Под маской гуманизма

— Зачем все же они остались в Изоляторе? — Спросил Торкель, пнув маленький камень, тут же покатившийся и врезавшийся в железный хлам, оставшийся от развалившегося автомобиля прошлого века.

— Пока мы пытались найти комнату, где тебя пытались допросить, — Лекса подавила смешок, вспомнив, как через прозрачную стенку наблюдала за развернувшимся спектаклем в исполнении Торкеля, так картинно смотревшегося с прижатым ко лбу пистолетом. — Мы обнаружили что-то вроде комнаты наблюдения за экспериментами в Научном Центре и одну интересную бумажку, магнитами прицепленную к железной доске.

— Какую?

— Об этой прославленной программе, которая вроде как должна "улучшить" нашу жизнь. Однако, видимо, направлена лишь на истребление самосознания и создание "человека", которому в голову можно вбивать любые "правильные" мысли.

— Как-то многовато кавычек, не считаешь? — Усмехнулся парень. — Так... Зачем они остались-то?

— Чтобы позаимствовать некоторые приборы из той комнаты, провести небольшой эксперимент и понять, как не дать этой программе взять верх, в случае чего, — в темпе проговорила девушка и цокнула, указывая на явную медлительность юноши.

— Небольшой эксперимент? — Торкель нахмурился. — Как обычно? Займём половину дома коробками с проводами и будем ждать каких-то результатов?

Лекса пожала плечами — в самом деле, эксперименты, проводимые Дэном, были довольно масштабным и называть их "небольшими" было странно. Торкель хмыкнул, понимая, что разговор на этом окончен, и быстро оглянул окрестности Покинутых Земель: полуразвалившиеся дома и магазины, остатки от автомобилей и покрывшийся трещинами асфальт. Раньше эти земли были прекрасны и наполнены жизнью, каждый дом был заселён и существовало здесь чувство некого уюта, поддерживающегося горожанами. Были. До первого экспериментального исследования оружия нового поколения, созданного для правительственных войск. Это было великой странностью, ведь, говоря о новом мире, все подразумевали отсутствие и войн тоже. Однако, конечно, власти понимали возможность появления диссидентов и оппозиций и готовились к этому так, будто такие люди создавали угрозу настоящей войны. И теперь, после уничтожающих экспериментов, эти земли считались чем-то вроде зоны для изгоев — их первого пристанища после побега из родного дома.

— О чем задумался? — Звонкий голос Лексы вырвал юношу из раздумий и он, вздрогнув, вновь повернулся к ней.

— Об этих землях. Так это...
Печально, — совсем уж тихо пробормотал Торкель, от чего, стараясь расслышать, девушка даже немного наклонилась ближе.

Смуглое лицо Лексы приобрело задумчивое выражение: брови немного сдвинулись и на лбу проступила небольшая морщинка. Вдруг она улыбнулась, такой солнечной и яркой улыбкой, какой умела лишь она, и, резко подняв руку, стянула резинку с хвоста друга. Блондинистые волосы, распадаясь, доставали почти до середины спины, чем парень часто очень гордился.

— И... Зачем ты это сделала? — Торкель поморщился, безуспешно пытаясь сдержать широкую улыбку.

— Ты выглядел слишком уж грустным. Подумала, что хоть так можно тебя развеселить. Ну... Ведь получилось же?

— Да-да, потому что ты такой ребенок, — кивнул юноша, тихо рассмеявшись.

Лекса хихикнула и убрала резинку в карман черных прямых джинс.

— Ребёнок? Неужели дети могут так искусно владеть огнестрельным оружием?

— Везде есть исключения, — произнес Торкель шепотом. — Сестра же владеет.

Девушка медленно кивнула, вспоминая об Энн — чудесной девчонке двенадцати лет, пережившей такое, что многие зрелые люди на ее месте давно бы свихнулись. Вместе с братом, они, вышвырнутые из родного дома, подобно дворовым псам, изживающим свой век, долгое время скитались по окрестным городам, откуда их гнали, лишь из страха быть упеченными за решетку под обвинением в сокрытии изгоев. К сожалению, будучи рождённым в семье, приближенной к правительству, непозволительно даже думать о проблемах власти — эти трое точно знали об этом лучше других.

— О! Вот и тот дом! — Воскликнул парень, вырывая девушку из раздумий.

