Киноциклотека: Киберпанк

На планерке редакции «Трудовой недели», собранной в кабинете, обставленном видавшей виды мебелью, главред газеты Финкин с ходу дал Хакимову задание тиснуть статейку о новом фильме, «Робот-полицейский 3», в рубрику «Видеопарад» на последней полосе. Вообще-то, завотделом культуры, по части которого проходил в том числе и обзор видеоновинок, состоял Масленников. Но Масленников только что убыл в отпуск к родственникам в южный Казахстан, а подменять его выпало Хакимову.

– Ты, Хакимов, как матерый журналюга и текущий врио заведующего делами культпросвета и видеошлака, должен справиться без натуги, – проскрипел главред, поглаживая полированную лысину. – Смотрел фильм? Если нет, Зинка даст тебе кассету, видак – у Михеича, завтра он принесет.

Зина была выпускающим редактором и водила близкое знакомство с Марленом, местным экспертом по видеопродукции, торговавшим оной на городском рынке и делавшим это, стоило признать, не без некоторого вкуса. Михеич ведал хозяйственно-организационными вопросами редакции и на правах ее ключевого администратора и снабженца и единственного во всем коллективе владельца автомобиля, старенькой и обшарпанной, но вполне крепенькой еще серой «Волги», иногда ненадолго уволакивал домой видеомагнитофон, общий на всю контору.

Хакимов получил целых три дня на сдачу материала, но расхолаживаться не стоило, так как его штатных обязанностей сотрудника рекламного отдела газеты никто не отменял. Рекламный отдел, занимавшийся приемом и обработкой коммерческих объявлений от свежевылупившихся в постсоветском капиталистическом инкубаторе фирмочек и частных лиц, которые мучительно приспосабливались к новой рыночной реальности, слишком много значил для существования газеты, чтобы допускать какие-либо сбои в его работе. В то же время это был отдел, лучше всего обеспеченный кадрово: сюда вскоре после прихода к рулю издания тандема Финкин – Михеич в конце 1992-го были брошены ни много ни мало четыре сотрудника. Это означало, что отдел мог позволить себе приписать свою штатную единицу к временно опустевшему смежному отделу, по аналогии с тем, как в армии решают вопросы с приданным личным составом.

– Культурка и досуг для горожан и жителей области критически важны. При такой-то собачьей жизни где людям отдушину еще искать, – назидательно заключил Финкин.

Хакимова слегка передернуло от намека на гримасы рынка, ибо они оживляли в его памяти неприятный личный опыт потерь и унижений, самым безобидным из коих было вложение инвесткупона в бартерную операцию, включавшую три бутылки водки. Впрочем, при слове «отдушина» на него тут же повеяло чем-то неуловимо приятным и успокаивающим.

Культурно-просветительская ценность новоприбывшего «Робота-полицейского» даже на фоне отнюдь не блестящей предыдущей серии справедливо вызвала у Хакимова серьезные сомнения. Но задание есть задание, и после просмотра фильма и ознакомления с его аннотацией в свежем номере одного московского журнальчика он в пару присестов к означенному сроку произвел на свет собственную рецензию, совершенно не похожую на изученный образец. После чего шлифанул текст, старательно будя в себе дух писательско-журналистского упоения, подзабытого с тех пор, как его перо выпускника журфака регионального вуза крепкого советского розлива подзаржавело за неимением стабильной практики. И названый дух таки проснулся. Будучи знакомым, благодаря, главным образом, плодотворной активности отечественных видеопиратов, со многими замечательными работами заокеанских, европейских и азиатских кинематографистов (спасибо Марлену с его раритетами и наводками), Хакимов испытал пусть и умеренный, но кайф, когда разворачивал свою статью, включая в нее имена создателей и исполнителей, в том числе первых двух частей.

На выходе состряпанная им рецензия под заголовком «Робокоп 3»: Цирк зажигает огни», хорошо сочетавшимся с шапкой полосы «Видеопарад», выглядела так:

Спустя три года после появления второго фильма, который, в свою очередь, вышел через три года после первого, на наши видеоэкраны поступило новое продолжение нашумевшего кинобоевика. Качество картин трилогии падало от серии к серии, и третья из них, выглядящая до того неряшливой поделкой, будто ее изготавливали не голливудские студийные профи, а бездари, отчисленные со второго курса ВГИКа, запросто может похоронить весь цикл.

