Глава 12. Аватар Системы
Их благоговейное созерцание было грубо нарушено. Воздух внезапно стал холодным и стерильным. Сюрреалистичные цвета вокруг поблекли. Из-за искаженного остова здания беззвучно выступила фигура. Она не пришла сюда пешком. Она проявилась — ее тело соткалось из чистого, белого света и идеальных геометрических форм, которые, уплотняясь, обрели облик человека. Он был безупречен, от строгого покроя его несуществующей одежды до полного отсутствия эмоций на лице.
Это был Оператор 704. Но он не был человеком в этой Зоне. Он был аватаром Системы, ее хирургическим инструментом, воплощением чистого, безжалостного алгоритма.
— Информационная инфекция локализована, — его голос был лишен тембра, чистая синусоида, режущая слух. — Объект Альфа: София-ЛВ-7731. Объект Бета: Кира-РТ-5498. Ваше присутствие здесь — критическая ошибка, подлежащая немедленной коррекции.
Вокруг него пространство начало меняться. Трава с пиксельной росой покрывалась идеальными белыми квадратами. Сюрреалистические деревья дрожали и рассыпались в облака упорядоченных вокселей. Система, в лице своего аватара, пришла, чтобы завершить начатое. Стереть этот последний очаг неэффективной, болезненной памяти.
— Ты не понимаешь! — крикнула Кира, инстинктивно вставая между Оператором и Деревом. Ее голос, впервые за долгое время, дрогнул от ярости, а не от страха. — Ты не лечишь. Ты убиваешь!
— Понимание — неэффективная категория, — ответил Оператор 704. — Существует только порядок и энтропия. Вы — агенты энтропии.
Началась самая странная битва, которую только можно было вообразить. Это была не битва силы, а битва воли. Битва двух реальностей.
Оператор 704 наступал, и перед ним все превращалось в стерильную белую пустоту. Он протягивал руку, и эхо-образы рассыпались в цифровой прах с тихим шипением, словно старая кинопленка, попавшая в огонь. Его движения были экономичны, точны и абсолютно безжалостны.
Но Кира ответила ему. Она выхватила свой планшет — единственное устройство, которое здесь работало, черпая энергию из самой аномалии, — и начала рисовать. Она не создавала оружие. Она усиливала память этого места. Под ее стилусом трава пробивалась сквозь белые плиты с новой силой. Она обводила контуры эхо-образов, делая их ярче, устойчивее. Она рисовала на коре Дерева Памяти защитные символы, которые светились золотом, как древние руны. Ее творчество было щитом, сотканным из чувств и воспоминаний.
София, отбросив бесполезную логику, делала то, что умела лучше всего: искала уязвимость в паттерне. Она видела, что атака Оператора 704 не была сплошной. Он двигался по строгой, предсказуемой сетке. Его «коррекция» обходила стороной самые интенсивные всплески аномалий, самые яркие эхо-образы, словно обтекая их.
— Он не может стереть все сразу! — крикнула она Кире, перекрикивая гул распадающейся реальности. — Его логика не позволяет ему обработать самые сильные очаги памяти. Они для него как парадокс! Усиливай их! Не давай ему замкнуть сетку!
Кира поняла. Она перестала защищаться и перешла в наступление. Она находила самые яркие воспоминания — смех ребенка, мелодию флейты, которую играл уличный музыкант, поцелуй влюбленных — и вливала в них всю свою энергию. Эти образы вспыхивали, как сверхновые, разрывая белую сетку Оператора, заставляя его отступать и пересчитывать алгоритм.
Это было столкновение двух миров. Безжалостная, холодная логика против хаотичной, но живой интуиции. Стерильный порядок против богатой сложности памяти.
Они подходили все ближе к Дереву. И когда Оператор 704, перестроив свою атаку, уже был готов нанести финальный, стирающий удар по самому сердцу Зоны, София поняла, что они должны сделать. Они не могли победить его поодиночке. Им нужно было коснуться источника. Вместе.
Она схватила Киру за руку, их пальцы сплелись, и они одновременно прикоснулись к темной, кодированной коре Дерева Памяти.