Лекса повернула голову и взгляд ее остановился на самом целом (если это слово, конечно, подходило) здании: третий этаж был почти полностью сожжён, будучи деревянным, но и два нижних, каменных, этажа не выглядели абсолютно целыми.

— А Дэн точно уверен, что это не развалится, как только мы туда войдём?

— Точно или не точно, в чем разница? Первый этаж у этого дома в полном порядке, — девушка оглядела дом. — Наверное.

Торкель скривился, всем своим видом выражая отвращение, но все же пошел следом за девушкой, брезгливо пнувшей лежащую на дороге гнилую доску. В несколько шагов они дошли до дома. Лекса попыталась открыть дверь, тянув за ручку, однако та упрямо не хотела открываться до тех пор, пока девушка со всей силы не пнула по ней ногой.

— Видимо с косяка слетела, да так и осталась, — заметил Торкель, заходя в дом следом за Лексой.

Первый этаж и правда был в лучшем состоянии, нежели все остальное на этих землях. Все, что портило картину почти идеальных остатков — до сих пор обваливающаяся побелка и послезавшие от сырости и старости обои.

— Все. Теперь наша единственная задача — ни шагу отсюда, — четко сказала девушка, немного поморщившись от запаха сырости. Она прошла по противно скрипящему дощатому полу к скосившейся оконной раме и выглянула на улицу, высовываясь почти на половину и делая вид, будто ее интересуют виды разрушенного поселения.

— Ты там осторожнее, по углам всё ещё остатки разбитого стекла, — посоветовал Торкель, падая в старое кресло, стоящее в углу комнаты. Юноша снял рюкзак, положив его на колени, и вытащил из него небольшую книгу в старом потрёпанном переплете. Торкель всегда брал с собой именно эту книгу, когда они покидали загородный дом Дэна — будто было там нечто такое, что с каждым новым прочтением открывалось с разных сторон.

Девушка ничего не ответила, но предусмотрительно убрала руки чуть дальше от рамы, оперевшись ими на отломанную от чего-то спинку. Лекса вглядывалась в разрушенные дома, вздыхая и думая о том, что было бы здесь, останься этот город целым: охватывало ли бы горожан веселье вместе со всеми во время праздников и как бы они жили здесь, чем бы промышляли... Много вопросов возникало в голове девушки и она уже воображала, что и дома снова стали целыми и ярко разукрашенными, и бегают по мощёным дорожкам мальчишки, зарабатывающие на жизнь продажей газет или бульварных книжонок, и в маленьких кофейнях сидят люди, громко обсуждающие незначительные новости.

— Когда мы шли сюда ты сказал, что история этих земель печальна, — неожиданно громко даже для самой себя произнесла Лекса. — А я думаю, что печальнее их возможное, но не сбывшееся будущее..

Девушка повернулась к притихшему парню, но он, кажется, даже не слышал её, увлекшись сюжетом старого томика.

Лекса пошла к Торкелю и, обойдя кресло, наклонилась, положив голову на плечо юноши. Она быстро пробежала глазами по книжным строчкам, хмуря брови.

— И ты правда читаешь это так часто?

— О вкусах не спорят Лекса, — покачал головой Торкель. Он немного повернулся, заставляя девушку убрать голову с плеча, и несильно щёлкнул её по лбу, улыбнувшись. — Я наизусть знаю её. На самом деле, даже не помню, когда и где нашел её.

— Наизусть? Тогда в чем смысл читать ее заново? — Девушка потерла лоб, старательно удерживая на лице выражение серьезности, хотя заметить так старательно сдерживаемую улыбку было абсолютно легко.

— Не знаю. Просто хочу этого, — парень пожал плечами, возвращаясь к книге.

Лекса потрепала его по волосам, запуская в них ладонь и пропуская через пальцы. Парень улыбнулся, но больше не повернул голову к девушке. Она покачала головой и пошла по комнате, намереваясь хотя бы осмотреться.

Внимание девушки привлекла картина, лежавшая около лестницы, ведущей к полуразвалившемуся второму этажу. На ней была изображена небольшая семья: родители и двое близнецов — рыжеволосые мальчик и девочка, ярко улыбающиеся и прижимающиеся к матери. Девушка развернула фотографию и посмотрела на написанные кривым почерком слова: "С днём рождения Тереза Герра". Лекса подумала, что, скорее всего, это бывшие владельцы дома, а фото было сделано на празднике одной из девушек: матери или дочери. И в этот же миг проскользнула мысль о том, как сложилась их судьба.