Видимо, поняв заведомую нелепость обновленного сюжета, актер Питер Уэллер, изображавший Робокопа в предыдущих версиях, отказался от участия в съемках и передал эстафету безликому и малосимпатичному Роберту Берку. Уэллер выглядел меланхоличным и утомленным еще во второй части, а его нежелание вновь примерить на себя сверкающие стальные доспехи и вовсе стал симптомом того, что заданная фильмом-оригиналом идея выдыхается, как недопитое пиво в откупоренной бутылке.

Да и о каком сверкании робокоповых лат можно говорить, если по ходу нового фильма, безыскусно снятого далеким от уровня коллег-предшественников Фредом Деккером, их обладатель разгуливает натурально чумазый и закопченный (последствия нападения на робота разнузданных панков-поджигателей, из которых вышла бы прекрасная иллюстрация для какой-нибудь рубрики «Их нравы» в воскресной передаче Центрального ТВ). Также он, в соответствии с убогими попытками авторов сымитировать тонко-гротескную ауру первой части, скатывается в откровенный цирк, то зубами отлавливая на лету выпущенные в него пули, то привинчивая вместо кисти руки пулемет, то взмывая в воздух посредством нахлобученного на спину диковинного металлического рюкзака с реактивным движком. Словом, налицо коррозия впечатляющего в своем исходном воплощении образа и его полная водевилизация.

Под стать шуту-Робокопу и та среда, в которой он барахтается в комичных потугах обеспечивать законность и правопорядок. Печально знаменитая корпорация «О-Си-Пи», окончательно сросшись с крупным криминалом, превращается в монструозный инструмент подавления общества. Улицы Детройта напоминают одновременно помойку и театр военных действий, и по ним по-хозяйски разгуливают присланные из Японии агрессивные киборги, чьи хозяева навязывают местным властям свои правила. А едва ли не главной надеждой сопротивления новому социально-экономическому диктату, слишком уж сильно смахивающему на заклейменный навеки тоталитаризм, становится... девочка-сиротка с невесть откуда взявшимися у нее навыками непревзойденного компьютерного взломщика.

Но при всей своей творческой слабости, «Робокоп 3» неожиданно правдив в отражении ряда аспектов существующего порядка вещей вроде хищнической природы и гиблого курса мирового капитала, растущей нахрапистости экспансии Страны восходящего солнца на западный рынок (да и не только), коррупцию в правящих кругах и органах правопорядка Соединенных Штатов. А ведь именно эти и прочие прелести мистер Деккер и его продюсеры тихонько и с невинной придурковатой миной, под соусом ни к чему не обязывающего развлечения, подсовывают аудитории в целях приобщать к миру победивших либеральных ценностей тех, кто еще не приобщился. То есть нас. Вот только к такому ли идеалу общественного устройства, к таким ли формам экранной культуры нам, только-только освободившимся из собственных исторических оков, следует стремиться?

– Та-а-ак, – протянул Финкин, пробежавшись по тексту наметанным глазом. – Во-первых, Хакимов, что такое Робокоп?

– Робот-полицейский, – отчеканил Хакимов. – У них же в Штатах копами полицейских называют.

– Ну, так бы и писал – Робот-полицейский. Нет слова «коп» в русском языке!.. Нечего засорять лексикон пришлыми понятиями, у которых имеется нормальный, устоявшийся аналог. Нет, возражений, надеюсь?

У не особенно склонного к спорам Хакимова вдруг вырвалось:

– Вообще-то, есть. От того, что у слова, в данном случае это слово «полицейский», появится синоним-другой, этот лексикон ведь только выиграет, а язык обогатится, не так ли?

– Знаешь, вот когда слово «коп» войдет в обиход и в словари, тогда и будешь писать «Робокоп». Ухо прямо режет. Не то рыбокоп, не то рыбкооп, не то робокот, не то рабокоп, не то раб-окоп, не то раб оков...

– Робокоп – это как будто бы такой копальщик в робе, – вставила из своего угла свидетельница диалога Зина.

– Или коптильщик, – продлил ассоциативный ряд Финкин.

– А вот представьте, – сказал Хакимов, – что фильм будут дублировать на наш язык. В смысле не озвучивать за кадром, а именно заменять артикуляцию.

– И что?

– А то, что всякий раз придется вкладывать в демонстрируемый на экране речевой аппарат героев, произносящих краткое «Робокоп» (Хакимов сымитировал американский выговор – RoboCop), наше громоздкое, как экскаватор в картинной галерее, «Ро-бот-по-ли-цей-ский». Это же все равно, что на глобус натягивать... э-э-э... Как втискивать жирного стокилограммового мужика в купальник Синди Кроуфорд.

