требовалось. Перед глазами против воли вспыхнули отвратительные картинки прошлого, непродолжительного, зато какого убедительного, что хотелось стереть себе память. Так и было первый год после попадания в это медицинское учреждение — мозг Милены заблокировал травмирующие воспоминания, и благодаря местным психиатрам у нее получилось частично восстановить память и пережить события давно минувших дней.

Она нервно сглотнула, во рту от волнения пересохло, что язык неприятно лип к небу.

— Ну, что? — поторопил ее Куницын, машинально загибая уголок картонной папки. — Существует поддерживающая терапия подавления выработки твоим организмом феромонов, которые тебе мешают жить. Это не лечение, а возможность нормально существовать. Ее мы будем предоставлять тебе до окончания действия нашего соглашения.

Эти люди спасли ее пять лет назад, помогли научиться существовать, дали образование и то, что они продолжали ей помогать, предлагая работу — сказочное везение. Грех отказываться!

— Давайте попробуем поработать, — прошептала Милена, облокачиваясь на стол локтями. — Где я жить буду? Кем работать?

Она уже представляла старое зашарпанное общежитие, таких же девочек-соседок по несчастью, загнанных в тупик, едва сводящих концы с концами и большого босса, который непонятно чем заставляет заниматься. Милена отогнала от себя страшные мысли, готовая слушать.

— Для начала подпишем договор? — Сергей Львович достал из папки бумаги, скрепленные скобой степлера, и развернул их лицом к ней. — Здесь прописаны наши и твои права и обязанности. Из важного: тебе необходимо выполнять все наши требования, взамен ты сможешь жить свободно с поправкой на обстоятельства. Что я имею ввиду: если тебе вздумается улететь путешествовать, то ты не сможешь этого сделать, потому что работаешь. Логично и просто. Мы платим тебе зарплату, предоставляем жилье и место работы. По окончании работы мы предоставим тебе финансовую поддержку в лечении. Твоя задача быть послушной и эффективной.

— А в чем заключается работа? — никогда прежде не работавшая, Милена слабо представляла, на что могла быть способна. На высшее образование она и не надеялась в своей жизни.

— У тебя будет достаточно широкий спектр обязанностей. Я уверен, ты справишься. Эта работа создана для тебя, — мужчина успокаивающе улыбнулся. Ему хотелось верить. Он излучал спокойствие и уверенность в собственных словах. — Вот ручка.

Договор поместился на двух страницах, и Милена бегло его прочитала. Обтекаемые формулировки не внушали доверия, тем не менее, кто она такая, чтобы об этом заикаться? Она взяла ручки и оставила внизу второй страницы свою подпись. Куницын тут же подсунул ей второй такой же экземпляр, в котором Милена тоже подписалась.

— Что ж, я рад, что мы нашли общий язык, — Сергей Львович забрал один договор в папку, а второй оставил ей. — Сейчас я желаю тебе удачи на экзаменах, а после них мы вновь встретимся с тобой и обсудим детали дальнейшего сотрудничества.

— Хорошо, — Милена кивнула и постаралась изобразить вежливую улыбку.

— До встречи, — мужчина поднялся из-за стола и направился на выход, оставляя свою новоиспеченную подопечную наедине с ворохом мыслей.