— Такие красивые, — прошептала Лекса, но в полной тишине комнаты голос ее казался довольно громким.

— Кто? — Торкель тут же обернулся, глядя на девушку, сжимающую в руках деревянную рамку.

— Эти дети, их лица, как у тех шарнирных кукол, которые делает тётушка из магазинчика рядом с каморкой гробовщика, — как зачарованная она рассматривала по-настоящему прекрасный портрет.

— Положила бы ты эту картину, мало ли что.

Торкель никогда не отличался суеверностью, но то, что он сейчас видел во взгляде Лексы почему-то напугало его. Столько неприкрытого восхищения, плескавшегося сейчас в тёмных глазах, он не видел даже в взгляде влюбленных девушек, сидящих в небольших кофейнях и болтающих о своих ухажёрах. Однако, насмотревшись на столь прелестных людей, девушка аккуратно положила картину и, подмигнув несколько ошеломленному Торкелю, пошла дальше, подходя к узкому книжному шкафу с разбитыми стеклянными дверцами.

— Смотри-ка, даже несколько книжек осталось, — Лекса протянула руку и вытащила с полки небольшой роман с затертой обложкой. — Не хочешь взять здесь что-нибудь?

— Возьму, возможно, раз уж мы здесь надолго, — Торкель задумчиво глянул на старый переплет и, чуть нахмурив брови, вернулся к чтению.

Девушка кивнула и вернула книгу на место, отходя от шкафа. Она прошла чуть дальше, подходя к столу, стоящему почти в центре комнаты, озадаченная потрясающе-пугающей атмосферой дома, который казалось бы должен был давным-давно развалиться. Лекса провела пальцем по деревянной поверхности, чуть шероховатой, и безразлично посмотрела на набравшуюся на палец пыль, стряхивая ее. Она обошла стол и подошла к дальнему окну — довольно большому, в сравнении с остальными — и выглянула на улицу, снова высовываясь почти наполовину. Она улыбчиво осмотрела задний двор, но улыбка ее смеркла, а в глазах отразилось некое замешательство, когда она увидела желтоватый густой дым, выходящий из нескольких вентиляционных отверстий сразу.

— Торкель, иди сюда, — торопливо произнесла девушка, призывающе махая рукой. — Погляди, что это?

Юноша вздохнул, думая о том, какие глупости сейчас, наверное, увидит, убрал книгу обратно в рюкзак и поднялся с кресла, в несколько шагов подходя к окну.

— На что смотреть?

— Вот, вот же, смотри, что это? — Лекса нетерпеливо указывала пальцем в сторону дыма.

Торкель удивлённо посмотрел на желтоватую дымку, неторопливо расползающуюся по улице и неумолимо подбирающуюся к дому.

— Не знаю, но оно не выглядит безобидным.

— А что если это опять какие-то выдумки правительства, или этот самый Гуманизм, или, — девушка сбивчиво начала перечислять варианты, отходя от окна.

— Нет, — твердо перебил её юноша, идя за ней следом. — Не придумывай всякого, пока точно не будешь уверена — не трать нервы попусту.

Лекса глубоко вздохнула, пожав плечами, но успокоиться так и не смогла. Она ошарашенно распахнула глаза, глядя на то, как дым, так быстро распространившийся, проходит сквозь отверстия между косяком и дверью.

— Н-не получится у меня успокоиться, пока это не испарится. Вдруг это что-то токсичное? — Лекса прижалась к стене, прикрывая глаза. Она всегда была довольно пугливой в отношении незнакомых вещей, хотя заметить в ней такую черту сразу было почти невозможно.