Финкин, обыкновенно умело разносивший в клочья и куда более изощренные доводы оппонентов по профессиональным прениям, задумался. Еще не так давно он поинтересовался бы у Хакимова, с чего вдруг в озвученной метафоре о несопоставимости размеров отдельных вещей и явлений фигурирует стокилограммовый мужик, а не женщина. Вместо этого он, еще разок перечтя материал, просто одобрил его.

– Ну что ж, ладно, Хакимов, сгодится. Местами, правда, несет плакатным агитпропом, как тухлой рыбой на привозе. Это же стиль подцензурной публицистики догорбачевских времен, который сейчас, сам понимаешь, мало уместен.

– Но ведь позволителен, – бойко отозвался Хакимов. – Гласность, свобода слова, плюрализм, авторский взгляд и все такое.

Финкин открыл было рот для углубления дискуссии и опять не стал ее углублять.

– Ну, да, да, – с вздохом кивнул главред. – Демократия так демократия. В таком виде, пожалуй, и оставим. Для того ведь и даем приписку, что «редакция может не разделять...» Тем более что широкий резонанс, чего уж там, нам едва ли светит даже при большом желании. Разве что мы приноровимся плыть в фарватере «СПИД-инфо» с этими вашими... купальниками Кроуфорд.

– Кстати, а почему бы и нет? – оживился Хакимов.

– Ты о чем? – подозрительно спросил Финкин.

– По-моему, в воздухе давно витает очевидная идея, что сиськи приподняли бы... – Хакимов покосился на выпускающего редактора, перебиравшую за столом стопки отпечатанных экземпляров старых номеров газеты, – приподняли бы читательский интерес и благотворно отразились на тиражах.

– Ну, нет, и думать забудь, – отрезал главред. – Пока я рулю этим утлым суденышком, на его борту не бывать никаким сиськам, кроме тех, что уже имеются в штатном расписании.

Он тоже покосился на Зину, на мгновение осклабился. Увидев, как та закатила глаза, изобразив оскорбленность, Финкин кашлянул и придал лицу благочестивое выражение:

– Прости, Зина, солнышко.

Сотрудница поджала губы и ничего не ответила, хотя все понимали, что и она вполне могла и имела моральное право отколоть какое-нибудь не менее грубое замечание, например, по поводу переизбытка яиц на борту означенного корабля.

– Зря, – Хакимов вернул диспут к теме «СПИД-инфо». – Из сугубо коммерческих соображений это было бы оправданно. Заработали бы поболее, чем наш друг Марлен на видеокассетах «Робокопа».

– Не наш метод, – веско сказал Финкин. – Сугубо коммерческие соображения могут привести к сугубому же аморализму.

Хакимову тут же вспомнилось благородное лицо неподкупного чернокожего начальника полиции, лично выходившего с карабином в руках защищать правопорядок на улицы Детройта в отрецензированном фильме. Начальник полиции был немолод, но вполне крепок, чего нельзя было сказать о Финкине.

– Вот станешь главным редактором, – сказал Финкин с брезгливым видом, – делай хоть религиозный журнал для гомосеков.

На его лысине блеснули крохотные капельки пота. Хакимов предпринял последнюю шутливую попытку, после каких сшибка разногласий обычно перетекает в неприкрытую конфронтацию:

– Деньги же не пахнут.

– Пахнут, еще как пахнут, – сипло выдавил Финкин и закашлялся. Потом добавил: – Вот и Михеич меня подбивает рекламу секса по телефону давать, а у меня прямо отторжение. Так что уймись, Хакимов, не нервируй меня.

В день сдачи номера в печать Финкина хватил инсульт. Руководство процессом в режиме «и. о.» с одобрения Михеича перешло к Авдеенко, заму Финкина и закадычному корешу Хакимова. Главред так и не смог оправиться и вернуться на работу ни через день, ни через неделю, ни позднее. Задолго до того, как стало ясно, что Финкина в газете больше не будет, по итогам бурного совещания коллектива, на котором под ударные соло Михеича и Авдеенко ребром ставились и тут же решались вопросы дальнейшей жизнедеятельности издания, Хакимов превратился в заместителя главного.

Вскоре на страницах «Трудовой недели», возглавленной Авдеенко на постоянной основе, стало заметно больше рекламы и появилась рубрика «Клуб «Клубничка» с полуодетыми грудастыми моделями на целый разворот. В штатной структуре редакции отдел культуры был объединен со спортивным, куда отрядили, несмотря на его давно выдохшуюся страсть к большому спорту, Масленникова, славно отдохнувшего у своей южно-казахстанской родни. А благодаря новой мебели и свежекупленной японской видеодвойке редакционные планерки обрели куда более представительный антураж.