Торкель подошёл к ней и погладил по голове, заправляя за ухо выбившуюся прядь. Дышать стало трудновато, однако он не хотел думать о том, что Лекса права — сердце вздрагивало от мысли о такой до неприличия глупой смерти. В глазах изредка темнело, когда жёлтый дым заполнил все пространство комнаты и Торкель тоже оперся на стену — ноги стали будто ватными. Он через силу раскрыл глаза, с ужасом глядя на сползавшую по стене девушку, уже потерявшую сознание. Он отступил назад, подрагивая, и хотел было потрясти Лексу — вдруг ещё остался шанс разбудить её — но ноги не выдержали и он рухнул на пол. Глаза слипались, будто он принял сильнодействующее снотворное, которое принимала хозяйка постоялого дома, где он жил некоторое время назад, и Торкель, перестав бороться с этим чувством, обессиленно закрыл глаза, проваливаясь в темноту. Последним, что он (и, возможно, Лекса, чье дыхание было все ещё сбивчивым) услышал, был противный электронный женский голос, прозвучавший, как он решил, внутри уха — настолько он был четким, в сравнении с остальным мироощущением:

— Запускается процесс получения данных для начала работы программы, пожалуйста, подождите.

— Почему я несу этот чёртов экран? — Поинтересовался Джером, пытаясь выбрать наиболее удобное положение для своей драгоценной ноши.

— Потому что я несу всё оборудование, абсолютно всё, Джером. А Энн следит, чтобы нас никто не заметил, тем более, что с её силенками... ей только провода и носить... — Дэн глянул на Джерома, замечая как у того порозовели скулы, и усмехнулся, сдерживая смех.

Энн обернулась на парней, неуклюже поправляя провода, обручем висящие на плече. Впрочем, не заметив ничего, что могло бы заинтересовать, она хмыкнула и отвернулась, вприпрыжку шагая по лесной тропе.

Тому почему именно они пошли через лес было очевидное и довольно нелепое объяснение — в лесу не было ни камер, ни охраны, ни Архангелов, каким-то образом мешающим в переносе украденного (позаимствованного на неограниченное время, по словам Дэна) оборудования для проведения пробных экспериментов.

— Как считаешь с ними все в порядке? — С ноткой шутливости в голосе спросил Джером, аккуратно перекладывая экран подмышку, чтобы нести было хоть немного удобнее.

— Да кто их знает, — покачал головой Дэн. — Если не Лекса, то Торкель точно найдет приключения.

— Мой брат не совсем такой, — цокнула Энн, недовольно оборачиваясь на Дэна, и отрицательно помотала головой, словно пытаясь усилить эффект своих слов.

Юноши засмеялись и, немного подумав, всё-таки согласились. Как бы то ни было, от Лексы так называемых приключений найти можно было многим больше — уж больно она любила ходить туда, куда не просят, сидеть там, где опасно, болтать с тем, кто может прирезать тебя при первой подвернувшейся возможности. Её будто затягивали неприятности. Хотя она, точно также, как и попадала в подобные ситуации, с лёгкостью выходила сухой из воды (часто ей помогли, но она упорно отказывалась верить в то, что не везде может справиться сама).

— И все же... Нам нужно идти быстрее, я немного волнуюсь, — тихо сказала Энн, немного ускорившись. Она перепрыгнула через огромный корень, чуть не запнувшись за него, и в несколько шагов, которые она сделала до смешного огромными, оказалась у дорожного указателя — небольшого экрана, потрескивающего из-за небольших помех.

— Ну раз волнуешься — точно ускоримся, правильно, Джером? — Нахмурился Дэн, догоняя девочку.

Джером кивнул, мол, конечно, раз Энн что-то чувствует стоит идти быстрее, и юноши быстро подошли к девочке, читая указания на экране:

ПОКИНУТЫЕ ЗЕМЛИ

ГОРОД М.

ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНЫЙ ВОКЗАЛ

— Нам налево? — Спросил Джером, пытаясь разобраться в стрелках и линиях на экране, которые из-за помех двигались будто во всех направлениях одновременно.

— Не совсем, — нахмурился Дэн, вглядываясь в экран. — Вперёд до следующего указателя.

Джером потёр подбородок и, бросив попытку разглядеть то же, что увидел Дэн, кивнул и пошел следом за убежавшей вперёд Энн, двинувшейся сразу же, как услышала Дэна.

По лесу было идти довольно трудно, в особенности из-за огромного количества приборов в руках, которые нести было довольно тяжело, да и обзор они иногда закрывали. Однако отказаться от своей идеи для Дэна было более позорно, чем даже если бы их со всем этим добром схватили и казнили где-нибудь недалеко от центральной площади, — где обычно вешали или пытали особо опасных преступников на потеху публике — именно поэтому он никогда бы не бросил дело, тем более в самом его начале.

Дорога до следующего экрана оказалась довольно заросшей и грязной: повсюду были огромные приподнятые в некоторых местах корни деревьев; где-то трава достигала такой высоты, что доставала до пупка почти двухметрового Джерома, а Энн и вовсе скрывалась в ней почти полностью и виднелась лишь ее золотистая макушка.

Вскоре в какой-то даже почти гробовой тишине друзья добрались до следующего экрана, несколько лучшего, чем прошлый: он не тарахтел и стрелки на нем не двигались из-за помех — по словам Дэна, это благодаря тому, что связь на поляне была лучше. Была ещё одна незначительная деталь, отличавшая два указателя: голосовое сопровождение. Этот экран был, видимо, усовершенствован и поставлен сюда, как решили юноши, в качестве эксперимента: что лучше и удобнее для путников?

— Какой путь Вам угоден, уважаемый путник? — Приятный голос из динамика раздался довольно неожиданно.

— Покинутые Земли, — четко и сухо проговорил Дэн.

Экран тихо затрещал и по нему поползла тонкая стрелка, прокладывая направление. Через несколько секунд стрелка исчезла, будто и вовсе никогда не существовала, и на экране снова появился начальный перечень:

ПОКИНУТЫЕ ЗЕМЛИ

ЗДАНИЕ ПРАВИТЕЛЬСТВЕННОГО СОВЕТА

ГОРОД Ц.

Затем экран странно зашуршал и голос произнес:

— Есть несколько маршрутов к Покинутым Землям, наиболее короткий.., — снова треск и шипение, будто экран и правда думал, подобно человеку, издавая такие несколько противные и режущие слух звуки. — Наиболее короткий маршрут: сто метров прямо, поворот направо и до конца через лес.

Голос замолчал, за ним последовал тихий неприятный писк и вскоре экран полностью затих, напоследок зашипев.

— Ну прям змея, — пошутил Джером, поправив ношу, и двинулся вслед за снова убежавшей — когда только успела — Энн.

Дэн вздохнул, приготовившись к тому, сколько ещё нести всю эту тяжесть, — они шли уже часа два, не меньше — и быстро зашагал за ушедшими на довольно порядочное расстояние друзьями.

— Ну наконец-то, я ноги почти стёр, — ворчал Джером, как только они дошли до дома, выглядевшего мягко говоря не слишком впечатляюще.

Дверь была распахнута, поэтому анархистам не составило труда войти в здание. Дэн небрежно кинул находящиеся в руках приборы на пол, и отряхнул руки. Джером поставил экран у стены, аккуратно, чтобы тот ненароком не разбился, упав.

— Я же говорила — нужно быстрее! — Неожиданно закричала вдруг зарыдавшая Энн, отправившаяся исследовать первый этаж.

Ден и Джером повернулись в сторону дальнего окна и обомлели — Лекса и Торкель бессознательно лежали на полу, еле вздыхая, а вокруг них всё ещё кружилось небольшое желтоватое облако, постепенно исчезающее где-то в их телах. Юноши, отойдя от первоначального шока, немедленно подбежали к ним. Дэн прислушался к их дыханию и проверил пальцами у каждого пульс. Они совершенно точно были живы, но что произошло с ними? И что это было за странное облако? Первой мыслью стала возможность отравления радиацией, что было почти невозможно, но небольшие шансы, конечно, имелись. Однако...

— Чёрт, это "Гуманизм", — Дэн ударил себя по лбу, закрывая глаза и опуская голову. — Мы же слышали что-то о Покинутых Землях из их кабинета, нужно было догадаться, что они могут провести свои эксперименты здесь.

— И что теперь делать? — Спросила Энн, утирая неутихающие слезы. И брат и Лекса были для нее одними из самых близких людей и то, что сейчас происходило, нешуточно пугало ее — сердце девочки колотилось, а слезы не могли прекратить течь по пухлым порозовевшим щекам.

— Может... Провести с ними твой опыт по уничтожению этой системы? — Пошутил Джером, пытаясь разрядить обстановку хотя бы абсолютно неуместными и несмешными — как и всегда — высказываниями.

— А это отличная идея! — Вдруг оживился Дэн, резко поднимая голову и пожимая руку Джерома, будто тот неожиданно стал каким-то через чур уважаемым учёным или вроде того. — Если мы проведем эксперимент на них: Во-первых, мы сможем сделать его более удачным, а во-вторых, мы сможем помочь им, что не менее важно! Ты гений, просто гений, Джером.

Юноша подскочил и, подбежав к двери, подхватил с пола брошенные приборы, укладывая их на стол, стоящий почти в середине комнаты. Джером и Энн приподняли Торкеля, оттаскивая его ближе к Лексе и усаживая так, чтобы спина упиралась в стену.

Дэн быстро, так что никто из присутствующих не успевал следить за движениями его рук, подключил все приборы и провода так, как запомнил на плане в одной из комнат изолятора. Джером пристально вглядывался в железные коробки, соединённые между собой тонкими, почти незаметными, проводами, и закатил глаза, подходя ближе к столу. Он поднял оставленный у стены экран и, отойдя к большому окну, установил его на подоконник. Энн, уже прекратив плакать, все также почти безумно всматривались в лицо брата и лучшей подруги, надеясь что вот-вот они откроют глаза и, рассмеявшись как-нибудь почти клоунски, крикнут: "Это был розыгрыш!" — а потом бы оба получили от нее несколько лёгких, шуточных, ударов по рукам или голове и все бы забылось. Но нет. Они все также лежали и грудные клетки их незаметно поднимались — дыхание было совсем слабым.

— И чего теперь? — Спросил Джером, все еще недоверчиво рассматривая созданные Дэном конструкции.

— А теперь нам нужно подключить их к этому, — он протянул один из самых длинных проводов и прижал к вискам обоих друзей его кругловатый конец, похожий на присоску — одна из удобнейших и последняя полезная вещь из Научного Центра. — И к экрану.

Он подошёл обратно к столу и протянул оставшийся проводок к экрану, вставляя его в небольшую, с первого взгляда незаметную, выемку в углу.

Экран затарахтел и Дэн, ударив себя по лбу и пробормотав, что он забывчивый идиот, щёлкнул по облезшему выключателю. На экране вдруг появилось абсолютно чёрное пространство и панель управления, с помощью которой юноша, набрав непонятную комбинацию букв и цифр, запустил программу отслеживания "Ловушки Разума" — настоящего безумия, созданного правительством и скрывшегося под "Гуманизмом". Энн громко выдохнула и, вскочив с пола, подбежала к экрану.

— Это же Торкель и... Лекса! — Энн хлопнула в ладони и ближе села к экрану. — А можно с ними как-то связаться?

— Я что-нибудь придумаю и мы сможем, конечно. А пока давайте посмотрим что это вообще такое.

Торкель очнулся из-за того, что кто-то настойчиво дёргал его за плечо и звал по имени. Он открыл глаза, проморгавшись, и увидел перед собой обеспокоенное лицо Лексы.

— Что произошло? — Он поднялся на ноги, отряхнувшись, и огляделся. — И... где мы вообще?

— Вот именно, что я не знаю.

Место, где они сейчас находились, очень напоминало самые ужасные кошмары, которые только могли бы присниться человеку в их время: огромные чёрные деревья, уходящие загнутыми гнилыми ветвями под сероватую дымку облаков и темнота, поглотившая все окружающее, казавшееся в ней странными и пугающими тенями.

— Запуск успешно завершен. Выполните вход в программу Ловушки, — тот же самый механический голос, раздавшийся из ниоткуда, заставил юношу и девушку вздрогнуть.

Они перевели взгляды на неожиданно появившиеся огромные жёлтые ворота и в тот же момент Лекса воскликнула:

— Мы идиоты, Торкель. Это тот "Гуманизм" и похоже мы сегодня стали их подопытными кроликами...

Юноша кивнул, немного помедлив, и выдохнул:

— Ну раз мы здесь, давай выполнять все их указания так, как следует. Может... мы сможем преодолеть эту ловушку?

Лекса кивнула. Торкель для уверенности взял девушку за руку, несильно сжав ее и отпустив через мгновение, и толкнул двери, навалившись на них, в ожидании того, что именно скрывается там.

Двери со скрипом распахнулись и друзья ошарашенно выдохнули. Пространство было разделено на две абсолютно непохожие друг на друга части и каждая из них предназначалась только для одного человека. Значило это лишь одну вещь — справляться с неизвестностью им придётся по отдельности.